Киан положил Молю на кровать и лег рядом, хотя в этом не было никакой необходимости. Несмотря на все ранения, землянка восстанавливалась удивительно быстро. Она уже не была смертельно бледной и просто спала, утомленная бессонной ночью и волнительным утром. Жрец еще раз проверил ее пульс. Все было в норме. Почему же тогда он лежит с ней рядом, не желая расставаться даже на мгновение? Она была уже вне опасности, ей ни что не угрожало. Все раны на теле он ей обработал. Моля даже не пикнула, она не сопротивлялась и не стеснялась своей наготы, разрешая ему заботиться о ней. Правда и слов благодарности он не дождался. Киан разделся и осторожно забравшись под одеяло, обнял девушку. Такого блаженства он не испытывал никогда. Он жадно вдыхал ставший уже любимым аромат ее тела. Моля пахла свежей травой. Когда он пристрастился к ее запаху? Он не знал и не хотел об этом думать, наслаждаясь теплом нежной мягкой кожи. Осторожно, лишь кончиками пальцев он провел по женской груди и спустившись ниже, замер. Что он творит? Девушка спит, а он, пользуясь ее беззащитным положением, гладит ее тело, точно вор, крадущий удовольствие без спроса хозяйки. Зачем он так поступает? Моля очнется, и сама распахнёт объятия перед ним, так поступают все женщины. А если она не захочет переспать с ним? Если отвергнет его, как было не один уже раз? В голове маленькой землянки слишком много глупых мыслей и куда они ее заведут — не известно. Она принципиальна, упряма и совершенно непредсказуема. И он не может просчитать ее поведение, как делал это тысячи раз в своем мире с окружающими его людьми. Он не может управлять ей и знать наперед, что она выкинет. Она просто любопытна ему, вот и все. Голое любопытство и похоть. Ничего больше.

Вдруг жрец замер. Что-то кольнула в груди, как только он представил, что, Моля отворачивается от него навсегда и уходит к Максу. Стало холодно, по-настоящему холодно. Он сильнее прижался к груди девушки. Все труднее ему было управлять своим возбуждением, которое пульсировало огнем между ног. Не выдержав пытки, он спрыгнул с кровати и вышел из комнаты, плотно закрыв дверь. Выйдя голым на улицу, он обтерся холодным снегом, приводя обостренные чувства в привычное состояние. Нет, он не даст ведьме себя околдовать. С ним эти фокусы не пройдут. Никакая магия не действует на жрецов, в которых течет древняя божественная кровь. Что тогда происходит с ним? Почему он весь горит? Киан посмотрел на пасмурное снежное небо и понял только одно-ему нужно держаться от девушки как можно дальше. Ему нельзя с ней сближаться, как бы не хотелось. Он взял себя в руки, запретив думать и фантазировать о соблазнительном женском теле. Спать, нужно спать или он опять впадет в раздражительность и начнет все вокруг замораживать. Осталось еще немного, нужно потерпеть всего лишь несколько недель. Он организует бал, объявит всем о своей свадьбе и тогда его вернут назад домой. Вернувшийся контроль поднял жрецу настроение. Холодное равнодушие завладело его разумом.

