20

Доминика

Мы возвращаемся в студию поздно ночью. Адриано сразу уходит в душ, а я ложусь в кровать, наслаждаясь приятной болью в ногах и усталостью.

Из головы не входит его смех. То, как он удивлялся сочетанию сладкого и острого, когда мы пробовали китайскую уличную еду. Думаю она ему не понравилась так же, как и суп. Я заметила с каким трудом, он пытался проглотить такояки с осьминогом, а про свиные кишки вообще молчу. На все мои вопросы «вкусно?» он всегда отвечал «еще как». Чтобы я ему не подсовывала, Адриано съедал все, хотя я видела, с какой настороженностью он осматривал каждую тележку. Так, будто те были набиты смертельными вирусами. Азия определенно точно не подходит Адриано Мартинелли. И тем не менее он терпел. Улыбался и терпел. Неужели из-за меня?

Поднимаю руку, рассматривая ладонь в полумраке.

Он все время держал меня за руку. А если не держал, то касался. Плеча. Талии. Бедра. Убирал волосы за ухо. Такие невинные жесты, но от них почему-то каждый раз бежали мурашки. По всему телу. Крошечная армия теплых мурашек. Мы словно были обычной парой.

Почему мне так нравится Гонконг, спросил он, когда мы взяли по шарику мороженного. Я ответила, что этот город из другого мира, даже другой вселенной. Здесь ты чувствуешь себя крошечным и незаметным. На мой вопрос про Нью-Йорк он ответил коротко – там холодно зимой и жарко летом. Ему ближе всего Италия. Адриано знает там каждый уголок. Я призналась, что ни разу там не была, хоть и итальянка по крови.

У меня дом в Палермо. О нем никто не знает. Мое тайное убежище. Я свожу тебя туда.

Мне захотелось увидеть этот дом. Побывать там вместе с ним.

Вздохнув, прикрываю глаза.

Я отвела его в свой любимый парк. Он был похож на оазис посреди каменных джунглей. На деревьях мерцали огни, а в центре пары самых разных возрастов танцевали под красивую инструментальную музыку. Я часто приходила туда, просто чтобы понаблюдать. За миром. За людьми. За жизнью, что существовала вне боли и страха.

Адриано вдруг обнял меня сзади, поцеловав в щеку. Я не стала отстраняться. В тот момент это показалось мне неправильным. Словно вместе с ним, я бы оттолкнула и какую-то часть себя. Поэтому я позволила нам существовать в том моменте. В спокойствии. В безопасности. В другом мире. Мире, где были только мы вдвоем.

– Потанцуешь со мной? – прошептал он мне на ухо.

Развернувшись в его объятиях, я кивнула. Тогда он подарил мне одну из своих широких теплых улыбок. Как ему удается так улыбаться? Как у него получилось сохранить жизнь в мире, наполненном смертью? Я спрашивала себя снова снова, а он разместил одну руку на моей талии. Вторую взял в свою. Мы сделали пару шагов, потом еще, и каждый раз он сбивался, наступал мне на ноги.

– Ты не умеешь танцевать. – констатировала я, остановившись.

– Вообще нет. – просто ответил он и поднял глаза с наших ног на меня.

Тогда я не выдержала. Засмеялась так громко, что все тело содрогнулось. Адриано не сводил с меня своих синих глаз.

– Хорошо. – кивнула, переведя дыхание. – Я поведу.

Он выгнул бровь.

– Это самая сексуальная вещь, что я слышал в своей жизни.

– Заткнись. – улыбнулась я и снова встала в позицию.

Его глаза тут же опустились к нашим ноги. Он пытался следить за моими движениями, но я подняла одной рукой его подбородок.

– Смотри только на меня, Адриано. – рука легла на его шею.

– Всегда, mia bella rosa ( итал. «моя красивая роза»). Я всегда смотрю на тебя.

