13

Доминика

Чего ты хочешь от меня?

Тебя.

Как он может говорить подобное? Вот так просто. Вслух.

Ты боишься того, что наш брак станет реальным?

Нельзя бояться того, что никогда не произойдет. Я босс Короны. И даже если мне в голову взбредет дурацкая мысль не убивать его, это не изменится. Даже наша помолвка не может быть настоящей. Все это лишь фарс.

Тогда что я вообще здесь делаю? С ним в машине?

Играю роль невесты. Вот что.

Пусть думает, что у него есть шанс. Пусть желает, сходит с ума. Плевать. Главное, чтобы не заподозрил меня.

Мы забираемся так высоко, что город остается где-то позади. Адриано молчит всю дорогу. Ничего не спрашивает. Не говорит. Даже не смотрит в мою сторону. Он явно что-то обдумывает. Просто я пока не могу понять, что именно. Дело в том, что он решил, будто у меня кто-то есть? Или же проблема в том, что я собираюсь оставить наши отношения чисто деловыми?

Перед глазами появляется небольшое здание ресторана с названием «Золотые ворота». Никогда не была здесь раньше. Даже не знала, что в этих местах есть что-то помимо частных домов.

Адриано выходит первым и помогает мне выбраться из машины. Только я собираюсь отойти, как он тут же удерживает меня, положив одну руку на талию. Опускаю взгляд вниз, затем поднимаю глаза к нему. Да что он себе позволяет?

– Ты не взяла с собой охрану. – вдруг говорит он.

Забавно, это ведь он притащился на территорию врага фактически в одиночку.

– А мне нужна охрана?

– Не знаю. – взгляд снова спускается к моим губам и возвращается к глазам. – Ты мне скажи.

Отпихиваю его руку от себя.

– В этом городе никто и ничто не может причинить мне вред.

Он усмехается, почесав щетину, а затем убирает руки в карманы брюк.

– Тогда зачем вам наши люди?

Черт.

Он не должен почуять кровь. Не должен узнать о Триаде. И уж точно не должен узнать, что я с ними связана.

– А зачем вам алмазы? – выгибаю бровь. – Вряд ли вы испытываете недостаток в деньгах.

Кажется, мой ответ приходится ему по вкусу. Улыбка на лице становится шире.

– Еще вопросы будут? – равнодушно спрашиваю, отбросив волосы за плечи. – Или мы можем уже наконец поужинать?

Не дожидаясь ответа, направляюсь в ресторан. Это небольшое уютное заведение. И кажется, сегодня вечером мы здесь будем одни. Ну, разумеется.

Мужчина администратор встречает нас и приглашает следовать за ним в зал. Однако там мы не задерживаемся и проходим дальше к стеклянным дверям, ведущим на террасу. Теплый ветерок тут же окутывает с ног до головы. А вид…потрясающий. Солнце уже скрылось за горизонтом, а небо понемногу заполняется звездами. Вдалеке перемигиваются огни делового центра, домов и улиц. Отсюда даже видно мост «золотые ворота». Честно говоря, я ни разу не видела Сан-Франциско таким красивым. Мне город всегда казался скорее удушающим, но Эдда часто говорит, что истинная красота, это не то, что видно невооруженным глазом, это то, что чувствуешь, когда замечаешь нечто прекрасное. И сейчас я чувствую…

– Ты впервые здесь? – раздается голос за спиной, и я оборачиваюсь.

– Как ты понял?

Адриано улыбается и подходит к единственному столику, затем отодвигает для меня стул.

– Ты замечала, что у тебя есть ужасная привычка отвечать вопросом на вопрос?

– Нет. – тут же отвечаю я и сажусь на предложенное место.

Мартинелли размещается напротив, расстегнув пуговицу синего пиджака. Этот костюм. Эта белая рубашка. Дорогие часы. Все это никак не сочетается с неидеальной прической и игривым взглядом. Кажется, футболка шла ему больше.

– Сейчас ты скажешь мне комплимент? – спрашивает он, склонив голову набок.

