12

Доминика

Уже в четвертый раз ко мне подъезжает чертова мишень. В четвертый раз я выпускаю в нее весь магазин. И каждый гребанный раз одна из пуль просто пролетает мимо точки в центре.

Какого черта со мной происходит? Я никогда не промахиваюсь. Мои выстрелы всегда точны. Всегда.

С самого утра этот день был обречен. Я не должна была туда ехать. Из-за него я не смогла поехать в офис. И теперь вместо того, чтобы работать, нахожусь дома в оружейной, пытаясь доказать себе, что не схожу с ума. Контроль – все, что у меня есть. Поэтому я так хороша в том, что делаю. В стрельбе, в бизнесе, в делах Короны. Во всем. Я не даю эмоциям брать вверх над собой. Но почему сейчас, когда я должна стать намного жестче, чем когда-либо была прежде, я не могу попасть в эту гребенную мишень? Это сводит с ума.

Мне нужен перерыв. Вернув пистолет на полку, сворачиваю налево и направляюсь к лестнице наверх. Она ведет в небольшой коридор, где располагаются комнаты охраны и другие служебные помещения. Сам коридор заканчивается дверью. Открыв ее, я оказываюсь в холле с лестницей, ведущей на второй этаж, к нашим с сестрами спальням. Сама того не осознавая, я замираю. Справа крыло Каллисты. Слева кухня, где скорей всего Агата готовит ужин. Эдда в галерее, Бьянка, бог знает где…

Я направилась на кухню.

Приглушенный смех разливается по коридору, становится громче с каждым моим шагом. И я останавливаюсь, увидев, как Луи обнимает со спины Агату, шепча ей что-то на ухо. Она продолжает помешивать что-то в кастрюле. Заметив меня, Луи отстраняется от своей жены так резко, что врезается в стойку позади себя. Бормоча извинения, он подходит ко мне, уставившись куда-то в пол. В жизни не видела его таким смущенным. Если бы у него была возможность, думаю, он растворился бы в воздухе.

– Эмм, госпожа Доминика, я не знал, что вы дома…Ваших сестер здесь нет… Госпожа Каллиста у себя…

– Все в порядке, Луи.

Извинившись еще раз, он проскальзывает мимо меня и скрывается в коридоре. Я перевожу взгляд на Агату. Она тоже раскраснелась, но кажется скорее счастливой, нежели смущенной. В ту же секунду, как ее глаза находят мои, она смеется.

– Боже. Прости, uccellino (итал. «птичка»), Луи ненавидит прилюдно демонстрировать свои чувства. Но мне всегда нравится, когда он теряет эту свою физиономию холодной статуи. Ты голода? – она отходит от плиты и подходит ближе.

– Нет. Я просто…

Понятия не имею, почему я здесь. И где вообще должна быть.

– Может, какао?

– Мне двадцать восемь.

– О! С возрастом какао становится только вкуснее, поверь мне.

Я не сопротивляюсь и сажусь на стул за стойкой, Агата отправляется к холодильнику за молоком.

– Почему-то взрослые считают, что пить какао и есть мороженое можно только в детстве. Вот же чушь несусветная. – она размахивает бутылкой, затем ловко достает второй рукой кружку, наливает молоко и отправляет в микроволновку.

– Что-то случилось? – спрашивает она, доставая банку с какао-порошком.

Я опускаю глаза на свои кожаные перчатки перчатки.

– Нет.

– Хм.

– Что это значит?

– Что значит что?

– Твое «хм», что оно значит?

Она достает кружку из микроволновки и поворачивается ко мне, опуская ее передо мной.

– Ничего не значит. – отвечает, насыпая какао.

– Агата.

– Что? – поднимает на меня глаза. Они кажутся такими большими, когда она вот так собирает волосы в пучок.

Размешав ложкой какао, она протягивает напиток мне.

– Ты явно хотела что-то сказать, говори.

Обнимаю чашку ладонями.

