— Макс, дружище, ты как? — Филя участливо щупал друга. Он не мог нарадоваться на цветущий вид мужчины. Они встретились в кафе, и в отличии от друга, профессор не выглядел хорошо. Он осунулся и от его былого оптимизма осталась только видимость.

— Да ничего, все путем, даже набрал пару лишних кило. А ты где Филя пропал? Что вообще происходит? Я не мог ни до тебя дозвониться, ни до Моли. Три недели уже вас ищу. Вы что меня кинуть решили? Типа в инвалиды записали или вообще из контактов вычеркнули? — Макс не стал уточнять, как он вышел из комы. Если Моля захочет, то сама все профессору расскажет. Но ему не терпелось обнять девушку и поцеловать в знак благодарности за свою спасенную жизнь. Ему рассказали в больнице в каком он был плачевном состоянии. Никто из врачей, конечно, не догадался, какое чудо сотворила ведьма у кровати безнадежного больного. Но Макс знал это наверняка. Только чудо ему спасло жизнь. Ведьма спасла ему жизнь.

— Да ты что Максик, просто столько всего произошло, пока ты в отключке был. Мы с Молей решили временно уйти в подполье, так сказать в целях безопасности прекратить все контакты с внешним миром. Помнишь Жанну с острова, медсестру? Я с ней уехал к ее родственникам в деревню. В институте взял отпуск. Телефон отключил. Но вот не выдержал, решил узнать, как дела и тебе позвонил. Да и Жанна, короче, она вернулась на остров. Она меня бросила.

— Не кисни, Филя, ты же оптимист. А что случилось, после того как я в больничку попал?

Профессор подробно рассказал все, что случилось, ну может, упуская детали, касающиеся Киана. Макс и так настрадался, зачем его лишний раз злить.

— Так реально угроза жизни есть? — Макс сразу собрался. Его тело и ум тут же пришли в боевую готовность. Друзья нуждались в его помощи.

— Есть, то есть я не знаю точно, конечно, но Моля сказала, что она книгу монах уничтожил, она сама лично видела. И сказала, что Заказчик нас за это на дереве за кишки подвесит, если докопается.

— Да ладно, прямо так и сказала? Филя ты ври, только не завирайся. Есть еще, что я не знаю?

— Ну да, тот мужик, псих, что на вас напал ночью и в могилу бросил, кажется, он мертв.

— Что? Как это кажется? Кто его прикончил?

— Макс, ну ты, как всегда, ну зачем мне знать подробности, Моля сказала, что Киан откупился от него и что он улетел. Только я не поверил и начал проверять. Никто не улетал с острова, ни до нашего визита, ни после. И чужаков на острове не было. Не смог бы незнакомец долго прятаться в лесу, его бы все равно местные нашли бы. Остров маленький. Да и еще, в сарае, где Моля колдовала, я нашел отпиленный палец. ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ! Я его закопал в огороде от греха подальше и ничего больше спрашивать не стал.

— Филя. Ты-мудак. Психику не хочешь свою травмировать, смотри какой нежный. А в ледяной могиле ночью с завязанными руками, ногами и ртом, не хочешь полежать, червей покормить? Может тогда бы тебя детали больше волновали?

— Ну что ты такой грубый, Макс. Я и так весь в расстройстве и депрессии. Я от каждого шороха ночью просыпаюсь. Ты же с того света практически вернулся, у тебя должно переосмысление произойти, а ты как был мужланом и солдафоном, так и остался, ни капли сочувствия и понимания. Я может три последние недели только и делал, что думал, может меня совесть мучала, я же Молю бросил в трудную минуту. Даже не звонил ей. Вот как она живет? Я даже не знаю, как у нее с этим придурком, Кианом сложилось. Вот так переживал, места себе не находил…

— Ага. Сказки мне здесь не рассказывай. Спихнул Мольку на кретина Киана, а сам в кровати с Жанной кувыркался. Молодец. Хорошо устроился. Даже ко мне в больницу не приехал. А может я уже сдох, а Филя?

— Это ради конспирации, чтобы хвост к тебе не привести.

— Короче, мне все ясно, где Моля? С Кианом? Адрес знаешь?

— Я не знаю, Максик, мы расстались после того, как прилетели в Москву. Матвей нас встретил в аэропорту, потом меня домой отвез, а с Молей они дальше поехали. Куда, я не знаю.

