28

Доминика

Створки лифта закрываются, и я прикрываю глаза.

Вдох.

Ты уже решила один раз, что справишься сама. Уверена, что хочешь повторения?

Не думала, что именно слова Бьянки заставят меня оказаться здесь.

– Ника, твою мать, что ты творишь?

Выпустив весь магазин в мишень, я перезарядила пистолет и снова подняла его, но не успела сделать выстрел. Бьянка встала прямо перед дулом.

– Почему ты все еще здесь? – спросила она, сложив руки на груди.

Выдохнув, я опустила оружие.

– А где, по-твоему, мне еще быть?

– В Нью-Йорке.

– Уйди, пожалуйста.

– Нет. Ты всю неделю меня избегаешь.

– Мы буквально живем в одном доме. – пробормотала я, потерев шею.

– Хочешь скажу, почему? Почему ты стараешься не оставаться со мной наедине?

– Пожалуйста, оставь меня в…

– Нет. – резко возразила она. – Три года назад мы именно так и поступили, и посмотри, что с тобой стало.

– А что со мной стало?

– Ты превратилась в нашего отца.

– Ну, учитывая мое нынешнее положение…

– И знаешь, что? Я никогда его не уважала. Он внушал страх, но никогда уважение. Тебя же я всегда слушала, раскрыв рот. Скажешь убить, убью. Скажешь уехать, уеду. Скажешь прыгнуть, прыгну. Потому что ты, Доминика, всегда была моим примером. Сестрой, которая ничего не боится. Которая никогда не сдается. Но видеть тебя сейчас…то как ты убегаешь от правды, как снова пытаешься наказать себя…

– У меня нет…

– Есть. Тебе просто нужно выбрать себя, Доминика. Себя.

Медленно открываю глаза.

Выдох.

Пятый этаж.

Шестой.

Я наблюдаю за тем, как лампочки загораются одна за другой. Руки сильнее сжимают ремешок дорожной сумки. Они дрожат. Сердце бешено колотится в груди, отдаваясь шумом в ушах. Желудок болезненно скручивает.

Десятый.

Выдох.

Поверь в него.

Доверие. Такая хрупкая вещь. Я не доверяю никому, кроме себя и сестер. Не позволяю никому видеть свои слабости. Свою боль. Не уверена, что смогу сделать это, когда снова увижу его. Это другой уровень интимности. Другая разновидность любви. Более глубокая. Вера. Когда ты любишь настолько, что не сомневаешься, он все поймет. Я сомневаюсь. Боюсь. Что если он и правда поймет? На самом деле примет ту сломанную часть меня? Смогу ли я тогда существовать без него? Смогу ли вернуться к той версии себя, что опирается только на собственные силы? Раньше мне не приходилось сомневаться.

Дышать становится труднее, а огонек приближается к номеру его пентхауса. Раздается тихий звонок, створки лифта медленно разъезжаются в стороны.

Синие, точно океан. Такого цвета глаза обеспокоено смотрят на меня.

Адриано.

Делаю прерывистый вдох и понимаю, что теперь легкие свободнее пропускают кислород. Здесь. С ним. Мне легче дышать.

Мы оба не двигаемся со своих мест. Мое тело рвется вперед, его кулаки сжимаются. Семь дней. Семь. Мы не виделись семь дней, но ощущаются они как месяцы.

Я скучала. Черт возьми, как же сильно я скучала по этому мужчине.

Мой взгляд скользит по его лицу. На щеках отросшая щетина. Темные волосы в полном беспорядке, словно он проводил по ним рукой миллион раз.

В нашу последнюю встречу я приставила клинок к его горлу.

– Доминика. – хрипло произносит он почти шепотом.

– Прежде чем я переступлю порог, мне нужно знать.

Кивок.

– Ты вышел на него или он на тебя?

– Я на него.

