МЭДИСОН

— МЭДИСОН, — меня трясёт, когда кто-то зовёт по имени. — Мэдисон, эй, проснись.

Когда я открываю глаза, вокруг кромешная тьма. Я моргаю, пытаясь привыкнуть к темноте, и различаю в тенях фигуру Романа, стоящего у моей кровати.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — я вскакиваю, отодвигаясь от него и крепко сжимая простыни. Паника мгновенно сжимает грудь, и мне приходится бороться, чтобы сделать вдох.

— Всё в порядке, — он поднимает руки. — Это просто я.

Как будто это должно меня успокоить.

— Я не хотел тебя напугать. Ты крепко спала.

— Да, потому что сейчас середина ночи, — я стону, бросая взгляд на часы.

Кажется, я только-только заснула — скорее всего, так и есть, ведь я вернулась из больницы очень поздно. В доме было тихо, все спали, и последнее, чего я ожидала, — увидеть Романа у своей кровати. — Что случилось?

— Ты мне нужна, — говорит он, делая паузу чуть дольше, чем нужно, явно наслаждаясь тем, как моё воображение уходит не туда. — Один из моих парней получил ранение сегодня ночью.

Эти слова мгновенно прогоняют сон. До этого момента мне ещё не приходилось выполнять вторую часть моего «контракта» с Романом, но, похоже, пора. Я вылезаю из постели, голова полна тревожных догадок — ведь если среди ночи случилось ЧП, значит, всё серьёзно.

Роман хватает мой свитшот с кресла и бросает мне:

— Лучше оденься. Мы едем на склад.

— А как же Тай? — спрашиваю я.

— Джо дома, присмотрит за ним.

Роман выходит, чтобы я могла переодеться, но уже через пару секунд стучит снова. Он явно на взводе.

— Мэдисон? Готова?

— Да, — отвечаю я и иду за ним по коридору, вниз по лестнице, затем в гараж. Он открывает мне дверь своего пикапа, и вскоре мы уже едем.

— Что случилось? — спрашиваю я, собирая волосы в высокий хвост. Не медицинская шапочка, конечно, но сойдёт.

— Точно не знаю. Он был на задании и произошла какая-то стычка.

— На каком задании? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Роман бросает на меня внимательный взгляд:

— Хочешь знать?

— Нет, пожалуй, не хочу, — вздыхаю я. Пожалуй, в ближайшие шесть месяцев мне стоит придерживаться политики «меньше знаешь — крепче спишь».

Он усмехается:

— Так и думал.

Но всё же мне нужно понимать, с чем я буду иметь дело.

— Это огнестрельное? — уточняю я.

Роман качает головой:

— Просто ножевое.

Просто. Каждый раз, когда я начинаю думать, что всё вокруг хоть немного нормализуется, реальность даёт мне пощёчину. Ещё несколько часов назад мы жарили кесадильи и болтали о погоде, а теперь он везёт меня среди ночи к раненому, получившему ножевое во время очередного «дела».

Склад оказывается недалеко. Когда мы входим, я вижу гораздо больше людей, чем ожидала в этот час. Они сгрудились вокруг стола посередине помещения — шумно, почти как на вечеринке. Среди них, в центре внимания, сидит пострадавший.

Он с ухмылкой рассказывает о случившемся, попивая виски:

— И этот ублюдок достаёт нож. Полоснул меня вот тут, прямо над коленом, но я вытащил пушку и размазал его мозги по причалу!

Комната взрывается хохотом и криками одобрения. На столах — пистолеты, пустые бутылки, и никого это не смущает.

Отлично. Меня подняли среди ночи, чтобы я штопала рану какому-то пьяному болтуну.

Роман рядом резко напрягается — по его лицу видно, что он не в восторге от рассказа. Скорее, оскорблён.

— Хватит! — рычит он. Его голос моментально заставляет всех замолчать. — Это доктор Тейлор. Она будет работать с нами ближайшие несколько месяцев. Сейчас она осмотрит Русса. И если хоть кто-то из вас посмотрит на неё иначе, чем с уважением и благодарностью — закончите, как тот покупатель, с которым сегодня встретился Русс. И при ней — без мата. Всем ясно?

Все кивают, затаив дыхание. Некоторые спешно начинают прибирать со стола. Не возникает ни малейших сомнений, кто здесь главный — и то, с каким холодным авторитетом он управляет взрослыми мужчинами, выглядит одновременно пугающе и… чертовски привлекательно.

— Отлично. А теперь — за работу. Похоже, у нас впереди уборка.

Он не уточняет, что подразумевает под «уборкой», но, судя по рассказу Русса, догадываюсь сама.

Толпа рассеивается, и Роман подводит меня к столу. Рядом стоит кат с подготовленными медицинскими инструментами.

— Здесь всё, что тебе нужно. Если чего-то не хватает — скажи, достанем.

Я решаю не задумываться, откуда у него материалы, которые обычно лежат в больничных шкафах под замком. Главное, что брать самой не пришлось.

— Доктор Тейлор, это Русс, — представляет Роман.

Русс поднимает на меня мутный от алкоголя взгляд и расплывается в небрежной ухмылке:

— Приятно познакомиться, доктор Тейлор.

— Взаимно, — отвечаю я.

— Когда Роман сказал, что нанимает нового врача, я представил себе старого, толстого мужика. А вы — приятный сюрприз.

