10

Доминика

Больница? Какая к черту больница? И кто меня за язык тянул? Ну идет у него кровь, мне то какое до этого дела? Наверняка это не первое его ранение. Да и плевать мне, что он получил его, защищая меня с сестрами. Мужчины. Им только дай повод померяться членами. Хотя не могу сказать, что в данном случае это не сыграло мне на руку. Даже не подозревая об этом, Адриано решил мою проблему. Возможно, не стоило так открыто демонстрировать свою власть. Теперь он начнет сомневаться. С другой стороны, ему ведь уже известно, что я участвую в делах Короны. А в том, что я босс, он в жизни меня не заподозрит. Мужчины редко признают в женщинах равных себе. И чисто теоретически мы с Мартинелли даже не на равных. Он лишь приемник. Я действующий босс. Нет. Он даже мысль такую не допустит.

Шумно выдохнув, я зажмуриваюсь и упираюсь затылком в сиденье.

Ты хочешь его, Ника.

Нет. А даже если и да, это всего навсего реакция моего организма. С этим я могу справиться. Должна справиться.

– Cazzo (итал. «дерьмо»). – выдыхаю я шепотом.

– У вас все хорошо? – обеспокоено спрашивает Антонио с водительского места.

Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида.

– Да.

– Мы приехали. – коротко произносит он и выходит из машины.

Справа ювелирный магазин, некогда принадлежащий Уго. Теперь это место мое. Это было единственным условием сотрудничества с Короной. Связи Уго гарантировали ему жизнь, а отец страховал свой бизнес в случае его смерти. Вряд ли Уго предполагал, что умрет из-за своего длинного языка.

Адриано убил его из-за меня. Поверить не могу. Даже если предположить, что он собственник. Он же будущий босс, неужели он так легко поставил наше сотрудничество под угрозу? Хотя возможно, именно этот факт и делает его опасным боссом. Безрассудство. Непредсказуемость. А его братья? Черт, даже если я и убью Адриано, этого будет недостаточно. Мне нужен новый план. Такой, где мои сестры не окажутся посреди кровавой войны…

Если бы люди твоего дяди уважали тебя и твоих сестер, все были бы живы.

Мой покойный муж Лео никогда бы не сделал ничего подобного из-за каких-то там слов. Не потому что не мог. И не из страха. Он просто знал, что я сама могу за себя постоять. Но Адриано…почему у меня возникает такое чувство, будто даже если бы он знал о том, на что я способна, то все равно бы сделал то же самое? Мы виделись то от силы пару раз. И невеста я его пока только на словах. Должно быть, дело в мужском эго. Он просто не мог позволить, чтобы о его, так называемой, невесте грубо отзывались. А еще говорят, что женщины чувствительные.

К черту Адриано Мартинелли. Тряхнув головой, я поправляю перчатки. Нужно сосредоточиться на деле.

Стучу в окно, и Антонио тут же открывает дверь.

– Кстати, – нерешительно начинает он, пока я выхожу из машины. – Мне звонила ваша сестра, Бьянка.

– Бьянка? – мои брови сходятся на переносице.

– Да.

– И что она хотела?

– Хотела узнать, все ли с вами в порядке.

Наверное, это потому что я ей позвонила.

– Спасибо, я позже с ней поговорю.

Он кивает, и мы направляемся в магазин.

Это один из самых роскошных салонов на всем Западном побережье. Двухэтажный. Два года он работал сам на себя. И вот я снова здесь. Внутри несколько клиентов разглядывают витрины. Молодые девушки обслуживают каждого у стеклянных стоек. В дальнем углу на одном из диванов сидит женщина лет сорока, с темными, слегка поседевшими волосами. Прислонив чашку к губам, она делает глоток и ставит ее на столик перед собой, продолжая перебирать бумаги. Саманта Робертс, сестра Уго.

Мы тут же направляемся к ней.

Услышав приближающиеся шаги, она небрежно поднимает глаза, ее губы приоткрываются.

– Доминика. – растягивается она в белоснежной улыбке и встает.

– Нужно поговорить. – резко бросаю я, и она напрягается.

