27

Адриано

Дождь выбивает дробь в лобовое стекло. Я мчу через весь город, не сбавляя скорости. Дергаю за воротник, пытаясь расстегнуть, и пуговица отлетает в сторону.

Cazzo (итал. «блядь»)

Расстегиваю еще пару пуговиц, выезжая на встречную полосу.

Не трогай меня.

Фары ослепляют, и мне в последний момент удается избежать столкновения. Снова набираю один и тот же номер на приборной панели. Давай же. Давай же, любимая, ответь.

Пожалуйста, Доминика.

Я пытаюсь понять, что сделал, и все упирается в одно и то же. Если я прав…черт, я в полном дерьме. Как только очередной вызов обрывается, мне поступает звонок.

– Сейчас не до тебя, Дарио. – рычу я, обгоняя очередную машину.

– В чем дело, брат? Переговоры не удались?

Сжимаю руль так сильно, что белеют пальцы.

– Доминика может знать Ян Ли?

– Что? Нет, вряд ли. По нашим данным, никто, кроме его приближенных не знает, как он выглядит. Если они и знакомы, то не напрямую.

Это я и сам знал. Но что-то произошло. И это связано со мной. Доминика часто ездила в Гонконг. Могла ли она где-то встретиться с ним лично? Мог ли…мог ли этот ублюдок причинить ей вред?

Блядь.

Если он что-то ей сделал, я разорву его. Я, блядь, уничтожу их всех.

С силой бью по рулю.

– Эй! Что случилось? – раздается голос брата.

Она так смотрела на меня…Мне никогда не забыть этот взгляд.

– Думаю, Доминика узнала о наших планах насчет Триады.

– Не смешно, брат.

Но иначе я никак не мог объяснить ее реакцию.

– Мне не до шуток. Кажется, она видела нас вместе с Ян Ли и сильно разозлилась.

– Не может быть, чтобы она знала его лично. Должно быть ты еще где-то накосячил…

– Нет. Я уверен. Дело в этом. Она поняла, что мы проворачиваем дела за спиной Короны.

– И что ты будешь делать? Она ведь расскажет дяде, и все полетит к чертям…

– Все уже, блядь, летит к чертям. – я сбрасываю вызов и резко даю по тормозам у ворот ее дома.

Мне нужно знать наверняка. Дело в Короне или Ян Ли? Он сделал ей что-то, или она злится потому что узнала о моих планах? В том, что Ника все поняла, я даже не сомневаюсь. Черт. У меня и в мыслях не было причинять ей боль. Стоило рассказать ей все. С чего я решил, что ее это не касается? Я просто гребанный мудак.

Дождь размывает ворота перед глазами. Она где-то там. Но что я ей скажу? Что собираюсь убить ее дядю? Что мне нужно убить собственного отца? Что у меня не было выбора? Но он был. И выбрал я не Доминику. Я просто решил, что она никуда не денется. И теперь когда она там, а я здесь, осознание того, что она может в любой момент исчезнуть, отказаться от всего…от меня…Нет. Я не могу отступить. Не когда уже зашел так далеко. Не могу отказаться. Ни от плана, ни уж тем более от Доминики. Мне просто нужно с ней поговорить.

Достав пистолет из бардачка, убираю его за спину в брюки и выхожу из машины. Рубашка тут же промокает, прилипнув к телу. Фары продолжают подсвечивать ворота. Если придется убить парочку охранников, чтобы добраться до нее, я готов.

Стоит приблизиться к калитке, как та тут же распахивается. Эдда выходит из темноты так тихо, что на секунду я решаю, что мне показалось. Но нет. Вот она передо мной. Черные локоны обрамляют суровое лицо.

– Уезжай. – тут же бросает она холодным голосом, закрыв калитку за собой.

– Мне нужно поговорить с Доминикой. – проигнорировав ее, направляюсь к двери.

