— Багира собирайся, я нашел с кем тебе пойти на вечеринку. Один клиент попросил девушку для эскорта. И оденься поприличнее, а то тебя вышвырнут из дома, там высшее общество собирается. Ты не должна выглядеть дешевкой, иначе весь план провалится.

— Крей. Я спать хочу, ну ты и достал.

— Потом поспишь, я тебе оплачу поездку в Турцию, если сделаешь все, как нужно.

Сон с девушки слетел в одну минуту, она моментально собралась, выпрямилась и напоминала уже хищницу, идущую на охоту. Своими длинными ногами она могла свести с ума кого угодно. Ни одна девушка рядом с ней не чувствовала себя уютно. Ее зеленые глаза засверкали точно изумруды.

— Билеты и проживание, на десять дней, ты слово дал.

— Да, хорошо, только разбей их идиллию, заставь его страдать, мать твою. И не скупись на детали, ты же умеешь все красочно описать. И не забудь про то, что я тебе рассказывал. Открой девушке глаза на ее принца. Да и вот, фотографии.

— Открою, не переживай, меня еще никто так не швырял по полу. До сих пор все кости болят, вот козел, я даже среагировать не успела, а то бы в морду ему дала. А ты тоже хорош, почему охрану не прислал? Ведь наблюдал в камеры, как он меня по полу размазал. Что, кишка тонка? Зассал?

— Багира, киска, забей, я тебе компенсировал все твои синяки. Ты же знаешь, что с жадными кисками происходит, так что ротик свой закрой и иди готовься к вечеринке. Клиент в шесть часов за тобой заедет.

Девушка надула розовые губки. Крей не церемонился с такими, как она. Девушки менялись в клубе постоянно. И куда они исчезали никто не знал. Она играла с огнем. И кажется уже с двумя. Но отдохнуть в Турции на халяву очень хотелось, да и был ли у нее выбор? Она жила в клубе и работала, это все лучше, чем оказаться на улице в начале зимы.

Моля взяла себя в руки, хотя голова у нее кружилась. Не так она представляла себе последний день с Кианом. А может действительно он просто посидел в клубе, а потом вернулся домой, может ей все запахи причудились? Ревность до хорошего не доводит. О чем она только думает? Киан завтра исчезнет навсегда, а она все переживает изменял ли он ей ночью или нет?

Ведьма знала, что не сможет пережить такое предательство, никогда. И вместо любви в ее сердце уже протаптывала тонкую дорожку ненависть и разочарование. Сердце разбилось на две половины, одна хотела верить, а вторая сомневалась. Как потом жить всю остававшуюся жизнь, терзаясь и мучаясь? Нет, она поговорит с Кианом сразу после того, как все гости разойдутся. Ей нужно знать правду. Иначе она сойдет с ума. Не мог он после того, что было между ними развернуться, поехать в клуб и тут же переспать с другой девушкой. Или мог? Или она его совсем не знает? Моля стала под холодный душ, призывая все свои разбушевавшиеся магические силы к спокойствию. Она боялась спалить старую усадьбу. То, что Киан не обычный человек она уже давно догадывалась, но все-таки растила в душе надежду, что он попутешествует по миру и вернется к ней. Матвей был прав. А она будет ждать, неважно сколько лет пройдет, хоть всю жизнь. Ей никто больше не нужен. Сегодня Матвей уничтожил все ее мечты. Моля уже не плакала, у нее не было сил на слезы. У нее болело сердце, так больно ей не было даже когда умерла бабуля, а она была самым родным для нее человеком. Что же Киан с ней сделал? Он сломал все ее стены, перевернул всю ее жизнь, разрушил ее мир, который она создавала годами, но что же тогда осталось? Сомнения, боль и полыхающий мозг? Одни руины? Нет, так не могла больше продолжаться. Сегодня же она вытрясет всю правду из Кина, чего бы это ей не стоило.