Моля проснулась удивительно счастливой. За окном стояла ночь. Сколько же она проспала? Она вспомнила все, что с ней случилась, но таки не смогла понять причину своего хорошего настроения, когда все было плохо. Книга исчезла, на нее напали и бросили умирать в могилу. О состоянии Макса она до сих пор ничего не знала. Нужно было волосы рвать на себе от горя, а не улыбаться, тупо уставившись в потолок. А все потому, что она чувствовала, что Киан был ночью рядом с ней, его запахом пахла кровать. Ведьма хотела жить, как никогда. Ей всю ночь снилось, что Киан ее обнимает, нежно и по-настоящему искренне, не желая отпускать на ни секунду. Но реальность вернула ее на землю. Это лишь в ее грезах, Киан любит ее и оберегает, а в жизни, это всего лишь сделка. Ему нужна не она, а ее присутствие в определённый день и в определенном месте рядом с ним. Вот и все. Моля заставила себя убрать с лица глупую улыбку и взять себя в руки. Сейчас на этом острове, затерянном в северном море для нее важнее всего жизнь друзей и поиск опасной книги, а не какие-то глупые иллюзии. Да, она дала обет роду и прекрасно помнила о своем обещании. Она выполнит его при любом условии. Она забудет про свое женское начало и про мужчин, окружающих ее. Это и не так и сложно сделать. Жила же она как-то до сих пор без романов и любовных ласк, и неплохо жила. Наукой занималась, историю изучала, в экспедиции ходила. Теперь она будет людям помогать, кабинет психологической поддержки откроет и станет заниматься тем, для чего рождена. Так состарится потихоньку, и умрет тихо в полном одиночестве в каком-нибудь доме престарелых, если накопит денег на такую роскошь. Моля совсем раскисла от предстоящей перспективы. Как-то не совсем радостное будущее вырисовывалось. Поднявшись с кровати, она чуть не упала. У нее кружилась голова. Все тело болело, как будто его пропустили через мясорубку. Стало страшно. Но не было смысла сейчас об этом думать. Так можно и в параноика превратиться, шарахаясь от каждой тени. Только человек с больной психикой мог им с Максом придумать такую ужасную смерть. Моля вспомнила, что у нее был заклеен рот и связаны руки и ноги. По ее телу пробежала дрожь, как только она представила себя опять в могиле. Как она себя не успокаивала, паника накрыла ее с головой. Она ощутила жуткий всепоглощающий страх, от которого нельзя было спрятаться нигде. За окном было темно и тени от качающихся при порывах ветра деревьев ползали по двору, проникая в комнату шипящими змеями. Силуэты ночных чудовищ гуляли по толстым деревянным стенам дома, заставляя сжаться от ужаса. Никогда раньше она раньше не боялась темноты. Она кинулась к выключателю и включила верхний свет. Только сейчас она решилась посмотреть на свое тело, которое было похоже на разукрашенный холст. Синяки и кровоподтёки в основном украшали ноги и ягодицы. Было очевидно, что нападавший не заботился о ее состоянии и тащил ее за руки по земле, точно она уже была мертва. Он приговорил ее к смерти еще в подвале, но зачем тогда снял с нее одежду? Может хотел, чтобы она быстрее умерла от переохлаждения? Неужели он мог предвидеть, что яды на нее не действуют? Или одежда ему нужна была для какого-то странного ритуала? Больной ублюдок. Моля потерла ладони и занялась самолечением. Она прижимала ладони к ранам, которые не хотели затягиваться. Кто-то ночью, когда она была без сознания промыл все самые страшные раны и продезинфицировал. Но этого было мало. Тело болело, точно с нее с живой сняли кожу. Ведьма пыталась собрать все свои силы и направить их на собственное исцеление, но не могла. Но она слишком ослабела и была не в состоянии помочь сама себе. Самые страшные раны она смогла закрыть от инфекции, но синяки и ссадины, к которым было больно даже прикасаться, заставляли ее стонать и корчиться. Кажется, еще она ударилась головой, болел затылок и шея. Моля почувствовала себя полной развалиной. Все, что она могла сделать — это лечь опять в кровать, перевернувшись на живот. Содранная на спине кожа на давала расслабиться ни на секунду. И тут до нее дошло — нападавший снял с нее одежду прежде, чем тащить ее на кладбище. Только так она могла получить такие раны на теле. Просто сразу она не почувствовала всю боль, очевидно сильнодействующий яд все-таки парализовал большую часть ее рецепторов. Что же за психопат напал на них? Почему он не убил их и просто не кинул потом трупы в могилу? Это же проще всего было сделать. Ответов не было. Девушка заснула тяжелым беспокойным сном, как только ее голова коснулась подушки и в этом сне уже не было любви и радости, ее мучили кошмары до самого утра. И только чувство жажды и голода вернули ее из забытья. Утром она открыла глаза и с облегчением увидела, что за окном день, а значит ей можно было не опасаться ночных кошмаров. Временно одна проблема была решена. Нужно было вставать, двигаться, идти вперед. Она слезла с кровати и натянув на себя большую мужскую футболку, на трясущихся ногах, подошла к двери. Ни один звук не долетал до комнаты. Тишина и неопределенность пугали.

Хлопнула входная дверь, кто-то ходил по дому. Моля не была трусихой, но после нападения она стала более осмотрительной. Лишь немного приоткрыв межкомнатную дверь, она посмотрела в щелку, опасаясь увидеть в доме незнакомых людей.

— Молечка, мотылек, ты где?

Профессор не успел проверить все комнаты, как ему навстречу вышла перепуганная девушка. Она распахнула дверь и буквально упала ему на руки.

— Молечка, куколка, ну ты как? Прости меня, я же ничего не знал, — Филька распахнул свои объятия.

Такого облегчения Моля не чувствовала давно. Слезы покатились из глаз, не спрашивая разрешения. Она кинулась на шею друга.

— Ну не плачь, все позади, утром пришел с завтраком Влад и сказал, что весь поселок на ушах стоит. Все ищут преступника, который на вас напал и в яму бросил. Моля, прости меня? Я не специально дома напился, так получилось. А то бы я с вами там был. Ой, даже страшно представить, что вы пережили.

— Филя, ну что ты несешь за чушь? Ты забыл, что мы поссорились, ты не обязан был за мной следить и меня охранять. Даже Макс не смог справиться. Чтобы ты сделал?