Мне удается сделать всего шаг, прежде чем она достает из-за спины пистолет и наставляет на меня. Ни один мускул на ее лице не дрогнул. Глаза тихие и спокойные. Рука твердая. Теперь у меня не остается сомнений в том, что там перед клубом она играла. Намеренно дала себя ударить. Потому что эта женщина, что сейчас смотрит на меня, совсем не боится мужчин.

– Вчера ты разыгрывала спектакль из-за моего брата, да? – делаю еще шаг, и она снимает пистолет с предохранителя.

– Еще шаг, и я стану последней, кого ты увидишь в этой жизни.

– Мы оба знаем, что ты не можешь меня убить. – спокойно отвечаю я, не сводя с нее глаз.

– Возможно. – она опускает дуло прямо к моему паху. – Но могу причинить боль.

– Уверен, тебе бы этого хотелось. – склонив голову, я изучаю ее. Она наверняка должна знать, что произошло. Сестры единственные, кому Ника доверяет безоговорочно.

– Просто уезжай отсюда. – твердо повторяет она. – Возвращайся в Нью-Йорк.

На мгновение ее глазах вспыхивает эмоция. Она тоже злится. На меня?

– Я должен поговорить с твоей сестрой, Эдда. – более решительно произношу, стиснув кулаки.

Девушка качает головой.

– Она не станет тебя слушать.

– Почему?

Молчание. Дождь разбивается между нами.

Доминика послала Эдду намеренно. Знала, что любой другой не смог бы меня остановить, потому что только ее сестрам я не стал бы причинять вреда. Значит, я не смогу поговорить со своей невестой, пока она сама этого не захочет. Такая она. Моя Ника. И такой я ее люблю. Холодную. Теплую. Резкую. Упертую.

Я никогда не буду твоей.

Я готов защищать ее от всего мира, от всей боли, но где-то глубоко в душе понимаю, ей не нужна моя защита.

Я скорее умру, чем стану твоей тенью или тенью любого мужчины…

Ей нужен кто-то, кто будет стоять рядом и держать ее за руку, какое бы решение она не приняла. И за это я люблю ее еще больше. Ей не нужен муж. Ей нужен партнер. А партнеры всегда знают, когда необходимо отступить. Сейчас Доминика хочет быть как можно дальше от меня, а значит, мне ничего не остается, кроме как уважать ее желание.

Только твои желания имеют вес.

Кажется, так я сказал ей однажды. Не думал, что мои же слова ударят по мне таким образом. Бросаю взгляд на смутные очертания особняка вдалеке.

Хорошо, mia rosa, на этот раз я готов отступить. Но только на этот раз.

И только потому что у меня все же есть небольшая надежда. Эдда не выстрелила в меня с первой же секунды, а значит, Доминика не хочет моей смерти. Иначе убила бы сама. Она не боится Корону, не боится последствий. Она бы сделала это. Но я все еще здесь. Смотрю в зеленые глаза ее сестры и не знаю, каковы шансы, что она вернется ко мне. Единственное, в чем уверен – я больше не стану причиной ее страданий.

– Передай ей, что я расторгну помолвку. – тихо произношу я, ощутив как сердце болезненно выворачивает наизнанку. – Ей только нужно сказать «нет». Я все отменю.

Брови Эдды сходятся на переносице, рука с пистолетом немного опускается.

– Сделка между Этерно и Короной останется в силе. – продолжаю я. – Если Доминика не хочет выходить за меня, я больше не стану ее принуждать.

Эдда моргает.

– Будут последствия.

Я киваю и убираю руки в карманы брюк.

– Я разберусь.

Эдда полностью опускает оружие. Глаза на мгновение уставляются куда-то в пустоту, словно она что-то обдумывает.

– Хорошо. – наконец произносит она. – Я передам ей.

Снова киваю и возвращаюсь к машине. Только собираюсь открыть дверь, как она спрашивает:

– Зачем ты это делаешь?

Повернув к ней голову, отвечаю без колебаний:

– Я люблю ее.