Матвей, одетый в черный смокинг с бабочкой, которая давила ему шею, точно удавка, с дежурной улыбкой встречал все прибывающих гостей. Дом просто сверкал от блеска ювелирных украшений, которые отражались миллиардами огней в каждом зеркале и в каждой хрустальной подвеске многоярусных люстр. Пестрые краски вечерних женских туалетов и вовсе напоминали инопланетную ярмарку тщеславия, где каждый мужчина пытался нарядить свою спутницу в цвета и фасоны, от которых захватывало дух, а воображение делало кульбиты. Здесь не было ничего, что напоминало бы современную моду землян. Все платья имели явно средневековый подтекст, и вечеринка напоминала костюмированный бал в лучших традициях венецианских карнавалов. Мужчины были одеты в длинные расшитые камзолы и фраки. Для ссыльных, давно забывших что такое дорогие приемы высшего общества, приглашение жреца было как глоток дорогого вина, который помогал им почувствовать себя в этот вечер, если не властителями мира, то представителями элитной команды, куда доступ закрыт простым смертным. Каждый из приглашенных хотел утолить ностальгию по своей прежней жизни. И плевать всем было, что красотки большей части были девушки по вызову, что украшения были взяты на прокат, а костюмы были залежавшимся антиквариатом и не могли сравниться по качеству с их настоящим гардеробом, важнее всего была сама иллюзия родного мира, атмосфера роскоши и достатка, в которую многие могли попасть еще очень нескоро. Ссыльных лишили не только родной планеты, их души поместили в тела землян, и чувство брезгливости и гладкости нового физического состояния проходило только через насколько лет пребывания на Земле. И если аристократы имели привилегию и могли еще выбирать себе красивые здоровые тела молодых мужчин, то все остальные довольствовались случайным подбором умерших в это время людей. А это означало, что ссыльный получал вместе с новым временным телом весь букет его болезней и проблем, как физических, так и эмоциональных. Потому что в больницах появлялись родственники старой души и требовали признания. Жрецам не было дело до страдания душ ссыльных, впрочем, как и до переживаний семьи человека, который воскресал в самом неожиданном месте. Это мог быть морг, больница или даже кладбище. Часто ссыльные не доживали до своего возвращения на родную планету. Они умирали в человеческой оболочке, и никому до этого не было дела. Без тела душа погибала, скитаясь по вселенной.

Киан надел шикарный черный камзол, расшитый камнями и черные узкие брюки. Волосы он распустил, и они ровным каскадом упали ему на плечи. На талию он намотал широкую атласную ленту. Его глаза светились недобрым огнем, ему натерпелось встретиться лицом к лицу со жрецами и объявить им о своем решении. Это будет непростой поединок. Ему потребуется вся его воля и выдержка. И если они смогли перенести его тело на Землю, значит смогут вернуть его назад вместе с его будующей женой. Только на таких условиях он готов будет вернуться и приступить к своим обязанностям. Киан был взволнован, что было ему несвойственно. Каждую минуту он думал, как Моля отреагирует на его предложение. Он просто не вынесет отказа. Но где-то глубоко внутри все-таки жило сомнение, оно витало в его комнате, пока он одевался, оно кружилось над его головой, когда он приводил свои волосы в порядок, это было нехорошее предчувствие, которое точно невидимый туман расползалось по клеткам его тела, отравляя предстоящий вечер. Зачем вчера он убежал из дома, точно за ним гнались бешенные псы? Зачем бросил Молю одну в кровати, даже не сказав ей, что он вознесся над всем миром, когда любил ее? Почему не прижал ее и не поцеловал, получив все, о чем только может мечтать мужчина? Он не знал ответа. Сила его чувств к девушке сбила его с ног, ударила по мозгам, он не понимал, что с ним случилось, как он мог влюбиться. Он испытал эмоциональный шок и не придумал ничего лучшего как уйти, убежать, чтобы всю ночь раз за разом прокручивать в памяти все то, что с ним случилось за последние недели. Он смаковал каждый миг, который пережил рядом с землянкой. Он пытался напиться, заказал проститутку, но он не пьянел, а перед его глазами стояла только одна девушка, его ведьма, других он не видел и не замечал, как бы они красивы не были. Только под утро он разобрался с самим собой, но что делала в это время Моля? Киан только сейчас понял, как его бегство выглядело со стороны. Он опять ее подвел, убежал, когда был ей нужен. Но он все ей сегодня объяснит, она его поймет, он расскажет ей кто он такой на самом деле и как тяжело ему даются чувства. Он не был рожден для любви, он лишь орудие возмездия и справедливости. Воин без сердца. И то, что с ним случилось в этом мире похоже на чудо, которое никогда бы не произошло, если бы он не встретит такую девушку, как она. Киан еще раз посмотрел на себя в старинное поцарапанное от времени зеркало. Выглядел он безупречно. Его глаза зловеще мерцали, предупреждая всех окружающих о его решительном настроении. Он надел перчатки и вышел из комнаты, готовый до последнего вздоха сражаться за свое счастье.