— Но мы же друзья, а я вас подвел. Я все время пил. Моля, я — подлец. Я в ночь отпустил тебя, можно сказать выгнал из дома, а должен был лечь на пороге и не пускать тебя никуда. Тогда бы ничего не случилось.

— Филя, хватит причитать, помоги мне лучше дойти до туалета, а потом кайся во всех смертных грехах. Иначе, я тебя просто не услышу. Дай мне руку, я сейчас лопну.

— Да, Молечка, пойдем, я буду за тобой ухаживать, и за Максом, если он выживет.

Моля остановилась как вкопанная. Филя не смотрел ей в глаза.

— Он жив? Что с ним? Где он?

— Он в коме, сегодня вертолет утром прилетел, забрал его в больницу, ну и твой дружок улетел, вместе со своим приятелем. С Матвеем. Я их провожал, ну, на самом деле я Макса провожал, а их просто встретил в аэропорту.

— Киан улетел, бросил меня в доме одну? И даже не попрощался? Он даже не зашел посмотреть жива ли я? Я не верю. Это невозможно.

— Ох, так и есть. Это правда, Молечка, ну не расстраивайся так. Забудь его, он еще тот подонок. Иди в ванную, а я завтрак приготовлю и расскажу, что он со мной сделал вчера ночью. Как меня пытал, гаденыш. Но я ему ничего не сказал.

Моля ничего не понимала. Как мог Киан улететь и бросить ее одну в доме? Он даже не убедился, что ей стало лучше. Он просто убежал от нее, от ее проблем, от всего, что его напрямую не касалось. Растерянность уходила, уступая место злости. Моля сходила в туалет, умылась и села за стол. Она машинально ела приготовленный Филей завтрак и чувствовала, как силы опять возвращаются в ее истерзанное тело. Злость ее взбодрила. Профессор молчал, понимая, что подруге нужно прийти в себя. Он и сам не сильно понимал, что произошло и как так получилось, что впервые в жизни друзья рассорились и разбежались в разные стороны. Они никогда так раньше не поступали. Весь их план рухнул, а дружеские отношения дали трещину. А что, если Моля и Макс подумают, что это он на них напал и скинул в могилу? Ведь больше никто не знал о книге, и он единственный, кто сидел дома и ничего не делал, у него не было даже алиби. Он просто пил, а потом спал, но бутылка не союзник в таких вопросах.

— Моля, ты только не молчи долго, ну скажи что-нибудь. Я не могу так просто сидеть, не слыша твой голос. Молечка, это не я вас скинул в могилу, я ничего не знал, ну поверь мне, мы же столько лет вместе. Я не предатель и не убийца, — глаза мужчины увлажнились. Он смотрел на подругу взглядом побитой собаки. Разговор не клеился.

— Филя, как ты так мог подумать, ты что? А ну посмотри на меня, ты не в чем не виноват, это мы с Максом облажались, это мы тебя предали.

— Как так?

— Я ночью, когда ушла от вас, захватила с собой инструменты, я решила сама книгу достать, без вас.

— Моля, ты что? Ты решила нас кинуть?

— Нет, Филя, нет, то есть в каком-то смысле да, но не так как ты думаешь. Мне деньги не нужны, ты же меня знаешь.

— Тогда что, что могло тебе подвигнуть на такую низость?

— Филя, тебе трудно это понять, но в жизни есть вещи, которые выше даже дружбы и мне пришлось пойти на такую жертву, потому что я знаю точно, что книгу нужно уничтожить. Она зло в чистом виде и из-за нее могут погибнуть люди.

— Что? Ты это серьезно? Ты ехала в такую даль, поддакивала и соглашалась со всем, что мы предлагали тебе с Максом, а сама только и думала, как уничтожить старинный артефакт? Это не просто предательство, это преступление перед человечеством. Вот. Я, конечно, тебя не брошу, пока ты не выздоровеешь, но потом наши пути разойдутся, Моля. Я не смогу с тобой общаться после такого. Ты начала мыслить примитивно, как плебей, которого загнали в секту и обработали.

— Филечка, ну прости, ты просто не знаешь, какое зло скрыто в этой книге, это как бомба с замедленным механизмом. Ты не чувствуешь силу, исходящую от этой книги, а я чувствую. Я знала, что ты как историк и ученый не дашь мне уничтожить ее. Вот поэтому и обманула.

— Моля, ты прикрываешься высокими целями, а на самом деле, ты — предательница. Ты не подумала, что теперь со мной будет? Что сделает со мной наш заказчик, а он не простой человек. Как я ему все объясню. Во что теперь моя жизнь превратится? А Макс, он тоже меня предал, хотел сам книжку достать?