Дружелюбие в мгновение испаряется с ее лица. Мы часто работали вместе раньше. До того, как мой мир сгорел. В те времена я была другой. Доброжелательней, что ли. Но нынешняя Доминика больше не способна на искренние теплые улыбки. И Саманта несомненно это чувствует.

– Конечно. – она кивает и указывает следовать за ней.

Мы проходим в помещение для персонала, но не останавливаемся и свернув направо, спускаемся вниз. Туда, где, как я помню, находится склад. Саманта поворачивает налево, и проходит дальше по темному коридору. Остановившись у двери справа, открывает ее, пропуская нас вперед. Это небольшой кабинет со столом у стены, одним диваном и двумя стеллажами с документами. Саманта ведет бухгалтерию, Уго поставил ее на эту должность просто потому что не доверял кому-то не из семьи. Но насколько я помню, у них были ужасные отношения. Неважно сестра или нет, Саманта женщина, а для Уго это означало пустое место. Надеюсь, это сыграет мне на руку.

Антонио остается стоять у двери, внимательно следя за каждым движением Саманты.

– Что-то случилось? –  рассеяно спрашивает она, явно нервничая. Потом проходит за свой стол, но не садится. Полагаю, под столом она держит оружие.

– Уго мертв.

Как я и предполагала, эта новость не вызывает в ней каких-либо чувств, кроме разве что облегчения.

– Триада. – тут же лгу я.

До конца дня об этом узнает вся Корона, а позже и весь город, включая Триаду. Паоло об этом позаботится.

Брови Саманты сходятся на переносице.

– Но мы уже два года не занимаемся…нелегальным бизнесом.

– Корона вела переговоры с Уго о возобновлении договора.

Она нервно сглатывает.

– Это уже не имеет значения, если он мертв. Ведь так?

Она явно не хочет снова становиться частью всего этого.

– Не так. – я делаю шаг к ней. – Нам нужны его связи. А насколько я знаю, ты также имеешь к ним доступ.

– Н-нет. Не имею. – лжет она, но не очень то убедительно. – Он всегда работал сам. Я ничего не знаю.

Саманта начинает паниковать, и я делаю еще шаг вперед. Ее рука дергается под столом. Я бросаю взгляд туда, а затем снова на нее.

– Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас я говорю от лица Короны?

Она медленно кивает. Глаза мечутся от меня к Антонио.

– Я даю тебе выбор, Саманта. Смерть от рук Триады или же Короны. Однако ты знаешь, мы защищаем тех, кто на нас работает.

Она должна поверить, что оказалась между молотом и наковальней.

– Уго это не спасло. – дрожащим голосом возражает она.

– Договор еще не был заключен. Пока.

Ненавижу себя за то, что приходится говорить ей. Ведь она не выбирала становиться частью Короны. Ее брат решил за нее. И теперь она погрязла в этом. Мафия забирает души, извращает, ломает. От нее нет спасения. Единственное, что можно сделать – это выбор. Умереть или сражаться. Даже забавно то, как власть и деньги заставляют тебя забыть о том, что по-настоящему важно. Покой. Безопасность. Один раз испачкавшись, тебе уже не отмыться. Из преисподней не выбраться.

Надеюсь, Саманта не захочет умирать. Иначе у меня не останется другого выхода, кроме как принять меры. Без нее ничего не получится. Если откажется, мне придется заставить. Грубо говоря, в данный момент у нее вообще нет выбора. И кажется, она тоже это понимает, поэтому говорит:

– Что мне делать?

– С тобой свяжутся.

Развернувшись, я направляюсь к выходу, но останавливаюсь на пороге.

– И Саманта, не пытайся сбежать. – бросаю через плечо.

Потому что мне не хочется становиться хуже, чем я есть сейчас.

***

Солнце падает к горизонту, разливаясь золотом по небу, когда я наконец-то возвращаюсь в особняк. Тело ломит от усталости, а голова болит от мыслей. Слишком много переменных и слишком мало времени.

Я попросила Антонио заняться безопасностью Саманты и ювелирного. Как только я вернусь на алмазный рынок, эти крысы из Триады вылезут наружу. Надеюсь, что вылезут. И тогда Адриано поможет мне их уничтожить. А потом…Нет, сначала нужно разобраться с Триадой.

