На следующий день Моля проснулась рано утром. Такого заряда энергии и хорошего настроения она не испытывала уже много дней. Стены ее комнаты засияли, когда солнечный свет заскользил по золотым вензелям новых темно-оливковых обоев. Теперь по дому можно было ходить спокойно, не боясь споткнуться о торчащую плитку старинного паркета. Все пахло свежестью и хорошим настроением. Моля чувствовала запах перемен, витающий в воздухе. Весь прошлый вечер Матвей хвастался ей произведенным в усадьбе ремонтом, демонстрируя свои таланты декоратора. Конечно, не обошлось без дизайнеров и бригады наемных рабочих, но основную партию в разношерстном оркестре сантехников и отделочников, играл все-таки он, Матвей, и был этому факту очень горд. Девушка с радостью приветствовала все перемены в доме. В голове ее уже наметился план, как использовать большую территорию усадьбы и неуемную энергию своего нового друга. Но больше всего ее интересовали все детали последнего разговора Матвея с Кианом, особенно она задумалась над значением кровавой надписи, которая осталась на груди бедной девушки. Моля знала, как в гневе страшен Киан и предполагала, что он был очень зол, раз сотворил такое. Но кто были люди, которые заставили Киана покинуть навсегда усадьбу и ее мир? Неужели они еще сильнее его? В голове кружились вопросы, на которые Матвей не мог дать ответ. Моля собралась. Она решила потянуть узелок за ниточку, которая была ей доступна. Она собиралась найти загадочного Крея, который был связан с ночным клубом и который так легкомысленно и жестоко отправил рыжеволосую девушку искать неприятности в самом неподходящем месте. Поступок выглядел как жестокая месть чужими руками. Не то, чтобы, Моля не ревновала Киана к рыжеволосой красотке — что было, то было. Но это осталось в прошлом. Прожив месяц в деревне, она многое переосмыслила и поняла. Общение со стариками не прошло даром. У каждого их них была своя судьба, но все в один голос заявляли, что нельзя от любви отрекаться, нужно бороться за свое счастье, только тогда судьба пойдет на встречу. У многих из них был в жизни шанс, который они упустили в молодости, проморгав его, утопая в собственной беспечности и самомнении. И хоть все рады были обществу молодой ведьмы, но искренне ей желали вернуться туда, где ее место.

— Матвей, я сегодня собираюсь посетить ночной клуб и разыскать Крея. Что ты о нем знаешь? Он — ссыльный. Как он выглядит? Он так же опасен, как и Киан? — Моля сидела за круглым столом на кухне, намазывая себе бутерброд с маслом. Мужчина стоял возле плиты, заваривая свежий ароматный чай. Их беседа носила обычный характер. Со стороны казалось, что они обсуждали поход за покупками в ближайший супермаркет. Моля всегда умела относится просто к сложным непонятным вещам. А как же иначе, если твоя бабуля — потомственная ведьма.

— Опаснее Киана я никого не знаю. Все ссыльные его бояться. Но это не значит, что ссыльный не может быть опасен по земным меркам. Не забывай, что все они преступники, которых изолировали от общества и депортировали в наш мир. Я не знаю, что представляет собой Крей и на что он способен. Но чтобы пойти против Киана — нужно иметь железные яйца, это уж точно.

— Или, наоборот, ему уже терять нечего, и он не надеется, что вернется на свою планету. Неужели наш мир в их понимании — это ад, где можно только отбывать заключение?

— Моля, ты об этом даже не думай. Такие мысли выбивают тебе из колеи, а тебе нужен позитив. Ты сейчас не только за свое будущее борешься, но и за ребеночка своего. Ему семья нужна. Ты только знай, если ничего не получится, я стану хорошим отцом твоему малышу, я вас никогда не брошу.

Девушка замерла. Такая мысль ей даже не приходила в голову. Она победит, она найдет Киана и будет его ждать, несмотря ни на что.

— Я вижу, что расстроил тебя, но я реалист и у меня нет твоей уверенности. Могут годы пройти прежде, чем Киан узнает о своем ребенке и найдет способ попасть на нашу планету. Я видел, как он первое время здесь мучился. Киан все здесь ненавидел — запахи, звуки, людей. Если бы это он мог, он бы давно переместился в свой мир.

— Матвей, я думала, что ты мой друг. Это не поддержка, ты рушишь мои надежды.

— Нет, Моля, что ты! Я настраиваю тебя на борьбу, и, если пройдут годы и у тебя не останется сил бороться, я буду рядом. Я поддержу тебя в любом случае.

