14

Доминика

Мы едим в абсолютной тишине. Свет фар разгоняет тьму перед глазами. С каждой секундой становится труднее дышать. Я чувствую липкость между ног и что-то стекающее по руке. Кровь.

Вдох.

Натягиваю перчатки выше. Смотрю в окно. До дома около десяти минут.

Выдох.

Надеваю туфли.

Сердце бешено стучит в груди. Пульс раскалывает череп надвое.

Смотри в окно, Доминика. Не на него. Не смотри на него.

Его запах повсюду. На мне. Во мне. Желудок болезненно скручивает.

Считай, Доминика.

Девять минут. Вдох.

– Почему ты сделала вид, будто не умеешь пользоваться оружием?

Выдох.

– Потому что мужчины предпочитают видеть женщин слабыми.

Нужно выйти из этой чертовой машины.

Восемь минут.

– Значит, ты никогда не встречала нормальных мужчин.

Почему он продолжает говорить? Не могу слышать его голос. Не хочу слышать…

– Хочешь сказать, тебя не смущает, что женщина наравне с тобой управляет бизнесом и пользуется оружием?

Семь минут. Вдох.

– Почему это должно меня смущать?

Выдох.

– Даже если женщина станет боссом?

Сердце замирает. Молчание наполняет салон, перекрывая мне кислород. И это молчание громче любых слов. Адриано Мартинелли может сколько угодно говорить о том, что не против сильных женщин, однако он все равно такой же, как и все они. Должен быть как все.

– Женщина может быть кем угодно, но не боссом.

Так и знала.

Дыши, Доминика.

Пять минут. Вдох.

– Почему?

Выдох.

– Потому что иначе ей придется стать чудовищем. А ни одна женщина такого не заслуживает.

Чудовищем.

Не заслуживает.

Но я и есть чудовище. Оно живет внутри меня. Оно забрало моих близких. Оно требует мести. Оно убивает людей. И это чудовище нельзя любить. Меня нельзя…

– Ты хочешь стать боссом?

Хочу ли я быть боссом?

– Нет. Никогда этого не хотела.

Три минуты.

У меня просто не было другого выбора.

– А твои сестры тоже обладают скрытыми талантами?

– Мы не будем говорить о моих сестрах. Никогда.

Он тормозит возле ворот моего дома.

– Не заезжай. – резко бросаю я, и прежде чем он успевает сказать что-то еще, вылетаю из машины.

Ворота медленно открываются, и я проскакиваю в щель.

Каблуки утопаю в гравии, но я заставляю себя идти ровно. Высоко подняв голову и расправив плечи. Зрение размывается из-за слез. Я моргаю.

Дыши.

Вдох.

Фонари освещают дорогу, но я сворачиваю на газон, срезая путь к бассейну. Чувствую взгляды охранников, и еще выше поднимаю голову.

Выдох.

Грудь болезненно сдавливает. Не могу. Не могу дышать. Кровь, я чувствую, как она засыхает на руке, покрываясь коркой. Сперма между ног тоже засыхает. Ускоряю шаг.

– Доминика. – раздается тревожный голос кого-то из моих сестер, но я вижу только воду перед собой. – Ты ранена?

Подхожу к самому краю. Сбрасываю туфли, швыряю сумку, стягиваю перчатки. Расстегиваю платье. Вдох. Прыгаю в воду. Ледяная вода царапает кожу. Я плыву и плыву. Вниз. На самое дно. Тру рукой плечо, и наблюдаю за тем, как кровь растекается в воде красным пятном. Она повсюду. Кровь.

Мама, мама, мамочка, где ты?

Я здесь. На самом дне. И я не даю себе подняться. Я не заслуживаю этого. Здесь мое место. Потому что я забыла.

Я забыла.

Я забыла.

На мгновение я забыла.

О сыне, о Лео.

О сестрах.

Я забыла обо всем.

