Моля возвращалась с маленького фермерского рыночка, который был расположен недалеко от усадьбы. Теперь она тщательно следила за своим здоровьем, покупая только свежие продукты. У нее не было водительских прав и теперь ее персональным водителем был Матвей. Они прекрасно ладили, став хорошими друзьями.

— Как твой перевод?

— Прекрасно, сегодня отправила последнюю часть и получила расчет, ура, я закончила. Да, Матвей, в усадьбу в обед женщина приедет. Думает, что ее кто-то сглазил, болеет часто. Я ее приму в домике для гостей, ты не против? — Моля и так знала, что Матвей будет не против, но хотела просто разговорить молчуна.

— Нет, приводи хоть слона. Кстати, о гостях, сегодня приедет частный детектив, кажется, он нашел, где живет Киан.

— Матвей, ты все утро молчал, как ты мог! Это самая хорошая новость за последнюю неделю, — Моля бросилась на шею мужчины. Матвей с трудом удержал руль, снега намело столько, что огромный джип с трудом прокладывал себе дорогу, застревая в свежем насте. Нужно было двигаться только по проторенной колее.

— Прости, прости. Я не в себе. Ты же такой скрытный, исчезаешь вечером, ничего мне не рассказываешь, одни намеки.

— Не люблю языком просто так чесать.

— Матвеюшка — ты лучший. Я же честно обещала тебя не доставать, но теперь можешь рассказать, как он? Его правда держат насильно в доме? И кто они такие?

— Думаю, что он под домашним арестом. Их трое, как и было с самого начала. Но сопровождают его по очереди. Это информаторы сказали. Ну, а если они сильнее Киана, сама подумай кто они и откуда. Он же против закона пошел, вот бунт и подавили. Попробовал бы какой-нибудь генерал нашего президента шантажировать.

— Ладно, я с ними сама разберусь, я тоже не просто так сложа руки сидела, — Моля победоносно улыбнулась. Каждый день она практиковалась, стоя у камина. Часами она вглядывалась в языки пламени, заставляя огонь работать так, как нужно ей. И кое-что у нее уже начало получаться.

— Моля, ты сошла с ума. Не по зубам орешки.

— А откуда ты знаешь, что мне по зубам? Я теперь не одна, мне сыночек помогает.

— Тьфу, ну ты и упрямая. Тебе силы беречь нужно, а ты раскидываешься.

— Ха, а кто сказал, что я раскидываюсь? Я ее родимую собираю и коплю, — Матвей остановил машину во дворе усадьбы.

— Смотри на мои руки, Матвей, только не двигайся и не пытайся мне помочь. У меня все под контролем.

Моля вышла из машины и подняла вверх руки. Она медленно соединила ладони над головой. Матвей не верил своим глазам. Сначала пальчики девушки стали ярко розовыми, затем покраснели и уже через секунду они воспламенились. За пальчиками загорелись ладошки. Огонь был красивым, ровным и бесшумным. Моля разъединила ладони над головой и пламя тут же погасло.

— О-па, ну как?

— Ты все-таки научилась контролировать его. Моля ты — ведьма.

— Ну приехали, это я с рождения знала. Матвей, я не просто ведьма, я могу управлять огнем. Это гораздо круче, чем читать заклинания от подагры и лечить людей руками. Теперь скажи, я смогу постоять за себя?

— Ну, не уверен. Все девушки от страха истерику закатывают, — Матвей уже открыто издевался над Молей. Ему хотелось ее спровоцировать, заставить выложиться по полной. И посмотреть, что будет.

— Ладно, ты еще думаешь, что я слабачка. Отойди подальше, дружок неверующий.

Моля повелась на провокацию. Она это не делала никогда, видно пришло время. Сконцентрировавшись, она собрала энергию и стала ей управлять. Сначала, как всегда, загорелись руки, потом огонь перешёл на тело, и это ведьме показалось недостаточным. Она прокрутилась на триста шестьдесят градусов, и Матвей почувствовал, как его опалило теплом, он отошел еще на несколько метров назад и вот только тогда Моля выпустила всю свою силу, она обуглила огнем землю в радиусе нескольких десятков метров. Снег закипел, плавя под собой землю.