— Неверное ты прав, я идеалистка. А ты реалист, ты опускаешь меня на землю. И вот, что я решила, мне нужен Макс, я не поеду одна на встречу с Креем. Я не должна рисковать.

— Моля, я пойду с тобой. У меня есть пистолет.

— Нет, Матвей, ты хороший парень, но ты не выглядишь устрашающе, только не обижайся. Я и сама толком не знаю, чем Макс зарабатывает себе на жизнь, но думаю, что он профи в решении таких проблем.

— Он похож на машину для убийств, не знаю, что вас только может связывать. Ты такая воздушная девушка, такая красивая и правильная. Что ты нашла в нем?

— Матвей, не обсуждай Макса, ты его совсем не знаешь. Может он и не красавчик, и выглядит как киллер и не умеет нравится людям, но он правильный и честный человек, хотя бы по отношению ко мне. Я с ним много чего прошла, он никогда не предаст и не отступится от нашей дружбы, — Моля даже обиделась. Она знала, что Макс сильный и смелый, но почему это никто не видит в нем. А еще он также одинок, как и она в этом мире и это их сильно сближало. Они оба не подпускали к себе людей и у каждого была на это причина. Почему мужчины так тяжело сходятся друг с другом? Вот и Киан не мог терпеть Макса, хотя, если честно и Макс его не переваривал и всячески задирал.

— Без обид, только Матвей. Мы поедем вместе, но ты подождешь в машине, если мы не вернемся, ты нас подстрахуешь. Договорились? — Моля примирительно улыбнулась. Не могла она еще в таком важном деле доверится мужчине, которого так мало знала. Она была благодарна, что Матвей ее нашел и протянул ей лучик надежды, но со старыми проверенными друзьями ей было как-то спокойней. Моля пыталась научиться доверять, но это было не просто. Даже с Кианом, они не перешли границу в отношениях, когда близкие люди полагаются друг на друга и откровенно говорят о том, что на душе.

Матвей хотел было обидится, не понимая, как можно было отвергать его помощь, но понял по упрямому выражению лица девушки, что она не поменяет своего решения. Моля умела быть настойчивой и убедительной. Ладно, если быть честным, он не мог тягаться с Максом не в силе, не в физической форме. Он был ниже его, уже в плечах и возможно не умел так ловко обращаться со всеми видами оружия. Макс просто бурлил от переизбытка в его теле неизрасходованного тестостерона, заставляя всех вокруг напрягаться. Он был похож на натянутую тетиву, готовую выстрелить в любой момент и только Моля не замечала этой еле сдерживаемой под маской пофигизма агрессии. А может в ее присутствии, Макс преображался? Все мужчины старались выглядеть лучше, чем они есть на самом деле в ее присутствии, даже его бывший босс прятал своего внутреннего зверя. Конечно, Матвею, тоже хотелось быть единственным героем в жизни девушки. Но он ясно осознал, что это не игра, а реальная жизнь. С Максом у Моли будет больше шансов. Придется наступить на шею гордости и подождать в машине.

— Ладно, Моля, заметано. Ты договаривайся, а я пока съезжу за елкой и игрушки прикуплю. Новый год через два дня. Где будем праздновать? Если здесь, то я продукты подготовлю.

— Конечно здесь, и Филю пригласим с Максом. Заодно и новоселье отметим. Может они не одни придут, если хочешь, пригласи своих друзей или подругу, — Матвей застонал, точно от зубной боли. Теперь и он перенял привычку Киана беситься от упоминания друзей девушки. Но вслух он ничего не сказал. Хоть он и вложил душу и деньги в ремонт усадьбы, но Моля была здесь хозяйкой, а он так, временный управляющий. Захочет-выгонит.

Точно почувствовав настроение мужчины, Моля внимательно посмотрела на него.

— Матвей, ты недоволен? Ты думал мы будем вдвоем встречать Новый год? Ты просто не понимаешь, это первый мой Новый год в собственном доме. Ты не знаешь, как я жила. Когда моя соседка устраивала вечеринки, я уходила из квартиры, и ночевала на улице на скамейках или в теплых подъездах, только чтобы не участвовать в ее пьянках. А до этого я, жила с мамой в маленьких съёмных квартирах, так как папа продал нашу квартиру и на эти деньги уехал в Австралию. Ну а бабуля… дом бабули ни один человек не переступал порог, без особой надобности. Все и меня избегали, называя ведьмовским отродьем. Какой уж Новый год. У меня никогда не было подруг и настоящего Нового года.