— Я не знаю, что случилось с Максом и почему он оказался со мной в могиле, но он был там, рядом, ночью. Как ты думаешь зачем?

— Так вам и нужно, иуды, предатели.

— Филя, ты что завелся? Мы чудом спаслись, только потому что Киан меня нашел, а ты нам смерти желаешь? Так вот, можешь думать, что хочешь, но я действовала во имя великой цели, по крайней мере, я спасала человечество от зла, осознанно жертвуя своей дружбой и обрекая себя на одиночество. Это моя жертва. И я буду нести клеймо предателя до конца жизни.

Моле было стыдно, больно, страшно, но она жила и поступала так, как считала нужным. Но Филя не хотел ее услышать и понять.

— Филя, а как же главная ценность-человеческая жизнь? Неужели книга, даже и очень дорогая, и эксклюзивная стоит жизни людей? Нас вчера чуть не убили, а ты думаешь только о том, что тебе врать заказчику? То есть ты переживаешь о своем дискомфорте, который мы тебе создали?

— Вот умеешь ты все перевернуть. Мне жаль Макса и тебя, но это ничего не меняет. Факт остается фактом, с друзьями так не поступают. Друзьям доверяют.

— Да, а ты у нас просто эталон морали. Святоша. А где ты был Филя вчера вечером, когда весь поселок уже знал, что на нас напали и что я ранена? Почему не кинулся меня искать, лечить и спасать, если ты такой умный и преданный? Вчера ты не знал то, что знаешь сейчас.

— Я дома был, у меня голова раскалывалась. О вас было кому позаботиться.

— Аааа, обиду свою копил? Ты — мелочный засранец, трус и хитрожопый эгоист. Ты не чем не лучше нас. Ты дождался, когда все прояснилось и только тогда выполз из дома. А я вот счет дням не потеряла. Кто-то вчера промыл и обработал все мои раны, но это был не ты, Филя, мой близкий друг. Ты не бросился мне на выручку, не узнал о моем самочувствии. Да и на Макса тебе плевать было. Ты сидел дома и ждал, пока все уляжется, чтобы узнать лучше откуда ноги растут. Трус ты, Филя. А вдруг и с тобой бы расправились бы так же, как и с нами?

— Я бы пришел и вчера, но не мог. Ты не знаешь, что твой Киан сделал с моими глазами. Он мне роговицу сжег, я думал, что останусь слепым. Он — страшный человек. Мутант, ошибка природы.

— Филя, не неси чуши, ты умный и образованный, и сам знаешь, что, если бы он изувечил твои глаза, ты бы уже ничего не видел, а ты вон стоишь здоровый как бык и весь лоснишься. Да ты трус Филя, просто трус. Испугался и угроз Киана, и неизвестного нападавшего, вот и бросил друзей на произвол. Такова цена твоей дружбы. Тонкая кишка у тебя, я бы тебя никогда не бросила в трудную минуту. Собой бы пожертвовала, а тебя спасла. Вот для чего нужны друзья. Ты мне не друг, а так, пустое место. Нет у меня друзей, только вакуум вокруг, все бросили. Бабуля, ну почему ты так рано умерла? Я не разбираюсь в людях. Все предают, чтобы шкуру свою спасти, — Моля встала из-за стола и побрела в свою спальню. На профессора она перестала обращать внимание.

— Моля, ты не справедлива ко мне. Это ты так говоришь, потому что тебя покинул твой возлюбленный, Киан, улетел, даже не попрощавшись. И ты на мне вымещаешь свое разочарование и злость. Но я не в обиде. Можешь говорить, что хочешь. Я не уйду, я буду рядом с тобой. А потом мы поедем и найдем Макса. Я решил, все будет, как раньше. Мы забудем этот кошмар.

— Ничего не будет, как раньше. Нельзя склеить разбитую посуду, трещины остаются.

— Посуду-нет, но дать людям новый шанс на дружбу — можно. Молечка, но мы же живые, мы люди и все ошибаемся. И ты, и я и Макс. Вот, если бы ты нам с Максом честно рассказала о своей борьбе со злом, может бы мы прониклись твоей идеей и не отпустили бы тебя одну в крестовый поход. И ничего бы не случилось. Втроем — мы сила. И потом, перестань идеализировать людей. Тебе это и бабка твоя говорила. Нельзя так. Не все героями рождаются. Некоторые ими становятся после долгих душевных мук и совершенных ошибок. И история знает такие примеры.

— Филя, твое философствование направлено только на оправдание собственного малодушного характера и некрасивых поступков.

— Ну как тогда мне заслужить твое прощение? Тебе бы легче было, если бы я сейчас лежал в реанимации в коме? А живой и здоровый я у тебя вызываю негатив? Ну хочешь, я руку порежу или ногу? Или сделаю себе харакири? — профессор схватился за кухонный нож.

