— Это должно быть здесь, я точно все запомнила. Мы ходим где-то рядом, я ее чувствую, но не вижу ничего похожего на схрон, что он описал. Даже шалаша никакого нет.

— Моля, мы уже два часа кружим в одном месте. Посмотри на небо, сейчас ливень пойдет. Может вернемся?

Девушка подняла голову и увидела свинцовую непроглядную пелену тяжелого осеннего неба. Она незаметно улыбнулась, разве это проблема?

— Нет, у меня есть только этот день. Я найду книгу. А насчет погоды не переживайте, скоро все наладится.

— Ага, как же, если ливень зарядит, дорогу совсем размоет, застрять можем. Нужно было хоть рацию взять. Далеко от машины ушли, да и до поселка не близко, если через лес идти — не дойдем, топи там, болота. Ты профессору своему сказала куда идешь?

— Нет, пусть спит спокойно, зачем? Мы и сами справимся.

— Добрая ты, Моля, душевная. Тебе бы мужа хорошего, чтобы заботился о тебе.

— Не будет у меня мужа, отец Илларион, так на судьбе написано. Но это ничего, я уже смирилась.

— Ты и смирилась? — монах лукаво улыбнулся, — Не верю, не в твоем характере. Погрустишь, попечалишься и опять бороться начнешь. Ты же боец, не можешь ты проигрывать просто так, из-за своей слабости.

— Не могу, это точно. Где же это место? Неужели призрак меня обманул?

Моля сделала вид, что собралась в кустики сходить. Отойдя от монаха на некоторое расстояние, она нашла открытую поляну и замерла, подняв руки к небу. Разгонять тучи ей больше всего нравилось. Ритуал не сложный, сил много не забирает, а заставляет радоваться. С нежеланием и натугой, ветер поменял направление и многоярусные грозовые тучи вместо юга неожиданно стали передвигаться на север. Небо медленно прояснялось. Сначала слегка посерело, а потом посветлело и неожиданно показались голубые пятна.

Монах не мог поверить своим глазам. Когда девушка вернулась, сквозь макушки деревьев уже просачивались робкие солнечные лучи.

— Моля, ты как в воду глядела. Можно расслабиться и спокойно заниматься поисками. Теперь у нас весь день впереди. Смотри какое солнышко, как весной. Это хороший знак.

— Да, погодка у вас здесь непредсказуемая. Сюрпризы на каждом шагу.

— А то. Хоть и близко полярный круг, но грех жаловаться, природа как в средней полосе России. Посмотри, какие леса — этим стройным великанам больше ста лет, они немые свидетели всех человеческих деяний, а озера? Где ты видела такие озера, вода прозрачная, точно горный хрусталь, — Монах по-настоящему любил остров. Было видно, что он не страдает, живя в изоляции от внешнего мира.

— Моля, а ты мне так не рассказала, что случилось. Как ты на след книги вышла, с тобой связался заказчик? Или наш план удался, и ты встречалась с убийцей?

— Ни то и не другое. Я не дозвонилась заказчику, телефон был выключен. А вчера я записку получила. От кого не знаю. В доме нашла, когда днем проснулась. В ней было описание места, где спрятана книга, — Моля врала напропалую, но чувствовала, что отец Илларион не верит ни одному ее слову. Ну что она могла ему еще сказать? Да и как бы он поступил на ее месте? Да, она обиделась на Киана, но это еще не значит, что она бы его предала. Ни за что на свете она бы не рассказала правду. Никому и никогда. И монах это понял, интуитивно. Там, где замешан любимый мужчина, женщины были тверже алмаза. Их можно было пытать, давить, унижать-все бесполезно. Любовь меняет женское представление о мире, о добре и зле. Вот главу угла становится любимый мужчина, какой бы он не был, и чтобы не сделал.

— Понятно, записка, значит, — только и смог произнести монах, что тут было еще говорить. Все ясно было и без слов.

Наступила неловкая тишина. Вроде, как и компаньоны, и цель одна, а холодок все-таки пробежал между девушкой и монахом.

— Так не пойдет. Нужно остановиться и попробовать по-другому. У вас есть спички? Мне костер нужен, — Моля решила пообщаться с бабушкой при помощи огня. Полноценный сеанс с вызовом призраков она делать не хотела при отце Илларионе, чувствовала, что он не одобрит такие методы, да и опасалась, что после вчерашнего ритуала у нее сил не хватит. А вот с огнем побаловаться можно было. Все-таки это ее родная стихия.