Значит, это Адриано предложил Ян Ли сотрудничество. О причинах можно даже не спрашивать. Их может быть всего две. Либо он сделал это ради моей безопасности, либо чтобы найти союзника дабы предать Корону. А зная Адриано Мартинелли, полагаю, что правдивы оба варианта.

– Больше ничего не спросишь?

Качаю головой.

– Незачем. И я здесь не для этого.

Делаю шаг вперед и выхожу из лифта. Адриано тут же берет мою сумку, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. Я замираю. Его запах проникает в легкие, под кожу. Дом. Адриано Мартинелли пахнет для меня домом. Местом, где всегда тепло. Где безопасно. И где нет сомнений.

Зажмурившись, Адриано вдруг медленно наклоняется к моей шее и не касаясь, делает глубокий вдох. Вдоль позвоночника бегут мурашки, и я замечаю, как его плечи мгновенно расслабляются.

Поверь в него.

Выдохнув, натягиваю перчатки выше и делаю шаг в сторону. Взгляд Адриано тут же опускается к моим рукам, и его челюсти сжимаются. Едва заметно кивнув, он увеличивает расстояние между нами.

– Проходи. – хрипло просит он, пропуская меня вперед.

Сглотнув, прохожу в квартирую и осматриваюсь.

За широкими панорамными окнами сквозь туман можно различить очертания зданий. Дождь без устали барабанит по стеклу, но кроме его шума вокруг ни звука. Мягкий теплый свет лампы у диванов в центре освещает открытое пространство. Справа от меня располагается кухня, чем-то напоминающая бар.

Я делаю еще несколько шагов вперед, чувствуя на себе пристальный взгляд, спускаюсь по двум небольшим ступенькам и оказываюсь в гостиной. Где-то глубоко внутри возникает ощущение покоя. Провожу пальцами по коже одного из диванов и замечаю справа кованую лестницу на второй этаж. На губах появляется слабая улыбка, потому что меня вдруг осеняет. Его запах. Это место пахнет как Адриано. Что-то древесное. В каждой детали я вижу его. Он повсюду. В стакане виски на кофейном столике. В старых книгах, которыми набит большой книжный шкаф слева. В высоких потолках. В хмуром городе за окном.

Мой взгляд падает на сумки возле одного из диванов.

– Куда-то уезжаешь? – спрашиваю, не оборачиваясь.

– Да. – раздается его голос совсем рядом со мной, и я услышу, как он опускает мою сумку на пол. – К тебе.

Ко мне. Разумеется, он не собирался сдаваться. Лиана еще при первой их встрече поняла, что он такой. Напористый. Решительный. Я позволила себе злиться на него, хотя не имела на это никакого права. Потому что так было проще. Было проще ухватиться за его встречу с Ян Ли и оттолкнуть. Ведь в таком случае получается, что не только я скрываю карты.

Поверь в него.

Хочу верить.

Я люблю тебя, Доминика Эспасито.

Он заслуживает узнать хотя бы часть правды обо мне.

Гордость – это твоя слабость, Доминика.

Доверие это выбор. Это прыжок с утеса в надежде, что кто-то не выстрелит в спину. Я выросла в мире, где доверять можно только семье. Выросла с убеждением, что должна защищать, должна…

– Почему ты здесь, mia rosa?

Я здесь, потому что не хочу быть похожей на своего отца. Я здесь, чтобы прыгнуть.

Мой взгляд привлекает черный рояль в темном углу гостиной у окна.

– Играешь? – спрашиваю вместо ответа и поворачиваюсь к Адриано.

Его глаза жадно цепляются, бегают по моему телу, будто он до сих пор не верит, что я здесь. Будто я нереальна. Мне и самой с трудом верится.

Скорее Ад покроется льдом, чем я буду бегать за тобой, Адриано Мартинелли.

Как давно я произнесла эти слова?

– Нет. – тихо отвечает он. – Сестра как-то жила у меня летом, купил для нее.