– Ты дома, птичка.

– Да, и что?

– Ты никогда не бываешь дома днем.

– Сегодня суббота. Выходной.

– Рада, что ты все-таки знаешь, что это такое.

Я делаю глоток, пытаясь понять, к чему она клонит.

– Не понимаю, о чем ты.

– Не злись, ладно? – успокаивающее просит она, облокотившись на столешницу между нами двумя руками.

– Не буду. Зачем мне злиться?

Секунду она собирается с духом, а затем выдает:

– Дело в том мужчине, да? Адриано?

– Что? – меня сложно удивить, но у нее это только что получилось.

– Ты вынуждена снова вступить в брак, это сложно, я понимаю. Прошло только два года…

– Стоп. Этот брак ничего не значит. И…Он вряд ли…случится.

Я уже не говорю об обещании всем капо Короны принести его голову на блюдечке.

– Оу. Хорошо тогда.

Делаю еще глоток теплого сладкого напитка и чувствую тепло…знакомое тепло.

– Кажется, я поняла, почему взрослые не пьют какао.

– И почему? – спрашивает так, будто сама не знает.

– Оно напоминает о том, что уже никогда не повторится.

Агата кивает с легкой тоской на лице, слабая улыбка касается ее губ, образуя морщинки в уголках рта. Она единственная, кто видел меня в самые жуткие моменты моей жизни. Например, когда я, будучи ребенком, пыталась смыть кровь со своих рук. Наверное, поэтому я…

– Ты помнишь свое первое свидание?

Я свое нет, потому что у меня его никогда и не было. Мы с Лео…были скорее друзьями. Между нами не было ничего романтического. Только пара ночей, которые мы провели вместе, чтобы хоть как-то справится с одиночеством. В одну из таких ночей я забеременела. Вот и вся романтика.

Вопрос не смущает Агату и даже не удивляет.

– Мне было девятнадцать. Тогда Луи официально уже попросил моей руки. И нам разрешили сходить вместе в кафе. Днем, разумеется. Только я увидела его в джинсах и голубой рубашке…

– Джинсах? Луи?

– О, да. Поверь мне, этот костюм не всегда был частью его.

У меня не получается сдержать улыбку, и она продолжает:

– Так вот, стоило мне увидеть его, как желудок скрутило, и меня стошнило прямо на его ботинки.

Последнюю часть она выдает почти шепотом, и из меня вырывается непроизвольный смешок.

– Но он, как истинный джентльмен, не придал этому ни малейшего значения.

– Ты так сильно нервничала?

– Разумеется. Я уже тогда была по уши влюблена в него.

– Это здорово.

– Что именно, птичка?

– Любить кого-то так сильно.

На ее лице появляется выражение, которое я не понимаю. Не совсем жалость, но очень похоже.

Агата кладет свою ладонь на мое предплечье и слегка сжимает его.

– Ты тоже однажды полюбишь.

Не хочется расстраивать ее, поэтому просто улыбаюсь в ответ.

Любовь никогда не будет частью моей жизни. Это подарок, которого заслуживают хорошие люди, вроде Агаты и Луи. А такие, как я, обречены на одиночество.

***

Остается два часа. Мои нервы на пределе. Я уложила волосы, накрасилась, приняла ванную. Дважды. Снова уложила волосы и снова накрасилась.

– Madonna ( итал. «мать моя женщина»)! – восклицает Бьянка в дверях моей комнаты.

– Что здесь произошло? – спрашивает Эдда, входя следом за Бьянкой.

Я осматриваюсь, не понимая, в чем проблема. Черт. Я не заметила, как вытащила практически всю обувь и одежду из гардеробной. Она повсюду – на столе, на кровати, на полу.

– Я не знаю, что мне надеть. – тихо произношу, сжимая и разжимая кулаки.

– И ты решила сжечь всю свою одежду, чтобы купить новую? – с иронией спрашивает Бьянка, раскидывая одежду по сторонам, чтобы пройти к ступенькам возле кровати.