На одно короткое мгновение все исчезло. Прошлое исчезло. Будущее исчезло. Ничего не осталось. Кроме него. Кроме Адриано. Я забыла. Забыла из-за Адриано. Я позволила себе забыть. Позволила чувствам прорасти там, где не должно быть жизни. Позволила теплу просочиться туда, где не должно быть ничего, кроме пустоты. Позволила чудовищу исчезнуть. Позволила ему оставить себя беззащитной. Позволила себе всплыть на поверхность. Прежней Доминике. Я позволила ей…слишком многое. Но она ведь была мертва. Она умерла в тот день, когда ее близкие сгорели. Она сгорела вместе с ними. Так и должно было оставаться. Должно…

Легкие горят, требуя кислород. Грудь сдавливает.

– Доминика. – доносится голос через всю толщу воды.

И я зажмуриваюсь, представляя лицо своего семилетнего сына. Его светлые волосы, карие глаза. Он ускользает от меня. Его улыбка исчезает. Его смех растворяется в воде. Все, что вижу – кровь. Все, что слышу – крики. Кровь. Крики. Боль. И все это моя вина.

Я забыла.

– Доминика!

Мама.

Мамочка.

Тело расслабляется, не в состоянии больше сопротивляться, и вода начинает толкать меня на поверхность. Выше и выше, до тех пор, пока я не делаю вдох.

Черное небо усеяно миллиардом звезд. Слезы стекают по щекам, сливаясь с водой. Как только мои сестры будут в безопасности, все закончится. Как только Триада исчезнет из Сан-Франциско, все закончится. Клянусь. Клянусь, что сделаю это, не смотря ни на что…

– Доминика, мать твою! – кричит Бьянка, и я поворачиваю голову.

Сестры стоят возле бассейна.

– Что случилось? – обеспокоено спрашивает Эдда. – Что с твоей рукой?

Опускаю взгляд к своему плечу. Рана не глубокая. Даже швы не нужны.

– На нас напала Триада.

– Ты в порядке? – спрашивает Эдда.

Я киваю.

– Да. Просто царапина.

Подплываю к краю бассейна, и девочки опускаются обратно на шезлонги.

Холод. Мне так холодно.

– Значит, у тебя получилось привлечь их внимание. – говорит Бьянка, упираясь локтями в колени. На ней такой яркий макияж и одета она так, будто только что вернулась из клуба. Или же собирается туда.

– Да. Только толку мало. Все мертвы.

Бьянка фыркает.

– Тоже хорошо. Этим мудакам самое место в аду.

– Нам тоже. – отвечаю я бесцветным голосом.

– Надеюсь, нас поселят в соседние комнаты, чтобы я могла пытать их ежедневно.

– Адриано знает, что это была Триада? – спрашивает Эдда, нахмурившись.

Я качаю головой. В тело словно впиваются тысячи иголок. Совсем скоро оно онемеет, и я перестану чувствовать. Хорошо.

– Нет, но думаю, это вопрос времени. Он узнает.

Если уже не знает.

– Эта информация бесполезна. – добавляет Бьянка, пожимая плечами. – Только если у него нет скрытых мотивов.

– Даже если есть, он со мной не поделится.

Она разочарованно закатывает глаза.

– Ника, ты ведь женщина, ты можешь узнать все, что нужно. Ты сама нас этому учила, помнишь?

Помню, вот только не собираюсь ничего делать. Я буду держаться от Адриано Мартинелли как можно дальше.

– Он сказал, что откажется от сделки, если я не заставлю его захотеть стать моим мужем.

Рот Бьянки широко открывается.

– И что это значит? – хмурится Эдда.

– Что Адриано играет со мной.

– Плевать. – отмахивается Бьянка. – Ты сможешь уделать его в его же игре.

В этом я не уверена. Он оказывает на меня слишком сильное влияние. Мне нужен трезвый разум, а с ним это становится невозможно. Поэтому мы…

– Мы переспали.

Брови Эдды ползут вверх, а Бьянка просто кивает.