— Все, хватит! Ты победила, сдаюсь, можешь за себя постоять, — Матвей внимательно наблюдал за реакцией девушки. Ему нужно было узнать, насколько осознанны и контролируемы ее действия. Услышав крик Матвея, Моля тотчас остановилась, перестав кружится. Она подняла руки над головой, соединила ладони и огонь тут же исчез. От черной обугленной земли шел пар, на улице стоял мороз, но ведьма не чувствовала этого. Ее еще трясло от напряжения. Она была возбуждена и ничего не замечала.

— Хм, Моля, ты перестаралась, в этот раз ты долго горела и кажется забыла поставить защиту на свою одежду. А я ведь просил тебя не соблазнять меня. Ведьма, да еще беременная, ну зачем мне такое искушение? Вот так дружба и разрушается, — На лице Матвея растянулась улыбка грешника. Он пытался не смотреть на голую девушку, но не мог оторвать глаз от ее совершенного тела. Моля зачаровывала, даже если и не хотела. Она дышала тяжело, точно марафонец после длинной дистанции. Ее белоснежная грудь высоко поднималась, а соски, почувствовав дуновение холода, сразу затвердели и затопорщились. Матвей с интересом разглядывал подругу, понимая, что такой шанс ему больше никто не предоставит. Он наслаждался увиденным, точно художник, нашедший подходящую модель. Некоторые части его тела начали предавать хозяина, реагируя на красивую грудь девушки, но зато его душа напоминала спокойную гладь озера. Ведьма действительно могла за себя постоять.

Сначала Моля не могла понять, почему Матвей замер и улыбается так, что готов ее проглотить целиком. Ничего такого она не делала. Но мужчина был явно возбужден, хотя и не двигался с места. Моля посмотрела на себя и обмерла, она стояла совершенно голая, поэтому на Матвея напал приступ неконтролируемой похоти.

— Матвей закрой глаза, сейчас же, — Моля кляла себя на чем свет стоит. Это же надо такой дурочкой уродиться.

— Не могу глаза закрыть, это выше моих сил.

Ведьма пробежала мимо одеревеневшего Матвея и заскочила в дом, преодолевая по две ступени за один прыжок. Она сразу кинулась в свою комнату. Как же так получилось, раньше она оставалась в одежде, куда же сейчас она делась? Это никуда не годилось. Моля растерялась, не зная, как теперь общаться с другом, которого она меньше всего на свете хотела бы соблазнить. Мало ей Макса, который уехал на другой континент, лишь бы не видеть ее, вот теперь Матвей. Ее коварная привлекательность начала ей казаться уже проклятием. Она оделась и стала нервно ходить по комнате. Она не знала, как теперь показаться на глаза Матвею. Вот и поиграла с огнем.

Матвей вышел из ступора, когда Моля уже убежала. Волна возбуждения схлынула, и он зашагал в дом. Затем, как был, прямо в одежде он стал под ледяной душ, пока тело не стало сводить от холода. Вот тогда он только вышел из душа. Скинув мокрую одежду в стиральную машинку, он обтерся и быстро оделся. Затем он лег на пол и стал отжиматься на кулаках от пола пока руки не перестали его слушать. Но и этого ему показалось мало. Он вспомнил как боролся с собственной слабостью в тюремной камере много лет назад. Подперев руками голову, он плавно поднял ноги вверх и стал в стойку на голове. Это упражнение ему помогало обрести баланс в душе и теле, когда ничего уже не спасало. Если мир грозится перевернуться на глазах, нужно самому перевернуть его и посмотреть, что получится. Так Матвей поступал с четырнадцати лет, свято веря в силу позы ширшасана. Через пятнадцать минут, когда сила гравитации дала о себе знать, он вернул тело в нормальное положение и уже с гармонией внутри себя пошел искать Молю, чтобы поставить все точки над й.

— Моля открой, я знаю, что ты там. Нам нужно поговорить, обо всем.

Щелкнул замок и дверь неохотно приоткрылась. Матвей зашел в комнату, уже не чувствуя и грамма неловкости. Моля сидела на кровати и вздыхала, смотря себе на колени.

— Я не хотела, чтобы так получилось.

— Я знаю, мы оба не хотели, но это случилось. Зато я теперь не волнуюсь за твою безопасность. Ты задницу надерешь любому, — девушка улыбнулась и с видом победителя посмотрела на друга.

— Правда круто?

— Правда, а если ты еще и голая останешься, ты и вовсе обездвижишь своих врагов-яйца у них распухнут, а ноги к земле приклеятся. Так что я на себе опробовал все твое оружие, весь боекомплект, протестировал по полной программе, — Матвей улыбнулся, он разрядил напряженность в комнате и теперь приступил ко второй части своего плана. Он растянулся на кровати рядом с Молей и внимательно посмотрел на нее.