– Окей. – успокаивает Эдда. – Куда ты собираешься?

– Адриано позвал меня на ужин.

Они тут же переглядываются, и в следующее мгновение Бьянка разражается громким смехом, запрокинув голову назад.

– Что?

Неужели сама идея нашего ужина настолько абсурдна? Может, стоит все отменить? Да. Лучше отменить. Зачем я вообще согласилась? Какой к черту ужин?

– Во сколько ужин? – спрашивает Эдда. Бьянка хрюкает сквозь смех.

– В восемь. Он заедет за…Вот черт! Я забыла! Бьянка, отправь ему наш адрес.

Ее брови лезут на лоб, смех продолжает вырываться из горла, но она достает телефон из кармана брюк.

– Он приедет сюда? – спрашивает она, вытирая слезы с глаз.

– Да. Это проблема?

– Он же Мартинелли. Помнишь? – бормочет она, набирая что-то на экране своего смартфона. – Капо Нью-Йорка. Будущий босс Этерно. И все такое. Разумно ли разглашать ему наше местоположение?

–Это неважно. – тут же отмахивается Эдда. – Он понятия не имеет, что Ника босс Короны. И к тому же, они якобы должны пожениться.

– Отправила. – торжественно объявляет Бьянка, убирая телефон. – Голосую за красное.

Она хватает первое платье, что попадается под руку.

– Слишком агрессивно. – возражает Эдда, поморщившись.

– Сексуально.

– Это их первое свидание. Нужно что-нибудь более сдержанное… – она окидывает комнату взглядом и поднимает серый шелковый костюм.

Бьянка закатывает глаза.

– Она горячая взрослая женщина, а не монашка.

– Тогда черный.

Бьянка задумывается и щелкает пальцами.

– У тебя было такое шелковое коктейльное платье. – она встает, разгребая вещи. – На бретельках. С низким декольте.

– Нашла. – выкрикивает Эдда возле двери в ванную и разворачивается к нам, демонстрируя черное платье на тонких бретельках. – Оно?

Бьянка бросает на него пристальный взгляд.

– Да, оно.

Затем переводит глаза на меня, оценивая.

– Нужно сменить прическу.

– Зачем? – я сделала себе высокий идеальный хвост.

– Ника, у тебя шикарные длинные густые волосы. Мужчинам это нравится. Это горячо. Мы сделаем тебе красивые локоны. И макияж.

– А с ним что?

– Его нет.

Бросаю обеспокоенный взгляд на Эдду, но та в ответ только вскидывает руки в знак поражения.

– Хорошо. – сдаюсь я. – Но ты успеешь?

На лице Бьянке появляется самодовольная ухмылка, и она фыркает.

– Обижаешь, сестренка.

Адриано

В 7:55 я подъезжаю к воротам особняка, адрес которого был указан в сообщении. Не уверен, стоит ли мне подождать здесь или позвонить. Спустя мгновение ворота начинают автоматически открываться. Ага, значит, они впускают меня. Интересно. Насколько мне известно, босс Короны не живет здесь. Особняк принадлежит Доминике по документам. Однако охраны здесь хватает. На обширной территории я насчитываю по меньшей мере двадцать вооруженных охранников. Немного чересчур для четырех женщин, на мой взгляд. Либо сестры важнее Короне, чем я предполагал, либо у них просто много людей. Но в таком случае, не понимаю, зачем им наши люди? Странно это.

Дорога, по которой еду, ведет к подъездной дорожке и парадному входу. Заглушив двигатель, я выхожу из машины, но не собираюсь заходить в дом, да и кроме охраны меня никто не встречает. Несколько пар глаз пристально следят за каждым моим движением. Буквально чувствую их на себе. Приятно осознавать, что меня считают потенциальной угрозой…

Входная дверь приоткрывается, и все мысли разом вылетают, когда появляется она. Доминика. Теплый солнечный свет касается ее волос, и они вспыхивают золотом. Черное тонкое платье повторяет мягкое движение бедер. Уверенно и грациозно, как истинная королева, она приближается ко мне. Еще до того, как между нами остается несколько шагов, я чувствую нежный аромат роз. Красивая и с шипами, подумал я, и не смог сдержать улыбки.