– Тебе не идут костюмы. – коротко бросаю, заставляя его слегка приоткрыть рот в изумлении.

Синие глаза, цвета моря смотрят на меня так пристально, словно он никак не может в чем-то разобраться. А следом, он делает то, что я совсем не ожидаю. Адриано Мартинелли смеется.

– Ты сводишь меня с ума, mia rosa. – говорит он сквозь смех.

Сердце замирает, а затем начинает биться с новой силой. Как он может вот так просто говорить все, что в голову взбредет?

– Я ничего не делаю.

– Вот именно, mia rosa, ты ничего не делаешь и все равно сводишь с ума. Поразительно, да? Никак не привыкну.

– Не называй меня так.

– Как? – невинно выгибает брови.

– Ты знаешь, как.

Он откидывается на спинку стула, поставив руку на подлокотник. Указательным пальцем водит туда-сюда по нижней губе, размышляя о чем-то.

– Знаешь, кроме отца, мне еще никто никогда не приказывал.

– И как ощущения?

– Необычные. Когда приказываешь ты, мне хочется подчиниться.

Мои брови сходятся на переносице.

– Неужели?

Он кивает.

– Хочется, но я не могу.

– Потому что я женщина?

– Нет, потому что ты mia rosa (итал. «моя роза»), Доминика. Придется заставить меня, иначе я не перестану так тебя называть.

Мои кулаки непроизвольно сжимаются под столом. На мгновение прикрываю глаза и тут же отворачиваюсь к городу. Чертов Адриано Мартинелли.

Официант приносит бутылку вина и наливает нам по бокалу, затем уходит.

Я невольно хмурюсь. Мы ведь еще ничего не заказывали.

– Я заранее сделал заказ. – поясняет Адриано, внимательно разглядывая меня, словно ожидая определенной реакции. – Надеюсь, ты не против?

Умираю от желания выпить что-то покрепче. Виски, например. Но ведь женщины не пьют виски. Верно? Поэтому он заказал вино, даже не уточнив, чего я хочу. Так они все и поступают. Мужчины.

– Не против. – холодно отвечаю я.

– Ты злишься.

Теперь он еще знает, что я чувствую. Прекрасно. Не удержавшись, закатываю глаза, и он тут же ухмыляется, довольный наверное, что попал в точку.

– Ты можешь заказать все, что угодно, Доминика.

Официант снова возвращается, но уже с двумя тарелками салата.

– Спасибо, что разрешил. – бросаю Адриано и поворачиваюсь к парню. – Виски, пожалуйста. Со льдом.

Он тут же учтиво кивает:

– Конечно. Что-нибудь еще?

– Еще один виски. – добавляет Адриано.

Официант забирает бутылку вина со стола и скрывается в зале.

Улыбка не сходит с лица Мартинелли. Взгляд не отрывается от меня ни на секунду.

– Почему ты так на меня смотришь? – не выдерживаю я.

– Потому что ты прекрасна. – выдает он, даже глазом не моргнув. – Потому что хочу узнать тебя. И потому что мне нравится на тебя смотреть.

Вот же черт.

Органы скручивает узлом. Не думаю, что смогу съесть хотя бы что-то. Меня просто напросто стошнит прямо в тарелку.

– Я еще заказал стейк. – добавляет он как между прочим.

– Отлично. А то я не очень люблю салаты. – невольно морщусь, и он снова смеется.

Так искренне, что на моих губах почти появляется улыбка. Смех Адриано Мартинелли заразителен. Для будущего босса он слишком открыто проявляет свои эмоции. Почему? И как ему вообще это удается?

– Черт, Доминика, надеюсь, тот идиот в курсе, как ему повезло. – говорит он сквозь смех, качая головой.

Какой идиот? О чем он?

Аааа.

Он о моем якобы мужчине.

Официант снова прибегает к нам. И спустя еще несколько минут салаты убраны, а сочные стейки поданы вместе с виски. Я делаю первый глоток и тут же прикрываю глаза от наслаждения. Знакомая горечь стекает вниз по горлу, обжигая. Просто потрясающе. То, что нужно.