– Так даже лучше. – говорит она. – Теперь, ты можешь этим манипулировать. Уверена на сто процентов, он запал на тебя. Такие, как Адриано, не станут тратить время просто так. Ты гордая, и он это понял. Поэтому решил зайти с другой стороны…

– Ты начинаешь что-то к нему чувствовать, да? – вдруг прерывает ее Эдда.

Бьянка недоумевая, переводит взгляд с нее на меня в ожидании ответа. Сам факт того, что я что-то почувствовала рядом с ним приводит в замешательство. Чувства мешают. Они делают меня слабой. Из-за них я теряю контроль.

– Не знаю.

Онемение касается кончиков пальцев и поднимается выше.

– Cazzo (итал. «блядь») –  ругается Бьянка. – Это может все испортить.

– Я не позволю этому зайти слишком далеко. Мы не можем сближаться. Все полетит к чертям.

– Все уже летит к чертям, Ника. – отвечает Бьянка, качая головой. – Просто ты пока это не осознаешь.

Я выпускаю весь кислород, что остался в легких. Все летит к чертям. Знаю, каждый раз, когда Адриано будет рядом, я буду терять контроль. В итоге не смогу убить его. Не смогу сделать то, чего от меня хотят. Этого нельзя допускать. Нельзя. Я должна держаться от него подальше, но меньше чем через неделю состоится наша помолвка…

– Что мне делать? – бормочу я вслух, уставившись в никуда.

– Ого. – подает голос Бьянка. – Если ты спрашиваешь у нас, значит, все еще хуже, чем кажется. Ты попала, сестренка.

К доктору. Мне нужно сходить к доктору, чтобы исключить любую вероятность беременности.

Адриано

– И сколько уже прошло? – спрашивает Дарио через экран моего компьютера, пока я наливаю себе виски у барной стойки.

Теперь даже долбанный виски напоминает о ней.

– Пять дней.

– Черт. – смеется он. – Похоже, ты ее не впечатлил, брат.

– Заткнись.

– Нет, серьезно. Ты пригрозил разорвать сделку, если она не проявит к тебе интерес, но она все равно даже шага в твою сторону не сделала. Теперь ты просто обязан на ней жениться.

– Я не знал, что она настолько упрямая. – хотя может и знал.

Я решил дать ей контроль над ситуацией. Заставить ее прийти ко мне. Но видимо и эта тактика не сработала.

Сделав глоток виски, я стараюсь отогнать мысли о том, что она сказала прям перед тем, как на нас напали. Гребанный Антонио, ее телохранитель…Не может быть. Такая как Доминика не стала бы спать с кем-то вроде него. Или стала бы. Почему бы и нет? Нужно выследить и убить этого мудака. Но тогда Доминика точно не обрадуется. Вряд ли это то, что заставит ее улыбаться.

Боже, я чувствую себя кретином.

– Она гордая. – продолжает брат за рулем своей машины. – Ты пригласил ее на свидание, затем опрокинул. Неужели ты реально думал, что она прибежит к тебе после этого? Ты просто кретин.

В точку.

На самом деле я знал, что она этого не сделает. Просто разозлился. Она продолжала говорить о том, что наш брак будет только на бумаге, и я сорвался. Хотя было приятно видеть эмоции на ее красивом лице. Она тоже разозлилась, хоть и пыталась это скрыть.

Скорее ад покроется льдом, чем я буду бегать за тобой, Адриано Мартинелли.

Это было горячо.

– В любом случае, ты заключил сделку с боссом Короны. Она станет твоей женой, если ты этого хочешь. Зачем так напрягаться?

Потому что я хочу ее не только на бумаге.

– Я и сам не знаю. – отвечаю, делая внушительный глоток виски.

– Тогда просто позвони ей. – томным голосом предлагает он. – Услышь ее голос, утоли свою печаль…

Я захлопываю ноутбук прежде, чем он заканчивает это предложение, и хватаю телефон со стойки. У меня есть номер, с которого пришло сообщение с адресом ее особняка. Шансы, что это ее номер малы, но я все же немного подумав, набираю его. Раздаются гудки, а через секунду голос молодой девушки.