Матвею стало стыдно за свой эгоизм. Он умел гулять и умел профессионально устраивать праздники. За это его любили работодатели, щедро платя за организацию веселья. Но он всегда был обязан это делать. И впервые в жизни никто его не принуждал устраивать новогоднюю вечеринку. Он сам хотел сделать девушке приятное. Она заслужила.

— Ок, без проблем, это твой дом. Приглашай кого хочешь, я только — за.

— Матвей, давай кое-что проясним. Это не мой дом, а наш дом. Сразу после праздников, мы поедим к нотариусу и оформим усадьбу на двоих. Это такой же твой дом, как и мой, — мужчина задохнулся от переполняющих его грудь чувств. Этого он не ожидал.

— Моля, но это же миллионы, ты же не можешь вот так взять и отказаться от половины.

— Еще как могу, ты, кажется, совсем меня не рассмотрел, Матвей, деньги в моей жизни ничего не значат. Я рада, что у меня есть теперь собственный дом, что у меня появился новый друг, но деньги любят скапливаться у тех, кто их действительно ценит и умеет ими управлять, а эта история не про меня. Я — ведьма, Матвей, белая ведьма, энергия денег меня никогда не затронет. Она течет мимо, забывая, о моем существовании, так же, как и я о ее. Но мне подвластны другие энергии. Впрочем, лучше тебе ничего об этом не знать и спать спокойно.

— Моля, ты мне можешь доверять. Только, пожалуйста, на меня не колдуй. Я может только жить начинаю свободно. Всю жизнь я мечтал о больших деньгах, и мне тебя не понять. Ты уж прости, я простой человек со своими слабостями.

— Не извиняйся и не переживай. Я на друзьях не практикуюсь, никогда. Хороший учитель в жизни был, всю охоту отбил, — Моля вспомнила как по глупости Фильку приворожила, ну и дуреха была, разве с такими делами шутят? Бабуля ее потом наказала, но никто об этом так и не узнал. После учебы, все летние месяцы, когда ее сокурсницы и сокурсники по университету отдыхали, Моля отбывала повинность в маленькой избушке на болоте недалеко от деревни. Она собирала лечебные травы, ягоды, но не только. Бабушке нужны были еще змеи, лягушки, ящерицы, кузнечики. Моля до сих пор ненавидела всех пресноводных. А уж при слове пиявка, ей так вообще хотелось закрыть глаза и больше их не открывать. Старая ведьма умела быть убедительной, отбивая охоту не только внучке совершать глупые поступки, но и у всех жителей деревни переходить ей дорогу. Когда лето закончилось, она как ни в чем не бывало отпустила внучку в город дальше учиться в институте. Равновесие восстановилось. Молодая ведьма отработала свою глупую беспечность. Так что Моля знала, что проведи она ритуал, который бы навредил ни в чем неповинному человеку, бабуля ее и с того света достанет. Найдет и накажет, несмотря на родственный связи. Так у них в роду было заведено. Старшие всегда приглядывали за молодыми бесшабашными ведьмами.

Вечером, в усадьбу приехали ошарашенные внезапным появлением пропавшей подруги, Макс и Филя. Моля, увидев друзей, кинулась их обнимать. Она была на седьмом небе от счастья. Она сама им позвонила и пригласила в гости. Матвей не разделял ее радости, но и не выходил принципиально из гостиной, где все собрались, растянувшись на мягких диванах. Он ревновал девушку к ее старым друзьям. Это было ребячеством, не достойным тридцати пятилетнего мужчины, но он ничего не мог с собой сделать. Он записал себя в рыцари и защитники невесты Киана и его ребенка, и теперь с подозрением наблюдал за мужчинами, желая увидеть или услышать неискренность в их лицах и рассказах. Он хотел зацепиться, за что-нибудь неприятное и выгнать гостей, устроив скандал. Но все было слишком гладко. Казалось, что это трое давно уже понимают друг друга без слов. Такой дружбе можно было только позавидовать. Конечно, как всегда, не обошлось и без дежурной перебранки. Так они общались всегда и ничего не менялось с годами. После того как Моля искренне рассказала, все, что с ней произошло за последний месяц, не скрывая ссору с Кианом и новость о своей беременности, друзья замолчали. Они задумались, переваривая сказанное, но неловкая пауза продлилась не долго. Первым очнулся и кинулся поздравлять подругу, конечно, Филя, после него созрел и Макс. Но дружеская обстановка продлилась не долго. Когда все расселись на свои места, Моля заметила напряжение, которое исходило от Макса. Он точно был сбит с толку и ошарашен новостью о ее беременности. Но это было не удивительно. Все произошло слишком быстро.