Я киваю и направляюсь к инструменту, огибая диваны. Где-то в небе гремят тучи, а следом бьет молния, освещая пространство белым светом. Медленно опустившись на пуф, поднимаю взгляд на Адриано. Его рот приоткрывается, но слов не следует.

Он ждет.

Не сводя с него глаз, снимаю сначала одну перчатку, затем вторую, и бросаю их на пол.

Сердце с ударяется о ребра, ускоряясь. Пальцы слегка дрожат, когда я поднимаю крышку и касаюсь ими клавиш.

– Три года. – мой шепот сливается с дождем. – Я не играла три года. Спроси меня, почему, Адриано.

Снова поднимаю на него взгляд, даже не пытаясь подавить ком в горле. Глаза застилают слезы. Адриано медленно направляется ко мне, сжав челюсти. Смотрит так, будто готов разорвать весь мир, сжечь его до тла.

– Почему? – спрашивает он.

Опускаю глаза на клавиши вместе с дрожащими руками. Слезы катятся по щекам, и я больше не пытаюсь их сдержать.

– Потому что, – делаю глубокий вдох. – В последний раз. Три года назад. Я играла для своего сына.

Знакомая боль оживает в груди. Пальцы начинают играть тихую мелодию. Колыбельную. Ту, что я написала для него.

– Его звали Лукас. – музыка заполняет воздух и в то же время разрезает сердце.

Перед глазами возникает его улыбка. Улыбка моего медвежонка. И я улыбаюсь ему в ответ сквозь слезы.

– Ему было пять лет.

Я закрываю глаза, возвращаясь в тот день три года назад.

– Мы на пути домой, ехали с ужина в честь моего дня рождения. К тому времени я уже была в бизнесе. – открыв глаза, слежу за пальцами на клавишах. – Пару раз мне угрожали. Но я не восприняла эти угрозы всерьез. Была уверена, что справлюсь со всем сама. В конце концов я ведь дочь своего отца.

Подбородок дрожит, и я до боли сжимаю челюсти.

– Триада ждала нас дома. – музыка резко обрывается.

Дыхание перехватывает, пальцы вонзаются в пуфик. Краем глаза замечаю движение, но резко качаю головой. Адриано тут же замирает в шаге от меня.

По моим щекам текут слезы. Плечи дрожат, а внутри все болит. Боль царапает кости, впивается в легкие, сердце, выворачивает наизнанку. Я никогда никому не рассказывала о том, что случилось в ту ночь. И не могу позволить себя утешить. Я должна прожить это заново. Сама. Должна вспомнить. Каждую деталь.

– Нас с Лео застали врасплох и разделили. – голос срывается.

Удар.

Доминика, беги…

Адриано подхватывает меня на руки. С меня слетают туфли. Пытаюсь вырываться, прошу вернуть на землю, но он не слушает. Держит крепко и вместе со мной опускается на диван. Руками прижимает к себе мое дрожащее тело.

В тот момент я рассыпалась. Разлетелась на части. Потому что рядом был тот, кто был готов собрать меня заново. Это ощущение не описать словами. Его тепло. Тепло Адриано хлынуло в меня, заполнило самые дальние уголки, где уже давно не было жизни. Он стал берегом. Берегом, где я могла оставить свою боль. Где, я больше не была одна. Мои руки обвились вокруг его шеи. Он продолжал крепко держать меня. Адриано не отпускал меня. Никогда.

Удар. Кровь. Она была повсюду. Моя собственная. Я отбивалась. Но их было больше. Удар. В живот. В лицо. Снова в живот. Что-то разбилось о мою голову. Кровь. Она застилала глаза. Мой сын. Они забрали его. Где он? В ушах гул. Я должна добраться к моему сыну. Должна. Нельзя отключаться. Не смей отключаться, Доминика.

– Я не могла подняться. – продолжаю я сквозь слезы. – Они с-сломали меня.

Удар. Раздался треск костей. Моих костей. Не чувствую ног. Не отключайся.

– Он заставил смотреть, как Лео пытают.

Ты будешь смотреть, как он умирает.