Хочется окунуться в бассейн, но еще больше хочется выпить. Поэтому я направляюсь к дому. Входная дверь распахивается прямо перед моим носом.

– Доминика! – вскрикивает Бьянка, осматривая меня с ног до головы. – С тобой все хорошо? Что случилось?

Протиснувшись мимо нее, вхожу в дом, а следом в гостиную.

– Как видишь, я в порядке. – рассеяно отвечаю я.

– Ты просто никогда раньше мне не звонила. Я решила, что какие-то идиоты похитили тебя и позвонили просить выкуп.

– Что за бред? – на пороге гостиной я замираю.

Каллиста сидит на диване, листая журнал. Она все еще носит траур, но кажется, больше не страдает, как раньше. Со дня того приема мачеха игнорирует меня, что в принципе хорошо, ведь мне плевать. Однако каждый раз встречаясь с ней, я не могу не напрягаться. Эта женщина словно гадюка, готова выпустить яд в любой момент.

– Напомни хоть раз. – не отстает Бьянка, сложив руки на груди. – Хоть раз, когда ты мне звонила.

Обогнув диван, подхожу к стойке с алкоголем. Попутно пытаюсь вспомнить все разы, что звонила сестре. Сегодня действительно был первый раз. Предпочитаю встречи с глазу на глаз, или же короткие сообщения по необходимости.

Наливаю виски в стакан.

– Ты права. Это был первый раз, когда я тебе позвонила. – делаю глоток, уставившись на рояль в углу гостиной. Когда я в последний раз играла?

– Так что там случилось? – продолжает допытываться сестра, и я бросаю недвусмысленный взгляд на Каллисту.

Эта женщина только претворяется глухой. Мои дела ее не касаются. Бьянка улавливает ход моих мыслей, и схватив под руку, тащит обратно в холл, а оттуда к лестнице. У меня нет сил сопротивляться. Так что мы поднимаемся наверх.

Знаю, ее разрывает любопытство, хоть она и пытается сдерживаться. Делаю еще пару глотков виски. Желудок недовольно урчит в ответ. Сестра распахивает дверь моей спальни и буквально заталкивает меня внутрь. Я пью еще, ощущая приятную горечь, от которой сводит скулы.

– Я слушаю. – Бьянка замирает в дверях, а я оборачиваюсь и сбрасываю с себя туфли. Ноги приятно покалывает от боли.

– Откуда у тебя номер Антонио? – спрашиваю я, заставляя ее закатить глаза.

– Серьезно? – выгибает бровь.

Верно. Для моей сестры нет понятия «конфиденциальность». Она ведь собрала о братьях Мартинелли всю информацию, что только можно. Это заставляет меня задуматься кое о чем. Адриано Мартинелли никогда не видели в обществе женщины. Он считается бизнесменом и одним из самых завидных женихов в Нью-Йорке, но ни в одном интервью, ни даже в желтой прессе нет упоминаний о его женщинах. Интересно, сколько из было? Убивал ли он ради них?

– Ближе к делу. – Бьянка вырывает меня из моих мыслей.

Я моргаю и делаю еще глоток.

– Что там произошло? Почему Адриано убил Уго и всех остальных? Что ты будешь делать дальше? Свадьба все еще в силе?

– Адриано убил Уго? – раздается голос Эдды, и Бьянка оборачивается.

Эдда проходит в комнату и встает рядом с сестрой. Очень похоже на допрос. И в любой другой день, я бы все им рассказала, но именно сейчас мне совсем не хочется говорить об Адриано, чтоб его, Мартинелли.

Я осушаю стакан одним глотком и ставлю его на письменный стол, затем опускаюсь в кресло, откинувшись на спинку, и прикрываю глаза.

Девочки хвостом следуют за мной. Слышу, как они подходят. Причем раздаются только шаги Бьянки. Но в нос ударяет еще и едкий аромат красок.

– Как сказал мне Адриано, он убил его из-за того, что тот неуважительно высказался на мой счет. – достаточно безразлично произношу я. – И на ваш тоже.

– Вааау. – протягивает Бьянка, и я открываю глаза. – Вот бы кто-нибудь убил ради меня.