– Синяя борода.

Прохожу в гостиную и опускаюсь на диван.

– Ты не Доминика. – отвечаю я, почувствовав разочарование.

Мне и правда хотелось услышать голос Доминики.

– Слава богу, нет. – голос кажется знакомым.

– Эдда?

– Лучше.

– Бьянка.

– В точку. Чего тебе? – скучающим голосом протягивает она.

Чего тебе? Серьезно?

У меня появляются странные флэшбэки. Она слишком сильно напоминает Дарио.

– А ты очевидно ничего не слышала об уважении и вежливости.

Раздается звонкий смех.

– Ты мне никто, чтобы я тебя уважала. А что насчет вежливости…думаю, ее значимость немного преувеличивают.

– Тогда возможно тебе знакомо понятие «страх»?

– Страх? Какое странное слово. Что оно значит?

Я ошибся. Она не похожа на Дарио, она и есть его женская копия.

Дерьмо.

Я вздыхаю и пью еще виски.

– Мне нужно связаться с Доминикой, как я могу это сделать?

– Никак. Она очень занята.

– Неужели?

– Да. – в ее голосе слышится улыбка.

– Может, тогда ты свободна?

Молчание.

– Прости, Синяя борода, но старость меня не возбуждает. Я предпочитаю молодых жеребцов.

Не выдержав, я смеюсь. Твою мать, она только что назвала меня старым? Поверить не могу. Думаю, она могла бы вывести из себя Дарио. Интересно, сколько они с ним продержатся в одной комнате, прежде чем попытаются убить друг друга?

– Хорошо, потому что я не педофил.

– Эй, я не настолько молода.

– Сделай одолжение.

– Это вряд ли.

Я закатываю глаза.

– Не говори Доминике, что я звонил.

– Ты же понимаешь, что она узнает, как только я сброшу вызов?

– До встречи, Фиона.

– Фиона?

Я сбрасываю звонок. Думаю, она огромная беда на голову Доминики. Им с Дарио нельзя встречаться. Ни при каких обстоятельствах. Телефон снова оживает. Я подавляю улыбку и отвечаю.

– Ну и фантазия у тебя, старик. – разочарованно протягивает Бьянка. – Да и к тому же, Фиона превращалась в чудовище только по ночам. Я же чудовище двадцать четыре на семь.

– Как-то слабо верится. – лениво бросаю, раскачивая жидкость в стакане. – И раз на то пошло, я не убивал своих жен. Так что и с твоей фантазией что-то неладно.

Кажется она задумывается.

– Может и не убивал. Пока. Но кто его знает.

– Я кладу трубку.

Она громко смеется.

– Знаешь, а я ведь поставила на тебя.

– Правда? – мои брови взлетают вверх, и я делаю еще глоток виски.

– Ага. Но все может измениться.

– И чем же я заслужил твое одобрение?

– Ты убил ради нее. И это я кладу трубку.

Она тут же сбрасывает звонок. И я снова смеюсь. Господи, спасибо, что моя сестра сущий ангел. Через секунду раздается звук оповещения.

Сообщение от Бьянки с номером телефона и подписью:

«У тебя ничего не выйдет. Но ты можешь попробовать, Синяя борода»

Как раз этим я и собираюсь заняться. Попробовать.

Доминика

– Были ли у вас травмы или серьезные ранения брюшной полости за последние пять лет?

– Травмы? Да. Да, были. Два года назад.

– И вы не обследовались дополнительно?

– Нет.

Теплый свет проникает сквозь окно, отбрасывая мою тень на письменный стол. Я бросаю взгляд на часы. Без пятнадцати шесть. Золотой час. Мне всегда нравилось закатное солнце. Оно почти согревает.

Доминика, к сожалению, в вашем случае шанс забеременеть практически равен нулю…

Та ночь многое забрала у меня. Он многое забрал у меня. Моего мужа. Моего сына. Меня. Я не думала, что…Тот факт, что я не могу иметь детей не должен меня задевать. Ведь я не собиралась заводить новую семью. Тогда почему?..

Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Работа отвлекает. Но не надолго. Завтра состоится помолвка.

Шанс забеременеть практически равен нулю.

Ты прекрасна.

Ты сводишь меня с ума.

Шанс забеременеть равен нулю.

Мысли крутятся в голове точно картинки в калейдоскопе. По щеке скатывается слеза, и я тут же смахиваю ее, делая глубокий вдох. Завтра я снова увижу его. Спустя пять дней. За эти пять дней я почти убедила себя в том, что между нами ничего не было. Почти.

Ты сводишь меня с ума.

Он выбил у меня почву из-под ног. Надеюсь, он сдался. Надеюсь, он вернулся в Нью-Йорк. Ведь я ничего не сделала, как и обещала.

Чего ты хочешь от меня?

Тебя.

Чувства. Кажется, что вопреки всему, они проросли во мне. А я, как ни пытаюсь, не могу вырвать их. Каждый день засыпаю и просыпаюсь с мыслью о нем. О его губах. О его прикосновениях. И чаще всего думаю о том странном ощущении безопасности. Вот, почему в ту ночь, в той машине чудовище отступило. Я просто чувствовала себя в безопасности рядом с Адриано Мартинелли. Такая бредовая мысль. Совершенно бредовая.

Ты сводишь меня с ума.

Я не могу иметь детей.

Ты прекрасна.

Я чудовище.

Ты сводишь меня с ума.

Я схожу с ума. Теряю рассудок. Должно быть, он мое наказание. Адриано Мартинелли мое наказание. Тот, кого я должна убить. Тот, о ком я не могу перестать думать. Тот, от кого я должна держаться подальше.

Еще одна слеза скатывается по щеке, и я быстро смахиваю ее, открывая глаза. Нужно вернуться к работе. Выпрямляюсь в кресле и снова утыкаюсь в документы на столе. Где я остановилась?..

Мой телефон вибрирует. Дотянувшись до него, касаюсь экрана, тот тут же загорается. Мои брови непроизвольно сходятся на переносице.

Неизвестный номер: Привет.

Я: Кто это?

Неизвестный номер: Синяя Борода.

Внутри все обрывается. Сердце предательски ускоряется. Адриано? Но откуда у него мой…Бьянка. Синяя Борода. Ну, конечно. Они общались? И она ничего не сказала. Я убью ее.

Я: Я занята.

Неизвестный номер: Знаю. Я не отниму много времени.

Я: Что ты хочешь?

Неизвестный номер: Тебя.

Неизвестный номер: Выйди на улицу.

Какого черта? Он здесь? Я не отвечаю. Нужно оправдание. Любое оправдание. Я не выйду. Не могу. Нет. Я не готова. Не сегодня.

Неизвестный номер: Пожалуйста.

Зажмуриваюсь, стиснув кулаки.

Я точно схожу с ума, потому что все мое тело готово буквально броситься на улицу. Хочу снова увидеть эти синие глаза, этот океан самых разных эмоций. Хочу, но не могу. Не могу. Просто не могу.

Что мне делать?

Что мне, мать твою, делать?

Спокойно, Доминика, спокойно.

Медленно встаю. Затем хватаю короткие атласные перчатки со стола. По дороге к двери натягиваю одну.

Ты сводишь меня с ума.

Надеваю вторую. Хватаюсь за дверную ручку, но замираю. Возвращаюсь к столу и набираю Бьянку. Гудки. Никакого ответа. Сбрасываю и набираю Эдду. Ничего. Что происходит? Прижимаю руку к груди. Сердце готово проломить ребра.

Вдох.

Дыши, Доминика.

Выдох.

Чтобы он ни собирался мне сказать, я справлюсь. Должна справиться. В любом случае завтра у нас помолвка, ведь так? Встречи не избежать. Нужно просто…сохранять дистанцию.