Эдда хмурится, смотрит на меня так, будто пытается понять, насколько правдивы мои слова. Не знаю, что ей удается прочесть на моем лице, но спустя мгновение, она отчаянно вздыхает, качая головой.

– Тогда помоги ей. – вдруг просит она, и мои брови сходятся на переносице. – Заставь отказаться. Не от брака. От этой жизни. – разводит руками в стороны, и я понимаю, что она имеет в виду мафию. Эдда хочет, чтобы я заставил Доминику отойти от дел.

– Если действительно любишь, спаси ее.

– Спасти от чего?

– От нее самой.

Сказав это, она разворачивается на месте и уходит. Я сажусь в машину, завожу двигатель, но не трогаюсь с места.

Спаси ее.

Что если ты не единственное чудовище?

Почему она…почему Доминика вообще занимается делами, если сама же от них и страдает? Для чего? Амбиции? Нет. Тогда в Гонконге она сказала, что хотела свободы. Но и это не все. Что если она таким образом пытается защитить свою семью?

Заставь ее отказаться.

Как, черт возьми, мне заставить Доминику Эспасито вообще что-либо делать? От кого она защищается? Как вообще помочь тому, кто не желает просить о помощи?

Доминика

Янтарная жидкость в моем стакане переливается в свете лампы на столе, единственном включенном источнике света в моей комнате. Я сижу напротив открытого окна, вдыхая дождливый свежий воздух. Он застревает где-то под ребрами. Я снова кажусь себе оболочкой. Пустой и безжизненной. Вечная мерзлота, скрытая под костями и кожей. Тени вокруг сгущаются, и я не знаю, как это прекратить.

Дверь с треском распахивается.

– Ты правда его выгнала? – кричит Бьянка.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять – обе сестры вошли в комнату.

– Даже не поговорила?

Делаю глоток виски, прикрыв глаза, и откидываюсь в своем кресле.

– Ответь мне. – требует Бьянка уже совсем рядом со мной.

Опустив стакан на стол, поворачиваюсь к ней.

– Ты его защищаешь? Все еще? После всего, что он сделал? – голос становится жестче. – Они собираются ударить Корону в спину.

Сестра невесело смеется. Желтый свет лампы освещает лишь половину ее лица, но я прекрасно вижу каждую эмоцию. Ощущаю физически. Они скользят по коже, проталкиваясь глубже. И мне это не нравится. Не нравится собственная реакция на ее гнев.

– И ты мне это говоришь? Ты? – она размахивает руками в типичном итальянском жесте. – Доминика, ты сама заключила эту сделку, пообещав, что убьешь его. И говоришь о его скрытых мотивах? Cazzo (итал. «блядь»), он даже не знает всех карт, в отличие от тебя.

Я долго смотрю на сестру. Мне нечего ответить. Я хочу, чтобы она ушла. Чтобы все ушли. Ушли и оставили меня в покое.

– Он знает? – продолжает она. – Знает о том, что этот ублюдок сделал с тобой? Знает, что у тебя был сын?

Снова тишина. Я отворачиваюсь к окну и делаю еще глоток виски. Горечь разливается по горлу, и я молюсь о том, чтобы просто отключиться.

– Так я и думала.

– Его это не касается. – вырывается из меня шепот.

– Ну, конечно. Никого не касается. Только тебя, верно?

– Чего ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты наконец перестала отталкивать от себя людей. Особенно тех, кому не плевать на тебя.

Бьянка разворачивается, взмахнув копной рыжих волос, и направляется к выходу. Последнее, что я от нее слышу:

– Однажды ты уже совершила ошибку, решив, что справишься сама. Уверена, что хочешь повторения?

Она хлопает дверью, и я выдыхаю.

Эдда медленно проходит в комнату, точно призрак, и опускается на кровать, оставив после себя мокрый след. Я осушаю стакан залпом. Тело становится тяжелее, наливается свинцом. Прохладный ветер гуляет по комнате. Где-то на улице шепчутся деревья. Я бросаю взгляд на часы. Уже за полночь. Этот день закончился. Наконец-то.