Эдда бросает на нее хмурый взгляд. На ее руках черные пятна краски.

– Тебе не нужен мужчина, чтобы отстаивать свою честь. Да и к тому же, насколько я помню, ты предпочитаешь вытирать ноги о свою честь.

Бьянка фыркает.

– Ты просто завидуешь, потому что я делаю то, что хочу. Да тебе и не понять всю романтику его поступка.

Романтика. Не думаю, что это было хотя бы немного романтично. Но все же что-то такое в этом поступке есть. И мне совсем не нравится моя реакция, потому что ее вообще не должно быть. Но вот я снова мысленно возвращаюсь в тот ресторан. К тому, как близко он приблизился ко мне. От него пахло кровью, потом и чем-то еще. Этот терпкий глубокий совершенно мужественный аромат. Я должна была отступить, ведь это отвратительно. Мужчина, покрытый чужой кровью. В этом нет ничего привлекательного. Однако я подошла еще ближе. Почему?

– Убийство есть убийство. – возражает Эдда. – В этом нет ничего романтичного.

Да. И нет. Ненавижу нашу извращенную реальность. Ненавижу, что мне плевать на тех убитых людей. Моих людей.

– Идите спорить в другое место. – тихо бросаю я, медленно стягивая одну из перчаток.

Я чувствовала его взгляд на себе с того самого момента, как переступила порог ресторана. И он отвел его лишь раз. Когда взглянул на мои перчатки.

– Прости. – отвечает Бьянка, усаживаясь на край моего стола. – Продолжай. Он убил всех. А потом пришла ты и застукала их?

– Да. – снимаю вторую перчатку.

Интересно, попытался бы он меня убить, если бы я не прикрыла их? Наверняка.

Позволила бы я ему убить себя?

– А потом позвонила мне? – продолжает допрос Бьянка.

– Ты ей позвонила? – переспрашивает Эдда, и я вздыхаю, бросив перчатки на свой стол.

– Угу. – отвечает за меня Бьянка. – Я тоже была в шоке.

– Мне нужен был рычаг давления. – отмахиваюсь я. – Но дело не в этом. То, что они сделали сыграло нам на пользу.

Эдда понимающе кивает.

– По крайней мере, Бьянке не придется ублажать волосатую задницу Уго.

Бьянка мило улыбается и показывает ей в ответ средний палец.

– Паоло, как и все остальные думают, что это Триада напала на ресторан. – продолжаю я.

– Что? – удивляется Бьянка, но тут же догадывается. – Ты заставишь работать людей Уго на себя, используя их страх перед Триадой?

– Уже. Я уже это сделала. Осталось уладить пару формальностей.

– А что с Мартинелли? – обеспокоено интересуется Эдда.

– Я сделала ему одолжение. Надеюсь, таким образом у нас получится наладить контакт. Его люди нужны нам. Он должен поверить, что я на его стороне, чтобы не вызвать подозрений на свой счет.

– Думаешь, он поверил, что ты сделала это по доброте душевной? – усмехается Бьянка.

– Нет. – качаю головой. – Он точно мне не поверил. Я угрожала его братьям. Это не внушает доверия.

Эдда хмурится и складывает руки на груди.

– Но как я поняла, ты только защищалась.

– О, нет. – возражает Бьянка. – Она не защищалась, она угрожала. Поверь мне. Я слышала.

Лицо Эдды становится еще серьезней.

– Стоит ли ожидать от него ответного шага?

Я отрицательно качаю головой.

– Не думаю. Я ему нужна так же, как и он мне.

Но его все равно не стоит недооценивать. Да, Адриано убил из-за меня. Но это не значит, что он ничего не предпримет, если я не буду осторожна. Я уже показала ему слишком много. Он знает, что я занимаюсь делами. Знает, что я готова предать своего дядю. И точно понял, что у меня есть свои скрытые мотивы. Но он ни в коем случае не должен догадаться о большем.

– Значит, пока все идет по плану? – спрашивает Эдда и немного расслабляется, когда я отвечаю.

– Да. Слух о том, что мы возвращаемся на алмазный рынок распространится. Как и то, что Триада якобы напала на ресторан. Вся Корона восстанет против них. А с помощью людей Этерно мы сможем окончательно расправиться с ними.