В тот момент у меня возникло чувство, будто он каким-то образом всегда был частью моей жизни. Просто я не знала этого. Если бы верила в судьбу, решила бы, что это она нас свела. Иначе я просто не могла объяснить его существование. Существование Адриано Мартинелли. Мужчины, что притворился будто не умеет танцевать, лишь бы услышать мой смех.

Если он есть, значит, и судьба вполне реальна…

***

Свет бьет в глаза, и я открываю их. Уже утро. Не помню, как заснула…

Непривычное тепло окутывает меня со всех сторон. Что?..Моя спина прижата к Адриано, его тяжелая рука покоится на моей талии. Невольно я замираю, чувствуя затылком его дыхание. Он…я не собиралась спать с ним в одной кровати. Думала лечь на диване. Черт, почему я уснула? Нужно встать. Отодвинуться. Через секунду. Нет. Через две секунды. Мне хватит и пары секунд. Всего пара секунд. Прикрываю глаза на мгновения, запоминая. Впитывая тепло каждой клеточкой. Медленно, чтобы не разбудить его, переворачиваюсь на спину. Его лицо такое умиротворенное во сне. Совсем юное. Он лежит поверх одеяла в одних спортивных штанах. Кожа немного смуглая. На предплечьях несколько выпуклых вен, а еще выше татуировка, которую я никогда раньше не видела. Ее даже из-под футболки не было видно. Какие-то темные узоры, уходящие за спину. Поднимаю глаза выше, к его лицу. Длинные ресницы покоятся на щеках. Темная щетина покрывает челюсть. Теперь я знаю, что она мягкая наощупь.

Еще раз задержав дыхание, я осторожно беру его руку со своей талии и медленно перекладываю между нами. Затем аккуратно сажусь, но стоит сдвинуться чуть в сторону, как та же самая рука вновь обхватывает меня за талию, заставляя лечь обратно. Адриано прижимает меня к себе еще крепче прежнего. Носом утыкается мне в шею и вдыхает, от чего по всему телу бегут мурашки.

Merda.

Рукой он забирается мне под футболку. Кончики пальцев касаются чувствительной кожи внизу живота. Губы целуют местечко под ухом. Невольно прикрываю глаза, поглощая каждое прикосновение.

Нет. Нет. Ты не можешь, Доминика. Останови его.

Ты должна.

Нужно отдалиться. Прочертить границу. Вчерашний день закончился.

Ты должна.

Его пальцы прокладывают свой путь к моей груди. Почти касаются соска, и я перехватываю руку. До боли зажмурившись, заставляю себя звучать холодно, отстраненно, равнодушно:

– У нас нет на это времени.

В эту же секунду он убирает руку и откатывается от меня. Что-то внутри обрывается. Но хуже всего другое – его тепло, каким-то образом оно остается.

Я чувствую, как Адриано садится.

– Как скажешь. – раздается его хриплый голос.

Переворачиваюсь на спину, уставившись на его спину. Черная татуировка волной обнимает позвоночник и прячется где-то спереди. Невольно тянусь рукой, желая коснуться ее, провести пальцами вдоль изгибов. Почти. Я почти дотрагиваюсь до его спины, но Адриано встает. Ничего не сказав, даже не взглянув в мою сторону, он скрывается в ванной.

Сажусь в кровати запустив руки в волосы. Тяну их так сильно, пока не начинаю чувствовать боль. Что я творю? Зачем я?..Вчерашний вечер был ошибкой? Я дала ему надежду?

Прикрываю лицо руками, подтянув к себе ноги.

Он не заслуживает этого. Не заслуживает.

Но что мне делать? Я…мы не можем быть вместе. Все, что он знает, все, во что верит – ложь. Наша помолвка. Я. Он даже не подозревает, на что я способна. Даже если я найду способ не убивать его, он все равно уйдет, как только вскроется правда. Он не простит. Я бы не простила. У нас нет будущего.

Прижимаю руку к груди. Там словно застрял острый шип. Он впивается куда-то под ребра, не давая дышать.

Вдох.

