Моля проводила мужчин до машины, переживая за них и за себя. Кажется, Матвей уже вписался в их маленькую команду. Это хорошо, одной проблемой меньше. Она вернулась в дом и посмотрела на испорченный огнем и водой ковер. Скрутив, она выволокла его на улицу и бросила перед крыльцом. Проветрив помещение, и протерев тряпкой пол, она успокоилась. Дышать стало легче. Но проблема была в ней самой, а не сожженном ковре. Она еще раз посмотрела на свои руки, пытаясь вспомнить с чего все началось. Сначала она почувствовала покалывание именно в ладонях. Первый очаг возгорания был в руках, а потом пламя по рукам перешло к плечам. Несмотря на то, что ран и ожогов на коже не было, одежду Моля подпалила. Все придется выбросить. Ей стало страшно, но не за себя, а за своих друзей и за свой дом. Она должна научится контролировать огонь, чего бы это ей не стоило. И может быть, встретившись с рыжей проституткой и поговорив с ней, она перестанет ненавидеть ее и весь мир, который сделал ее несчастной. Моля села. Месяц своей жизни она посвятила лечению других людей, чтобы не думать о себе, но ее сердце было совершенно разбито. Кто же ей поможет собрать все осколки? Никто. Нет такого лекаря, только она сама может вытащить себя из пропасти, в которую упала. Ради ребенка, ей придется быть сильной. Моля собрала разбросанные пустые коробки с пиццей и улыбнулась. Мужчины не отличались аккуратностью. Чистота была для них приятным, но не обязательным фактором жизни. Хотя, Матвей любил порядок. Все вещи в доме лежали на своих местах, а приходящая изредка помощница лишь помогала ему поддерживать большой дом в порядке. Моля без сил побрела в свою комнату. Она устала, очень устала. Нужно спать. Завтра Матвей ей все расскажет.

Мужчины зашли в ночной клуб, и если для Матвея и Макса там ничего не было нового или удивительного, то для профессора истории посещение ночного развлекательного заведения было сродни походу в новый музей. Сидя за стойкой бара, Филя то и дело огладывался на полуголых девушек, танцующих на подиумах, воспринимая их как редкие экспонаты музея, открыв рот и выпучив глаза, особенно его потрясла грудастая танцовщица в черном латексном костюме с плеткой и наручниками.

— Филя, пойдем, нам наверх в лаунж-зону. Обычно ссыльные там тусуются, — Матвей силой потащил за руку профессора, который прибывал в первобытном экстазе. Когда они сели за столик и заказали напитки, Матвей стал внимательно разглядывать посетителей клуба. Сделать это было не просто, так как огромное помещение лишь слегка освещалось модной неоновой подсветкой, спрятанной в нишах стен, а столики с диванчиками и вовсе терялись в интимных полутонах мягкого рассеянного света. Вся надежда была на стеклянную лестницу, каждая ступенька которой освещалась и с низу и сверху. Пока Матвей осматривал всех входящих в лаунж зону, проводя свой фейс-контроль, Макс и вовсе заскучал в отличии от чрезмерно возбудившегося профессора.

— Филин, птица, ты гормоны свои на замке держи, это не твой контингент, тебя здесь разденут как липку. Тебе никаких денег не хватит расплатиться. Сам же будишь потом оставшиеся волосы на себе рвать. Тебе месяц нужно пахать на твоей кафедре, чтобы на ночь снять местную проститутку. — Макс пытался достучаться до сознания своего друга, но все было бесполезно. Филе снесло башню и все его мысли опускались вниз, в зал, где знойные красотками, извивались на подиумах.

— Вы здесь посидите, а я вниз спущусь, нужно кое-что решить. Я быстро, — Макс сразу вычислил, что Филя собирался решать. Его друг почувствовал себя королем на сегодняшней вечеринке, так как с деньгами, от которых они с Молей отказались, он мог купить внимание ни одной девушки в клубе, а даже нескольких одновременно. Отговаривать было бессмысленно, профессор думал сейчас не головой, а другим местом.

— Кажется, я нашел одного. Пойдем Макс. Вон, справа от нас сидит. Он был в усадьбе. — Матвей кивнул в сторону молодого парня, на вид которому едва исполнилось лет двадцать. Он был молод и красив, впрочем, все ссыльные были падки на земную красоту мужских тел, никто не хотел вселяться в некрасивые, физически неразвитые формы.

— Пойдем, позабавимся с молодежью, — Макс улыбнулся, все было слишком просто. Даже жаль мальчишку.

— Привет, я Макс, а это Матвей.