— А зачем тебе костер, Моля, продрогла? Вроде не сильно холодно.

— Нет, не для этого. Я должна медитацией заняться. Мне так думается лучше, я что-то упустила.

— А где записка? Может вместе почитаем? Две головы то лучше. Я остров как свои пять пяльцев знаю.

— Нет ее, Филька порядок наводил и нечаянно сжег.

Одна ложь порождала другую. Монах и не сомневался, что никакой записки не было. Но молчал. Ему уже было просто любопытно, чем закончиться их поход. Настырность и целеустремленность девушки его просто удивляла.

— Пойду дрова соберу, спички у меня есть. Заодно и сосиски на костре поджарим. Время обедать.

Моля расслабилась. Хорошо, что отец Илларион такой понятливый оказался и не стал лезть с расспросами. Но почему она не может найти нужное место? Все ведь правильно делала. Десять раз по карте проверила все ориентиры. Может призрак ее обманул? Не должен. И тут девушку озарило-они ищут шалаш с вещами, или небольшой сарай. Но убийца прибыл на остров незаметно, даже нелегально, никто о нем ничего не знал и даже не встречал его ни разу. Это она знала точно, опросив почти всех жителей острова. Чужих кроме них на острове замечено не было. А значит наемник не хотел, чтобы его вещи кто-то обнаружил. Поэтому, он должен был соорудить незаметное укрытие, что-то вроде землянки, сливающейся с местностью.

Моля схватила рюкзак и бросилась в лес. Она знала, где искать. Недаром все последние годы она посвятила экспедициям по поиску исчезнувших артефактов. Сколько лесов она с ребятами обошла — не сосчитать. И мыслила она уже, как профессиональный поисковик. Поэтому пробежав через молодой редкий лесок, она бросилась к оврагу, образованному старым руслом реки. Именно в расщелине она бы устроила тайник с вещими. И рыть яму не нужно, и незаметно для окружающих. Ветками бы привалила и готово. Место отдаленное, болотистое, находится далеко от туристических троп, а до часовни, где они оставили машину два часа пешком идти. Никто здесь не будет гулять просто так, ради удовольствия. За оврагом и вовсе сосновый лес переходит в непроходимый бурелом, чередующийся с болотами. Горя от возбуждения, она нашла самый пологий край и закрепив веревку за ствол одиноко стоящей сосны, стала осторожно спускаться на дно оврага. Макс ее многому научил, в том числе и преодолевать крутые спуски. Навыки, которые она получила, не раз облегчали жизнь в походах, помогая коротким путем добраться до цели. На крутые горы она не взбиралась, но невысокие скалы вполне могла покорить. К счастью, высоты, она не боялась, в отличие от Фили, который потел и бледнел каждый раз, когда им приходилось взбираться на горы или наоборот опускаться в пещеры. Но тогда Макс всегда был рядом на подстраховке и это успокаивало. Добравшись до пересохшего русла, Моля вздохнула, ей так не хватало Макса. Его силы, уверенности, и непрошибаемости. Когда он был рядом, она ничего не боялась, смело соглашаясь на любые авантюры. А теперь она может полагаться только на себя. Нельзя грустить, нужно идти к цели несмотря ни на что. Иначе все будет напрасно, и их экспедиция, и нападение, и ее мучения. Моля огляделась. Она находилась в очень узком скальном коридоре, поросшем кое-где растительностью. Когда-то очень давно здесь протекала река, но что-то вмешалось в привычный ход жизни, и вода ушла, выбрав другой себе путь. Сверху на высоте нескольких метров с одной стороны края оврага выступали, образуя крутые навесы. И как Моля и предполагала, кое-где в неровностях породы имелись глубокие расщелины, заросшие кустарниками.