— Молечка, девочка, как мы тебя искали, — Филя чувственно закатил глаза, — десять деревень проехали на моей развалюхе, все впустую. Ну не помню я, в какую деревню мы к твоей бабке ездили, как память мне стерли. Макс мне чуть лоботомию не сделал.

— Ага, друзья называются, почему-то нашел ее — я, а не вы. Не вспотели искать то? — Наконец-то Матвею удалось вставить свои пять копеек в разговор. Профессор посмотрел на Матвея так, как будто только заметил его присутствие в комнате. Макс и вовсе начал недобро сверлить его колючими глазами. Хоть он и отмалчивался, но его и так квадратное лицо при взгляде на Матвея стало совсем недобрым. Впрочем, так исподлобья, Макс смотрел на весь мир, угрожая каждому кто посмеет пересечь его личное пространство. А своей победной, как казалось Матвею, фразой, он смог все-таки пересечь заветную красную линию, заставив Макса набычиться и принять воинственную стойку.

— И че? Ты нарваться решил или как? Может это вы с твоим боссом все придумали, чтобы от Моли избавиться. Чувак погулял, ребеночка заделал и в кусты. А потом побоялся, вспомнил, Молька наша — ведьма потомственная. Проклянет еще ненароком или порчу наведет. А тебя оставил нам здесь сказки про проституток и всяких покалеченных рассказывать. Садист гребанный, попадись он мне сейчас, когда я уже в порядок пришел — место бы на нем живого не осталось бы. Надо же такое придумать, в другой мир его отправили? А может к другой бабе под сиську теплую его отослали?

После этих слов Матвей конечно бросился на Макса, впрочем, весь монолог был на это и рассчитан. Пока Матвей только собирался замахнуться и ударить, защищая честь своего босса, Макс одним выверенным ударом кулака снизу в подбородок отправил защитника пришельцев в нокаут.

Моля не двигалась. Она предвидела, что все этим и закончится. И даже не удивилась. Слишком сильно была накалена обстановка в комнате.

— Полегчало? Проверь челюсть, мне начинать беспокоиться?

Макс удивился, если не сказать больше. Кажется, он сам был в нокауте. Моля была спокойна как удав.

— Молька, ты что? Не кинешься на меня с кулаками и даже не обматеришь? С тобой все нормально?

— Макс, ты меня внимательно слушал или только и думал, как бы Матвея побольнее укусить?

— Ну, слушал, и про бал, и про деревню, а что?

В разговор вступил Филя, он всегда был очень чувствителен ко всем женским капризам, он любил женщин и умел улавливать их даже незначительные перемены в настроении. Но, а то, что, Моля сейчас напоминала грозовую тучу, готовую обрушиться на мужчин тропическим ливнем с камнепадом, не мог почувствовать только обремененный своим собственным настроением и мыслями, Макс.

— Моля не обращай внимание, он же у нас толстокожий эгоист. До него доходит, как до жирафа на третьи сутки. Он не понимает, что беременным девочкам вредно нервничать. Иди ко мне, куколка, я тебя еще раз поздравляю, мы оба тебя поздравляем и сделаем все, чтобы ты благополучно прошла свою беременность. Твои стрессы — это теперь наша забота. Мы ценим, конечно, помощь Матвея, но нас тоже не нужно сбрасывать со счетов. Мы же команда, помнишь? — Филя, как бы случайно наступил жестким каблуком на мягкие кроссовки Макса, тот взвыл от боли.

— Вот и Максик тоже так думает. Сейчас он прощупает челюсть Матвея, и вправит ее, пока тот без сознания. А потом сходит за льдом и приложит его к лицу Матвея. А потом еще и извинится перед ним, когда тот придет в себя. Молечка садись, я тебе такое расскажу, что ты упадешь. Мы же с Максом тоже просто так не сидели. Мы нашли заказчика книги, — Филя специально сделал театральную паузу, Моля действительно рухнула на диван, одним глазом следя за фигурой Макса, который пошел за льдом, а другим посматривая на лежащего на полу Матвея. Как не обидно ей было это признавать, но не все в этой комнате порадовались ее беременности. Переключившись на Филю, Моля сосредоточилась и до нее дошел смысл сказанной фразы.

— Ты шутишь?

— Если бы. Все было примерно так. С Жанночкой мы расстались, я ей показался слишком умным. Она мне потом призналась, что я вселил в нее комплекс неполноценности.