Подрываюсь на ноги и подхожу к двери в ванную, откуда доносится шум воды. Хватаюсь за ручку. Сердце бешено колотится в груди, заставляя руки дрожать.

Я всегда смотрю на тебя.

Ты прекрасна.

Мне согреть тебя?

У нас нет будущего. У меня его нет. Но есть настоящее. Есть сейчас. И сейчас я не могу от него отказаться. Не могу, хоть и должна. Та другая Доминика все еще жива. И она всегда будет тянуться у нему. Всегда будет хотеть только его. Потому что именно он вернул ее к жизни.

Да, Адриано уйдет. Уйдет, но не сейчас.

Выдох.

Я распахиваю дверь и вхожу. Вхожу так, будто меня нисколько не смущает обнаженный вид Мартинелли. Душевая представляет собой пол и стеклянную дверь во весь рост, так что когда я присаживаюсь на край умывальника, мне хорошо виден каждый мускул на теле Адриано Мартинелли.

Он прекрасен.

Каждая его клеточка источает силу. Ту самую, которой неосознанно подаешься. И одна часть меня с радостью бы подчинилась, отдалась бы во власть этого мужчины. Даже не задумываясь. Но есть и другая часть, та, которую невозможно приручить. Та, что никогда не склонит головы перед мужчиной. Именно она сейчас и разглядывает Адриано без стеснения. Разглядывает так, будто он принадлежит ей. Принадлежит мне.

Ты станешь моей королевой.

Одно твое слово, и я сожгу этот мир ради тебя.

Мой.

Этот мужчина мой. Станет моим, если позволю.

Когда наши взгляды встречаются, он ухмыляется, смывая пену с груди. Она стекает по сильному торсу к уже твердому члену.

Мой.

Я выпрямляюсь и начинаю расстегивать джинсы. Адриано замирает, сжав кулаки. Под его пристальным взглядом медленно стягиваю джинсы вниз. Затем переступаю через них и избавляюсь от футболки.

Открыв стеклянную дверь, вхожу внутрь. Горячий пар тут же окутывает со всех стороны.

– Я думал, у нас нет на это времени. – хрипит он, жадно скользя взглядом по моему телу.

– Мне уйти?

– Можешь попробовать. – грубо бросает, приближаясь ко мне вплотную.

Кончиками пальцев касается моей шеи, медленно чертит линию к ключице, к груди и наконец соску. Кожа вспыхивает огнем, покрываясь мурашками. Его глаза следуют за прикосновением, словно запоминая каждый сантиметр моего тела. Между ног тут же становится влажно, а дыхание учащается. Пальцы добираются к тату между грудей. Он поднимает на меня вопросительный взгляд, и вместо ответа, я обхватываю ладонью его член. Адриано судорожно втягивает ртом воздух.

– Ника. – рычит он, стиснув челюсти.

Я встаю на носочки и приближаю свои губы к его.

– Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Адриано Мартинелли.

На его губах появляется порочная улыбка. Рукой он мягко обхватывает меня за горло.

– А волшебное слово?

– Сейчас же.

Видимо это действительно волшебное слово, потому что он тут же прижимает меня спиной к прохладной стене и припадает губами к моей шее, жадно покусывая, посасывая кожу. Из меня вырывается стон.

До встречи с ним мне был нужен холод, чтобы почувствовать себя живой. Нужно было испытать боль, чтобы убедиться в том, что я все еще живу. Теперь я горю. Сгораю. Даже не знала, что такое возможно. Гореть. Желать. Так сильно, что все вокруг теряет смысл. Если в конце от меня останется лишь пепел, я не против. Пепел лучше, чем ничего.

Рукой он сжимает мою грудь и медленно направляется вниз, изучая каждый сантиметр моей кожи, оставляя на ней свой опечаток. Когда его пальцы едва касаются клитора, я хватаюсь руками за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Пульс стучит в висках, разгоняя кровь по венам, и я жадно глотаю ртом воздух.