Моля выжгла из головы все черные мысли. Она вышла из комнаты и направилась к гостям. Она надела на себя дежурную улыбку и выпрямилась, как ее вчера учили преподаватели хороших манер. Не обращая внимание на длинное в пол платье и высокие каблуки, она грациозно зашагала по длинному коридору, демонстрируя легкую соблазнительную походку. Стилист два часа колдовал над ее лицом, потом слишком долго пудрил вырез в ее декольте, Моля даже усомнилась в его нетрадиционной ориентации. А под конец он надел ей на шею необыкновенно красивое колье, со сложным витиеватым орнаментом, которое было украшено драгоценными камнями под цвет ее глаз. Тяжелое украшение заняло все место на груди, оно плавно утонуло в ложбинке ее красивых грудей. Девушка посмотрела на себя в зеркало и замерла. Ее ежик на голове уже немного отрос, и стилист смог его уложить в подобие прически с мокрым эффектом. Золотисто-каштановые волосы идеально сочетались с ясной голубизной ее глаз, а черное атласное платье было таким красивым и торжественным, что у девушки захватило дух. Что же скажет Киан, глядя на все это великолепие? Неужели она не достойна быть с ним рядом, какой бы он статус в своем мире не имел?

Моля вошла в залу, как королева, гордо подняв голову. Она пробежалась глазами по фигурам гостей. Все мужчины были как на подбор. Красивые молодые, точно сошедшие с обложек модных журналов. На их спутниц Моля не смотрела, она и так знала, что сегодня она выглядит лучше всех. Она искала глазами Киана. Только он занимал сейчас ее мысли. Ей нужно было с ним поговорить наедине. Но как только Киан подошел к ней и обнял ее, прижав к себе, к ним начали подходить с поздравлениями гости. Моля не могла и слова вставить, она стояла и глупо улыбалась, радостно моргая глазами. Она представила, что все, что происходит, не красиво режиссированная иллюзия, а настоящая правда, и она действительно сейчас празднует свою помолвку с самым красивым и достойным мужчиной, не только в ее мире, но и в каком-то другом, далеком и загадочном. И от этого самообмана ей стало так легко, она уже не играла невесту, она ей была. Все гости заметили искреннее счастье в глазах девушки, ну а мысли Киана никто никогда прочитать и так не мог. Он был как всегда закрыт, сдержан и скуп на эмоции, от него веяло напряжением. И гости неохотно смотрели ему в глаза, переключая все свое внимание на красавицу невесту. Необычную и ослепительно красивую. Мужчины завидовали жрецу, понимая какой подарок судьбы ему достался в ссылке, не всем так везло. Ни одна девушка в комнате не светилась любовью к своему временному спутнику. Киан напряженно ждал жрецов, он точно знал, что они не пропустят его бала-маскарада. Он вглядывался в знакомые и незнакомые лица, прощупывая внутреннюю силу собеседников. Всего гостей в огромной зале собралось около сто пятидесяти человек. И количество мужчин явно преобладало. Матвей только успевал раздавать указания. Нанятые официанты суетились у столиков, рассаживая гостей. Музыканты играли классическую музыку, настраивая всех присутствующих на торжественную часть вечеринки.

— Киан, нам нужно поговорить — Моля таяла в сильных руках мужчины, она пыталась сосредоточиться, но у нее кружилась голова от запахов, музыки, чужих и своих эмоций. Если бы не поддержка Киана, она бы уже давно упала в обморок. Она всегда неуютно себя чувствовала среди большого скопления людей. Но сегодня был особенный день. Ее точно под лупой рассматривали, оценивали и обсуждали, не стесняясь, совершенно незнакомые ей люди. Приглашенные женщины и вовсе кидали на нее завистливые, полные желчи взгляды.

— Моля, посмотри на меня. Ты самая красивая женщина в этом зале и самая достойная. Ты выдержись это испытание, ты обещала, — Киан взял за ее подбородок и нежно поцеловал. Но не удержался и поцелуй из нежного превратился в страстный, сбивающий с ног и лишающий воли. Наступила гробовая тишина, все мужчины в зале охнули. Никто до конца не верил, что простая девушка могла выдерживать ядовитое прикосновение жреца. Это было немыслимо. Ее никто не мог подготовить на Земле к такой дозе яда. Когда поцелуй затянулся и все увидели, что, Моля не упала в предсмертных конвульсиях на пол, все мужчины выдохнули с облегчением. По залу поползли комментарии. Обстановка постепенно из напряженной превратилась в возбуждающую. Флюиды, которые распространяла возбужденная ведьма могли свести с ума любого мужчину. Киан моментально почувствовал нежелательный ажиотаж среди мужчин. Все поедали глазами раскрасневшуюся ведьму и от этого знания жрец сразу пришел в неистовство.