Эдда удовлетворительно кивает.

– Хорошо, тогда мы пойдем. – она хватает Бьянку за руку, и та спрыгивает со стола, подмигнув мне.

Только они выходят из комнаты, как в дверях снова показывается Бьянка.

– Кстати. Адриано, кажется, пострадал в той драке. Тебе бы проведать его.

– И зачем мне это делать?

Она пожимает плечами.

– Секс еще никого не убивал, Ника. – в ее глазах появляется игривый блеск. – В отличие, от твоего жениха. Для него ты можешь стать последней женщиной.

Я бросаю на нее многозначительный взгляд, и она громко рассмеявшись, скрывается в холле. Через пару секунд мой телефон вибрирует. Достаю его из внутреннего кармана пиджака.

Сообщение от Бьянки – адрес и подпись:

«Трахни его как следует.»

Бросив телефон на кровать, я плетусь переодеваться, стараясь вообще выбросить из головы имя Адриано Мартинелли.

***

На часах 7:40 утра. Я застегиваю сережки, стоя у длинного зеркала. Шелковое черное платье-рубашка с длинными рукавами немного свободно в талии, но не в груди. Соски пробиваются сквозь тонкую ткань. Из-за моей неприязни к нижнему белью приходится часами рассматривать грудь в нескольких ракурсах, чтобы не засветить ничего лишнего. Вроде бы ткань не просвечивает. Отлично.

Схватив короткие перчатки из тонкой кожи, принимаюсь натягивать их. Раздается стук в дверь. Черт. Каждое утро одно и то же.

– Войдите.

Агнес появляется в дверях.

– Uccellino (итал. «птичка»), завтрак готов.

С похорон отца прошло почти две недели, и Агнес не пропускает ни дня, чтобы не пригласить меня на завтрак или ужин. Однако после смерти отца, я почему-то ощущаю себя чужой за тем столом. Словно он забрал мое право быть Эспасито вместе с собой.

– Я не…

– Прежде чем, ты закончишь это предложение, знай, я приготовила твою любимую фриттату.

Желудок болезненно протестует. Я ничего не ела со вчерашнего утра. И то это была чашка кофе с кусочком сыра.

– С грибами и шпинатом?

Ее лицо озаряет довольная улыбка.

– Разумеется.

Черт. Отказ от фриттаты кажется пыткой.

– Брось. – настаивает она. – Они ведь твоя семья. Ты имеешь полное право сидеть за этим столом. Ты же Эспасито.

Очевидно, она долго держала эти слова в себе, потому что они прозвучали почти отчаянно. Мне всегда было трудно отказывать ей. И я уверена, что она вряд ли оставит попытки усадить меня за один стол с мачехой и сестрами.

– Хорошо, я спущусь.

Она хлопает в ладоши от радости и развернувшись, убегает прочь. Беру сумку и телефон…Но зависаю над последним. Вчерашнее сообщение от Бьянки не дает покоя так же, как и ее чертовы слова. Отрицательно помотав головой, запихиваю телефон в сумку как можно глубже. У меня нет причин появляться в его доме. Наши отношения сугубо деловые, такими они и останутся.

***

– Сегодня же суббота, куда ты собралась? – с упреком спрашивает Бьянка, когда я появляюсь в столовой.

Они с Эддой и Каллистой сидят на своих обычных местах.

– Есть дела в отеле. – отвечаю, уставившись на пустое место отца во главе стола.

– Да брось, тебе нужен хотя бы один выходной в неделю. Иначе состаришься раньше, чем нужно.

Бросаю взгляд на место наследника и выдыхаю, почувствовав странное отторжение. Корона не цель моего существования. Скорее инструмент, помогающий выжить и защитить тех, кто мне дорог. А эти идиотские традиции никогда не были мне близки. Отца больше нет. Возможно, вместе с ним умерла и часть его наследия. Плевать.

Отодвинув стул напротив Бьянки, я сажусь, наблюдая за секундным замешательством мачехи. Она поспешно прикрывает рот и возвращается к своему кофе. Эдда подбадривающе улыбается, наливая себе апельсиновый сок.