Углубления можно было увидеть, только если спуститься на каменистое дно реки. Проверив все видимые ниши, в которых ничего не было интересного, девушка достала из рюкзака карту и изучив еще раз местность, пошла в сторону, которая вела к болоту. Чем ближе к топи, тем безопаснее. Так бы она рассуждала на месте наемника. На одном из поворотов, стенки оврага стали более низкими и пологими, а каменистое дно оказалось сплошь усыпано многолетним валежником. Очевидно, в этом месте задерживался весь мусор, который вода когда-то прихватывала своим быстрым течением. Моля бросилась к груде веток и полусгнивших стволов деревьев. Хорошо, что на руках были перчатки, иначе бы она поцарапалось об торчащие сучья. Разгребая чересчур большой завал, она уже не сомневалась, что на верном пути. Она чувствовала энергетику книги, ее трясло также, как несколько дней назад в подвале церкви. Но прежде, чем идти за отцом Илларионом, ей нужно было найти доказательства. Терпения у монаха было огромное, но не бесконечное. Еще одной сказке он не поверит. Точно находясь в приступе безумия, Моля с остервенением разгребала поломанные деревья. Наконец, она добралась до горизонтальной каменной гряды, неровными пластами образующей склон. Она наклонилась и под одним из уступов нашла огромный лаз, в котором были спрятаны вещи, принадлежавшие охотнику за книгой. Моля легла на землю, протянула руку и вытащила все, что было в расщелине — палатку, рюкзак с теплыми вещами, консервы, затем она пролезла еще глубже и с удивлением обнаружила профессионально сложенный парашют. Так вот как мужчина попал на остров незамеченным. Он спрыгнул с самолета. Кто же он такой? Профессиональный военный, киллер? Девушка задрожала, она поняла, что, если бы не Киан, у нее не было бы ни одного шанса, чтобы справиться с хорошо подготовленным убийцей. Почему она представляла, что он такой же, как и они сумасшедший ученый, получивший задание перехватить книгу и доставить ее заказчику любым способом? Глупая и наивная. Можно подумать человек, который воткнул без раздумья в нее и Макса шприц со смертельным ядом не может пойти дальше и перерезать горло жертве одним движением. Если раньше Моля в душе и сомневалась в правильности решения Киана, размышляя о том, что нападавший мог просто блефовать, не собираясь ее убивать, то сейчас, обыскав все вещи охотника, она убедилась, что была не права. Она нашла в рюкзаке пистолет, капсулы с ядом, шприцы и даже наручники. Таким арсеналом можно было убить не одного человека. А еще девушка нашла фотографию ребенка. Очевидно, это была дочка убийцы. Моля положила фотографию в карман своей куртки. Хоть зловредный дух убийцы не облегчил ей поиски, забыв упомянуть об старом русле реки, она все-равно выполнит свое обещание. Нужно было возвращаться за отцом Илларионом. Если убийца не соврал, он закопал книгу в десяти метрах на север от места, где хранил вещи. Моле потребуется мужская сила и штык лопата, которую прихватил с собой монах.

Через полтора часа ожиданий, которые девушке дались непросто, книга была извлечена из земли. Она была очень большой и очень тяжелой. Чтобы ее поднять, отцу Иллариону пришлось попотеть. Когда он первый раз коснулся руками древнего артефакта, завернутого в плотный целлофан, в его голову стали приходить странные мысли. Сомнения охватили монаха. Девушка ему начала казаться глупой и недостойной книги, а ее рассуждения о том, что такой ценный артефакт нужно уничтожить — так и вовсе ничтожными. Вся патриархия может узнать, что он, простой монах с Соловецкого острова нашел такую ценную вещь. Он станет знаменитым, его имя запишут в историю, а может и сам Патриарх приедет, чтобы его поблагодарить. Разве не мечтал он когда-то о славе, да такой, чтобы не на один год, чтобы на века? Не это ли дело всей его жизни? Может ради этой находки он жил на острове столько лет?

Моля сразу поняла, что с отцом Илларионом творится что-то нехорошее. Итак, не сильно добродушный взгляд мужчины, вдруг стал не просто колючим и въедливо подозрительным, а откровенно злым. Девушка и сама чувствовала себя не в своей тарелке. Беспричинный липкий страх проникал в каждый уголок ее сознания, лишая воли и блокируя нормальные здоровые мысли. «Костер, нужно срочно разводить костер, пока не сильно поздно, пока артефакт подбирает к нам ключики и еще знает, что делать» — Моля бросилась к сухому валежнику, который успела собрать, пока монах копал яму. Смотря на трясущиеся руки отца Иллариона, она корила себя. Кажется, она просчиталась. Почему она решила, что только Филя слабак и даже не подумала, что монах — тоже человек. Да он отрекся от мирской жизни, от ее соблазнов, но он оставался человеком, со своими слабостями и недостатками, с которыми боролся изо дня в день, молясь как за других, так и за себя. И соблазны из его жизни никуда не делись. И если за Молей стоял весь ее род, который давал ей силу и уверенность, то монах мог быть не готов к такому испытанию. Да и кто был готов? Демоны книга были древние, сильные и хорошо умели пользоваться темной стороной людей.