Сделав еще один глубокий вдох, я покидаю свой кабинет. Преодолев коридор, выхожу в холл. В доме тишина. Ни звука. Что, черт возьми, происходит? У меня дурное предчувствие.

Подойдя к главному входу я останавливаюсь у зеркала. Немного поправляю волосы. На мне темно-синие джинсы с завышенной талией, белый кружевной корсет и синий пиджак, скрывающий рану на плече. На ногах, как обычно, шпильки. В целом, слишком повседневно для меня, но я и не собиралась сегодня выходить из дома. К черту. Не буду переодеваться.

Кивнув самой себе, я открываю входную дверь и тут же замираю на пороге.

Что?..

Сотни, нет, тысячи роз занимают все пространство на подъездной дорожке. Алые, длинные и с шипами, они повсюду. Мои сестры вместе с Каллистой стоят в самом центре этого красного моря. Кажется, во дворе собрался весь персонал. Они таскают букеты с улицы в дом. Агата поднимает один из них и бросает на меня странный взгляд, подавляя улыбку, а проходя мимо говорит шепотом:

– Ты этого достойна, птичка.

Бьянка оборачивается и тут же ехидно улыбается, кивнув в сторону сада:

– Тебе туда.

Я перевожу взгляд на Эдду, та тоже кивает, и я двигаюсь в том направлении, свернув налево, стараясь маневрировать между букетами. Они доходят мне до бедра. Яркий цветочный аромат кружит вокруг, впитывается в кожу, заполняет легкие. Не выдержав, я снимаю правую перчатку и касаюсь лепестков. Бархатные и нежные.

Как он?..

Зачем?

Иду вперед, скользя пальцами по лепесткам. Приятная прохлада встречает меня на пороге в сад. Высокие старые деревья создают тень. Избранные лучики света пробиваются сквозь листву, от чего розы выглядят темнее, но не менее прекрасней.

Ты прекрасна.

Mia bella rosa (итал. «моя прекрасная роза»)

Как завороженная, иду по дорожке, не отрывая руки и глаз от роз. Никогда не видела так много цветов в одном месте. Что он творит?

Каменная дорожка заканчивается, но розовая нет. Поднимаю глаза и резко вздыхаю. Здесь еще больше роз, чем у дома, а Адриано стоит возле небольшого каменного фонтана, внимательно наблюдая за мной. Его взгляд скользит к моей ладони, все еще касающейся лепестков роз. И я тут же одергиваю руку, надевая перчатку обратно. Сердце бешено колотится в груди. Я чувствую на себе его пристальный взгляд. Он обжигает кожу.

Сглотнув, делаю глубокий вдох и поднимаю взгляд.

Сегодня он выглядит иначе. На нем нет костюма. Только черная футболка и джинсы.

– К чему все это? – указываю на розы.

Он слегка улыбается, склонив голову набок.

– Решил показать, что я чувствую рядом с тобой.

Мои брови непроизвольно сходятся на переносице. Между нами достаточно большое расстояние, и он не пытается сократить его.

– Ты, как эти розы. Приятно смотреть, больно касаться…

– Нравится боль?

– Боль делает нас живыми, разве нет?

Дыши, Доминика.

Вдох.

Делаю шаг ему навстречу.

– Что ты вообще здесь делаешь?

Выдох.

– Пришел заключить сделку. – его низкий голос резонирует в груди.

Перед глазами вспыхивают картинки той ночи. Его руки на мне. Язык на коже. Его стоны.

Я весь твой, Доминика.

Адриано медленно направляется ко мне, а я замираю, не отрывая от него глаз.

Ты справишься, Доминика.

– Но ты уже это сделал.

– Да. – его глаза игриво сверкнули. – Я заключил сделку с твоим дядей. Но не с тобой, mia rosa (итал.«моя роза»).

Я заставляю себя не двигаться с места, хотя все внутри кричит бежать. Уходить. Прямо сейчас. Пока не поздно. Он останавливается на расстоянии вытянутой руки, и меня окутывает его терпкий мужской запах. Приходится слегка запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– И она все еще в силе? – холодно спрашиваю я.