В глазах Романа вспыхивает раздражение.

— Хватит болтовни. Ночь, мы все устали. Покажи ей свою грёбаную ногу, и закончим с этим.

— Есть, босс, — отвечает Русс, пытаясь натянуть джинсы повыше на колене, в то время как Роман отходит на пару шагов, чтобы поговорить с Данте. Даже на расстоянии я чувствую его взгляд на себе, пока работаю.

— Давай уберём это подальше, — предлагаю я, сдвигая виски подальше от его руки, когда он снова садится.

— Ну да ладно. Дешёвое обезболивающее.

— Оно ещё и разжижает кровь, что затруднит остановку кровотечения и зашивание.

— О, красота и ум. Так точно, мэм, — он хрипло смеётся и откидывается на стул, закидывая ногу на стол, чтобы мне было удобнее.

Рана почти перестала кровоточить, но выглядит отвратительно — грязная, рваная, сантиметров пять длиной, прямо по внутренней стороне колена.

— Как ты сказал, получил это? — спрашиваю я.

— Клиент, которому я сегодня вёз товар, — отвечает Русс. — Цену ему, видите ли, не понравилась. Ещё повезло, что он успел хоть кусок меня зацепить, прежде чем я всадил ему пулю. Девчонкам ведь нравятся шрамы, да? — он подмигивает так мерзко, что у меня по спине пробегает холодок.

Я мало что знаю о делах этих парней, но раны я видела немало. Его рассказ не бьётся. Лезвие обычно режет ровно, особенно если рана нанесена «наскользь», как он говорит. А тут кожа словно порвана.

— Нож у тебя остался? — спрашиваю я.

Русс бросает нож на столешницу — блестящее лезвие сверкает под ярким заводским светом. Оно идеально чистое, ни капли крови, что никак не вяжется с грязной рваной раной.

Я не уверена, хочу ли вообще в это лезть, ведь обработать порез можно и без лишних вопросов. Я бросаю взгляд на Романа, но он всё ещё углублён в разговор с Данте, и я оставляю эту мысль.

— Знаю одно место, где можно хорошо выпить после всего этого… — бормочет Русс, пьяно усмехаясь. — Как насчёт этого?

Роман подходит ближе, всё ещё слушая Данте, но достаточно близко, чтобы слышать нас — и по выражению лица видно, что ему это не нравится.

— Думаю, если бы ты тратил хотя бы половину той энергии, что тратишь на флирт, на свою работу, мы бы сейчас не сидели здесь, — говорю я.

Краем глаза вижу, как Роман усмехается и расслабляется, довольный тем, как я себя поставила.

Русс тяжело вздыхает, откидывая голову: — Сколько это займёт?

— Недолго, — отвечаю я, беря физиораствор и марлю, чтобы промыть рану. После промывки подрезаю омертвевшую кожу и начинаю зашивать. Минут через десять накладываю повязку.

Русс молчит, но, конечно, не удерживается от последней реплики: — Не стесняйся осмотреть меня повыше, док. Что-то чувствую боль повыше колена…

В следующее мгновение Роман уже рядом. Его руки сжимают горло Русса так резко, что тот захлёбывается воздухом.

— Что я говорил тебе про неуважение к доктору Тейлор, а? — рычит Роман. — Что?!

— Господи, Роман, я пошутил! — хрипит Расс, потирая шею, когда тот его отпускает.

— А мне, блядь, не смешно. Ты изводишь её всё время, пока она тебя лечит. Доктор Тейлор посреди ночи вытаскивает твою жалкую задницу, потому что ты настолько профнепригоден, что умудрился порезаться. Ещё и ДНК оставил на месте преступления — попал бы в больницу, менты бы тебя сразу забрали. Так что советую держать свои шуточки при себе, ясно?

— Да, конечно. Простите, доктор Тейлор.

Я стою в оцепенении. Реакция Романа пугает. Русс, конечно, хам, но даже я понимаю — он просто дурачился. Что, чёрт возьми, это было?

— Всё в порядке, — наконец говорю я дрожащим голосом и отворачиваюсь, чтобы убрать инструменты и разрядить обстановку.

Спустя несколько минут мы с Романом выходим.

— Прости за Русса, — говорит он, когда мы садимся в машину. — Некоторые из этих парней не привыкли к женщинам и забывают, как себя вести. Я прослежу, чтобы с тобой в будущем вели себя с уважением.

— Как ты? — язвлю я. — Забавно слышать про уважение от человека, который несколько дней назад похитил меня. Конечно, потом всё поменялось, но всё же — иронично.

— Справедливо, — усмехается Роман, положив руку на руль и виляя по тёмной дороге. — Но должен признать, ты впечатляюще держишься. Не думаю, что кто-то раньше осаживал Русса так, как ты. По делам ему.

— Я привыкла, — пожимаю плечами.

— В каком смысле?

— Травматология — мужская среда. Мой отец — глава отделения травмы во всей сети больниц Сент-Луиса. У меня два старших брата. Так что я выросла среди самоуверенных мужчин, которые считают, что на них не распространяются правила.

— Вот почему мы с тобой так ладим, — ухмыляется Роман.

— Не уверена, что нас можно назвать друзьями.

— Ай, больно, — смеётся он, бросив на меня взгляд из-под ресниц. — А я-то думал, у нас с тобой зарождается дружба, док.