— Не бойся, можешь проверить, все как прежде. Ты в одежде, и я потерял к тебе всякий интерес. Моль, ну не будь ребенком, главное не то, что в штанах, а то, что у человека в голове. Это ведь просто физиология. Примитивная мужская реакция. Ты не должна меня стесняться или бояться, если бы я хотел, я бы давно воспользовался твоим одиночеством. Соблазнил бы не задумываясь. Думаешь я такой хороший? Нет, Моля, я переспал почти со всеми женами боссов, на которых работал. Когда они меня соблазняли, когда я, но результат всегда был один и тот же. Уж поверь мне, ты бы и не заметила, как в моей кровати оказалась. Только что нам потом друг с другом делать? Я не хочу предать Кина и не хочу подвергать твои чувства таким испытаниям, это подло, даже для такого конченного циника, как я.

— Матвей, ты не конченный, ты что? Ты-светлый, настоящий, преданный, просто люди тебя не те окружали, — Моля прижалась к мужчине. Им обоим сейчас нужна была поддержка друг друга.

— Это только рядом с тобой я такой, мне хочется быть благородным. Иди сюда, я тебя обниму, и ты выбросишь все глупости из своей красивой головы раз и навсегда. А я уже и забыл все. Но вот твое огненное шоу я не забуду никогда, это было необыкновенно, ты-чудо и место тебе рядом с Кианом.

Друзья замолчали, их дружба сегодня пережила настоящее испытание, но они смогли преодолеть неловкость и не разрушить то, что строили по кирпичику каждый день. Они сумели сохранить доверие. Матвей обнимал девушку, чувствуя ее тело рядом и ему было хорошо даже от этого. С первого дня он испытывал к Моле влечение, но разве можно подчинить себе реку или даже ручей? Не лучше ли просто наслаждаться каждым прожитым днем. Присутствие в жизни девушки грело заледеневшую душу Матвея лучше любого солнца, открывая в ней такие грани, о которых он и сам раньше не подозревал, будучи развращенным обществом людей, которые окружали его много лет.

Его жажда денег померкла, когда он увидел в какой нищете жила Моля в деревне, не жалуясь и не жалея, что выбрала такой путь. Ей даже не нужна была усадьба, она еще неделю назад переделала все документы на Матвея, не желая ничего слушать. Это было выше понимания мужчины, который вращался в мире, где за обладание такой недвижимости могли просто убить, без суда и следствия.

— Моля вставай, скоро твоя клиентка придет, пойдем в домик для гостей. Как ты там говорила — антураж важнее содержания?

— Ну в начале да, а потом уже не важно. У нас есть свечи с канделябрами и большая скатерть однотонная?

— Найдем, не вопрос.

— Матвеюшка, а может ты мне и скелетик раздобудешь? — глаза Моли смеялись.

— У меня много их припрятано в шкафу, но дать не могу, прирос я к ним и душой и телом. Свои накопи и доставай при необходимости.

Матвей встал протянул руку и Моля быстро поднялась. У нее было прекрасное настроение, она знала, что детектив приедет в три часа дня, а значит уже сегодня вечером она поедет искать Киана и ничего ее не остановит. Зазвонил мобильник.

— Матвей, ты иди, это Филя, я скоро буду.

— Молечка, привет. Ты рада меня слышать или еще дуешься?

— Да рада, рада, Филя, я сама хотела извиниться. Такой концерт закатила, мне стыдно за мою истерику.

— Куколка, это чувства в тебе бушевали, тебе нечего стыдиться, это мы, придурки поддались на уговоры Макса, самим нужно было думать, что творим. Я надеюсь, ты вернулась в усадьбу, и Матвей тебя не обижает?

— Как ты узнал? Вернулась, Матвей кого хочешь уговорит, да и знаешь, с Алькой у меня не заладилось. Скажи, она и раньше такой мегерой была?

— Мальвина-ха, да всегда, она просто тобой полы вытирала, а ты ей позволяла. Умница, что ушла. Хамка она и хабалка, нечего тебе с ней в одной квартире жить. Тебе гулять на свежем воздухе нужно.

— Вот и Матвей меня ругал, ну да ладно, ты как?

— Молечка, я тут с одной девушкой познакомился. Она просто прелестница. Но разговор не о ней. Однажды в компании я встретил ее знакомую, Багиру, ну ту, что тебе помолвку сорвала, помнишь?