— Ты что, идиот, ты же вида крови боишься, со всем с ума сошел?

— Ну и что, вы же ведьмы любите всякие там доказательства, жертвоприношения, — Филя был настроен решительно — такого Моля не могла даже представить. Она стразу забыла о своем плохом настроении и о своих обвинениях. Что не скажешь сгоряча. Она рванулась к профессору и вырвала из его рук нож.

— Филя прекрати истерику. Это шантаж. Я не стану смотреть как ты себя режешь и мне не нужно представление. Уже насмотрелась.

— Ну и что, цель оправдывает средства. Я не могу с таким грузом на сердце жить. Думаешь я не переживаю за Макса? Ты ведь не знаешь, как мы поссорились после твоего ухода. Мы чуть морды друг другу не поразбивали. И он выскочил из дома в ярости. Я думал, он за тобой пошел. Но прошло несколько часов, а он не вернулся, и ты не вернулась. Я подумал, что вы сговорились и бросили меня. А в чем я виноват? В том, что правду в глаза говорю? Так я прав оказался на самом деле, ты и собиралась нас кинуть, моя интуиция меня не подвела, не все чисто было в этом деле. Ну, я и взял самогонку и начал пить, я не герой Моля, я не способен бегать ночью по острову, в поисках неприятностей. У меня нет силы Макса и нет твоей смелости, да и характера такого нет, чтобы идти напролом. Но я всегда был честен перед вами, не скрывая, что у меня на душе. Я вываливал и плохое, и хорошее на вас, но для этого и есть друзья, чтобы помочь найти дорогу, когда все фонари погасли и колени подкашиваются от страха, а глаза ничего не видят.

— Филя, не нужно себя калечить, чтобы доказать мне свою дружбу. Положи нож. Иди ко мне, только не обнимай, я еще не готова. Я просто прижмусь к твоей груди. Может я и прощу тебя, а ты меня.

Профессор подошел к Моле, и она положила голову на его грудь. И оба почувствовали такую легкость в теле, как будто сбросили огромные гири, которые тащили за собой два дня с момента их ссоры.

— Мы друзья, Филя, плохие, хорошие, но друзья. Забудь все, что я тебе наговорила. Мне действительно очень плохо. Тело болит, а душа просто рыдает. Я не ожидала, что Киан улетит. Он бросил меня. Когда он мне так нужен.

— Ты думала, что у тебя есть несколько дней, чтобы приручить его и влюбить в себя?

— Да, я хотела, я надеялась, что в ближайшие дни он будет только мой, и всю оставшуюся жизнь меня бы согревали эти воспоминания. Он все, что у меня есть.

— Нет, Моля, у тебя есть я, Макс, за которого мы еще поборемся и у тебя есть цель — найти и уничтожить книгу. Мы вместе займемся этим. Одна ты уже попыталась и вот, что получилось.

— Это опасно, Филя. Ты видишь, что происходит. Книга перемалывает человеческие души, она питается людскими слабостями и пороками. Думаешь, все это случилось бы с нами просто так? Нет, это демоны книги начали собирать с людей свою дань.

— Ну, это твой мистический подход к проблеме, а как по мне, все намного проще. Книга на черном рынке стоит миллионы, вот в чем причина всего происшедшего. И глупо уже искать утечку информации, тем более может она идет от самого заказчика. Вполне возможно, что мы не единственные, кого он нанял. Я уже думал об этом.

— Неужели мы-просто отвлекающий маневр, так, для отвода глаз? Но зачем?

— Я не знаю, куколка, но пока мы грызлись и ссорились, кто-то у нас из-под носа увел книгу, в волю поигравшись с нашими жизнями. Мне Киан сказал, что они с Матвеем проверяли нишу в подвале, днем вчера еще раз ходили, следы искали. Ни книги, ни следов, но она там была, это точно, значит она еще на острове. Моля, а у тебя или твоей бабули врагов не было?

— Какие у меня враги, Филя? Ты мой круг знакомств знаешь. Одни ученые, помешанные на истории. Кстати, некоторые с твоей кафедры, или лингвисты со способностями ниже среднего. Если только напасть на меня из-за зависти к моим знаниям неактуальных в наше время языков? Но убивать, чтобы убрать конкурента по переводам — такого я еще не слышала, учитывая наши мизерные заработки и тяжелый труд.

— Да, глупо действительно. А может Макс кому дорогу перешел? Вот чем он занимается в жизни? Работы официальной у него нет. Может он иностранный резидент под прикрытием?

— Филя, твою бы фантазию, да в нужное русло. Да в боях он платных участвует. Подпольно дерется. Слышал о таких? Бои без правил, там, где бьют друг друга, пока насмерть не забьют.

— С ума сойти, вот это да, а что там платят хорошо?