– Все будет хорошо. – прохрипел мой муж, давясь кровью. – Все будет хорошо.

– Нет, пожалуйста, нет. – прошептала я.

Удар. Крик. Я кричала. Кричала, чтобы они остановились.

– Я не могла подняться, Адриано. – шепчу ему в шею. – Лео смотрел мне в глаза. Он…также тогда он говорил, что все будет хорошо.

Удар. Ему нанесли удар ножом. Снова и снова. Даже, когда сердце моего лучшего друга, моего мужа, отца моего ребенка перестало биться, удары не прекращались.

Адриано крепче прижимает меня к себе, но мысленно я на том деревянном полу, пропитанном кровью.

Холод просачивался в кости вместе с болью.

– Умоляю. – прохрипела я. – Умоляю, не трогай Лукаса. Я сделаю все, что попросишь. Убей меня. Делай со мной, что хочешь, но не его. Умоляю. Пожалуйста.

Его ботинок прижал мою голову к полу, не давая подняться. Я могла только смотреть на тело Лео. Могла только слушать, как кричал мой ребенок в соседней комнате.

Ты будешь слушать.

– Ян Ли. Он не… – я отстраняюсь, пытаясь вздохнуть. Адриано тут же обхватывает мое лицо руками. – Он не дал мне взглянуть на Лукаса.

Адриано делает вдох, показывая, что нужно дышать.

Вдох.

Я делаю вдох вместе с ним.

– Заставил слушать.

Это последствия твоей ошибки.

Мама.

Мамочка.

– Лукас звал на помощь. – мои руки беспомощно опускаются между нами. – Мой сын звал на помощь. Кричал. А я не могла подняться.

Адриано прижимается своим лбом к моему. Хватаюсь руками за его плечи. Чувствую его тяжелое дыхание, и мои легкие раскрываются в такт с его.

– Потом стало тихо. – мое дыхание выравнивается, а голос становится хриплым. – Мне казалось я умерла. Я хотела умереть. Но он не позволил. Ян Ли сжег дом вместе с моим сыном и мужем. У меня ничего не осталось от них.

Адриано качает головой и отстраняется, заставив заглянуть ему в глаза. Пальцами нежно стирает влагу с моих щек.

– Это не правда, mia rosa. – твердо произносит он. – Пока твое сердце бьется, они всегда будут с тобой. Каждый день. Каждую минуту. Пока ты живешь. Они будут рядом. Всегда.

– Всегда. – повторяю я шепотом.

Он снова притягивает меня к себе, успокаивая.

– Ты с того момента не…не можешь иметь детей?

Киваю, не в силах ответить.

Он целует меня в висок.

– Я найду этого ублюдка, Доминика. – слышу я его слова. – Я поставлю его на колени перед тобой.

Мое тело постепенно расслабляется в его сильных руках, и я позволяю себе раствориться в его тепле. Только сейчас. Только в это мгновение я позволяю себе быть слабой.

– Прости меня, mia rosa.

***

Глаза с трудом открываются, и я сажусь в кровати, не сразу сообразив, где нахожусь.

Это определенно спальня. Спальня Адриано? Не сдержавшись, беру подушку и делаю глубокий вдох. Его запах. Я определенно в спальне Адриано. Мы спали вместе? В голове туман. На мне вчерашняя одежда – блузка и черные джинсы. Не помню, как отключилась.

Спустив ноги с кровати, нахожу свои туфли, сумку и черные перчатки. Обуваюсь и вытаскиваю косметичку.

Мой взгляд привлекает вид из окна. Широкая панорама на лучшую часть Нью-Йорка. Центральный парк. Сами окна во всю стену прямо напротив кровати. В голове невольно вспыхивает вопрос о том, сколько женщин побывало в этой самой кровати и любовалось этим же пейзажем. Качаю головой, поражаясь самой себе. О чем я вообще думаю? Сейчас это последнее, о чем мне стоит волноваться.