Моля зажгла костер, как раз в тот момент, когда монах вытащил книгу на поверхность. Она прихватила с собой банку с бензином, поэтому смогла разжечь огромный костер.

— Отец Илларион, вы должны бросить книгу в огонь, немедленно. Она как вирус. Если не уничтожим, мы сойдем с ума, я тоже продержусь не долго, мне страшно, я не могу уже рационально думать.

Монах оскалился. По-настоящему, по-звериному, показав все свои верхнее зубы. Зрелище было настолько пугающем, что, Моля отступила назад. Трясло не только монаха, но и ее тоже.

— Хорошо, положите ее на землю и отойдите, я это сделаю сама.

Мужчина еще крепче зажал в руках тяжелую книгу. Его пальцы побелели от напряжения. Он не желал добровольно расставаться со своей находкой.

— Не отдам! Пошла прочь с моего пути! Это моя книга.

Моля отступила, она четко поняла, что уговорить монаха ей не удастся. Лучше бы она одна пошла и копала бы эту яму хоть целый день! Но время повернуть вспять уже было нельзя. Что сделано, то сделано.

— Хорошо, хорошо, не нервничайте, она ваша, — ведьма отошла от костра и приблизилась к вещам охотника, которые они с монахом предусмотрительно вытащили из тайника и бросили недалеко от места раскопки. Моля пошарила рукой в рюкзаке и достала пистолет. Она понятия не имела, как им пользоваться, но для устрашения взяла в руки и навела ствол на монаха.

— Бросьте книгу в огонь, или я вас пристрелю! — Моле пришлось взять пистолет двумя руками, потому что ее руки тряслись так сильно, что она не могла одной рукой удержать маленькое оружие.

— Дура, он не заряжен, я проверял, пока ты хворост собирала, патроны отдельно лежат. Что, можешь ядом в меня прыснешь? Идиотка, неужели ты такая тупая? Убить тебя нужно и закопать, вон и яма для могилы уже готова, — мужчина опять по-звериному оскалился, ссутулился, теряя все человеческие черты.

Моля побелела, она не узнавала монаха, это точно был не он. Она бросила пистолет на землю и огляделась вокруг в поиски палки или камня. Но утес был абсолютно голый, даже взгляду не было за что уцепиться.

— Беги идиотка, что стоишь, убью ведь, — наверно внутри монаха шла борьба, тяжелая и страшная. На какой-то миг Моля увидела, что лицо мужчины стало обычным, человеческим и в эту долю секунды он бросился к огню. То, что случилось потом, Моля запомнила на всю жизнь. Такого самоотверженного поступка она не могла вообразить даже в самом страшном сне. Монах подбежал к костру и сунул в огонь книгу, не в силах расцепить свои руки, которые казалось срослись со старым деревянным переплетом. Горела книга и начали обугливаться руки монаха. Раздался нечеловеческий крик. Как только Моля увидела, что книга не просто загорелась, а заполыхала, ее страх отступил, и вперед вышла железная решимость спасти мужчину, который не думая ни секунды, пошел на нечеловеческие муки, лишь бы спасти ее жизнь и не дать злу дальше разойтись по миру. Ведьма почувствовала тошнотворный запах горящей плоти. Нет, только не это. Монах не должен сгореть заживо, она не простит себе этого никогда. Не обращая внимание на рвотные позывы, реагирующие на запах горелого тела, она кинулась к костру и мысленно воззвала к бабуле, умоляя ее помочь.