— Филя. Ты себя хоть слышишь? Ты совсем ничего не понимаешь? Ты — трус. Самый настоящий трус. Мы все в одной лодке. И опасность нам всем угрожает. А если этот маньяк жив? И ходит с отрубленным пальцем по Москве, мечтая нам всем по пальцу отпилить? А если маньяк и заказчик — это одно лицо? Сам все придумал и водил нас за нос, как слепых щенят?

— Ойй, у меня мурашки по коже прямо побежали, — профессор стал нервно оглядываться по сторонам.

— Мог бы и Молю взять в деревню, пока я выкарабкивался. Проблем не захотел?

— Неправда, Киан бы лучше о Моле позаботился, у нее даже план был, она хотела помощи попросить у него, чтобы получить информацию о заказчике. У этого психопата деньги есть, да и вообще. Он страшный Макс, очень страшный. Ты просто не знаешь, что он нам с Молей устроил, и в голову нам залезал, гипноз нам устраивал, глаза кислотой выжигал, мысли наши читал. Ты же ничего не знаешь. Он-чудовище.

— Ну да ладно, Филя. Я действительно много пропустил. Он, что типа экстрасенс? Типа нашей Мольки? Ведьмак? Если он такой ужасный, зачем она тогда с ним поехала?

— Нет, хуже, он — садист, ему убить человека, что нам раз плюнуть. Ну как бы я против него пошел? Ты посмотри на меня. Я — не супергерой. Я — ученый, профессор, вся моя сила в интеллекте. Да я ему до подбородка даже не достаю. А Молька наша — дура влюбленная. Вот и весь сказ. То рыдает от его издевательств, то бежит за ним, как умалишённая. Разве я мог ее заставить со мной уехать, когда этот изверг ее преследовал для своего какого-то бала?

У Макса заиграли желваки, ему стало жалко бедного Фильку, по-настоящему, искренне. Он найдет Киана и в порошок сотрет. Отомстит за все издевательства над друзьями, а Моле нужно просто открыть глаза. Не с тем парнем она связалась.

— Филя, ну хватит ныть, только слезу мне тут не пускай. Я этого не потерплю. Ладно, проехали, дружище. Ну что она в нем нашла? Она же добрая. Неужели втюрилась так в него?

— Ну да, влюбилась по уши. Ничего не замечала вокруг. Все ему прощала. Ладно он мне глаза выжег кислотой како-то, но ее за что обидел? Он ей сканирование памяти сделал, слепой оставил на несколько часов. Она выла, как ненормальная от боли. Зачем так? Она бы и так ему все рассказала. Он — чудовище, настоящий монстр.

— Ладно, разберемся и не таких обламывали. А, что заказчик? У тебя его телефон остался? Это он нас заказал с Молькой?

— Ну, точных доказательств нет, что он приказал вас убить, может это просто несчастный случай был? Совпадение?

— Ага, нечаянно мы в могилку с Молей залетели, а книгу случайно у нас из-под носа увел маньяк, прогуливавшийся по подвалу церкви. Нет, Филя, это все звенья одной цепочки. Никто не должен был нас найти. Может только к весне бы наши косточки нашли, когда снег растаял. Упс, извините, несчастный случай. Не хотели, а убили, — Макс начинал нагреваться, видя, что Филя всеми способами старается уйти от жестокой правды. Ему даже стало жаль друга, в концепцию жизни которого ну никак не вписывалась картина с наемными убийцами и трупами. — Но зачем другому поисковику убивать нас? Может это личное? Хотя, и не за такие артефакты убивали.

— Вот именно. Может исполнитель решил кинуть заказчика. Правильно Молька сказала, нужно самим найти заказчика, и все выяснить. Кто он и на что способен. Всегда врага надо на шаг опережать. Филя, где Моля может быть? Я вчера был у нее в квартире, Мальвина сказала, что она не появлялась дома после экспедиции.

— Ну может она так и осталась жить у Киана дома?

— Ты в это веришь? Я с трудом. Молька свободолюбивая. Телефон у нее выключен, заказы по переводам не брала, я проверил интернет. Может пока ты, друг, грел свою задницу в деревне, заказчик уже добрался до нашего мотылька?

Филя затрясся от такой перспективы. Он чуть не выпустил кружку с кофе из рук.

— Не может этого быть. Нужно Киана найти или Матвея. Они ее последние видели. Может она с ними? Ну путешествует, например. В круиз поехала?