Когда снова открываю глаза, застаю Адриано с приоткрытым ртом и потемневшим взглядом. Затем его глаза опускаются к моим перчаткам.

– Ты даже спишь в них?

– Думаю, ты сможешь узнать это только после свадьбы. – вырывается из меня прежде, чем я осознаю, что это значит.

Он снова ухмыляется и проглатывает кусочек мяса. В его синих глазах плещется целый океан разных эмоций. В этом мужчине столько жизни и энергии. Я не привыкла к такому.

– Кстати об этом. – бросает он, отпив виски. – Раз наш брак чисто деловой, получается и брачной ночи не будет?

Я делаю еще один глоток. Большой. Перед глазами всплывает обнаженный Адриано в моей постели. Он наверняка хорош. Почти чувствую колючую щетину на своей коже…Бедра под столом непроизвольно сжимаются, а пульс учащается.

Merda (итал. «дерьмо»)

Встряхиваю головой, пытаясь сосредоточится на своем стейке. Методично разрезаю мясо на маленькие кусочки и начинаю есть, стараясь не отвлекаться на эти странные мысли о Мартинелли. Брачная ночь. В нашем мире замуж выходят только будучи девственницами. Поэтому брачная ночь важна. Еще одна дикая традиция. Муж заявляет права на свою жену в брачную ночь. Неудивительно, что он спрашивает, вот только странно формирует вопрос. Будто готов отказаться от любого физического контакта между нами. Ни один мужчина в нашем мире не пойдет на это.

Чего ты хочешь от меня?

Тебя.

– Я уже была замужем, так что в брачной ночи нет необходимости.

Поднимаю голову. Адриано замирает. Он не знал? Черт, я готова рассмеяться. Что же он тогда подумал обо мне, когда согласился на этот брак? Мне уже двадцать восемь. По меркам мафии, замуж выдают с восемнадцати. В лучшем случае. Он видимо решил, что я порченый товар, но увидев вживую, изменил свое мнение. Вот откуда взялся вопрос про другого мужчину.

– Ты была замужем? – чуть ли не шепотом произносит он.

Не могу понять, что он думает об этом. Выражение лица скорее сочувствующее.

– Да. – киваю. – Семь лет.

– Что случилось?

– Он умер.

Но Адриано разумеется, уже понял это. В нашем мире мужа и жену только смерть и может разлучить.

– Как именно?

Я невольно напрягаюсь, опустив глаза. Делаю еще один внушительный глоток алкоголя. Перед глазами вспыхивают картинки. Кровь…

– Это не имеет значения. – сухо произношу я.

К счастью, он ничего не уточняет. Больше ничего не спрашивает.

Кровь.

Ты будешь смотреть.

Поправляю перчатки. Кровь. Делаю глубокий вдох, насильно проталкиваю кислород в легкие и поднимаю глаза к звездному небу.

Мам, а сколько звезд на небе?

Много, Лукас, очень много.

– Расскажи мне что-то, чего никто о тебе не знает. – вдруг просит Адриано, и я опускаю взгляд к нему.

Интерес в его голосе вполне искрений. Поэтому я откладываю нож с вилкой и откидываюсь на спинку стула, закинув ногу на ногу. У меня нет причин отвечать. Ни одной. Но почему-то…почему-то я…

– В детстве у меня была собака. Доберман. Мачеха подарила его отцу, но с ним никто не мог справиться, кроме меня. Отец разрешил мне его оставить. И я дала ему кличку Арес.

Адриано внимательно слушает, склонив голову. Слушает так, будто от каждого моего слова зависит его жизнь. Это в новинку. Ни один мужчина в моей жизни не проявлял ко мне подобный интерес. Словно я некая драгоценность, произведение искусства. Меня презирали, ненавидели, пытались унизить, но ни разу…ни разу не слушали. Даже собственный отец.