— Я не знаю, но эту информацию я эту получила совершенно случайно. Макса узнал на фотографии один мой заказчик, а он большой фанат этой гадости. Всех бойцов знает. Ставки делает на каждый бой. Знает количество побед и проигрышей каждого участника. Он на них зарабатывает, ставки ставит, как на лошадей. Вот он мне и рассказал несколько лет назад о так называемой работе Макса.

— И ты молчала, ничего мне не рассказывала?

— А зачем? Что бы это изменило? Все это деятельность незаконная, клубы подпольные, там творится полный беспредел, ну зачем тебе нужно это знать? Люди там в зверей превращаются. Ты знаешь, почему Макс иногда пропадал на несколько недель и даже месяцев?

— Нет, я думал, что он зависал на тропических островах со знойными девицами.

— Филя, твой сарказм не знает границ. Он восстанавливался после боев. В больницах он лежал, переломы и сотрясения лечил. Поединки идут практически до смертельного исхода или до полного нокаута. С ринга уже не человека выносят, а кусок мяса. Но Макс очень живучий. Он поднимался каждый раз после боя, только какой ценой?

— Моля, я полный профан, но зачем он так рисковал каждый раз, но есть же более безопасные профессии? Можно охранником работать, например? С его то фактурным телом.

— Я не знаю, Филя, это его тайна, и его смысл в жизни. Он играет в рулетку каждый раз, выходя на ринг. Не спрашивай зачем. Поэтому у него нет ни семьи, ни детей, а мы — единственные друзья, которые не подозревают не о чем и не вмешиваются в ход его жизни. Он такой какой он есть. И может для него, мы тоже фонари, освещающие его непростую жизнь, может наши экспедиции каждый раз возвращают его к жизни и к борьбе за эту самую жизнь, которая к нему очень даже благосклонна.

— Это похоже на наказание за какие-то грехи прошлого, на самоистязание.

— Да, может и так. Возможно, он не может отпустить какую-то ситуацию из прошлого и казнит себя в чем-то. Не думаю, что это он делает из-за денег. Вот ты же хотел себя порезать?

— Ну Моля, это порыв эмоциональный, а у Макса — это осознанное решение.

— Ладно, давай не будем обсуждать чужие поступки, обещай только мне, что не проболтаешься, что знаешь тайну Макса. Иначе мы его потеряем.

— Да я — могила, ой, не к месту сказал. Я услышал и тут же забыл. Моля, сними футболку и покажи мне свои раны. Я сейчас пойду к Жанночке и спрошу, чем тебя лечить.

— Это лишнее, сами затянуться. На мне же все как на собаке заживает, ты забыл? Да и не нужно тебе такое видеть. Страшная я сзади, ободранная вся. На спине лежать не могу.

— Ты меня за кого принимаешь? Я, между прочим, в медицинский хотел поступать.

— Ага, я что-то не видела таких врачей, которые от вида крови сознание теряют. Ну ладно, сам напросился, смотри, — не стесняясь своего обнаженного тела, Моля сняла футболку и повернулась спиной. Но тут же поняла, что зря это сделала. Ровно через две секунды Филя грохнулся в обморок. Падая, он ударился головой об острый угол дверного косяка. Из раны на голове пошла кровь и Моле, которая и сама себя еще плохо чувствовала, пришлось искать в доме бинты, чтобы оказать помощь профессору. Ей уже было не до своих ран. Не нужно было так эгоистично вести себя с другом, ведь знала, что это зрелище не по зубам впечатлительному Филе, а все равно решила испытать его тонкую ранимую натуру. Она чувствовала себя настоящей дрянью, зациклившейся на своих переживаниях. Поленья в печи стали трещать особенно громко. Все понятно — бабуля недовольна поведением внучки, а кто доволен? Вместо того, чтобы лечить, она лишь калечит людей. Вот, наговорила гадостей, а потом отыгралась на друге за собственные неудачи. А ведь Филя честно, без утайки во всем признался, на это не каждый способен, только человек, который по-настоящему дорожит дружбой, принимая свои слабости и прощая недостатки других людей. Моля принесла подушку и положила под голову мужчины. Ей было стыдно за свои слова и поступки. Ох как стыдно.

Раздался стук. Кто-то стучал в входную дверь.

— Молия, здравствуйте, это я — Жанна. Пришла вас осмотреть.

— Входите, входите, вы как раз вовремя.

— Мне Влад сказал, что вас уже можно проведать. Ой, а что у вас здесь происходит, почему профессор на полу лежит? Ему плохо? На него тоже напали?