— Киан, посмотри на меня, успокойся, это нормально, я — ведьма и моя сексуальность действует на всех мужчин. Или ты хочешь, чтобы я ушла, и ты не достиг своей цели? Ты ведь так этого хотел, не испорти все, я люблю только тебя, а других я просто не замечаю. Тебе просто все завидуют.

Мужчина сделал глубокий вдох, потом выдох и впервые в жизни наступил на горло своей ярости. Моля права, красивая сексуальная женщина всегда будет привлекать внимание других мужчин. Он не мог убивать каждого, в ком видел желание к своей девушке. А желали ее все. Даже беспристрастный Матвей как-то странно сегодня погладывал на свою подопечную, его лицо одновременно выражало вожделение и восхищение. Но с ним он позже разберется. Нужно продолжать бал. И сейчас самое время объявить официально о помолвке. Киан потянул Молю за руку в середину огромной комнаты. В этот момент кто-то небрежно-фамильярно схватил его за локоть и впился острыми коготками в рукав его рубашки. От такой наглости жрец резко остановился, а Моля врезалась ему в спину. Никто в здравом уме не пытался до него дотронуться. Если только это не были такие же, как он, жрецы. Только из-за этой мысли Киан притормозил и посмотрел на женщину, осмелившуюся не только прикоснуться к нему, но и сильно сжать его руку.

— Привет красавчик, помнишь меня, я-Багира, ну что ты, мы же с тобой расстались несколько часов назад, — У Моли на мгновение остановилось сердце, она узнала мерзкий приторный запах женских духов, которыми была пропитана одежда Киана утром. Девушка не врала.

Все вокруг замолчали. Наступила тишина.

— Отпусти мою руку или пожалеешь, — Киан угрожающе выплюнул слова, но девушка была то ли пьяна, то ли под кайфом. Она не хотела замечать, как воздух стал опасно вибрировать перед ней. Она продолжала удерживать жреца за руку все сильнее и сильнее впиваясь коготками в черную ткань его рубашки. Невольные свидетели щекотливой сцены начали потихоньку отходить от жреца, уводя подальше своих спутниц. Моля посмотрела оценивающе на девушку. Она была необыкновенно красива. У нее были зеленые глаза и ярко рыжие, почти красные волосы, которые просто взрывали воображение. Она была высокая и стройная, как модель и возвышалась над Молей, высокомерно крутя головой. Вся уверенность, которую молодая ведьма взращивала последние дни, вдруг лопнула, точно воздушный шарик, проколотый шипами восхитительной розы. Багира имело идеальное тело, ее экзотическая внешность поражала своей натуральной красотой. Но в красивой головке не было место для серьезных размышлений. Багира мало думала, предпочитая действовать быстро и решительно. Она знала, что не один мужчина не станет выставлять себя жестоким монстром при своей невесте и толпе гостей, поэтому чувствовала себя в полной безопасности. Максимум что ей грозило, это истерика оскорбленной невесты, и задетое самолюбие мужчины. Ну и грандиозный скандал, как само собой разумеющееся. Завтра она улетит в Турцию, и пусть попробуют еще ее найти.

— Да ты не кипятись так, я в общем то не к тебе пришла, а к твоей девушке. Тут типа помолвка намечается. Просто предупредить ее хотела, какой ты кабель, — Багира повернулась к Моле и окунула ее равнодушным взглядом, — Может ты, куколка, не знаешь, но твой женишок всю ночь в стриптиз-клубе провел, и был он мрачнее тучи. Не так выглядят счастливые мужчины. Ну а под утро мне пришлось его утешать всеми доступными способами, в том числе и своим телом. Так что, советую тебе, красотка повременить со свадьбой. Не нагулялся твой женишок еще, сисек чужих не насмотрелся, — Багира рассмеялась.

Все гости замолчали одновременно, выглядело это зловеще. Смех проститутки раздался в тишине. Тихо, фоном, продолжала играть классическая музыка, но для присутствующих в зале она скорее всего звучала как похоронная мелодия на могиле глупой самоуверенной проститутки. Все ссыльные знали, что человеческая жизнь для жреца не стоила и ломанного гроша, сильным мира было наплевать на землян и их проблемы. Никто даже пальцем не пошевелит, чтобы остановить жреца, если он сейчас при всех решит убить проститутку. За это убийство его никто не накажет. Здесь разрешалось творить все, что угодно. И каждый жил в меру своей распущенности.