Что было потом, Моля помнила с трудом. Она вошла в транс за доли секунды и не раздумывая опустила свои руки в огонь. Она нащупала сжимающие проклятую книгу костяшки пальцев монаха и с силой разжав их, вытолкнула обгоревшего мужчину из костра. С криком агонии отец Илларион упал на траву, все еще держа сгоревшие руки перед собой, не в силах опустить их или пошевелить ими. Он тут же потерял сознание. Когда книга полностью воспламенилась, ведьма почувствовала, как огонь вытолкнул и ее из костра. Она отлетела на несколько метров и с ужасом глянула на то, что должно было остаться от ее рук. Она ожидала таких же черных головешек, вместо кистей, как и у монаха, но кроме опаленной одежды и волос она ничего не увидела. Ей даже не было больно. Бабушка и весь род ее защитил. Не думая о себе, Моля бросилась к монаху. К его счастью, он уже отключился. Кисти его рук прогорели до костей и ему срочно нужна была медицинская помощь. Моля растерялась. До машины идти два часа, она его не дотащит, даже если бы и очень хотела. Рацию они не взяли. А пока она приведет помощь, мужчина может умереть от болевого шока или остановки сердца. Нужно было срочно что-то делать, Но ЧТО? Да она могла лечить людей, но это все было так, глупостью. Головная боль и желудочные колики, да простуда. Что она еще могла сделать, она же не врач и у нее нет лекарств? Моля зарыдала и завыла от отчаяния, ну почему она такая слабачка? Вот бы ей бабушкину уверенность в себе, а кто она? Ведьма-неудачница, которая всю жизнь только и занималась тем, что прятала голову в песок, как страус, лишь бы серьёзных проблем избежать.

Она — моль, серая никому не нужная моль, незаметная и неприметная Молька. Подумаешь красивый мужчина на нее обратил внимание, даже переспал с ней, ну и что? Несколько дней она чувствовала себя красавицей, такой нужной и гармоничной, такой правильной и счастливой, даже когда Киан ее бросил, она жила теплыми воспоминаниями. А что теперь? У нее на глазах умирает такой хороший человек и она ни-че-го не может сделать. Захлебываясь от слез и горя, она вдруг услышала, как громко треснул в костре камень и тут же почувствовала, как раскалённый осколок отлетел и вонзился ей в спину. От резкой боли, она подскочила как ужаленная, сразу прекратив рыдать и трястись. Она тут же подумала, какую нечеловеческую боль испытал монах, держа свои руки в огне, если от кусочка раскалённого камня ей уже сделалось плохо. Жалость к себе пропала моментально, мозги заработали с удвоенной силой. Стресс иногда бывает очень полезен, мобилизуя силы, о которых человек и не подозревал. Ведьма догадалась, что это бабуля с того света дала ей камнем пинок под зад. Старушка никогда не была мягкой и пушистой, она любила правду и не терпела нытиков и слабаков, всегда уча внучку быть сильной и смелой. Не имеют право ведьмы раскисать, нужно твердо стоять на ногах, чтобы правильно помогать людям. Лишь избранным на земле дается такая сила. Моля посмотрела на костер и вспомнила как огонь не тронул ее кожу. На ней не было ни одного ожога, ну а опаленные волосы не в счет, отрастут еще. Разве это не она сделала? Разве не ей покорился огонь? Неужели она не справится с ожогами? Хотя бы с болью, которая может убить мужчину, как только он придет в себя. Ведьма выпрямилась. Она просила силу и род дал ее. Нужно только научиться ей пользоваться. Она еще раз глянула на костер. Книга сгорела дотла. И это была первая настоящая победа. Она прошла Посвящение и теперь ее сила росла и крепла в ней. И близость с Кианом ей была дана, чтобы она смогла обрести равновесие. Она стала женщиной в правильное время. Все, как и предсказывала бабуля. Ведьма подошла в лежащему без сознания монаху и опустившись рядом с ним на колени приложила руку в его мокром лбу.

— Спи отец Илларион, все будет хорошо, я тебя спасу. Рук ты лишишься, но зато будешь жить. Каждый несет свой крест и с этой минуты ты понесешь свой. Я знаю — ты сильный, ты сможешь. Не зря я тебя выбрала. И не просто так ты оказался в этом месте и в это время. Это твоя судьба. Твой поступок всегда будет ориентиром для меня. Я смогу, все сделаю все, чтобы ты выжил. Прости за сгоревшие руки, не уберегла я тебя, не смогла. Это твой крест, уж что ты делал ими я не знаю, но зачем-то их забрали у тебя.