Адриано наблюдает. Цепляется взглядом за каждый мой вдох, подмечает любую реакцию моего тела. Нависнув надо мной, он обхватывает сзади мою шею, заставляя запрокинуть голову назад. Наши губы зависают в миллиметрах друг от друга, но он не пересекает черту.

– Однажды. – шепчет он, водя ленивые круги вокруг моего клитора. – Когда ты подаришь мне свой поцелуй. Знай, в тот момент ты станешь моей. Моей, чтобы защищать. Моей, чтобы трахать. Моей, чтобы любить.

Чудовище нельзя любить.

– Я никогда не стану твоей. – выдыхаю ему в губы, бедра рефлекторно подаются ему навстречу.

– Non puoi amare il mostro. (итал. «Чудовище не может нравиться»). – вдруг произносит он.

Откуда он?..Я что произнесла эти слова вслух?

– Почему ты так сказала?

Двумя пальцами он медленно проникает в меня, заставляя выгнуть спину, буквально вырывая из меня следующие слова:

– Perché il mostro non può essere amato. (итал. «потому что чудовище нельзя любить)

– Значит, для тебя я чудовище, mia rosa?

Его синие глаза отчаянно ищут ответ на моем лице. Ему нужно знать ответ.

– Нет.

Он вдруг отстраняется, убрав руку.

– Тогда почему ты так сказала?

– Мужчины. – прислоняюсь затылком к стене. – Мир всегда должен вращаться вокруг вас, не так ли?

Он хмурится, совершенно сбитый с толку.

– Что если ты не единственное чудовище здесь? – бросаю ему с вызовом.

Оттолкнувшись от стены, подхожу ближе и касаюсь кончиками пальцев татуировки. Начиная с плеча, двигаюсь вниз, к торсу и еще ниже к паху.

– Что если я тоже чудовище?

Его кулаки сжимаются, и я поднимаю голову, сталкиваясь с ним взглядом.

Он резко толкает меня назад и снова нависает надо мной, запустив руку в волосы.

– Не существует чудовища хуже меня, mia rosa. – рычит он мне в губы.

Всего на мгновение мне кажется, будто он поцелует меня. Он порывается, подается вперед, но тут же останавливается, сжав челюсти так, словно невозможность поцелуя причиняет ему физическую боль.

– Я докажу тебе, что ты ошибаешься. – хрипит он и целует меня в шею, затем ниже в ключицу. Наклоняется и втягивает в рот мой сосок. Из горла вырывается стон.

Докажет что? Что я не чудовище? Или что чудовище можно любить?

Его поцелуи спускаются все ниже и ниже, руки жадно исследуют мое тело, заново воспламеняя его. Спустя еще мгновение Адриано Мартинелли встает передо мной на колени.

Не сводя с меня глаз, он медленно отводит мою ногу в сторону.

– Кто-нибудь до меня целовал тебя здесь, Доминика? – начинает водить пальцами вдоль моих половых губ.

У меня перехватывает дыхание.

– Нет.

Ухмыльнувшись, он повторяет движение пальцев языком, слегка касаясь клитора. По телу проносится жаркая волна, заставляя конечности дрожать.

Черт возьми.

Руками рефлекторно опираюсь на его плечи.

Языком он проникает в меня, начиная медленно трахать.

– Твою мать. – вырывается из меня стон.

Он втягивает ртом клитор, а затем продолжает ленивые круговые движения кончиком языка, ускоряясь. Удовольствие жаром разливается по венам. Он вводит в меня два пальца и мои стенки жадно сжимают их.

– Как рай. – хрипит Адриано, выпрямляясь, но не вынимая из меня пальцев. – На вкус ты как рай, Доминика Эспасито.

Он прижимается ко мне всем телом и свободной рукой обхватывает за горло. Перехватив мой взгляд, начинает трахать меня пальцами. Я хватаюсь за него, выгибаясь. Бедра невольно подаются ему навстречу.

– Sei fatta per amore. (итал. «ты создана для любви») – шепчет он мне в губы.