– Как-то Эдда сделала что-то…или сказала. Не помню что, но это не понравилось отцу. И я вступилась за нее, как делала это раньше, защищая Бьянку с Еленой. До того момента Эдду ни разу не наказывали, а я уже привыкла к боли. Отец это заметил и сменил тактику.

Челюсти Адриано плотно сжимаются, словно он мог бы прямо сейчас наброситься на отца, если бы тот уже не был мертв.

– Он убил Ареса на моих глазах. Заставил смотреть моих сестер. Бьянке тогда было шесть. Елене девять. Эдде двенадцать. Он сказал, что если я снова посмею взять вину на себя, платить будут мои сестры. Все трое.

Адриано замолк. На несколько минут. Взгляд стал жестоким, и там не было жалости, которую я привыкла видеть в глазах других. Нет. Он злился. Злился из-за меня. Ради меня.

– Не похоже, что об этом никто не знает. – тихо говорит он.

Эта не та часть, о которой никто не знает.

– Я проплакала всю ночь тогда. Вот этого никто не знает.

В его глазах проскакивает что-то, что мне не удается разобрать. Сейчас он смотрит на меня иначе. Будто видит впервые. Будто нашел кусочек головоломки.

– Твоя очередь. – киваю на него. – Какой секрет хранишь ты?

На долю секунды он задумывается.

– Отец убил мою маму на глазах у меня и Марко. Тому тогда было девять.

Я просто киваю. С пониманием. Без сожаления или сочувствия. Потому что не испытываю ни того, ни другого.

Одно чудовище смотрит на другое чудовище.

В тот момент я замечаю кое-что во взгляде его синих глаз. То, что он умолчал. Адриано Мартинелли готов убить отца за это. За своих братьев. За то, через что отец заставил их пройти. Ведь Адриано старший. Он должен был их защитить. Должен был, но не смог.

Понимаю.

Жаль, что в детстве мы мало, что можем сделать.

Знаете, что самое отвратительное в этом разговоре? Эти два откровения не удивляют нас. Не шокируют, как шокировали бы большинство других людей. Тьма, порожденная адом, знакома нам обоим. Именно из этой тьмы родилось чудовище внутри нас. И именно по этой причине нам нет места среди обычных людей.

– Ты победил. Твоя история хуже моей.

Он слегка улыбается.

– Не знал, что мы соревнуемся.

– Теперь знаешь.

В его глазах проносится какая-то мысль. И я вдруг понимаю, что она мне не понравится.

– В таком случае, хочу еще одно свидание.

– Мы договаривались только на одно.

Он безразлично пожимает плечами.

– Я передумал.

Что, мать твою, он только что сказал? Передумал?

– И что, ты насильно заставишь меня пойти с тобой на свидание?

– Нет. Я не варвар. Мафиози, да. Бизнесмен… – задумывается. – Тоже да. Но не варвар.

– В таком случае, как ты…

– Ты сама пригласишь меня на свидание.

Я не сдерживаю презрительный смешок.

– Поразительная самоуверенность. И зачем мне это делать?

– Чтобы понравиться мне. – он говорит это серьезно и без тени сомнений.

Вот же высокомерный ублюдок.

Спокойно, Доминика. Спокойно.

Просто играй. Что он там говорил?

Ты сводишь меня с ума.

Ты прекрасна.

Подаюсь вперед, облокотившись на стол, и склоняю голову набок.

– Но я уже тебе нравлюсь.

Его глаза лениво проходятся от моей открытой шеи к зоне декольте, доказывая мою правоту. Адриано хочет меня с самой нашей первой встречи.

Улыбнувшись одним уголком губ, он снова находит мой взгляд.

– Да, но не настолько, чтобы жениться на тебе.

Вот же сукин сын.

– Что ты только что сказал? – цежу я сквозь зубы.

– Ты слышала.

– Собираешься отменить сделку?

– Да, если ты не убедишь меня не делать этого.

Гребанный мудак. Какую игру он затеял? Хочет, чтобы я ползала у его ног?

Спокойно, Доминика. Не показывай эмоций. Именно этого он и добивается.