Моля замерла, ее тело одеревенело. Она переваривала информацию и ждала, что Киан начнет яростно протестовать, оправдываться и выгораживать себя. Но жрец не вымолвил не слова.

— Да, подружка, вот фотографии, это так, на всякий случай, чтобы я дурой не выглядела в приличном обществе. Видишь, какой ракурс хороший-вот мои буфера, а вот и мои ручки на причиндалах твоего женишка, очень смачно получилось. Смотри, он аж глаза закрыл от удовольствия, понравилось. А он ничего, хозяйство даже в брюках не помещается. Редкий размер, уж поверь мне, — девушка хихикнула, посмотрев на фото, которое ей передал Крей. На нем действительно хорошо было видно, как выделялся через брюки возбужденный член мужчины и его закрытые от наслаждения глаза, когда Багира ласкала его бедра.

— Да и еще, все приглашенные знают, что твой жених постоянно ходит в стрип-клуб и заказывает себе девочек, самых красивых. Это все знают, кроме тебя, подружка. Но они все трусы и лицемеры, бояться тебя сказать в глаза. Твой жених тебя не любит. Твоя помолвка — фикция, обман. Ну и если быть совсем честной, то твой красавчик не женится на тебе никогда. У него на родине целый гарем есть, и невест ему с детства готовят благородных, красивых, с ценным генофондом, так что у тебя вариантов нет, красотка, если только ты не царских кровей. А судя по твоей прически, тебе до царских кровей ну ооочень далеко.

Киан резко отпустил побелевшую Молю и повернулся к проститутке. Он обхватил тонкую шею Багиры железным обручем своей мощной руки и потащил ее к выходу, как тряпичную куклу. Все гости молча наблюдали, не решаясь даже комментировать вслух происходящее. Музыка перестала играть. Никто не смел сделать даже громкий вдох. Все смотрели на замершую в оцепенении невесту. Моля превратилась в камень. Почему Киан не сказал при всех, что это все ложь, что фотография подделка, а он видит рыжеволосую проститутку в первый раз? Неужели все это правда? Или ей все это снится?

Он же не мог сразу после ночи, проведенной с ней опуститься до того, что поехать в клуб и нанять проститутку? Но фотография не врала, Киан действительно был в клубе, и он позволил ночью незнакомой продажной девушке ласкать свое тело. Он нанял ее? Зачем? Моле показалось, что ее сейчас стошнит прямо перед всеми гостями. Она бросилась в свою комнату, не обращая ни на кого внимание. В голове была только одна мысль — Киан любил ее, а потом, как не в чем не бывало имел секс с проституткой? Как это возможно?