Снова и снова, он трахает меня, прижимая ладонь к клитору. Я чувствую приближение разрядки, чувствую, как вот-вот взорвусь в его руках. И только подхожу к краю, как Адриано отнимает руку, разворачивает меня лицом к стене и медленно входит сзади. Наполняя. Растягивая. Одной рукой он обхватывает меня за горло, заставляя запрокинуть голову ему на плечо, а второй сжимает грудь. Каждой клеточкой себя я чувствую его. Еще никогда я не была так близка с мужчиной. Ни душой, ни телом.

– Знаю, что уже спрашивал. – проводит влажными губами от плеча к уху. – Но ты принимаешь противозачаточные?

…вероятность забеременеть практически равна нулю.

– Я… – прикрываю глаза, впитывая его тепло. – Не могу иметь детей.

Всего на мгновение Адриано замирает, но спустя удар сердца начинает медленно двигаться во мне.

– Понял. – просто шепчет мне в шею, покрывая ее поцелуями.

Что?

– Тебя…тебя это не беспокоит?

– Нет, mia rosa. Для меня важна только ты.

– Что? – я задыхаюсь, распахиваю глаза и повернув голову, смотрю на него.

Он проводит губами вдоль моей челюсти.

– Если у тебя не будет детей, то и у меня их не будет. Все просто.

Из горла вырывается стон. Адриано отпускает меня и прижимает к стене. Обхватив за бедра, резко входит. Так глубоко, что из глаз сыпятся искры. Толчки становятся грубыми. Он трахает меня жестко. Снова и снова. Прислоняюсь лбом к стене, зажмурившись. Мышцы тяжелеют, дрожа.

– Назови мое имя. – рычит он, вколачиваясь в меня.

– Адриано. – выкрикиваю я, срываясь вниз, падая и падая. Разлетаясь на части.

Для меня важна только ты.

Сделав последний толчок, он кончает и медленно выходит из меня.

– Cazzo ( итал. «блядь»), Доминика. – целует в лопатку, тяжело дыша и разворачивает к себе лицом. – Ты совершенство.

Распахиваю глаза и поднимаю голову. Он нежно убирает волосы с моего лица. Теплая сперма стекает по внутренней стороне бедра.

Если у тебя не будет детей, то и у меня их не будет. Все просто.

– Все хорошо? – вдруг обеспокоено спрашивает он, смахивая слезы с моих щек. – Я сделал тебе больно?

Качаю головой, разглядывая его так, будто вижу впервые.

– Ты не можешь сделать мне больно, Адриано. – шепчу охрипшим голосом.

Я знаю это каждой клеточкой. Этот мужчина с огненным океаном в глазах не причинит мне вреда. И я не заслуживаю его. Не заслуживаю.

Вода градом разбивается о плитку рядом с нами. Мы смотрим друг на друга.

– Ты права. – ладонью нежно касается моей щеки. – Я никогда не смогу причинить тебе боль. Но если все же попытаюсь, сделай одолжение, приставь свой нож к моему горлу.

На этих словах он выходит из душа, и еще через мгновение из ванной. Я встаю под под душ, переключив кран. Поток холодной воды, словно миллион мелких осколков льда, обрушивается на меня, приводя в чувства.

В тот самый момент в моей голове созревает план.

***

Когда я наконец выхожу из ванной в одном полотенце, Адриано нет. Хорошо.

Переодевшись, сушу голову и привожу себя в порядок. На часах около одиннадцати. Проверив сообщения, узнаю, что Эдда с Бьянкой успешно доставили сообщение Паоло. Обе спрашивают, все ли у меня в порядке. Отвечаю, что все хорошо, и убираю телефон в сумку. В этот момент входная дверь распахивается, Адриано входит с двумя кофе и пакетом в руках.

– Не знал, что ты обычно ешь на завтрак, поэтому захватил какие-то булочки. Надеюсь, ты не против.

– Совсем нет. – отвечаю я, опускаясь на диван.