— Ну, это ты можешь. Я не удивлена. Интеллект, это твоя сильная сторона и ее не спрячешь от женщин.

— Да, мне приходится с этим жить, — Филя слишком громко вздохнул, он любил устраивать показуху даже среди друзей, отыскивая бурю в стакане с водой, — Ну так вот, после этого пропала и ты, и все стало очень подозрительно. Зато объявился Макс, его выписали из больнички, и я сразу переехал к нему, чтобы, так сказать, укрепить тылы. Не то что бы я страдал паранойей, но ты же сама сказала, что заказчик может быть замешан в покушениях на вас с Максом, а значит вероятность нападения была. Тем более его телефон оказался недоступным. С чего бы это, если он не в чем замешан не был?

В комнату вернулся Макс. Ощупав лицо Матвея, он перетащил мужчину на диван и приложив лед к челюсти сел рядом на стул. Выглядел он виновато, но слова извинения еще не созрели в его горле. Макс никогда не спешил признавать свои промахи. Моля тоже не хотела разговаривать с Максом, хорошо, что в комнате находился Филя, как же она скучала за его болтовнёй. Он всегда умел сгладить острые углы и разрядить любую накаленную ситуацию.

— Я промаялся неделю, доведя себя до нервного истощения.

— Скорее уж меня он довел до белого колена, Моля, нам так тебя не хватало, — Макс примирительно посмотрел на девушку.

— Ну это не важно, кто кого куда довел, но вдруг, одним зимним утром, мы спонтанно пришли с Максом к решению, что нужно самим разобраться с заказчиком, пока он не добрался до нас. И если книга уничтожена, то даже наше убийство не вернет ее. Вот с этой мыслью я вошел в свою почту и написал письмо заказчику, несколько месяцев назад он мне присылал кое-какой материал о книге и его электронный адрес я знал.

— Филя, не томи, что было дальше?

— Да ничего особенного. Через некоторое время я получил ответ. Наш заказчик приехал сам в Москву. Чтобы узнать в чем дело и куда мы пропали.

— И кто это? Банда уголовников, за которыми охотится Интерпол?

— Нет, мне перезвонила милая женщина, плохо говорящая на русском. Я ничего сначала не понял, но, когда мы перешли на немецкий, все стало на свои места. Ты же знаешь, Молечка, что у меня отличный немецкий. Я лекции свои читал в Мюнхене и в Берлине, и никто не жаловался на мое произношение.

— Филя ближе к делу, скоро пациент придет в себя, незачем ему знать все нюансы.

— Ой, ну да, мы с фрау Краус встретились в ресторане и за бутылочкой прекрасного итальянского вина все выяснили. Эмма оказалась очень приятная женщина. Это она нас наняла на самом деле, и это она лично обнаружила в городском архиве письмо одного русского эмигранта, с этого письма все и закрутилось. Она историк, профессор, как и я, представляешь? Но живет и работает в Вене, она немка. И вот в ее руки случайно попадает письмо на французском языке, нашего заключенного. Он описывает неправдоподобную историю, которая с ним произошла в подвале маленькой церкви на Секирной горе. И внезапно ее точно пронзает током, она проводит параллель с потерянную книгой «Кодекс-Гигас», о которой она много, что знает, как ученый. После этого она связывается с семьей, которой принадлежала реликвия на протяжении многих столетий и на которую они имеют полное право и заручившись их поддержкой и финансированием, едет, а Россию. Вернее, не так, нас она нанимала через посредника, так как сама не очень хорошо владеет русским, вот и боялась упустить важные детали. А посредник не дурак, слил всю информацию черному копателю, своему корешу, естественно за долю после реализации книги. Поэтому на остров мы прибыли как вполне легальная, нанятая Эммой команда, а еще, тайно на остров прилетел черный копатель, он же — наш маньяк-неудачник.

— Филя, а в лоб не хочешь, я из-за этого неудачника в коме провалялся больше недели.

— Вот я и говорю — неудачник. Короче, я объяснил фрау Краус, что к чему. Рассказал, как ее подставили и чем это все закончилось. Ничего не утаил, и про нападения рассказал, и про наши риски. Ну и что книгу уничтожил в огне этот изувер, а потом и сам там сгорел. Эмма была в шоке, и утром отбыла в Германию. Кажется, она сильно испугалась и поклялась больше с русскими не связываться. Но счет в ресторане оплатила. На том и спасибо.

— Филя, а почему ты такой счастливый тогда? Подожди, дай угадаю, ты так блестишь только когда разговор касается денег.