Эдда нарушает тишину:

– Ты не думала, что Ян Ли использует Адриано, чтобы подобраться к тебе?

Я качаю головой.

– Адриано не позволил бы себя использовать.

Она вздыхает и складывает руки на коленях.

– Он сказал, что отменит помолвку.

Мой взгляд резко устремляется на сестру.

Что?

– Если ты скажешь «нет». Он готов все отменить. Сделка между Этерно и Короной останется в силе.

Он готов отказаться от меня.

Разве не этого я хотела?

Теперь даже не нужно вбивать клин между Этерно и Короной. Не нужно пускать слух о том, что я кинула Корону с алмазами. Не нужно заставлять отца Адриано разрывать помолвку. Все просто. Адриано все сделает сам. Мне только нужно сказать нет.

Он готов отказаться.

– Слишком рано. – хрипло произношу я. – Пока жив Ян Ли я не могу так рисковать. Не могу начать войну со своими капо. Им нужна эта свадьба.

Грудную клетку сдавливает, и я прижимаю руку к сердцу.

– Дело только в капо или…

– Или что? – резко вскидываю голову.

– Ты любишь его?

Качаю головой, потирая ноющее место.

– Это не имеет значения.

– А что тогда имеет?

– Пожалуйста, оставь меня одну.

Эдда встает, но не уходит. Вместо этого сестра подходит ко мне и кладет руку мне на плечо. Я жмурюсь, пытаясь остановить подступающий к горлу ком.

– Доверие это риск, Ника. – тихо шепчет она. – Оттолкнуть легко, а довериться непросто, я понимаю.

Она прижимает губы к моему виску и добавляет:

– Ti ha detto ti amo (итал. «Он сказал, что любит тебя») Это должно что-то значить.

Я замираю, застываю на месте. Эдда уходит, а я продолжаю сидеть. Не могу дышать.

Я люблю тебя, Доминика Эспасито.

Поднимаюсь на ноги, но колени подкашиваются, и мое тело падает на пол. Из груди вырывается всхлип. Горячие слезы жгут щеки.

Поверь в него.

Зажимаю ладонью рот, чтобы подавить крик.

Однажды ты уже решила, что справишься сама. Уверена, что хочешь повторения?

Гордость – твоя самая большая слабость, Доминика.

Адриано

– Дом, милый дом. – протягивает Дарио с ухмылкой, как только я вхожу в свой пентхаус. – С возвращением.

– Что вы здесь делаете? – цежу сквозь зубы, бросив сумки возле лифта.

Марко развалился на диване, а Дарио стоит возле.

– Когда мы в последний раз говорили, ты упомянул, что Доминика узнала о нашем грязном секретике. И вот я здесь, чтобы сообщить тебе о том, что наш человек там, и готов в любую секунду решить эту маленькую проблемку.

Перед глазами вспыхивают черные точки. За доли секунды я подлетаю к брату и хватаю его за ворот куртки.

– Любой, кто хотя бы пальцем тронет Доминику, будет иметь дело со мной. Capito? (итал. «Понял?»)

Ему хватает яиц ухмыльнуться в ответ:

– Так вот в чем дело. Это не у тебя волшебный член, а у нее.

Прежде чем я это осознаю, мой кулак врезается в его челюсть. Дарио падает на пол, но его плечи дрожат от смеха. Он смахивает кровь с разбитой губы.

– Вообще-то, это был мой лучший комплимент ей. – поднимается на ноги, отряхиваясь. – Не думал, что ты так чувствителен относительно своего члена.

Какого хрена я вообще творю? Очевидно весь здравый смысл остался в Сан-Франциско. Не могу нормально думать, когда ее нет рядом. Что если она на самом деле откажется от свадьбы? Откажется от меня? Не уверен, что у меня хватит сил смириться с этим. Да, я сказал, что готов отказаться от помолвки, но после нескольких часов в самолете все свелось к тому, что я лишь дал ей время. Не знаю, насколько меня хватит. Пара дней? Неделя? Две? Я уже хочу вернуться к ней. Это гребанная пытка.