– Mia bella rosa (итал. «моя красивая роза»).

– Te l’ho detto, non sono tua. ( итал. «я же говорила, я не твоя»)

Моя улыбка становится только шире.

Убрав руки в карманы брюк, я делаю пару шагов к ней, разглядывая длинные черные перчатки из атласа.

– В нашу прошлую встречу, ты назвалась моей невестой. Тебя никто не тянул за язык.

Она смотрит на меня в упор, не моргая. А потом едва заметно вздыхает.

– Простая формальность. – холодно бросает она, и я делаю еще шаг.

Достаточно близко, чтобы разглядеть черные крапинки в ее глазах, но не достаточно, чтобы коснуться.

– Ты очень красивая, Доминика.

Кажется, она замирает, задержав дыхание. А потом моргает своими длинными ресницами. Один раз. Второй.

– Спасибо. – выдыхает она.

Прикусив нижнюю губу, отхожу назад.

– А мне комплимент не сделаешь? – развожу руки в сторону, демонстрируя ей свой синий костюм.

Господи, она так мило хмурится. Смотрит на меня так, словно говоря «Ты это серьезно?»

Прочищаю горло, чтобы не рассмеяться.

Да, детка, я серьезно. – вот, что говорит мой взгляд.

Ну же, пошли меня подальше, закати глаза, усмехнись. Что-угодно.

Она окидывает меня внимательным взглядом с ног до головы, а потом выдает с легким пренебрежением:

– Комплимент? Тебе?

– А что? – снова убираю руки в карманы брюк. – Думаешь, мужчинам не нравятся комплименты? Еще как нравятся. У нас хрупкое эго, его всегда нужно как-то поддерживать.

Уголки ее губ почти складываются в улыбку, и она подходит ко мне практически вплотную.

– Таким как ты, Адриано Мартинелли, – протягивает полу шепотом. – Комплименты не нужны.

– Таким, как я? – склоняю голову набок, не сводя глаз с ее алых губ.

Ничего не ответив, она проходит мимо меня к машине. Я тут же разворачиваюсь на месте и открываю ей переднюю дверь, подав руку. На всякий случай я сменил машину на бронированный внедорожник.

– Таких как я нет, mia rosa.

Доминика принимает руку, и безразлично пожав плечами, забирается в машину. Черт. Как и в нашу первую встречу она ведет себя так, будто я ее не впечатляю. Что ж, значит, придется постараться. Поверить не могу, что занимаюсь подобным.

Мы выезжаем за ворота. Я украдкой наблюдаю за ней, пытаясь оценить ее отношение к нашему свиданию. Внешне Доминика кажется расслабленной. Даже слишком. Неужели она правда нисколько во мне не заинтересована? Такое холодное отчуждение со стороны женщины сбивает с толку. Меня боялись, хотели, имели, но не игнорировали. Ни разу. До этого момента. Черт. Я даже ни разу ни за кем не ухаживал…тут в голову проникает совершенно идиотская мысль.

– У тебя кто-то есть? – спрашиваю я.

– В каком смысле? – она поворачивает ко мне голову.

Моя рука сжимает руль крепче. Я сглатываю. Смотреть на нее и не иметь возможности коснуться…Она точно врежет мне, если попытаюсь.

– Мужчина. У тебя кто-то есть?

Она задумывается так, словно не понимает значения слова мужчина.

– Почему ты спрашиваешь?

Потому что хочу быть единственным мужчиной в твоей жизни.

– Просто ответь.

– Что, если да?

Блядь.

– Кто он? У вас все серьезно? Хотя вряд ли, учитывая, что ты собираешься стать моей женой.