— Моля. Ну ты меня и изучила, кончено. Фрау Краус заплатила все как мы договаривались. Все расходы плюс комиссионные.

— Да ну, неужели на слово тебе поверила? Это же бред полный, что ты ей рассказал.

— Ну она хоть и немка, но не дура же. Я ей предоставил письмо от монахов, в котором они подтвердили все мои слова. Ну и даже больше. Прилагалось точное описание книги со слов отца Иллариона, который держал ее в руках. Моля, ну почему ты мне все не рассказала? Я же не знал, что у монаха все руги обгорели? Что вы пытались спасти книгу, но не смогли? Он рассказал, что напавший на вас маньяк облил себя бензином и сгорел заживо вместе с книгой. Только где это было точно он не смог вспомнить, шок говорит сильный испытал. Моля, ты была в такой опасности, а я ничего не знал. Мы деньги привезли тебе. С Максом, вот решили ничего не брать, они твои. Ты больше всех нас рисковала.

— Да вы что ребята, мне деньги не нужны, только не за эту проклятую книгу. Она столько зла натворила. Я не возьму. Мне Киан оставил деньги, мне хватит. Даже и не предлагайте, не притронусь.

— Макс, ты что думаешь?

— Я думаю, что тебе они Филя нужнее, мне тоже не нужны деньги. Я кое-что накопил, а ты со своей зарплатой нищенской на пенсии ноги протянешь. Бери их и делай, что хочешь. Можешь обратно Фрау Краус отправить…

— Ты что Макс, совсем с ума сошел. Я уж найду им применение, раз вы такие гордые и брезгливые. Как, по-моему, деньги не пахнут. Я считаю, мы их честно заработали. И если вы не хотите брать, то я оставлю их себе. У меня много планов. Молечка, как же я рад, что мы все живы и здоровы, и с денежками.

— Филя, ну а посредника нашли? Который всю информацию слил?

— Конечно нашли, Макс провел с ним разъяснительную беседу. И тот пообещал больше такими делами не заниматься. Теперь мы можем спать спокойно.

Макс подошел к Моле. Выглядел он как побитая собака.

— Моля, ну прости, погорячился. Руки зачесались, бесит меня этот хрен в брендовой одежде.

— Не Матвей тебя бесит, а моя беременность.

— Ну ладно, не то говорю, прости, что разозлился, ну не ожидал я, что ты вот так возьмешь и залетишь. И от кого? Дай мне привыкнуть к этой мысли.

— Макс, знаешь, вот так и дружба проверяется. Я о себе не думала, когда тебя с того света вытаскивала в больнице. Сама сознание потеряла, а тебя спасла. Потом еле восстановилась. Может я уже беременна была, и мы вместе с малышом тебя спасали. Ты об этом не подумал?

Максу совсем стало противно от себя самого. Ну что он за чудовище. Эгоист. Ничем не лучше Киана, только о себе и думает, такой же мудак.

— Ладно, Макс, кончай с самобичеванием, я же знаю, что с тебя теперь и слова не вытянешь, будешь терзать себя в душе, дергая за нервы. У меня есть предложение, хочешь, чтобы я тебя простила?

— Моля, проси, что хочешь.

— Мы едем сегодня в ночной клуб и там встречаемся с Креем. Его имя Киан почему-то вырезал на груди девушки, которая испортила мне все, что можно было испортить. Она проститутка в ночном клубе. Это она украла мой последний вечер в обществе любимого человека. Я думаю, что этот Крей ей манипулировал, просто я сразу не разобралась. Все подстроили, чтобы разрушить нашу помолвку. Никто не мог знать, что у нас с Кианом договоренность, а значит кто-то хотел разозлить именно Киана, впрочем, у них все получилось, — Моля опять вспомнила как все ужасно выглядело, и пришла в уныние. Она хотела бы вычеркнуть из памяти тот вечер навсегда, но не могла. Уныние медленно перерастало в злобу, а злоба в ненависть. Сейчас ей хотелось сжечь дотла весь ночной клуб. Все ее спокойствие, которое она демонстрировала весь вечер улетучилось в одно мгновение, только она вспомнила рыжеволосую шлюху и ее тошнотворный запах духов. Месяц назад у нее украли лучший вечер в ее жизни. Киан любил ее, он сам это сказал Матвею и, если бы не эта шлюха, он признался бы ей в любви, и она была бы просто счастлива и жила бы с этим. Они даже не потанцевали как настоящая пара. Злоба захлестнула ведьму.

— Моля, ты горишь! Ложись на пол! Филька, давай подушки, что стоишь!