Сделав глубокий вдох, я медленно выпрямляюсь.

– Ты блефуешь. Мы оба знаем, что твоему отцу нужна эта сделка. А так как он босс, тебе придется подчиниться.

– Mia bella rosa ( итал. «моя красивая роза»), Доминика, – его губы растягиваются в дьявольской улыбке. – Мне глубоко насрать на желания своего отца. Ты единственная, чьи желания имеют вес для меня. Заставь захотеть быть твоим мужем. И я сделаю все, что ты попросишь.

Я убью его. Я определенно точно убью его. Выпущу весь магазин в его ухмыляющееся лицо и превращу в кровавое месиво.

Адриано встает, застегивая пиджак, и подмигивает мне.

– Думаю, это свидание можно считать успешным. А теперь, давай отвезем тебя домой. Думаю, тебе многое нужно обдумать.

Убью. Я его убью. Расчленю на мелкие кусочки и сделаю из этого суши, а потом отправлю его братьям по почте.

Этого ты и добиваешься, да, ублюдок? Хочешь вывести меня на эмоции. Выбить почву из-под ног. Нет. Хрен тебе. Я Доминика, мать твою, Эспасито.

Именно поэтому я улыбаюсь. Своей самой фальшивой улыбкой. Он щурится, будто бы пытаясь залезть мне в голову. Схватив сумочку со стола, медленно встаю и подхожу к нему.

Он переиграл меня. Знал, что я не стану встречаться с ним еще раз, понял, что оттолкну, чтобы он не сделал. И решил пойти в обход. Адриано Мартинелли, черт возьми, переиграл меня. Но танго ведь танцуют двое.

Сделав еще шаг, встаю к нему вплотную. Так близко, что моя грудь упирается в его. Подношу свои губы к его и не без удовольствия замечаю, как его рот приоткрывается.

– Скорее ад покроется льдом, чем я буду бегать за тобой, Адриано Мартинелли. Так что, можешь хоть завтра возвращаться в свой Нью-Йорк и объяснять папочке, почему сделка расторгнута. Мне плевать.

Делаю пару шагов назад, улыбка на его губах становится поистине порочной.

– А теперь, так и быть, можешь отвезти меня домой.

На этих словах я разворачиваюсь на каблуках и ухожу. За спиной слышу тихое:

– Cazzo (итал. «дерьмо»)

***

Не так я себе представляла свое первое свидание. Лео никогда не приглашал меня на свидания. В этом не было необходимости. Мы были друзьями, брак был по расчету. Конец. История почти повторяется, но почему-то сейчас я в бешенстве. Прошло от силы полтора часа, и я уверена, Адриано не так собирался закончить этот гребанный вечер.

Где же я облажалась?

Что заставило его изменить решение?

Или он изначально это планировал?

Не может быть. Нет. Черт. Это из-за того, что я настояла на деловом браке. А ему по всей видимости просто не терпится трахнуть меня. И самое ужасное то, что даже злясь на него, я смотрю на его профиль, на то как он одной рукой ведет машину, уверенно смотрит вперед, и просто…хочу его. Я сошла с ума. Этот мужчина сводит меня с ума.

– О чем задумалась? – игриво спрашивает он, когда мы выезжаем на основную дорогу.

Усмехнувшись самой себе, я выпаливаю, не подумав и секунды:

– О том, в какой позе меня сегодня трахнет Антонио.

Он резко поворачивает ко мне голову, но не успевает ответить. В нас врезаются сзади и если бы не ремень безопасности, я бы точно ударилась головой о панель впереди себя.

– Ты в порядке? – тут же спрашивает Адриано, выруливая.

– Да. – в боковое зеркало замечаю черный внедорожник.

Раздается грохот, словно в нас летят камни. Нас обстреливают, но…

– Машина бронированная? – спрашиваю, чувствуя, как сердце ускоряется.

– Разумеется. – ухмыляется он, набирая скорость. – Ты знаешь, кто это?