Молю действительно стошнило от всей мерзости ситуации, в которой она оказалось. Она промывала рот в ванной своей спальни с таким остервенением, будто от этого зависела ее жизнь. Она знала, что ей нужно делать и куда бежать. Она собиралась забыть обо всем и сжечь все мосты за собой. Было единственное место на свете, где она могла бы спрятаться от всех ненавистных людей, чтобы потом долго зализывать свои раны. Бежать, только бежать, от боли, от проклятой любви, от предательства, которое не помещалось в ее маленьком раненом сердце. Когда гости расселись по своим столам, делая вид, что ничего не произошло, а официанты стали разносить первую смену блюд, Моля уже переоделась в своей комнате в старые джинсы и поношенный свитер. Она быстро собрала маленький походный чемодан и раскрыв двойные створки окна, выбросила его на улицу. Затем она сама выпрыгнула из окна. Высота была не критичной, ее спальня находилась на первом этаже усадьбы. Высокий цоколь, поднимал уровень первого этажа на несколько метров. Но в девушке играл такой адреналин, что она не заметила жесткого приземления. Она ничего не чувствовала. Она схватила свой чемодан и бросилась бежать к липовой аллее. Опасаясь погони, она пряталась за высокими кустами, передвигаясь зигзагами к парадному выезду из особняка. Когда в темноте показался силуэт арки выездных ворот, Моля вздохнула с облегчением. Между квадратными рустованными столбами виднелись кованные автоматические ворота, которые Матвей специально оставил открытыми, чтобы не затруднять въезд гостей и обслуживающего персонала по территории усадьбы. Моля свободно вышла на проселочную дорогу, которая вела к трассе. Только не останавливаться, идти вперед несмотря ни на что, лишь движение вперед могло ее сейчас спасти от падения в пропасть. Из ворот выехала грузовая машина с холодильной камерой, это была служба доставки тортов. Моля перегородила дорогу, заставив водителя резко затормозить. Сейчас она была способна даже коня остановить на скаку, так ее трясло. Сев в кабину к матерящемуся водителю, она взяла свой сотовый телефон и выбросила в окно. Все, она сожгла все мосты с прошлой жизнью. Никто не найдет ее в деревне. Пора возвращаться к корням. Ведьма чувствовала, что только там ее спасение. Старый бревенчатый дом в деревне, в котором она провела все свое детство и юность был не оформлен и по документам просто не существовал. Мама жила в районном центре, там и была прописана много лет Моля, пока отец не продал квартиру родителей и не эмигрировал в Австралию. Только Филя один знал это место. Первый раз он приехал с Молей в деревню, когда нужно было снять с него любовный приворот, делавший из него похотливого молокососа. Бабулю он боялся, как огня, но эксперименты неумелой подруги-ведьмы ему и вовсе не давали спокойно жить. Как Моля не извинялась перед Филей за свою глупость, он еще долго ее упрекал. Желая того или, нет, он возбуждался, даже когда просто говорил с ней по телефону. Из-за такой зависимости ему приходилось принимать холодный душ по несколько раз в день и свести их общение в минимум. Трудные были времена. И это было серьезное испытание для их дружбы. Второй раз, Филя согласился поехать в деревню только, когда старая ведьма умерла. Он помог Моле похоронить бабушку и тут же умчался назад в Москву, не соглашаясь даже переночевать в доме, где ему мерещились приведения. Филя всегда отличался повышенной впечатлительностью. А с Максом они познакомились позже, и он вовсе был не в курсе, где находится деревенский домик. Моля прислонилась к окну машины и вздохнула. С нее хватит, лучше всю жизнь провести одной, чем так страдать. Она не будет больше думать о Киане, они принадлежат разным мирам и этим все сказано.

Удерживая за шею брыкающуюся проститутку, Киан вел ее на улицу, не обращая ни на кого внимания. Он не ослабевал свою железную хватку ни на секунду. У Багиры не было шансов вырваться, от боли, застилающей глаза, она даже не могла вскрикнуть. Она была высокой девушкой, но двухметровый жрец горой возвышался над ней, не позволяя предпринять ни один маневр. Любое ее самовольное движение сразу отражалось на ее шее, заставляя ее задыхаться и кашлять. У нее трещали позвонки. Когда Киан выволок девушку через запасной выход на улицу, он дал волю своему гневу. Ему не нужны были слова оправдания или раскаяния, готовые сорваться с губ Багиры. Что хотела, она уже сказала, ему нужно было заставить ее страдать так же, как она заставила страдать его невесту, при всех унизив и его и Молю. Киан знал, что он сам виноват в том, что произошло, и только поэтому он не убил Багиру. Если бы он не поехал в клуб и не стал бы заниматься проверкой своего либидо, то ничего бы не произошло. Но себя он будет казнить позже, умоляя Молю простить его. А сейчас ему жизненно необходимо было расправиться с предметом свое ненависти, чтобы хоть немного успокоиться. Иначе он искалечит первого, кто попадется ему под руку. Ни о каком празднике речь уже не шла. Все пошло не так как он планировал. Жрец развернул трясущуюся Багиру к себе и посмотрел ей в глаза, ноги у девушки подкосились. Киан закрыл ей рот, чтобы посторонние не услышали ее криков. Он прожег ей глаза, проникая в ее разум. Его не интересовала вся жизнь проститутки, только ее последний день. Память точно живая невидимая материя потекла в разум Киана.

— Крей, я так и думал, у этой дуры мозгов бы не хватило все провернуть самой. Вот кто у нас кукловод. Хорошо, отправлю тебе послание, ублюдок.

Жрец бросил тело потерявшей сознание девушки на землю. Одним махом он разорвал на ней платье и оголил грудь. Хорошо, что проститутка уже ничего не чувствовала. Всего через минуту на ее красивой большой груди появилась уродливая кровавая надпись, сделанная потоком смертоносных лучей, которые вылетали из глаз Киана. Ледяной лазерный скальпель качественно поработал над телом девушки, превратив ее грудь в кровавое месило.