— Вода, где вода? Аааа!!! Подушки!

Моля не совсем поняла, что произошло. Вокруг нее началось какое-то странное движение. Всю реальность она воспринимала как сквозь туман. Одной лишь слабой подсечкой, Макс свалил ее на пол. Аккуратно придерживая за спину при падении, он уложил ее на ковер. Затем Филя забросал ее пледом и подушками, пытаясь взгромоздиться сверху, не понимая, что просто ее задушит. Слава богу Макс догадался, что ей нечем дышать и что ее ребра трещат и он оттащил активного не в меру профессора. А в это время очнувшийся Матвей кинулся к вазам с цветами и все выливал и выливал на нее немного забродившую вонючую воду. Потом были крики, кажется, орал как резанный Филька, и почему-то держался за руку. После этого наступила зловещая тишина. Моля в страхе раскрыла глаза, над ней стояли три мужчины и выглядели они как после пожарища. Лица были черные, все в саже. Они прибывали в шоке, так же, как и она, но почему-то все смотрели именно на нее. Сразу за зрением к Моле вернулось обоняние. Она почувствовала нестерпимый запах гари вокруг.

— Я жива? — Моля пробормотала еле слышно, но в комнате было так тихо, что ее слова колоколом разнеслись по дому.

— Живее некуда, ни одного ожога, вся белая, даже красного пятнышка нет.

— Ага, зато у меня все волосы обгорели на руке и кажется на голове, Боже, да у меня, итак, там волос немного, что же я теперь буду делать? Моля вставай сейчас же, хватит придуриваться, ты нас решила живьем сжечь? Да? Вот так сейчас значит гостеприимные ведьмы поступают?

— Моля, как же ты могла, ты же утром мне обещала никаких фокусов? Ты же могла нас сжечь и весь дом! — Матвей уже пришел в себя, и полностью перешел в команду обвинителей, на сторону Макса и Фили. Он совершенно забыл, что получил в лицо полчаса назад. Теперь он тоже был зол. За одно мгновение ведьма стала аутсайдером среди мужчин.

— Ребята, я не знаю, как это получилось. Я так разозлилась, и что-то произошло.

— Не что-то, а самовозгорание это называется, только ты не пострадала, а вот мои волосы, черт знает на что похожи-где в этом доме зеркало и ванна? Дурдом какой-то. Вот так думаешь, что знаешь человека, а она-бац и подпалила тебе башку, не за что причем, даже ресниц не осталось — Филя свирепствовал, бегая по гостиной.

— Моля, ну ты же меня сама в злости обвиняла, намякая на неадекватную реакцию, а сама та что? Недалеко ушла. Я хоть по морде даю, это честно, а ты людей палишь на пустом месте. Что небось Киана вспомнила? Колись уже, и дураку ясно, что это не из-за нас ты так воспламенилась.

— Уууу, вам легко всем здесь обвинять меня, а у меня украли самый счастливый день в моей жизни, и Киана украли, и признание его в любви, рыжая шлюха все испоганила, уууу, — Моля уже рыдала во все горло.

— Ну ладно так убиваться, Матвей, что стоишь, неси воду, не видишь истерика началась и салфетки давай сюда и вообще, у вас пожрать есть что-нибудь? Раз уж мы у тебя в гостях, то и стол ты накрывай, — Макс взял на себя роль главнокомандующего, — И не трогай свою челюсть, все будет хорошо, у меня удар поставлен. Ничего я тебе не сломал. А что сломал, то уже вправил. Филька, ты что как баба, волосы свои собираешь по комнате, да обстриги ты их нафиг. Иди сюда, я Молю успокоить не могу, а нам в клуб еще ехать сегодня. Я один поеду. Ну вас всех к едрёны-фени.

— Неееет, я поеду с тобой, я рыжие патлы ей вырву, чтобы чужих женихов не воровала. И Крея этого, сутенера чертова я тоже найду и гадость ему сделаю такую, что он будет долго вспоминать меня. Максик, я старалась быть доброй, весь месяц старалась, больше не могууууу, — Моля опять начала выть на весь дом. Прибежал Филя, он уже успел умыться и готов был и сам рыдать, оплакивая свои испорченные волосы, которые и правда придется состригать под ноль, но увидев, как рыдает девушка, еще больше расстроился. Он физически не мог видеть страдающих женщин.