— И что? Срать я хотел, — парень явно был не в духе. Он сидел один, явно обиженный на всю жизнь, не подозревая, что неприятности у него только начались.

— Слушай приятель, не груби, мы же по-хорошему с тобой разговариваем.

— А я не в настроении может общаться, — Макс сразу понял тактику щенка, он специально нарывался на скандал, желая выплеснуть на незнакомцев всю свою агрессию, не замечая, что весовая категория была явно не в его пользу. Но им нужна была информация, а не драка.

— Так, не будем привлекать внимание, если не хочешь, чтобы я тебе выбил все передние зубы. Твоя красивая мордашка явно проиграет, если ты не сможешь улыбаться. Я уже молчу о сумме, которую тебе придется заплатить за импланты.

— Послушай, ты знаешь Крея? Как нам его найти? Только не нужно здесь играть в разведчика, мы в курсе, кто ты на самом деле. Но нам это не интересно, мы ищем Крея по личному вопросу. Он же всех ваших знает?

— Ну да, Крей любит в чужом дерьме копаться, но он вам уже не поможет, так сказать, выбыл из игры надолго, — парень ухмыльнулся, Крей ему никогда не нравился.

— Это как? Уехал что ли?

— Нет, хуже, он ослеп, навсегда. Может несчастный случай, а может кислотой кто плеснул, не знаю. Короче, после этого случая его уволили с работы, а в клуб поставили нового управляющего. Так ему и надо, скотина еще та.

— А как его найти?

— Никак, он пропал, никто не знает где он, с нашими перестал связь поддерживать, я его и имени не знаю местного, а зачем? Мне на него пофиг, свой бы срок пережить, еще за других волноваться. Да, можете меня Сергеем звать, а настоящее имя не скажу. Нельзя нам болтать, могут сроки добавить. Слушай мужик, я тебе где-то видел, лицо твое мне знакомо. — Сергей внимательно посмотрел на Матвея, который пока не спешил делиться информацией.

— Хорошо, Сергей. А может ты нам сам расскажешь, кто в ближайшее время возвращается домой. В ваш мир?

— Это вам зачем? Я не предатель, своих не сдаю! Вы что из ФСБ? Я ничего не скажу, лучше это тело убью, у меня там жена осталась и дети, у меня внуки скоро появятся, я не хочу, чтобы они несли пятно предательства, — Сергей задрожал, как осиновый лист, поочередно переводя взгляд то на огромного Макса, то на Матвея.

Макс с удивлением понял, что парень совсем уже не парень, а скорее дед. Ему стало стыдно.

— Ну ладно, Сергей или как там тебя. Мы сами по себе, и сдавать тебя не собираемся. Нам нужно только передать информацию в ваш мир, это же мелочь, но от этого зависит жизнь одной очень хорошей девушки, нашей подруги. Не кипятись, мы не враги, а просто посредники.

Когда Сергей немного успокоился, любопытство взяло вверх.

— Ну ладно, я поспрашиваю, кто скоро возвращается, но не ждите быстрого ответа, все здесь очень скрытно живут. Приходится кучу проблем решать с родственниками, с друзьями, с чужой жизнью. Вот посмотрите на меня, думал, чем моложе выберу тело, тем проблем у меня меньше будет. Как же, этот молодой придурок столько наворотил в свои двадцать два года, что порой у меня волосы дыбом становятся. А мне здесь еще четыре года по земному исчислению торчать. Не выживу я точно, прибьют меня. Гребанный игрок. Долгов столько набрал, что мне не отдать никогда. Придурок и с моста сбросился. Нашел, как проблему решить. Ну да ладно. А кому вы хотите передать письмо, может я его знаю?

Матвей посмотрел на Макса, тот кивнул, им терять было нечего.

— Киану нужно передать письмо, знаешь такого? Он у вас там вроде как личность известная, полномочиями обладает, его быстро найдут.

— Киан, жрец, он жрец, — Сергей опять затрясся, у него был ужасный день, а вечер превратился в полный отстой, — Я вспомнил, я тебя в доме жреца и видел, ты же его помощник. О боги, это была проверка? Я не хочу еще один срок наматывать, ну как вы не понимаете, что у меня семья, я внуков хочу своих увидеть. Вы что, чудовища бесчувственные? О чем я говорю, вы же от жреца, все теперь понятно.

Сергей стал рыдать за столом, полностью сломавшись. Максу стало не по себе, Матвей и вовсе сконфузился.