Подбежавший Матвей со всей силы толкнул Киана, но тот не сдвинулся не на шаг. Матвей отскочил, точно ударился об стену. Ни один человек на земле и не догадывался, какую силу в случае необходимости, жрец мог генерировать в своем теле. И это было жутко видеть и осознавать всем смертным, не только Матвею.

— Хватит, Киан, хватит, довольно с нее. Успокойся, она просто дура набитая.

— Она может и дура. Но послание не для нее.

— Что? Ты что текст вырезал на ее коже? Я ничего не вижу, одна кровь.

— А тебе и не нужно видеть, Крею ее доставь в клуб, он поймет. Матвей, где Моля? — Киан немного успокоился, теперь он мог нормально общаться с людьми. Он сейчас же пойдет к Моле и все ей объяснит. Он собирался сделать ей настоящее предложение и готов был даже унижаться, чтобы она согласилась стать его женой. Все выглядело не так, как эта проститутка описала. Ему нужна была только Моля, и никто больше. Но он хотел, черт возьми, разобраться со своими чувствами. Теперь в его голове и сердце творилась полна гармония. Он знал, что хотел. Он принял единственно правильное решение и не отступит от него.

— Хорошо, Киан, я все сделаю, не волнуйся, ты же знаешь. Черт, а это еще кто?

Матвей успел только прощупать пульс Багиры и убедиться, что она жива, как услышал звук подъезжающей машины. Это было странно. Приглашённые не должны были объезжать дом и въезжать на территорию черного входа. Что-то было не так с вновь прибывшими гостями. Огромный черный джип медленно подъехал и остановился почти вплотную к запасному крыльцу. Киан уже развернулся, чтобы уйти, но вдруг почувствовал энергетический вихрь такой силы, что даже ему стало не по себе. Не разворачиваясь и не видя вышедших из машины людей, он спиной почувствовал их. Он уже узнал, кто приехал на огромном джипе. Все его волосы стали дыбом от предчувствия неизбежного. Только не сейчас, только не здесь! Еще не время! Он должен уводиться с Молей!

— Киан Маглариус Вира, совет жрецов постановил вернуть тебя домой и отменить твою ссылку. Твое наказание теряет силу. Решение не обсуждается и приводится в исполнение мгновенно.

Киан резко повернулся и увидел троих мужчин, таких же высоких и красивых, как и он, одетых в длинные черные мантии. Значит они очень спешили, даже не успели переодеться. Боялись опоздать на торжество. Киана перекосило. Он попытался сдвинуться с места, но не мог. Сила трех высших жрецов пригвоздила его к месту и полностью обездвижила. Его мнения никто не спрашивал, они спешили, очень спешили. Боялись, что события пойдут не по их плану.

Матвей застыл. Он боялся не то, что пошевелиться, но даже вздохнуть. Смутно понимая, что происходит, он таращился то на своего босса, то на пришельце в черных мантиях. Киан, точно под гипнозом медленно двигался к машине. И лишь по поту, стекающему тонкими струйками по его лицу, можно было догадаться какие усилия он предпринимал, чтобы сопротивляться воле высших жрецов. Но силы были не равные. И тут Матвей увидел, как его босс повернул к нему голову и одними губами прошептал:

— В кабинете документы на усадьбу — отдай Моле, усадьба принадлежит ей, там же твои деньги. Я люблю ее, передай, она должна знать. Она единственная женщина во вселенной, которую я люблю. И еще, я ей не изменял. Матвей, позаботься о ней, обещай мне!

— Обещаю, Киан, я клянусь, что все сделаю для нее, — Матвей вдруг почувствовал, как увлажнились его глаза. Он, взрослый сильный мужчина, стоял, не в силах пошевелиться, страх и безнадежное отчаяние лишили его способности двигаться. Только сейчас он понял, что Киан стал для него его семьей, его единственным близким человеком, со всеми своими недостатками и достоинствами. Он привязался к мужчине, как к брату, потому что был так же одинок в этом мире, как и он. И несмотря на всю его жесткость и высокомерие, Матвей чувствовал в жреце такое величие, такую силу и мощь, что в душе приклонялся перед ним, принимая его таким какой он есть.

Киан исчез в машине. За ним в нее сели точно приведения три мужских фигуры. Когда джип уехал, Матвей осел на подкошенных ногах на грязную мокрую землю. Напряжение, витающее в воздухе, ослабло и дышать стало легче. Кажется, ему придется пойти поменять одежу. Его брюки и рубашку можно было выжимать от пота. Руки тряслись, а сердце колотилось, готовое разорваться. Что это только что было? Похлопав себя по щекам, мужчина взял себя в руки. Нужно было срочно отправить девушку, лежащую на земле, назад в клуб, пока она не пришла в себя. Пусть с ней разбирается тот, кто послал ее на верную смерть. Она еще хорошо отделалась. Раны заживут, а со шрамами можно жить. Только вот о клиентах-толстосумах ей придется забыть навсегда. С такими шрамами на груди, профессия проститутки ей уже не светила.