— Молечка, девочка, тебе сейчас нужно не о рыжих крысах думать, а о своем ребеночке. Вот вернется, Кианчик и спросит тебя, как ты заботилась о его сыночке? А ты что скажешь, что истерики на пустом месте закатывала? Не стыдно? Его не обманешь, он твою память просканирует и разочаруется в тебе. Ты этого хочешь? — Макс всегда удивлялся, как Филя может уговорить любую женщину делать то, что ему нужно. Моля резко замолчала, только по инерции она еще шмыгала красным распухшим носом и вздрагивала, сидя на коленях у Макса. Матвей принес успокаивающий чай, а также поднос с бутербродами.

— Угощайтесь, я еще пиццу заказал, скоро привезут. Короче так, едем все сегодня в клуб, все, кроме Моли. Клуб мужской, девушкам там вход закрыт. Найдем Крея и вытрясем из него всю душу. Нам нужно узнать имя ссыльного, который скоро освобождается, через него и передадим сообщение Киану. Больше мы ничего сделать не сможем. Ну а рыжую трогать не будем, Киан ее достаточно наказал, поверьте мне, я видел ее изуродованное тело. Только пластический хирург ей поможет.

Мужчины кивнули в согласии. Не женское это дело разборки устраивать.

— А если Крей откажется с нами сотрудничать? — Филя беспокойно заерзал. Он не хотел, чтобы Моля теряла надежду.

— А я вам не говорил? Я почти всех знаю ссыльных, по крайней мере в лицо. Они постоянные клиенты клуба, и были у Киана в гостях. Я их запомнил. Им придётся меня выслушать. Но дело не в том, просто хочется гаденышу этому, Крею, жизнь усложнить. Сделать то, что Киан не успел.

— Кажется я уже начинаю верить во всю эту ерунду с ссыльными. А они опасны? Ну, они как Киан или хуже, хотя кто уже может быть хуже? — профессор не хотел неприятных сюрпризов, — Как говорила Маргарет Тэтчер — изучи своего врага, чтобы превратить его в друга.

— Они обычные люди, преступившие закон, только очень несчастные, так как их души заперли в чужие тела на чужой планете.

— Это ужасно, — Моля окончательно пришла в себя, — ребята, Макс, Филя, Матвей, ну простите меня. Я не могу еще контролировать огонь. Я не думала, что до такого дойду. Распустилась совсем.

— Так ЭТО у тебя не в первый раз? А ты нас не предупредила, что способно возгораться? Что превращаешься в факел, когда злишься, а потом о-па-ля-все в порядке! Я чуть сознание от страха не потерял, — Филя зашелся от возмущения.

— Это было всего один раз и то, Киан погасил меня быстро. Я думала, это случайность.

— Моля ты сошла с ума, ты нас всех здесь подвергла опасности и не понимаешь этого. Дом мог сгореть, мы могли сгореть, а ты — случайность. Друзья так не поступают! — Матвей не мог еще отойти от увиденного.

— Не слушай его Моля. У тебя, конечно, не все в порядке, просто нужно потренироваться, поработать над собой и не надо скрывай такие проблемы, легче, когда рядом есть люди, которые тебе помогут. И так понятно, что это твоя любовь ненормальная действует на тебя и все, что с ней связано. Раньше ты такой взрывоопасной не была, — Макс знал, о чем говорит, когда, много лет назад он впервые на поле боя увидел, как его товарища убили, сначала он испытал шок, а потом ярость. Он валил всех подряд, ничего не видя перед собой. Так продолжалось не один раз, пока он не научился отключать свои негативные эмоции, — Давайте все здесь договоримся, не поднимать вслух темы, болезненные для Моли. Все поняли, о чем я? И ты Филя? Ты ведь умеешь яда пустить.

— Кто бы говорил, с чего ты вдруг добреньким таким стал? Неужели ответственность почувствовал? Пусть вон Матвей лучше огнетушитель в каждую комнату поставит.

— Вот я и говорю, ядовитый ты чел, Филя, так бы и дал бы тебе за твой язык поганый. Но не могу, убью ведь сразу.

Матвей посмотрел на мужчин, он еще не мог понять, как такие противоположные личности могли находить общий язык. Да он тоже хорош, набросился с упреками на беременную женщину. Стыдно.

— Ладно, хватит уже на сегодня выяснений, забыли, что в клуб нужно ехать? Пойдите умойтесь и рубашки поменяйте, а то вас не пустят. Филя, можешь мою взять одежду, а ты Макс, загляни в шкаф Киана — там много вещей осталось.

— Еще чего, свою выстираю, не хватало мне еще вещи этого упыря носить, — Макс оглянулся, он уже вышел из гостиной и Моля его не слышала. Всем придется теперь следить за языком.