Моля уже не плакала, она стала взрослой. Теперь она почувствовала, что в ответе за всех людей, которые встретятся ей на жизненном пути. Она дала монаху свои силы для регенерации. Она точно знала, что он дождется помощи и не умрет.

Уже к вечеру, отца Иллариона погрузили на носилки четверо здоровых мужиков из поселка и понесли к машине. Он так и не пришел в себя. Но был жив, а это самое главное. Моля шла рядом, она следила за состоянием мужчины, проверяя его пульс каждые пять минут. Когда добрались до аэропорта, их ждал уже вертолет МЧС с квалифицированным медперсоналом. Моля расслабилась только когда вертолет оторвался от земли и исчез вдали. Теперь ей снова предстоял неприятный разговор с местным участковым и корявое объяснение о том, как она «случайно» нашла склад с чужими вещам, среди которых было оружие и капсулы с ядом. Но сложнее всего будет объяснить, как отец Илларион обжег свои руки. Моля собралась с силами и вошла в кабинет участкового.

— Молия Воронцова, вас то я уже и жду несколько часов, домой даже не ухожу. Вот хочется услышать, почему вертолет МЧС за одну неделю уже два раза эвакуировал раненых из нашего поселка. И каждый раз вы были свидетелем происшествий. Или опять расскажете, что на вас с монахом напал неуловимый таинственный незнакомец, который преследует вас с момента вашего злосчастного прибытия на остров?

— А вот и нет, отец Илларион шел, поскользнулся, упал и падая, сам засунул руки в костер. Потом понял, что сделал и вытащил обгоревшие руки. Только поздно уже было. Когда он очнется, он все вам расскажет.

Моля видела, как побагровел служитель закона. Новая история выбила его из колеи еще больше, чем предыдущая. Два несчастных случая за одну неделю.

— Сам? Сам засунул свои руки в костер так, что остались одни головешки? — мужчина еще долго орал на весь кабинет, не сдерживаясь уже ни на грамм. Моля молчала, она просто сидела и слушала его крики, пытаясь не вникать в гадости, которые сыпались в адрес ее друзей и вообще всех «понаехавших».

— В общем так, Молия Воронцова, я даю вам 24 часа, чтобы вы покинули наш остров.

— Да не дергайтесь вы так. Завтра утром нас с профессором уже здесь не будет. Опять заживете по расписанию, спокойно и размеренно. Никто вас работать больше сверхурочно не заставит.

— Вон, пошла вон из моего кабинета! Придурошная!

— А объяснительная? Как мы случайно вещи в лесу нашли, когда гуляли с отцом Илларионом?

— Ты меня за идиота держишь? Пошла на хер, идиотка! Тебе место в психбольнице, а не среди здоровых людей!

Моля пулей вылетела из кабинета. Дважды ее уговаривать не нужно, она и так еле держалась на ногах. Вся ее уверенность была напускная и сдувалась с каждой минутой, как лопнувший воздушный шарик. Домой она брела, как приведение, сгорбленная и уставшая. Хорошо, что уже было темно и редкие прохожие не видели сажу на ее лице и теле. Она хотела радоваться победе, одержанной над злом, но цена, которую заплатил монах, не давала ей ощутить лавры победителя.

— Филя, собери вещи, я не могу, у меня нет сил.

— Молечка, что с твоими волосами? Ты как пугало огородное. А одежда, боже мой? Ты в пожаре побывала?

— Ерунда, приеду обстригу, Филя — это все глупости, шелуха, дело все в том, что я теперь точно знаю, как жить и чем заниматься. Я смогу, я все смогу. Я даже в огонь могу зайти, только не ради себя, а для других. Только так.

— Куколка, дай мне свой лоб, кажется, у тебя жар. Ты бредишь.

— Ага, брежу, день был тяжелый, — девушка упала на кровать прямо в грязной, полу сожжённой одежде и отключилась.

Профессор снял с нее грязные ботинки и укрыл одеялом. Какая уже разница, как она выглядит. Самое главное — живая, а все остальное можно поправить. Впервые в жизни, Филя задумался, что он совсем не знал свою подругу. Она точно не из мира сего, а значит и жизнь ее ждет не простая.