Матвей вышел на парковку усадьбы, где в машинах грелись скучающие водители, ожидающие своих подвыпивших хозяев после вечеринки. Увидев знакомое лицо, он поприветствовал мужчину. За триста баксов, тот согласился сам лично доставить раненую проститутку в клуб и передать лично Крею с наилучшими пожеланиями. Матвей облегченно вздохнул, одной проблемой меньше. Затем он кинулся искать Молю. Он заглянул в зал, где как ни в чем не бывало веселилась гости. Никто даже не поинтересовался, куда делся хозяин дома и его невеста. И не то, чтобы всем было наплевать, просто так срабатывал инстинкт самосохранения, меньше знаешь-дольше живешь. Вместо классической музыки в помещении гремела современная попса и веселый диджей развлекал гостей плоским шутками и розыгрышами. Официанты двигались точно роботы и Матвей спокойно покинул праздник. Ему было наплевать теперь на это показное веселье, впрочем, как и гостям на то, что творилось за пределами их вечеринки. Матвей искал Молю. Подойдя к двери ее комнаты, он тихонько постучался. Ответа не последовало. Открыв дверь, он обыскал комнату. Девушки нигде не было, также исчезли и ее вещи. Открытое настежь окно недвусмысленно объясняло пустоту в комнате. Матвей вышел из спальни и пошел в кабинет Киана. Налив себе полный стакан коньяка, он закрылся в кабинете и не выходил оттуда, пока все гости не покинули дом. Только к утру официанты и служба клининга привели в первоначальный вид все помещения усадьбы. Все машины разъехались, и пьяный Матвей остался один на один со своими невеселыми мыслями. Он так хотел свободы, а теперь, когда его ничего не держало, он не знал, что с этой свободой делать. Трудно было признаваться, но к Киану он привязался, несмотря на все ужасы, что сопровождали их совместное общение. Теперь жизнь Матвею вдруг показалась скучной и пресной. И к Моле он привык, ну может конечно и поглядывал на нее совсем не по-дружески временами, так он же не импотент. Как должен смотреть настоящий здоровый мужик на красивую женщину? Конечно, с восхищением. Матвей, шатаясь прошелся по пустому дому. Киан пусть и жесткий был босс и замашки у него были садистские, но только он создавал вокруг себя такую атмосферу, что хотелось выполнять все его поручения. Да и Матвей был не мальчик-одуванчик, и армию прошел, и тюрьму, всякое видел и умел ценить в людях справедливость. Да, Киан стал для него олицетворением вот этой жизненной справедливости. Матвей почесал голову, вроде как еще вчера была цель в его жизни, а сейчас что? Пустота. Еще вчера он был частью жизни чего-то великого, необыкновенного, внеземного, а сейчас, что? Деньги большие есть, только вот радости нет и наполненность в душе отсутствует. Открыв еще одну бутылку коньяка, он понял, что не бросит на произвол ни усадьбу, к которой прирос всей своей кожей, ни Молю. Кто знает, может когда-нибудь, Киан вернется на Землю и тогда он приедет в этот старый дом, и призовет Матвея к ответу. Решено, домик в деревне его буде ждать на пенсии. А сейчас у него другая цель. Решив, чем будет заниматься в ближайшее время, мужчина со спокойной совестью уснул на гостевом диване в гостиной. Все стало на свои места. Его жизненные ориентиры обрели конкретные очертания. Он посвятит свою жизнь служению девушке, которая ушла в неизвестном направлении, и которой возможно нужна помощь и заботе о доме, в котором случилась его встреча с тем самым неизведанным и загадочным, к которому люди лишь мечтают хоть однажды прикоснуться, а он жил рядом все время, будучи единственным свидетелем и посвященным.

Некоторым людям, чтобы жить и идти вперед недостаточно просто дышать. Им нужно видеть впереди свет маяков, к которым они будут прокладывать ежедневно свой тернистый путь. И Матвей нашел свой маяк, не подозревая, что ему придется прокладывать путь не только себе, но и Моле, молодой ведьме, которая сбилась с пути и не видела теперь дороги к своему свету.