– Твои планы изменились? – спрашивает Марко со своего места. – Насчет Короны?

– Нет. – бросаю я и направляюсь в сторону бара. – Босс Короны умрет.

– Интересный подарок на свадьбу, не находишь? – ухмыляется Дарио, присев на спинку дивана и сложив руки на груди.

Братья молча наблюдают за тем, как я наливаю себе виски.

Доминика явно догадалась о моих планах. Она говорила, что не предана Короне. Даже отказалась поставлять им алмазы. И в то же время разозлилась из-за моей встречи с их врагом. Не просто врагом. С тем, кого даже в лицо не должна знать. Почему? Чего я не знаю? И какую роль играет Ян Ли во всем этом? Тогда за ужином он и словом о ней не обмолвился, хотя ему определенно точно известно о нашей помолвке. Все, что его волновало – это база данных Короны…

– Это довольно занятная система. Тот, кто имеет доступ к базе, фактически и возглавляет Корону. Взломать ее невозможно.

– Взломать можно что-угодно.

– Не в этом случае. Только тот, кто ее создал, мог бы ее взломать. Но думаю, Карлос Эспасито в свое время позаботился о том, чтобы эта база стала последним творением ее создателя.

Как оказалось, новому устройству Короны всего лет пять. После смерти своих младших братьев, отец Доминики объединил города таким образом, дабы избежать предательства со стороны новых капо, что не носили фамилию Эспасито.

Ян Ли не интересует Корона как таковая. Все, что он попросил взамен на свою помощь – это взглянуть на эту базу изнутри. Он не произнес этого вслух, но думаю, он собирается воссоздать нечто подобное в Триаде. Мне остается только выбить доступ к системе из тушки Паоло, что будет довольно просто. И именно это беспокоит меня больше всего.

Карлос Эспасито был помешан на семье. Паоло, хоть и часть этой семьи, но не Эспасито. Доминику явно воспитали так, чтобы она могла постоять за себя в случае чего. Каковы шансы, что и она имеет доступ к тому, чем должен владеть только босс Короны?

Осушив стакан залпом, поднимаюсь наверх в свою спальню.

Я не могу действовать, пока она находится под перекрестным огнем. Доминика не просто женщина из семьи, она имеет определенную власть в Короне, владеет бизнесом. Чтобы быть со мной, ей придется отказаться от всего, и прежде всего от своих сестер. Особенно, если и те вовлечены в дела так же, как и она.

Помоги ей. Заставь отказаться. Не от брака. От этой жизни.

Как?

Твою мать, ненавижу оставаться в неведении. Она явно что-то от меня скрывает. Не могу избавиться от ощущения, что не вижу полной картинки.

Подхожу к панорамному окну и бросаю взгляд вниз на шумный город.

Как только разберусь с делами здесь, вернусь обратно в Сан-Франциско первым же рейсом. Так или иначе я получу ответы на свои вопросы.

***

Прошла неделя. Семь чертовых дней. Сто шестьдесят восемь часов. За это время я звонил ей столько, сколько никому за всю свою жизнь. Купил три билета на самолет, но из-за чертовой Братвы и Сандро не смог воспользоваться ни одним из них. Каждый день – сплошное сумасшествие. Оставить Дарио за главного было чертовски плохой идеей. Гора трупов. Ноль решенных проблем. Отец в ярости. Старый мудак. Я надеялся, что его хватит инсульт или хотя бы инфаркт. Но ни хрена. Живучий кретин.

Выхожу на террасу его дома в Хэмптонсе. Они с Далией сидят за столом и завтракают в окружении десятка телохранителей. Еще столько же в доме и минимум тридцать человек раскидано по всей территории. Черт возьми, это долбанная крепость. В очередной раз я откидываю идею открытого нападения без дополнительной помощи. Мне не убить этого старого пса на его территории. А он, как чувствует, вообще не вылезает из своей конуры.