— Проходите Жанночка. У меня все валится из рук. Феликс Владимирович хотел посмотреть мои раны, и упал в обморок. Падая, он ударился виском о дверь. Я перевязала его как могла, кровь остановила, но ему внимание нужно. Вы же не только фельдшер, вы еще отзывчивая женщина, понимаете, что у нас не простая ситуация. А у меня сил нет на Филю, сама еле держусь, — Моля, конечно, лукавила, просто она нутром чувствовала, что другу нужна забота не ее, а именно Жанночки.

— Боже, даже не уговаривайте, психологическая помощь входит в мои профессиональные обязанности. Я даже не знаю с кого начать, а у вас серьезные раны?

— Нет, пустяки, просто царапины. Мне ничего не нужно, я сама себя вылечу. Просто посплю ещё немного и все пройдет. Жанночка, а скажите, Киан, мужчина, который жил в этом доме, он точно улетел?

— Да, это он вызвал вертолет МЧС для вашего друга, Макса. Погода только сегодня позволила совершить посадку и забрать его. Он также дал показания участковому и рассказал, как все было. То, что с вами случилось, просто не укладывается в голове.

— А про меня он что сказал?

— Ну, сказал, что у вас только психологическая травма, что вы в шоке и никого не хотите видеть. Он вам снотворное вколол и успокаивающее. Мне сказал навестить вас сегодня днем. Как раз перед отлетом сегодня утром зашел ко мне в кабинет и распорядился обо всем. Это счастье, что он оказался на кладбище и спас вас. Сказал, что у вас рация была, и вы по рации сообщили, что находитесь в могиле и не можете выбраться. У меня до сих пор мурашки по телу бегут. Но кому на острове нужно было вас и вашего друга похищать и бросать в могилу? У нас люди живут суровые, но добрые. Никто никому не делает зла. Ни своим, ни чужим. Мы заботимся о наших гостях. Так всегда было. Сколько живу здесь и не припомню злых розыгрышей, да и преступлений, мы даже двери не запираем в домах. А тут такое. Вы, конечно, извините за прямоту, но многие думают, что никто на вас не нападал, что вы сами споткнулись и упали, ну по пьяному делу.

— Это как? Мы с Максом сами прыгнули в яму высотой два метра, из которой не смогли выбраться, чтобы потом там умереть? Мы что, самоубийцы? А руки и ноги скотчем мы себе тоже сами связали? Или Киан не рассказывал подробности?

— Ну может вы не совсем понимали, что делаете? Моля, только не обижайтесь, это люди сплетничают. Говорят, что ваш друг, Макс, в коме не из-за передозировки наркоты, — Жанна увидела негативную реакцию девушки и поняла, что сказала лишнее, — Вы не обязаны оправдываться, я сглупила, конечно, рассказывая вам сплетни. У вас друг в больнице при смерти, а я чушь несу всякую.

— Жанна, вы лишь транслируете то, о чем все сейчас говорят. Поверьте, мне, что это неправда. На нас с Максом действительно напали и хотели убить. Это преступление, только, боюсь никто не будет заниматься расследованием. Всем легче поверить, что мы обдолбанные наркоманы из Москвы. Кстати, Феликс очень переживает за свою жизнь, он опасается такого же ужасного нападения. Поговорите с ним. Успокойте.

— Конечно, не волнуйтесь, и забудьте, что я вам наговорила. Я всегда хотела психологом стать, только с такой жизнью не до учебы. Работать нужно, некогда учиться. Только медицинское училище смогла закончить и фельдшерские курсы.

— Это не важно, вы готовы всегда помогать людям, а это главное. Я вас оставлю. Если что, я в спальне.

— Не беспокойтесь, Моля, все будет хорошо. А на местных не обращайте внимание, скучно им здесь, а вы как развлечение. Будут еще год говорить и придумывать разные истории.