— Я ее никогда не забуду, — Моля опустила глаза, она гнала этот образ много дней, жгла коленным железом, медитировала, но фотография Киана с проституткой, извивающейся у него на коленях не давали ей спокойно спать и жить.

— Зачем ты, Филя, мне напомнил, мне и так не легко все принять.

— А ничего и не нужно принимать. Моля, я поговорил с этой несчастной девушкой. У нее с Кианом ничего не было.

— А фотография? Он был в этом клубе, он даже не отрицал, просто утащил ее из комнаты, чтобы заткнуть ей рот.

— Да, он приехал ночью в клуб, долго пил, потом Крей, ссыльный из его мира подсунул ему Пантеру, но Киан не притронулся к ней. Она профессионалка, она очень старалась, но Киан ее отверг. Знаешь, Моля, я тебе как мужчина говорю, она очень красивая девушка, редкой внешности, экзотика полная и все настоящее. Я бы вот не отказался никогда от такой. Но Киан смог, он ее скинул на пол, как грязную подстилку, вот она и взъелась, по-бабски решила отомстить. Крей ей золотые горы обещал.

— Не думала, что спрошу, но Филя, как она? Шрамы остались? — Моле стало жаль девушку, ее просто использовали.

— Дело не только в шрамах, они конечно, ужасные, но, Молечка, она стала совсем другим человеком. Сейчас она дома сидит, представляешь рисовать начала. Только вот трудно ей, она прошла курс реабилитации. Теперь каждые полгода ей придется ложиться на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

Моля замерла, ей было так жаль девушку, которая стала игрушкой в мужских руках.

— Филя, она что, совсем с ума сошла?

— Ну, она теперь не очень адекватная. За ней мама ухаживает, холсты ей покупает, краски. Знаешь, я ей рассказал, что Киан не человек и она вдруг так возбудилась, она стала кричать, что она знала это с самого начала, но ей никто не верил, ни в клубе, ни в психушке. И когда я подтвердил ее догадки, как она обрадовалась. Она целовала меня, Молечка, только не в губы, а в лоб и в щеки, и руки мои целовала, теперь она не хочет удалять с груди надпись, она гордится своими шрамами и всем их показывает, даже на улице. Говорит, что видела пришельца и соблазняла его. Ты это представляешь? Я не знаю, как ей помочь.

— Филя, я не понимаю, почему она не попытается убрать шрамы с тела, они же ее переломали, всю жизнь исковеркали? Она же красавица.

— Дело в том, Молечка, что это не просто сделать. Шрамы глубокие и уродливые. Ты бы видела во что ее грудь превратилась. Эх, жалко девочку. Но суть не в том, она теперь покланяется Киану, считая его богом, который отметил ее как избранную. И шрамы она не хочет удалять. Она свято верит, что Киан изгнал из нее всех бесов, как когда-то Иисус помог Марии Магдалине. И она гордится своим телом.

— Филя, но это же бред полный.

— Не бред, а невроз навязчивого состояния. Я общался с ее лечащим врачом, и он сказал, что у таких больных есть два пути-или самоубийство, или обессивно-компульсивное расстройство, хотя одно другому не мешает. И знаешь, что я тебе скажу, Молечка, я купил у нее картину. Она рисует космос, далекие миры, звезды, даже Киана, и это очень завораживает. Будь она в нормальном состоянии, может у нее и не получилось бы творить такие шедевры.

— Филя, ты специально искал эту девушку, чтобы меня успокоить. — Моля уже плакала, она была так растрогана, что не могла спокойно говорить.

— Ну, это не важно, мы же друзья. Я воспользовался деньгами, которые ты не захотела брать, твоей долей. Половину пришлось отдать моей знакомой за информацию и за прочие услуги, недешевая штучка мне попалась, ну а половину я отдал матери этой несчастной девушки на лечение. Вот, даже такой жлоб как я, расчувствовался, слезу пустил, когда с картиной уходил. Моль, ты теперь успокоилась? Ты ведь его продолжаешь искать?

— Спасибо тебе, Филечка, ты самый хороший, я тебе потом все расскажу. Пока.

Моля вытерла глаза и собралась. Она была так счастлива, что ее окружали такие друзья. Даже Максу она была благодарна, что он отступился, уехал, не мешая ей и не усложняя ее и так не простую жизнь. Это был поступок настоящего мужчины.