Сестренка первая замечает меня и тут же подрывается со своего места, с улыбкой бросаясь мне на шею.

– Я скучала, братец. – протягивает она.

Отстранившись, внимательно изучает меня своими большими глазами так, будто пытается подметить малейшие изменения. Я же в свою очередь вглядываюсь в ее лицо, дабы убедиться, что с ней все в порядке.

– Как ты, принцесса? – спрашиваю я.

– Все хорошо. – улыбка на ее губах искренняя, успокаивающая, и я выдыхаю с облегчением. Значит, никакие Бенито Чалупи больше не беспокоили ее.

– Не оставишь нас с отцом на минуту? – прошу, щелкнув сестру по носу.

Она недовольно морщится, но кивает.

– Конечно.

Как только сестра скрывается где-то в доме, моя улыбка сходит на нет.

– Вызывал? – тут же перехожу к делу.

Старик даже не поднимает на меня глаза.

– Да. Два дня назад. – холодно бросает он и откидывается на спинку стула.

Его старая морщинистая рука тянется к сигаре на столе, и он поджигает ее зажигалкой. На ум невольно приходит момент из прошлого, когда он потушил похожий окурок о руку Дарио за непослушание. У брата до сих пор есть шрам в том месте.

Убрав руки в карманы, я стараюсь сохранить безразличный вид. Стараюсь не думать о том, как ненавижу его. Не думать о том, какими способами предпочел бы его убить.

Только сделав первую затяжку, Карло Мартинелли поднимает на меня свои бесцветные глаза.

Я пожимаю плечами:

– Я был занят.

Он усмехается. Разумеется, ему прекрасно известно о всем дерьме, что мне пришлось разгребать за последнюю неделю.

– Как прошло в Сан-Франциско? – спрашивает, выпуская дым.

– Хорошо.

– И когда будет первая поставка алмазов? – снова затягивается.

Разумеется, я нихрена ему не дам. Если кто и будет заниматься алмазами, то только Доминика в качестве моей жены, если захочет. И только после того, как я нагну Триаду, чтобы те больше не смогли ее преследовать.

– Скоро.

– Значит, Корона нам больше не нужна?

Я предвидел и это. Сукин сын хочет дать заднюю. Сан-Франциско слишком далеко, чтобы представлять для нас реальную угрозу. Он это знает. Я это знаю. Поэтому мне и нужна Корона. Их ресурсы помогут заполучить власть здесь. А расстояние между нами сократит сопутствующий ущерб.

– Ты ведь не думаешь, что я и вправду позволю тебе жениться на этой суке Эспасито? – взмахивает рукой и плюет на землю.

Еще немного. Еще чуть-чуть и я сверну этому старому мудаку шею. Мне просто нужно больше времени. Осталось недолго.

– О, именно это я и собираюсь сделать, отец.

Его взгляд меняется, в нем появляется знакомая жестокость. Это взгляд психопата. Им он и является. И у нас, мать твою, одна кровь. Мне тошно от этого.

– Я заключил сделку с Короной и собираюсь выполнить свою часть договора.

Он резко бьет по столу и указывает рукой на меня, разбрасывая пепел в стороны.

– Доминика Эспасито войдет в эту семью только через мой труп, щенок.

Надеюсь, это условие, потому что если так, то я с радостью его выполню.

– Это все? У меня еще много работы сегодня.

Он не отвечает, и я поворачиваюсь к нему спиной, тут же направившись в дом.

– Каждое твое действие имеет последствия. – бросает он мне в спину. – Надеюсь, ты готов к ним.

Если кто и может остановить меня от женитьбы на Доминике, то это только сама Доминика. Она пока не сказала мне «нет», а значит помолвка все еще в силе. Это единственное, что сейчас удерживает меня на грани. Мне есть, что терять.