— Если бы у Моли все было хорошо, она бы мне хотя бы смс написала, неважно с какого телефона. Она в больницу ко мне приходила только один раз, думаешь ей не интересно было узнать, как у меня дела? Я ее хорошо знаю. Что-то случилось. Я-то в отличие от вас на связи был все три недели. И ждал каждый день звонка. Нет, Филя, это очень плохой знак. Что-то произошло. Будем искать Молю. Киана, гаденыша, я не списываю со счетов. От него всего можно ожидать. Может он ее в рабстве держит. Телефон заказчика остался?

— Да, только он не доступен, я звонил с разных телефонов. Максик, а можно я у тебя поживу недельку? Мне так спокойнее будет.

— Ха, кинула тебя твоя Жанночка, а один ты ну никак не можешь жить. Филя, да ты святого доведешь до белого колена своим длинным языком. Он же у тебя без костей. Меняться уже пора, не мальчик.

Филя обиделся и надулся. Он не любил критики, особенно когда чувствовал, что это правда.

— Ну ладно, профессор, на правду не обижаются. Ты же знаешь, я всегда прямо говорю. Хорошо, можешь у меня пожить неделю, пока ситуация не прояснится. А насчет Жанны не переживай так, это может и к лучшему, что вы расстались. Значит это не твоя женщина. Филя, ну ты же философию там всякую изучал, жизнь должен понимать. Ну что ты в каждой своей любовнице видишь ту единственную и неповторимую? Да, женщины млеют первую неделю от такого внимания, но это все не твое, не создан ты для семейной жизни. Пойми ты это, дружище, и не растрачивай так себя на баб. Проще будь, а то здоровья не хватит. Может не создан ты для постоянных отношений. Впрочем, как и я. Помни, что с тобой сейчас небезопасно находиться. Поэтому никаких романов. А я ведь тоже в зоне риска, мать твою. Съездили в экспедицию.

— Вот, Максик, за это я твое нахальство и терплю. Ну к кому, как не к другу в трудную минуту обратиться? Может я не отличаюсь смелостью и безрассудством, но по бестактности и хамству тебе нет равных. Умеешь ты поддержать.

— Опять завел свою старую песню, еще про свои ученые степени расскажи и напомни мне, что у меня за спиной только военное училище.

— И напомню, друг мой, чтобы ты сильно высоко не взлетал.

— По полетам, Филя, это ты у нас специалист. Куда уж мне до тебя. Как ты меня прозвал — гад ползучий?

— Макс, а ты заметил, как нам Моли не хватает, аж плакать хочется. С тобой даже поспорить не о чем. Ты же в истории профан полный. Ни одной эпохи не знаешь. Ренессанс для тебя пустой звук.

— Ага, а мне думаешь приятно твое общество неделю терпеть? Когда ты умничать начинаешь, мне утопиться хочется или тебя утопить в ванной. С Молей все не так было, даже твоя болтовня не раздражала, я так к тебе больше для вида придирался.

— Да. Все не так. Нам нужна Молька. Грустно без нее и тревожно на сердце.

— Ладно, поехали, бери свой чемодан. Не будем же весь день в кафе сидеть, нужно действовать.

Моля принесла дрова в дом. Теперь можно было спокойно встречать Новый год. Запасов поленьев ей хватит еще на месяц. Смерть от холода ей не грозит, спасибо дяде Василию, местному пенсионеру. За чисто символическую плату он обеспечил ее дровами. Рад был старик, что живая душа появилась на его улице. Несколько последних лет ему приходилось любоваться только на заколоченные дома. И если летом приезжали москвичи с детками, да и местные вспоминали про огороды, то на зиму деревня замирала, только старожилы-пенсионеры куковали свой век в дряхлых обветшалых домах. Им просто не куда было ехать. Не сильно дети и внуки хотели видеть в своих тесных городских квартирах стариков, лишние нахлебники всегда в тягость. Кто хотел, тот уже забрал стариков к себе на зиму. Оставались или самые упрямые, корнями приросшие к земле, или те, кто никому был уже не нужен. Дядя Вася был одинок и родственников не имел. Поэтому был рад помочь Моле, которая выросла у него на глазах. Он ей и продукты приносил и по дому помогал, в общем взял над девушкой опекунство, сразу прикинув, что не от хорошей жизни молодая девка в деревню зимой одна приехала, в тонкой курточке, да рваных джинсах. Без денег и без желания жить дальше. В душу Василий не лез, но помнил, как ведьма, еще в молодости нашла ему невесту, с которой он сорок лет прожил душа в душу. И был благодарен за такой подарок, хоть и деток у них не было. Жена Василия умерла несколько лет назад, теперь и он ждал свою очередь. Но вслух такие мысли не высказывал, грех большой смерти желать.