Снова бросаю взгляд в боковое зеркало, но даже не глядя понимаю. Триада. Слухи наконец дошли и до них. Теперь я у них основная мишень.

– Понятия не имею. – отвечаю ровным голосом.

– Не сомневаюсь. – бормочет он в ответ.

Мы едим по довольно узкой дороге почти в кромешной темноте. С одной стороны обрыв. С другой скала. Еще одна легковушка появляется слева и пытается прижать нас к ней.

– Блядь. – выругался Адриано.

Пули отскакивают от стекла с его стороны. На мгновение обстрел прекращается. Они поняли, что наш джип бронированный. Адриано начинает открывать свое окно и лезет во внутренний карман пиджака правой рукой.

– Пригнись. – приказывает он, но я даже не дергаюсь.

Как убрать их с нашего пути? И сколько их вообще? Один внедорожник сзади. Легковушка слева. Она дергается вправо, и Адриано снова ругается, не успев достать оружие. Меня бросает из стороны в сторону. Мы едва избегаем столкновения со скалой. Они либо перекроют нам дорогу, либо попытаются устроить аварию. Черт. Что мне делать?

Окно с стороны Адриано открылось лишь на половину. Он не сможет и стрелять, и вести машину. Твою мать. Выбора нет. Надеюсь, я не пожалею о своем решении.

Отстегнув ремень безопасности, я сбрасываю туфли и забираюсь на сиденье.

– Какого хрена ты…

Я залезаю в карман его пиджака и вытаскиваю пистолет, наблюдая за недоумением на его лице. Затем нагибаюсь еще больше и открываю окно полностью. Ветер врывается в салон. В ушах стоит шум. Пульс бешено колотится в висках, разгоняя адреналин по венам. Адриано слегка сбрасывает скорость, и белая легковушка оказывается чуть дальше от нас. Я целюсь, учитывая скорость и расстояние. Вдох. Задерживаю дыхание. Выстрел. Один. Второй. Третья пуля попадает в заднее колесо. Машину ведет в сторону, и она слетает в обрыв.

Я сажусь обратно на свое место. Адриано молча закрывает окно и выравнивает машину прямо по центру дороги, не давая им обогнать нас. На его лице отображается миллион вопросов.

– Это было не везение, да? Ты точно знала, что делаешь.

Я лишь коротко киваю, сжимая оружие крепче.

– Сможешь сделать это еще раз?

– Да.

Он бросает взгляд в зеркало заднего вида, затем снова на меня, оценивая.

– Оседлай меня.

Адриано

Доминика не думает долго и через мгновение оказывается у меня на коленях. Правой рукой я держу руль, а левой сжимаю ее бедро. Она напрягается, но прижимается ко мне еще ближе. Черный внедорожник преследует нас вместе с еще одной легковой машиной. Я чувствую тяжелое дыхание Доминики на своей щеке и этот бешеный аромат роз. Возможно, это была хреновая идея.

Снова открываю окно со своей стороны.

– Как только сдам вправо, стреляй.

Она смотрит мне в глаза с пониманием и кивает. Сдвинувшись чуть влево, отстраняется и берет пистолет двумя руками. Я сжимаю ее бедро крепче, и дергаю руль вправо. Она крепко обхватывает меня ногами и высовывается в окно. Раздается выстрел. Еще один. Сзади на нас снова сыпятся пули.

– Черт! – резко выкрикивает она, снова прижимаясь ко мне.

Ее учащенное сердцебиение эхом отдается в моей груди.

– Ты в порядке?

– Веди ровно! – рычит она мне в шею и снова вылезает в окно.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Блядь. Кажется, я влюбился.

Наблюдаю за внедорожником в зеркало заднего вида. Раздается выстрел. И тот теряет управление. Пытаясь вырулить, вылетает с дороги прямо в обрыв.

Моя девочка.

Доминика ныряет обратно в салон, я закрываю окно. Ее горячее прерывистое дыхание щекочет щеку. Мы снова оказываемся лицом к лицу. Она прижимает оружие к моему плечу, ее промежность трется о мою, от чего член напрягается.