Сжимаю руль двумя руками так сильно, что костяшки белеют.

– Я уже говорила, наш брак чисто деловой.

– Не помню, чтобы мы это обсуждали.

– Тут нечего обсуждать.

Резко даю по тормозам. Ремень безопасности впивается Доминике в грудную клетку. Нахмурившись, она вдруг поворачивается ко мне всем телом, и я тут же склоняюсь к ней. Так близко, что чувствую ее дыхание на своей коже.

Она замирает. Ее губы слегка приоткрываются.

– Ты станешь моей женой. – тихо, с угрозой в голосе произношу я.

И в это самое мгновение в ее взгляде появляется нечто. Эмоция. Горячая. Она вспыхивает в ее золотых глазах.

– Да. Женой. – с вызовом отвечает она. – Но я никогда не стану твоей.

Эти слова бьют точно пощечина.

– Я не собственность, которую можно купить за алмазы.

– Да ладно? Правда? Спасибо, что разъяснила, а то я сам бы в жизни до этого не додумался.

– Чего ты хочешь от меня? – тон ее голоса повышается.

Черт. Этот аромат. Он убивает меня.

– Тебя. – выдыхаю ей в губы.

Она резко втягивает ртом воздух, и я почти касаюсь ее, как вдруг она отворачивается, уставившись в лобовое стекло. Лицо перестает что-либо выражать, и я едва не решаю отвести ее обратно домой. Потому что не смотря на все свои желания, я бы в жизни не стал принуждать женщину к чему бы то ни было.

Однако…однако я замечаю одну существенную деталь. Вена на ее шее. Она пульсирует так сильно, будто ее сердце вот-вот пробьет грудную клетку. И в случае с Доминикой, я уверен, что дело не в страхе. Бросаю мимолетный взгляд на ее бедра. Она рефлекторно сжимает их. А еще она дышит так часто, будто пробежала марафон.

Она хочет меня.

Черт возьми. Доминика Эспасито хочет меня.

Я отстраняюсь, пытаясь вернуть себе самообладание, и срываюсь с места.

Она хочет меня. Но что, если в ее жизни действительно есть кто-то другой. Кто-то другой имеет возможность прикоснуться к ней. Одна только мысль об этом…

Что со мной творится? Что эта женщина со мной делает?

– Почему ты так настаиваешь на том, что наш брак должен быть исключительно деловым? – спрашиваю настолько спокойно, насколько могу.

Несколько секунд она молчит, и я уже решаю, что она не ответит, как вдруг:

– Потому что он такой и есть.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знал о моем существовании до того, как прибыл в Сан-Франциско?

– Нет.

К сожалению.

– Делал ли ты мне предложение руки и сердца?

– Нет.

– Заключил ли сделку с Короной?

– Да.

– Вот видишь. Брак по расчету. Это то, что мы получаем в нашем мире. То, на что я согласилась.

– Еще ты согласилась на свидание со мной.

– В обмен на то, что оно станет последним, если ничего хорошего из этого не выйдет.

Блядь.

Она права. Но это еще не все. Если бы все было так, как она говорит, то мы бы сейчас не ехали в ресторан. У нее не было причин соглашаться на это гребанное свидание. Но она здесь. Со мной. И я уверен, что она не из тех, кого можно заставить делать что-то.

– Ты боишься?

– Чего?

– Того, что наш брак станет реальным. Того, что в конце концов у тебя могут появиться чувства ко мне.

– Этого не произойдет.

Я усмехаюсь, хотя все внутри замирает от непоколебимости в ее голосе.

– Откуда такая уверенность?

Она не отвечает, уставившись прямо перед собой. Руки крепко сжимают сумочку на коленях. Что это значит? Она и правда боится привязанностей? Или же не хочет предавать другого мужчину в своей жизни?

– Город в другой стороне. – сухо произносит она.

– Я знаю.

– И куда мы едем?

– Увидишь, mia rosa ( итал. «моя роза»).