Немного осмотревшись, обнаруживаю комнату за стеной, у которой стоит кровать. Гардеробная. Дверь приоткрыта, и она единственная, так что я захожу туда. В легкие тут же проникает знакомый аромат, от которого по телу проносятся мурашки. Невольно на губах появляется улыбка.

Справа висят его костюмы, там же внизу стоит обувь, а слева полки с различными футболками, свитерами и джинсами. Создается впечатление, словно это гардеробная двух разных людей.

Иду дальше и замечаю прозрачную дверь слева, толкаю ее. Отлично. Ванная. Просторная и без окон. Идеально. Бреду к умывальнику и поднимаю глаза к зеркалу.

Ну и видок. Глаза опухли, кожа бледная. Но не смотря на это внутри я чувствую странную легкость. Не помню, когда в последний раз так сильно плакала. Наверное поэтому сегодня ночью меня впервые не преследовали кошмары.

Открыв холодную воду, умываюсь и привожу себя в порядок. Наношу немного туши и блеска для губ. Затем расчесываюсь и переодеваюсь в черную юбку с тонкой водолазкой.

Убрав косметичку с одеждой обратно в сумку, хватаю перчатки и слышу приглушенные голоса внизу. Адриано? Сворачиваю в сторону лестницы. Стук моих каблуков эхом отскакивает от стен, и голоса тут же стихают. Я замираю на верхней ступеньке.

Братья Мартинелли. Дарио сидит на диване, странно уставившись на меня. А его брат Марко на кухне, но тоже не сводит с меня глаз. Адриано нет. Тело непроизвольно напрягается. Начинаю медленно спускаться, попутно натягивая перчатки на руки.

– Ты спала наверху? – интересуется Дарио, вскинув брови. – В его кровати?

Не понимаю вопроса, поэтому решаю не отвечать. Как только оказываюсь в гостиной, Марко подходит ко мне и протягивает чашку кофе. Я беру ее с благодарностью.

– Просто игнорируй его. – бросает он.

– А ты что не ахренел? – спрашивает Дарио. – Вот я ахренел. Дама в спальне Адриано. В последний раз все закончилось болезненно. Для меня.

Что он несет?

– Скажи, – снова обращается ко мне. – А ты там только спала или вы еще чем-то занимались? – он играет бровями, и я перевожу взгляд на Марко, полагая, что из них двух он более вменяем.

Марко подавляет улыбку и отвечает:

– Дело в том, что Адриано не любит, когда кто-то чужой спит в его кровати.

– Чужой? – выпаливает Дарио. – Да он мне чуть голову не свернул, когда я однажды просто присел на его кровать.

– Это потому что ты сел туда с голым задом. – возражает Марко, развалившись на диване напротив брата.

– А что насчет тебя, Доминика? –  Зеленые глаза Дарио проходятся вверх-вниз по моему телу. – Ты была голой?

Я делаю глоток кофе.

– Где Адриано? – вместо ответа спрашиваю я, хотя меня и душат вопросы касательно всего, что только что услышала. Адриано всегда спит один? Нет. В Гонконге мы спали вместе, и проблем не было. Может, дело именно в его кровати? Если так, тогда почему он позволил мне спать рядом с ним? Хотя даже не уверена, что он спал рядом со мной. Его не было, когда я проснулась. Может, он ушел в гостевую комнату. Здесь точно должна быть гостевая комната.

– Скоро вернется. – отвечает Марко. – У него встреча.

– А что вы здесь делаете?

– Это ты там скажи. – Дарио слегка бьет по месту рядом с собой рукой, приглашая меня сесть.

Я подхожу к небольшому дивану, что стоит напротив двух других, и сажусь, закинув ногу на ногу.

Дарио усмехается.

– Неужели ты нас боишься? –  спрашивает он.

– А похоже, что боюсь? – откидываюсь на спинку дивана и делаю еще один глоток кофе.