Вопреки всему, что демонтирует Доминика, она оказывается теплой, такой чертовски теплой и так близко ко мне. До чертиков хочется посмотреть в эти карие глаза, но я не могу. Только сжимать ее бедро. Могу только сжимать ее бедро.

Она дергается, намереваясь вернуться на свое место, но я обхватываю ее рукой за талию, прижимая к себе еще ближе. Она такая маленькая, в сравнении со мной…

– Блядь. – вырывается из меня, когда вторая легковушка прорывается вперед, обгоняя нас.

Доминика разворачивается, сместившись влево, и бросает взгляд через лобовое стекло.

– Адриано, там дальше резкий поворот. – обеспокоено произносит она.

– Насколько резкий?

– Почти девяносто градусов.

Я не вижу этого поворота. И разумеется, никаких знаков тоже. Но Доминика запомнила. Запомнила дорогу.

Этот урод впереди явно знает об этом повороте и начинает сбрасывать скорость.

– Держись крепче. – прошу я.

– Что ты собираешься делать?

Ее глаза сталкиваются с моими.

– Ты мне доверяешь?

Она не отвечает. Хорошая девочка. Моя Доминика. Она, блядь, моя. И точка.

– Я не дам нам умереть. – обещаю я, и черт возьми, сделаю все ради этого.

Мне плевать на себя. Но Доминика…она ни в коем случае не должна пострадать.

Она сильнее сдавливает меня своими бедрами и хватается руками за плечи.

Не должна пострадать. Не пострадает.

Выжимаю газ и на полной скорости врезаюсь в машину перед собой. Все мышцы в теле напрягаются до предела. Нас кидает вперед, но я так крепко прижимаю Доминику к себе, что у нее нет шанса удариться о руль.

Не пострадает.

Водитель машины выжимает газ, рванув вперед, но тут же дает по тормозам, и не сумев вписаться в поворот слетает с обрыва. Я же не пытаюсь сбавить скорость. Поворот стремительно приближается. Доминика прижимается лбом к моему виску.

Не пострадает. Она не пострадает.

Не сбавляя скорости, я отпускаю тормоз и выворачиваю руль вправо. Машину заносит в поворот, одно заднее колесо съезжает с дороги. Дыхание перехватывает. Давлю на газ, и мы вырываемся вперед прямо по краю обрыва.

Только полностью преодолев поворот, я останавливаюсь.

От бешеного пульса в глазах темнеет на мгновение. Доминика продолжает цепляться за меня, а я за нее. Ее сердце колотится рядом с моим. Затем она делает глубокий вдох и немного отстраняется. Мир замирает в тот самый момент, когда наши взгляды встречаются, а дыхания переплетаются. Тогда я впервые замечаю огонь в ее глазах. Дикий. Необузданный. Голодный.

Мы похожи.

Ничтожное расстояние между нами исчезает. Не знаю, кто подается первым, но ее губы впиваются в мои. Я запускаю руку ей в волосы. Она продолжает прижимать пистолет к моему плечу, раскачиваясь, и до меня доходит, что все это время на ней не было белья. Мой язык проскальзывает в ее рот. Потрясающе. Она стонет, мой член болезненно упирается в ширинку. Доминика Эспасито невероятна на вкус. Такая неистовая, сильная и моя. Я знал это с нашей первой встречи. Она моя. Никого другого я не мог представить рядом с собой. Только ее.

Она отстраняется и одной рукой дергает ремень моих брюк. Я кусаю, целую, посасываю кожу на ее шее. Гладкая и нежная. Идеальная. Каждый ее гребанный стон чертова музыка для моих ушей. Правой рукой жадно исследую ее тонкую талию, добираюсь до груди и стискиваю сосок двумя пальцами.

– Адриано. – шепчет она в мои губы.

Блядь, я готов кончить прямо в штаны только от того, с каким желанием она произносит мое имя. Никакого холода. Только страсть и голод.

Моя.

Моя.

Моя.