Прохожу в дом, где ждет сестра. Ее ясные голубые глаза улыбаются при виде меня. Как у такого ублюдка, как мой отец, могла появиться такая душа, как Далия? Ума не приложу, но рад, что она часть нашей семьи.

– Все хорошо? – тут же спрашивает она, встав с дивана.

Я спешу убрать с лица остатки разговора с нашим отцом.

– Конечно. – на моих губах появляется улыбка. – Габриэль не сильно тебе надоедает?

Она отрицательно качает головой.

– Ты его загонял. – складывает руки на груди. – Постоянно летать из одного конца страны на другой такое себе развлечение.

– Это его работа.

Сестра закатывает глаза.

– Знаю, но ты все равно мог бы быть с ним помягче.

Мне не удается сдержать смех. Все, кого я знаю, опасаются моего помощника, делают в штаны только при одном его взгляде, а моя младшая сестра просит быть с ним помягче. В этом вся она. Монстры ее не пугают.

На ум снова приходит Ника. Эта женщина вообще ничего не боится. Разве, что вид крови выводит ее из равновесия, но даже с этим она справляется, как настоящий боец.

– Сделаю все, что в моих силах. – заверяю я, и она поджимает губы, пытаясь скрыть торжествующую улыбку. Теперь в моей жизни есть две женщины, ради которых я пойду на все.

– Как поживает Доминика? – вдруг спрашивает она так, будто знакома с ней лично.

Эдуардо следит за ней для меня. Насколько знаю, Доминика все время проводит либо дома, либо на работе в отеле. Триада не пыталась больше напасть. Но пара моих людей все равно наготове, в случае чего.

– Думаю, хорошо.

– Думаешь? – сестра щурится с недоверием.

Одной рукой тру заросший подбородок.

– Честно говоря, мы давно не разговаривали.

Далия подходит ближе, внимательно изучая меня, точно музейный экспонат.

– Вы что поссорились?

Я прочищаю горло и снова убираю руку в карман брюк.

– Вроде того.

– Ты сделал что-то не так?

– Возможно.

– Извиниться не пробовал?

Из меня вырывается невеселый смех.

– Нет, как-то в голову не приходило.

Чтобы извиниться, мне для начала нужно знать, что именно я сделал. Эдуардо не смог найти больше, чем уже узнал. Вся информация о сестрах Эспасито поверхностная. Словно кто-то намеренно подчищает ее. Возможно, я даже знаю, кто именно. Но в любом случае, пока мне ничего не остается, кроме как добиваться ответов от самой Доминики.

– Ну, никогда не поздно все исправить.

Я киваю, слегка ущипнув ее за щеку.

– Ты права.

– И когда ты улетаешь? – она вскидывает брови.

Я снова смеюсь и притягиваю к себе сестру. Ее руки тут же обвивают меня за талию. Малышка пахнет цитрусами. Я вдыхают поглубже.

Сестра всегда действует на меня как лекарство.

– Сегодня ночью. – отвечаю, положив подбородок ей на макушку.

– Не возвращайся, пока не помиришься с ней. – строго приказывает она, отстранившись от меня так, чтобы посмотреть в глаза.

– Ты ведь даже не знаешь ее.

– Мне достаточно того, что ты выбрал ее в качестве своей жены.

Целую сестру в лоб.

– Звони, если что-то будет нужно, ладно?

Она кивает и делает шаг назад.

– Я в порядке. Ты можешь ехать. Габриэль присмотрит за мной.

В этом я не сомневаюсь.

Покинув дом, я тут же сажусь в машину.

По дороге домой сообщаю своей секретарше, что меня не будет в офисе в ближайшие несколько дней, начиная с сегодняшнего. А затем делаю еще один неожиданный звонок. Не уверен, что мне ответят, но интуиция подсказывает, что она единственная, кто мог бы мне помочь.

Короткие гудки разливаются по салону. Спустя несколько секунд на моих губах появляется довольная улыбка.

– Хорошая попытка, Синяя Борода. – раздается женский голос на другом конце. – Но боюсь, я ничем не могу тебе помочь.