– Давай на чистоту. – вдруг говорит Дарио без прежнего веселья в голосе. – Мы знаем, что ты стала свидетелем некой встречи Адриано с одним бизнесменом.

Все внутри сжимается, но я не подаю вида. Если он так дерзко говорит об Ян Ли в моем присутствии, значит ни черта не знает. Адриано ничего им не рассказал.

– Вопрос в том, что ты собираешься с этим делать? – выгибает бровь. – Или уже сделала?

Дерзко. Прямолинейно. Но глупо. Дарио Мартинелли из тех мужчин, что недооценивают женщин. Очень глупо.

– Это между мной и Адриано. – отвечаю я ровным голосом и делаю еще глоток кофе.

Он фыркает, склонив голову в сторону.

– Надеюсь, ты не думаешь, что мой брат изменит свои планы ради тебя? Потому что этого не случится. И не имеет значения, насколько твой член волшебный.

– Дарио. – предупреждает его Марко. – Следи за языком.

Надо же, в этом мире нашелся такой же псих, как и моя сестра.

– И какие у него планы? – спрашиваю с легкой улыбкой на губах. – Воспользоваться поддержкой Триады, чтобы пошатнуть Корону? – размышляю вслух, наблюдая за тем, как братья меняются в лице.

– Вот только зачем это Адриано, если Этерно и так практически принадлежит ему? Интересный вопрос, да? Зачем такому могущественному человеку, как Адриано, помощь со стороны?

Марко подается вперед, уперевшись локтями в колени, а Дарио замирает. Думаю, в данный момент он размышляет над тем, как бы избавиться от меня, не привлекая внимания.

– Возможно дело в боссе Этерно. – обвожу указательным пальцем край чашки. – Да, дело в нем. Очевидно, он не самый лучший отец, раз его собственные сыновья решили сместить его.

Дарио подрывается на ноги, и в эту же секунду раздается звон лифта. Боковым зрением замечаю Адриано, но не свожу глаз с Дарио. Медленно ставлю чашку на кофейный столик и встаю, приближаясь к нему.

– Я не вчера родилась, Дарио. Не думай, что наличие члена между твоих ног, делает тебя умнее. – подхожу к нему вплотную. – Если бы я поделилась своими мыслями с дядей, то Корона уже объявила бы войну Этерно. И хочу тебе напомнить, что Сандро Ломбарди – муж моей сестры. Как думаешь, с кем Чикаго будет сотрудничать в этой войне?

– Что здесь происходит? – вмешивается Адриано.

Но мы с Дарио продолжаем испепелять друг друга глазами. За пару ударов сердца ненависть в его взгляде сменяется чем-то другим, больше похожим на уважение. Он поворачивается к Адриано и усмехается:

– Кажется, я только что понял, почему ты хочешь сделать ее своей женой. – он опускается обратно на свое место, а я обхожу диван и подхожу к Адриано.

Он тут же обнимает меня за талию и целует в висок.

– Мои братья тебе досаждают? – спрашивает, смотря на меня своими синими глазами цвета океана.

– Вообще-то, –  встревает Дарио. – Это нас нужно защищать от нее.

– Не думаю, что вам требуется защита. – бросает Адриано брату.

– Как и ей. – фыркает тот в ответ.

Адриано улыбается и снова переводит взгляд на меня.

– Знаю. –  тихо говорит он, и на моих губах появляется улыбка.

Его рука гладит меня по спине, подталкивая обратно к диванам, и мы вместе садимся туда, где только что сидела я одна.

– Рассказывай, брат. – тут же просит Марко. – Зачем ты нас сюда позвал?

Адриано берет мою руку в свою и переплетает наши пальцы.

– Вы здесь, чтобы помочь нам разделаться с Триадой на этом континенте. Прежде всего с их боссом, Ян Ли.

– Cazzo (итал. «Блядь») – хмурится Дарио, откидываясь на спинку дивана. – Я так и знал.

Марко тихо посмеивается над реакцией брата и обращается к Адриано.

– Что от нас требуется?