Он ставит пакет и вручает мне стаканчик кофе. Хоть бы американо. Делаю глоток. О, Боже, да.

– Спасибо. – благодарю я с легкой улыбкой.

– Насчет кофе я тоже не был уверен, но захватил сахар. – достает несколько пакетиков и бросает на столик.

– Знаешь, ты мог бы спросить меня, какой кофе я люблю.

Он поджимает губы и садится рядом со мной.

– Да, но идея купить что-то на завтрак появилась только, когда я уже спустился вниз.

То есть он сбежал не из-за завтрака, а из-за меня. Почему? Вопрос почти срывается с губ, но я заставляю себя молчать, сделав еще глоток горячего кофе. По всей видимости, Адриано и сам не горит желанием говорить со мной по душам. Поэтому мы просто смотрим друг на друга, держа вопросы при себе.

Почему я вообще призналась ему, что не могу иметь детей? Неужели надеялась, что хотя бы это отпугнет его от меня? Да, надеялась. И он снова выбил у меня почву из-под ног.

Адриано достает булочки – покрытую шоколадом для меня, а вторую с корицей для себя.

– А какой кофе пьешь ты? – спрашиваю я, постукивая пальцем по своему стаканчику.

– Эмм. – протягивает он, подавляя улыбку. – Только не смейся.

– Почему я должна смеяться?

Обдумав что-то, он протягивает мне свой стаканчик. Настороженно принимаю его и отпиваю немного. Вот же черт. Вкус такой, словно я выпила жидкий сахар со сливками и сиропом. Адриано пристально вглядывается в мое лицо, ожидая вердикта.

Мне не удается сдержать улыбки.

– А кофе там есть?

Запрокинув голову, он громко смеется. Какой же у него приятный смех. Низких, немного хриплый и такой заразительный…

– Да. Есть. – отвечает он, забирая свой стакан обратно.

– Значит, ты сладкоежка. – качаю головой. – Кто бы мог подумать.

– Да. На вкус ты тоже сладкая. Так что теперь ты – мой любимый десерт. – он облизывает губы, и мое кофе идет не в то горло.

Закашливались, я отворачиваюсь, чувствуя, как вспыхивают щеки.

Merda.

Адриано вдруг подается вперед, стараясь разглядеть мое лицо.

– Ты уже второй раз попросила трахнуть тебя, но смущаешься, когда я говорю нечто подобное?

– Дело не в грязных словечках или комплиментах.

– Тогда в чем?

– В том, что ты говоришь их мне.

Он задумывается.

– То есть, скажи я что-то подобное другому человеку, ты бы нисколько не смутилась?

– Другому человеку?

Какому человеку?

– Другой женщине.

Другой женщине? С какой стати ему говорить нечто подобное другой женщине?

– Нет. – резко бросаю я. – Меня это не смутит.

Он выгибает бровь.

– Но разозлит?

Да. Нет.

– Почему я должна на это злиться?

– Ну, не знаю. – его свободная рука ложится на мое бедро, медленно поглаживая. – Может, ты хочешь оставить мой язык, рот, член только для себя.

Сталкиваю его руку со своего бедра.

– Ты волен делать, что хочешь.

Он тяжело вздыхает, откидываясь на спинку дивана.

– В том то и дело, что не могу.

– В каком смысле?

Бросив на меня странный взгляд, он вдруг меняет тему.

– Какой на сегодня план?

Смотрю на часы на прикроватной тумбочке.

– К трем часам мы поедем на встречу с одним моим человеком.

– Хорошо. – кивает Адриано, делая глоток своего сахара. – А до тех пор?

Оставляю кофе с булочкой на столе, встаю и прохожу к кровати, присев на корточки. Одной рукой нащупываю большую спортивную сумку. Адриано с интересом наблюдает за мной, подавшись вперед.

Бросив сумку перед ним на пол, открываю ее. Внутри различное оружие, по большей части пистолеты и ножи.

– А до тех пор, нужно подготовиться.