На фоне слышатся щелчки клавиатуры.

– Я ведь даже еще ничего не сказал. – отвечаю, въезжая в город.

– А тебе и не нужно ничего говорить.

Она не сбрасывает, хотя могла бы. Это хороший знак.

– Вы с Эддой тоже были там в ресторане вместе с Доминикой. Я видел вас.

Щелчки на мгновение прекращаются, но потом снова возобновляются.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Бьянка, ты ведь хочешь видеть свою сестру счастливой?

– Хочешь сказать, что можешь даровать ей это счастье? О, Боже! Неужели ты – тот самый?

Закатываю глаза. Ну что за заноза в заднице.

– Мне просто нужно знать, почему она на меня злится.

– Вопрос не по адресу. Спроси ее сам.

– Она не отвечает на мои звонки.

– Вот же черт. Правда что ли? Я обещаю провести с ней строгую беседу по этом поводу. – слышу, как скрипит кресло. Должно быть, она откинулась назад. Щелчки прекратились полностью. Значит, мне удалось завладеть ее вниманием.

– Я вылетаю сегодня ночью в Сан-Франциско.

– Не утруждайся.

Сжимаю руль до боли в костяшках.

– Я собираюсь встретится с ней. Но если она узнает, сделает все, чтобы этого не произошло. Ты можешь помочь мне организовать с ней встречу?

– Снова не о том спрашиваешь. Я не стану лезть в дела своей сестры или утверждать что-либо о ее чувствах, Адриано.

Я задумался.

Бьянка передана сестре, и по какой-то причине, я нравлюсь ей. Иначе она бы в принципе не ответила на звонок. Она хочет помочь, но не станет делать это напрямую.

– Хорошо, поговорим о тебе.

– Моя любимая тема. – кресло снова скрипнуло. – Что тебя интересует? Мой любимый цвет розовый. Обожаю все фильмы "Форсаж"…

– Что ты делала в тот вечер в ресторане неделю назад?

На секунду между нами повисает молчание, и я уже решаю, что она снова не ответит, как вдруг:

– Праздновала день рождения своей сестры. – в ее голосе слышится улыбка.

– Эдды?

– У тебя есть еще одна попытка, Синяя Борода. – пропевает она.

– У Доминики был день рождения?

Я замираю.

Блядь.

– Бинго. А теперь мне пора. – щелчки клавиатуры снова возобновляются. – Кстати, а когда у тебя рейс?

– А что, хочешь встретить в аэропорту?

– Ты ведь хочешь встретиться с Доминикой?

– Конечно.

– Тогда мне нужно точное время.

– Рейс сегодня ночью в половину первого. Так ты поможешь?

– Уже помогла. Все. Пока.

На этом она сбрасывает вызов.

И что это, черт возьми, значит?

***

Небо затянулось серыми тучами ближе к вечеру. Город поглотил туман, а мои мысли Доминика Эспасито. Понятия не имею, как все исправить. Мне никогда не приходилось даже думать об этом, потому что никогда раньше я не боялся потерять кого-то так сильно, как ее. Я даже не уверен, что был способен на такие чувства до встречи с ней. Эта женщина сводит с ума, выбивает почву из-под ног и вместе с тем, дарит ощущение целостности. Словно до нее, я дышал только одним легким, жил наполовину.

Огромный мегаполис у моих ног, деньги, власть. Но без нее все это теперь кажется таким крошечным, бессмысленным.

Как это вообще возможно?

Раздается звонок моего телефона. Лезу в задний карман джинсов и отвечаю.

Это консьерж.

– Мистер Мартинелли, к вам гостья.

– Кто? – я никого не ждал сегодня.

– Доминика Эспасито, сэр.

Сердце пропускает удар. Легкие сжимаются. Я ослышался? Может, я окончательно слетел с катушек?

– Кто?

– Эмм, Доминика Эспасито, сэр. Мне сказать, чтобы подождала вас…

– Впусти немедленно.

– Да, сэр.