– Для начала, нужно установить его точное местоположение. Я уже поручил это дело Эдуардо и Габриэлю.

– Корона годами пытается выследить его в Сан-Франциско. – говорю я, опустив взгляд на наши ладони. –  Я вообще удивлена, что тебе удалось с ним встретиться.

– Кстати об этом. – вдруг вспоминает Дарио. – Как так вышло, что ты знаешь его в лицо?

– Это не имеет значения. – тут же отвечает за меня Адриано, и я поднимаю глаза. – У Короны не получалось его выследить, потому что вы искали не там. Ян Ли живет здесь, в Нью-Йорке. И он известен всем, как Ричард Роуз. По большей части он занимается благотворительными фондами и инвестициями, помогает детишкам, вкладывает деньги в медицину и образование.

– Вылитый серийный убийца. – резюмирует Марко. – У него идеальная репутация, никому и в голову не придет заподозрить его в связях с мафией.

Как и у меня, звучит в моей голове. Я делаю то же, что и Ян Ли. Никто даже мысли не допускает о том, что я босс Короны просто потому что я женщина. Это мое прикрытие. И теперь это давит на меня, как никогда раньше, потому что Адриано здесь, рядом со мной, намеревается помочь и даже не подозревает о том, что в конце концов я все равно откажусь от него.

Прочистив горло, мягко отстраняюсь от него, сложив свои руки на коленях.

– Значит, его люди в Сан-Франциско, а сам он прячется здесь?

– Да. – отвечает Адриано, бросив взгляд на мои перчатки. – Нам уже известно о том, где именно. Я переговорю с Паоло, и мы дадим вам всю информацию.

– Нет. – резко выпаливаю я. – Не сейчас.

Его брови сходятся на переносице, и я поясняю:

– Если Ян Ли поймет, что мы что-то знаем, он сменит место, как и всегда. Я знаю Паоло, он не станет ждать. – вру я. – Как только у него на руках будет их местоположение, он пойдет туда, а Ян Ли исчезнет.

– Хорошо. – кивает Адриано, сев ко мне в пол оборота и закинув руку на спинку дивана позади меня. – Тогда, что ты предлагаешь?

– Сначала нужно схватить Ян Ли, я заберу его с собой в Сан-Франциско. Корона справится со всем остальным.

– Ты хочешь схватить его живым? Ты уверена? – в его голосе столько беспокойства, что у меня сжимается сердце.

– Да.

– Тогда так и поступим.

– Подождите. – возражает Дарио, вскинув руки. – Может, кто-нибудь объяснит, для чего мы вообще это делаем?

Адриано собирается ответить, но я кладу свою руку ему на колено, и он замолкает. В глазах читается немой вопрос «Ты уверена?». Я слегка киваю и поворачиваюсь к его братьям.

– Адриано доверяет вам, а значит, и я тоже. – сжимаю кулаки на коленях и делаю глубокий вдох. – Ян Ли, Триада – это моя личная вендетта. И я пойму, если вы не захотите в этом учавствовать.

Они переглядываются. Я понимаю, что оба сделают все ради брата, но мне не хочется, чтобы недопонимание между нами нарушило планы. Они должны знать причину, чтобы быть целиком на моей стороне.

– Три года назад Ян Ли убил моего мужа и пятилетнего сына. – оба брата напрягаются и замирают. – Он сделал это в нашем доме, в моем присутствии, затем сжег все дотла, оставив меня в живых в наказание за то, что перешла ему дорогу.

Адриано рассказывал, что их отец убил их мать на глазах Марко, поэтому я знаю, что он поймет. Это отражается на его лице. Боль, с которой живет он, сильно напоминает мою.

– Мне жаль. – тихо произносит он.

Я отвечаю кивком и перевожу взгляд на Дарио.

В его глазах нет прежнего веселья или даже намека на живую эмоцию.

– Давайте схватим ублюдка. – говорит он, разминая шею.

Жаль, что здесь нет моих сестер.