Привстав, она полностью расстегивает брюки и помогает спустить их немного. Мой член вырывается на свободу. Доминика упирается одной рукой в мое плечо, ее волосы падают на лицо, и я убираю их за ухо. Мне нужно видеть ее лицо. Легкое замешательство отражается в ее взгляде, словно она не до конца уверена, хочет ли продолжать.

– Я весь твой, Доминика. – обхватываю рукой ее тонкую шею.

Не сводя с меня глаз, она направляет член к своему входу и мучительно медленно опускается. Из моего горла вырывается хриплый стон. Так узко и мокро. Она полностью готова, но не торопится. Надеюсь, ей не больно. Притянув ее к себе, снова целую, желая поглотить целиком. Наши языки сталкиваются. Прикусываю ее нижнюю губу, затем провожу языком и снова проталкиваю его ей в рот. Она не сопротивляется.

Стенки ее влагалища расслабляются, она прерывает поцелуй и начинает двигаться. Вверх-вниз. Я не мешаю, не направляю, не контролирую. Впервые в жизни мне этого совсем не хочется. Потому что Доминика невероятна сверху. Выгибая спину, она насаживается глубже и глубже, издавая самые эротичные звуки, которые мне довелось слышать. Я наклоняюсь, обхватив сосок зубами через тонкую ткань платья. Она сильнее вдавливает пистолет мне в плечо. Движения становятся хаотичными, резкими. Не уверен, что продержусь еще немного.

– Детка, – хриплю я. – Я сейчас кончу.

Но она не останавливается, только впивается в меня губами и ускоряет темп. Резко. Глубоко. Жестко. Вот, как трахает меня Доминика Эспасито.

Мышцы ее бедер напрягаются. Дыхание прерывается. Стенки влагалища сильнее сжимают мой член, и она кончает вместе со мной.

Твою мать.

Прижавшись лбом к моему, она тяжело дышит. Я обнимаю ее одной рукой за талию, а второй глажу по щеке. Она слегка отстраняется, и наши глаза находят друг друга.

Клянусь, в тот момент я был готов положить весь мир к ее ногам. Сжечь его. Уничтожить. Достаточно одного только ее слова.

Ее губы складываются в широкую улыбку, и она немного смеется, окончательно опрокидывая меня через края. Эта улыбка. Черт возьми. Она такая теплая и искренняя. Доминика улыбается мне. Так, словно я единственный мужчина на земле. Так, словно мы вдруг теряем свои имена. Так, будто не существует никакого прошлого, никакого будущего. Ничего, кроме нас. Нас, окруженных тьмой.

Не сдержавшись, притягиваю ее к себе для поцелуя. На этот раз мягкого. Нежного. Неожиданного. Затем что-то меняется. Будто температура между нами резко опускается до нуля. Доминика напрягается всем телом, замирает, отстраняется. В ее глазах отражается боль. Чувство вины. Почему?

Она быстро встает с меня, перебирается через сидение и вылетает на улицу.

Что?..

Застегнув штаны, я завожу двигатель и отъезжаю подальше от края обрыва. Доминика стоит у того самого края, обнимая себя руками. Что не так? Я что-то сделал? Она сожалеет? Дело в ее покойном муже?

Выхожу из машины и медленно направляюсь к ней.

Что мне сказать? Что сделать?

– Доминика. – зову я, но она не реагирует.

Тогда подхожу к ней вплотную, и она резко разворачивается ко мне лицом, опустив руки. В глазах пустота. Ни одной эмоции. Ничего. Только дикий холод. Намного хуже того, что был раньше. Внутри меня что-то больно разрывается, как снаряд. Она снова закрылась.

Ничего не понимаю. Еще секунду назад…

– Отвези меня домой. – просит она, и проходит мимо к машине.

В тот самый момент я поклялся себе сделать все, чтобы увидеть ту улыбку снова. Не знаю, что сделало ее такой. Но какой бы монстр не преследовал ее, я собирался уничтожить его.

Я уничтожу весь этот гребанный мир, лишь бы она снова начала улыбаться.