— Слушай, Серега, ну ты это, перестань. Мы на самом деле Киану хотим письмо передать, ну не знаем мы, как с ним связаться в вашем мире, вот и решили с тобой поговорить. Да нам плевать на все ваши законы, мы сами не святые и не кому мы тебя сдавать не будем. Ты нам только человечка вашего подгони, объясни все, да Киан его потом сам, там, на свободе, отблагодарит, — Макс как мог пытался достучаться до отчаявшегося парня. В это время к столику подошел довольный профессор.

— А вот вы где. А я смотрю, где пропали? Диалог не получился, как я вижу. Плохой из тебя, Макс, парламентёр, вечно своей грубой силой все портишь. Смотри и учись, как нужно общаться. Здравствуйте молодой человек, меня зовут Феликс Владимирович, я — профессор истории. Мне и моим друзьям очень приятно выйти на дружественный контакт с инопланетной расой. IN BONUS VERITAS, что означает “истина в добре». Наши помыслы исключительно мирные, вы нам можете полностью доверять, если только сами не держите камня за пазухой, — Филя вопросительно посмотрел на Сергея, который перестал рыдать и непонимающе уставился на профессора.

— Филя, мы тут уже все выяснили, Сергей обещал нам помочь, ведь так?

Неожиданно Матвей как-то странно начал озираться по сторонам. Всем стало неуютно в полутемном пространстве клуба. Как будто температура в помещении резко упала, хотя еще минуту назад было душно, от скопления людей.

— Ну вы все и придурки. Если это не проверка, то вы облажались по полной, кретины. Себя я уже устал жалеть, сам виноват, ну а у вас еще все впереди. Не стоило вам узнавать, кто мы такие и что здесь делаем, — Сергей как-то странно посмотрел куда-то вдаль. Это был обреченный взгляд жертвы.

— Я что-то пропустил? Ничего не понимаю, — Филя посмотрел на друзей. Которые тоже пожимали плечами.

И вдруг Матвея точно пронзило током, он вспомнил, при каких обстоятельствах испытывал такой дискомфорт. Он схватил Сергея за рубашку и начал его трясти, что было мочи.

— Он здесь, а ну говори, он здесь? Где?

— Идиатизм и тупость у вас землян в крови, отстойный мир и отстойная планета. Обернитесь, идиоты, он смотрит прямо на вас.

Точно под гипнозом трое мужчин медленно обернулись и посмотрели в направление, куда показывала рука Сергея. На балконе в отдельной кабинке сидел Киан и пристально наблюдал за всем, что происходило в лаунж зоне. На его лице не отражалась ни одна эмоция.

— Бля буду, это же Киан, — Макс не знал, как выразить словами, что чувствовал. Он рванул через весь зал к лестнице, которая вела на VIP балконы. Матвей и Филя даже не успели среагировать на такой быстрый маневр. Сергей в это время бесследно исчез.

— Это не глюки? Матвей, это точно Киан?

— Точнее не куда, я его тяжелый взгляд спиной почувствовал, но мне бы даже и в голову не пришло искать его здесь, среди посетителей клуба. Я твердо был уверен, что его уже нет в нашем мире, он сам мне говорил это много раз.

— Значит планы изменились. Боже! — Филя закрыл рот рукой, до него только дошло — что же мы Моле скажем?

Вернулся Макс, он не нашел Киана, хотя обошел весь верхний этаж, заглянул в каждую кабинку и не только.

— Никто Моле ничего не скажет, все поняли? Крея не нашли, никого из ссыльных не встретили, все, конец истории. Крей уволился и уехал из страны в неизвестном направлении, все, ниточка оборвалась и точка.

А если у кого язык чешется, — Макс угрожающе посмотрел на профессора, — Тот пусть вспомнит, как сегодня тушил на Моле пламя и подумает, где может оказаться человек в конце концов в нашей стране с такими неконтролируемыми паранормальными способностями. Она и так на грани, ей не нужно еще больше переживаний. А то ее точно в психушке запрут.

— Ага, или закроют в тюрьме какого-нибудь разведывательного центра, может и не в России, — Матвей вздохнул.

— Вот именно. Сами все выведаем, потом ей расскажем.

Друзья покинули клуб молча. Никто не хотел делиться своими мыслями, точно их могли подслушать на улице ночного города.

— Ладно, вы езжайте, а я сам домой доберусь, у меня еще дела, — Филя развернулся и пошел в неизвестном направлении. Матвей довез Макса до его дома и с тяжелым сердцем поехал в усадьбу. Ему придется врать Моле, ради ее собственного блага. Он ни черта не понимал, что происходит и тоже очень хотел разобраться во всем. Новогоднее праздничное настроение улетучилось, уступив место тяжелым, давящим мыслям.