Филя был в заботливых руках, это то, о чем он всегда мечтал, переходя из одних бережных женских рук в другие. А вот Моле было не до сентиментальных излияний своего чувствительного друга. Бабуля злилась, она была недовольна внучкой-печь неприятно потрескивала, по-старчески ворча, точно в нее бросили камень-трескун. Молодая неопытная ведьма упустила книгу и помогать ей больше, бабуля не собиралась, временно отстраняясь от проблем внучки, которая, чтобы повзрослеть, должна была научиться не прятаться за спиной более могущественных сил, а жить, надеясь только на себя и свои способности. Моля и сама понимала, что была слишком самонадеянна, пойдя в открытое сражение со злом. Что она натворила? А если бы не Киан? Ее уже бы не было уже в живых и род ведьм перестал бы существовать, гореть ей тогда в аду за такую непростительную смерть. Моля села на кровать и сосредоточилась. Она теперь не просто лингвист-историк, не восприимчивый к ядам. Она обладает силой, которую нужно еще научиться правильно использовать, чтобы не навредить себе и окружающим. Если с лечением людей она более или менее разобралась, то другой ее дар — общение с умершими вызывал одни вопросы. Бабуля такими вещами не промышляла и не могла ее ничему научить. Она общалась только с живыми, вникая в проблемы на этом свете, но не на том. Она даже на кладбище отказывалась ходить, чтобы ненароком не открыть у себя новые способности. Моля видела перед собой клубок, но как распутать его не понимала. За какую нить дернуть, чтобы найти конец, который и станет началом ее пути? Она не знала. Сейчас она уже жалела, что не привлекла к борьбе со злых монахов, что не рассказала им всю правду сразу. Все ее гордыня. Хотела перед родом похвастаться своей победой, хотела, чтобы бабуля ей гордилась. Даже друзей обманула, использовала их в своих целях. Всех подвела и разочаровала. Нет ни зацепок, ни следов. Где теперь искать книгу? На остров никто чужой не прилетал, кроме них, Киана и Матвея. Значит на них напал местный, который лишь ждал момента, прячась в засаде. Долго ждал, может годы жил на острове, вынюхивая, выслеживая, ища следы потерянного артефакта. А Моля его привела прямо к книге. Только руку нужно было протянуть и вот, пожалуйста, как на блюдечке. Не нужные звенья выведены из пищевой цепочки, а книга продолжает жить, пируя на костях убитых и замученных. Но как вычислить похитителя? На острове живут зимой триста жителей, и все могут быть подозреваемыми. Даже вот милая женщина Жанна, которая глаз положила на профессора, а почему бы нет? Бред, конечно, но с чего-то нужно начинать. У дьявола тысячи масок и есть среди них есть очень даже симпатичные. Так ведь легче затеряется среди простых людей, которые привыкли по внешности оценивать людей. Страшным и уродливым не доверяют и избегают, а миленькие открытые девушки всегда подкупают своей приветливой мордашкой и хорошими манерами.

Моля остановила поток мыслей, которые превращали ее в законченного параноика. Так она докатиться, что начнет монахов подозревать в коварстве и предательстве. А почему бы и нет? Такой же монах много веков назад продал душу дьяволу и написал запретную книгу, может и сейчас история повторяется, только в другом месте и в другое время. Одержимые, чем бы они не прикрывались и как бы они не выглядели, могут жить везде, даже в монастыре. У Моли разболелась голова. Все выглядело паршиво. Если с простыми жителями она как-то и могла пообщаться, подключив местного участкового, то ее идея с поиском нападавшего среди монахов была совсем провальной. Люди здесь живут всю жизнь, и они привыкли надеяться только друг на друга. Это как одна большая семья, в которой, как и везде, может и есть родственники, которых недолюбливают, но никто о них ничего не расскажет чужаку. Властям и жителям острова не нужно никакого бездоказательного шума и за скандал Молю по голове не погладят. Все окажутся под подозрением. Кончится все тем, что местные выгонят ее с острова или палками побьют, чтобы сама уехала и не болтала то, что никому неприятно слышать. В отчетах напишут, что влюбленная парочка городских наркоманов напилась, устроила шабаш ночью и сама упала в могилу, а еще не забудут указать, что Моля была в чем мать родила и это потом уже ни у кого не останется сомнения в том, чем они с Максом занимались на кладбище ночью. А может расследование по-тихому провести, без лишней огласки? Времени для этого совсем не много осталось. Дня два, не больше, пока пройдет первый шок, и островитяне из сочувствующих не перейдут на сторону обвинителей. Участковый попросит ее уехать с острова и Филю с собой прихватить, чтобы не оскорблять чувства верующих людей. Шабаш на кладбище ей не простит никто, а общественное мнение склоняется именно к такой версии. Нужно действовать быстро, пока все находятся в растерянности. Моля бросилась искать свой чемодан с одеждой. Ей нужен был союзник, и видела она в этой роли только одного человека. Только отец Илларион обладал достаточным жизненным опытом и проницательностью, чтобы отделить зерна от плевел. Моля действовала больше интуитивно, опираясь на свое чутье, которое после трагической ночи у нее обострилось, как у волчицы, которая вырвалась из капкана, и теперь сама готова идти на охоту. Она понимала, что ей придется оставить в прошлом ее иллюзии об идеальном мире с идеальными людьми в нем. Уже ничего не будет как прежде. Ее друзья не стали другими, изменилось ее восприятие мира. Ей не удастся больше прятаться за древними мёртвыми трактатами и исчезнувшими языками, ей придется вытащить голову из песка и начать взаимодействовать с новыми незнакомыми людьми и с окружающим миром, приняв правила, которые ей непонятны и неприятны. Так устроена жизнь, что на любое действие нужно отвечать противодействием, иначе, не желая создавать в пространстве собственный источник колебания, можно быть поглощённым чужим волнением. А такие поглощение не входило в планы молодой ведьмы.