— Моля, я тебе шубу бабкину принес и валенки. Ты уж не побрезгуй. Вроде размер твой. Нельзя зимой у нас в курточке бегать, заморозишься. И не гоже с таким лицом ходить, у тебя что, кто-то умер? Вроде уже всех ты своих давно схоронила. Неужели по мужику сохнешь? Ну ладно, не говори, я и сам не люблю, когда меня расспрашивают. Просто три недели ты уже живешь в деревне, а я от тебя толком и нескольких слов не слышал.

— Прости дядь Василий, плохо мне. Хочется лечь и не вставать, — Моля и сама себя не узнавала. Ей было все равно, что она ест, и во что одета. Она даже холода не чувствовала. Все внутри оборвалось, ни чувств, ни желаний. Только пустота и безразличие ко всему. Иногда ей казалось, что и не было Киана вовсе в ее жизни. Что все лишь сон, из которого она не может выбраться. Такой беззащитной и безвольной она себя никогда не чувствовала.

— Ну я понимаю, когда моя жена умерла, я тоже самое чувствовал. Только вот видишь живу еще. И тебе придется жить, жизнь вон какая длинная. И не всегда прямая, повороты бывают и зигзаги, да и петли, это когда мы топчемся на одном месте. Вот ты сейчас в такую петлю и попала, будешь по кругу ходить — пропадешь. Пожалела себя, пострадала, и хватит, пора за ум браться. Моль, а ты это, можешь, как бабка твоя руками лечить можешь, травками? У нас в деревни старики одни остались, болячек у них — целая куча. А врача нет. Не хочешь на них попрактиковаться, может что получится? И тебе будет чем заняться. Я ведь знаю, что бабуля твоя, Лия, многим помогала в деревне, никогда не отказывала никому и деньги не брала за это. Так, продукты люди сами приносили, она и благодарна была.

— Ну, я могу попробовать. Только сил у меня нет, я как выжатый лимон.

— А ты и не берись за сложные болезни, вон, с меня можешь начать. Смотри ячмень, подлец, на глазу вырос. Стреляет, просто мочи нет. Начни с него.

— Дядь Вася, ты мертвого уговоришь, ну как я могу тебе отказать, — Моля улыбнулась первый раз за много дней. Не прост был Василий, ох как не прост.

— Иди сюда, садись на стул. Так, теперь закрой глаза и не двигайся, пока не скажу.

Моля подошла к старику и ладонями накрыла его глаза. Как же она ослабела, сил едва хватило, чтобы снять воспаление с глаза. Голова девушки закружилась.

— Все, готово, вечером уже ничего не будет.

— Моля, внучка, а глаз ведь не болит, я ничего не чувствую. Вот только стрелял, гаденыш, а сейчас не болит. Ты можешь людям помогать. Я так и думал.

— Дядь Вася, я должна помогать. Я знаю. Завтра начну с людьми общаться. Всем помогу, чем смогу. Только ты сильно не обещай, я еще не в форме. Да и травы мне нужны, одними руками не вылечишь. Нужно на чердак слазить, может что после бабули осталось?

— И то правильно, нечего телегу вперед кобылы гнать. Я список составлю, начнем с мелких болячек. Бабки наши хоть порадуются.

— Да и предупреди, что тот, кто бабулю ненавидел при жизни, пусть ко мне не приходит, я им не позволю ее оскорблять и языками чесать.

— Ну, само собой. Кто старое помянет, тому глаз вон, — Василий крякнул от удовольствия. Ему теперь было чем заняться. Бабки хоть и вредные в деревне, но здоровье важнее, будут держать язык за зубами. Да и когда это было? Все обиды уже давно мхом поросли.

Моля почувствовала, что жизнь в ее тело возвращается. Она отдала деду свою лечебную энергию, а взамен получила еще больше сил. Она огляделась по сторонам. У нее вдруг открылись глаза. Дом был в полном запустении. Всюду пыль и грязь. Как можно было принимать людей в этом свинарнике? И как она вообще жила в такой антисанитарии несколько недель? Точно пелена спала с ее глаз. Схватившись за веник и тряпку, она начала с одушевлением, снизошедшим на нее после ухода Василия, отмывать пол и шкафы. Ей нужно было чувствовать себя живой, а уборка как нельзя лучше помогала ощутить каждую мышцу в теле. К вечеру, уставшая, но счастливая, она рухнула на кровать. За несколько часов она ни разу не вспомнила о Киане и это была ее первая победа за много дней.