Его синие глаза вспыхивают. Он лезет в задний карман своих джинсов.

– Зависит от твоего ответа.

Дыхание перехватывает.

Адриано сокращает расстояние между нами до предельно опасного и открывает коробочку. Внутри изящное кольцо с небольшим красным рубином в центре.

– Ты выйдешь за меня, Доминика Эспасито?

Ты выйдешь за меня?

Выйдешь за меня?

Вдоль позвоночника бегут мурашки. Он спрашивает. Спрашивает, не утверждает. Спрашивает, хочу ли я стать его женой. Он знает, что у меня нет выбора, но все равно пытается дать его мне. Зачем?

– Мой ответ ничего не изменит.

Отрываю взгляд от кольца и снова смотрю ему в глаза.

– Изменит. Для меня.

– И если мой ответ «нет»…

Его челюсти сжимаются, хотя тело остается расслабленным.

Он пожимает плечами.

– Я спрошу снова. – делает еще шаг и буквально нависает надо мной, забирая весь кислород из моих легких. – И снова. И снова. И снова.

Значит, это лишь иллюзия выбора. Хорошая попытка. Я почти поверила, что он другой. Почти. Игра, это всего лишь игра.

Просто играй, Доминика.

Я делаю шаг назад. В нашем мире жених всегда надевает кольцо на палец своей невесты. Это считается правильным. Таким образом, он клеймит ее, демонстрируя всему миру, что теперь она принадлежит ему.

Чего ты хочешь от меня?

Тебя.

Адриано хочет, чтобы я принадлежала ему. И это было бы так просто. Принадлежать ему. Так же просто, как дышать. Я чувствую это. Знаю. Он бы защищал меня.

Я не дам нам умереть.

Он бы спас меня.

Я весь твой, Доминика.

Женщина может быть кем угодно, но не боссом.

Почему?

Потому что ей придется стать чудовищем.

Адриано не знает о чудовище. А я не могу позволить чудовищу снова исчезнуть.

Не сводя глаз с Адриано Мартинелли, я беру кольцо.

– В таком случае, упрощу задачу нам обоим.

Я сама надеваю на себя обручальное кольцо. Никакой романтики. Просто сделка. Мое «да» тоже останется при мне. Как бы часто я не думала о нем, как бы сильно не хотела принадлежать ему. Меня он не получит. Не душу. Потому что от нее итак ничего не осталось. И я не хочу это менять. Все, что могу ему предложить – это свое тело.

Он оценивает кольцо на моем пальце, но не кажется удовлетворенным. Даже больше, он злится. Захлопнув коробочку, натянуто улыбается и проходит мимо в сторону дома.

– Не будем заставлять твою мать ждать.

– Что?

Развернувшись, нагоняю его.

– Каллиста пригласила меня на ужин. Ты не знала?

Какого черта она не сказала мне об этом?

Вместе мы выходим из сада. Половину цветов у дома уже занесли внутрь. Эдда и Бьянка что-то бурно обсуждают на том же месте, где я их и оставила.

Бьянка замечает нас первой, когда мы подходим, и фыркает.

– Хотел заказать один букет, но не на ту кнопку нажал?

– Фиона, – кивает Адриано. – Рад видеть тебя.

Эдда бросает на меня вопросительный взгляд, но я и сама не понимаю, какого черта здесь происходит.

– Вживую ты еще старше, чем на фотках. – язвит сестра.

– Значит, у тебя и со зрением проблемы.

Бьянка смеется, отбросив копну рыжих волос назад.

Адриано протягивает руку Эдде. Та пожимает ее, косясь на меня.

– Приятно познакомиться, Эдда.

– Мне тоже. – сухо отвечает она, явно не зная, как вести себя с ним.

Вот это я могу понять. Потому что сама не до конца понимаю, что делать с этим мужчиной. Вариант убийства становится все менее привлекательным.