– Итак, – продолжает досаждать Бьянка заговорщическим голосом. – Что ты решила?

– Насчет чего? – невозмутимо уточняю. Лучше я выколю себе глаза вилкой, чем признаюсь, что думала об Адриано всю ночь.

Агнес наливает мне горячий кофе. Я принимаюсь разрезать Фриттату. Аромат божественный.

– Насчет нашего вчерашнего разговора.

Делаю вид, что понятия не имею, о чем она говорит, и отправляю кусочек восхитительного блюда в рот.

– Он ведь твой жених! – восклицает Бьянка, размахивая вилкой. – Вы не можете делать вид, что это ничего не значит.

– Бьянка, – влезает Эдда. – Ты ведь знаешь, что значит этот брак, и к чему он приведет.

Это она намекает на мое обещание убить его. И до встречи с Адриано это казалось идеальным планом. Все еще кажется. Является идеальным планом. Его смерть поможет мне выглядеть сильнее в глазах капо. Хотя теперь в моем плане образовалась дыра в виде его братьев. Я была уверена, что мы с ними справимся, но это было до того, как они голыми руками расправились с целым рестораном наших людей. Я их недооценила.

Стараясь решать проблемы по мере их поступления, я отодвигаю Мартинелли на задний план. Сейчас в приоритете установить с ними союз и расправиться с Триадой. А еще по возможности, насладиться этим завтраком.

– Ну и что, – возражает Бьянка. – Одно другому не мешает.

– Кстати, – вдруг подает голос Каллиста, чем привлекает всеобщее внимание.

Промокнув салфеткой губы, она смотрит мне прямо в глаза.

– Кто занимается планированием приема в честь помолвки? – голос настолько равнодушный, насколько можно от нее ожидать.

– Пока никто. – честно отвечаю я. Об этой дурацкой помолвке я думаю в последнюю очередь. Но очевидно моя мачеха просто не может этого понять.

– Как это возможно? – изумляется она. – Помолвка состоится через неделю.

– Через десять дней, мам. – поправляет Эдда.

Но это еще больше возмущает Каллисту.

– О! Ну это в корне меняет дело! – она разводит руками, начиная краснеть до кончиков ушей. Мы с сестрами переглядываемся.

– Решено.– твердо заявляет она самой себе. – Мы с Габриэлой займемся всеми приготовлениями.

– С тетей? – уточняет Эдда.

Если Каллисте нужна тетя, значит, это будет нечто масштабное. Мне становится дурно.

– Да.

Каллиста старается смотреть куда-угодно, только не на меня.

– Но зачем тебе это делать? – непонимающе спрашиваю я, делая глоток черного кофе.

И тогда со всей элегантностью и грацией она встает, расправляет подол юбки и заглядывает мне в глаза.

– Потому что ты Эспасито. – говорит она на итальянском. – А значит, часть семьи. Я не позволю запятнать имя этой семьи просто потому что у тебя нет времени на помолвку.

Понятно. Не хочет ударить в грязь лицом.

– Тебе нужно обсудить с Адриано детали и уточнить количество гостей с его стороны. Так как это твой второй брак, думаю, нет необходимости соблюдать традиции и прочую ерунду.

Традиции. Она говорит о том, что невесте запрещено встречаться с женихом без сопровождения.

– Ерунду? – в шоке повторяет Бьянка. – Кто вы, женщина, и что сделали с моей мамой?

– На дворе двадцать первый век. – отмахивается Каллиста. – Да и к тому же, теперь я здесь за старшую. Так что, думаю, мы можем опустить некоторые условности. В конце концов Доминика уже взрослая женщина.

Интересно. Значит ли это, что ее в принципе не устраивают наши традиции? Эдда с Бьянкой до сих пор не замужем, и она ни разу даже не заикнулась об этом. До этого момента мне никогда не приходилось задумываться, почему.

Бьянка хлопает в ладоши. На что ее мать в ответ закатывает глаза и спешит удалиться.

– Ого. – тихо шепчет Эдда. – Отец наверное перевернулся в гробу.

Бьянка усмехается.

– Знаете, что это значит?

Мы с Эддой смотрим на нее в ожидании продолжения.

– Теперь ты просто обязана навестить Синюю бороду.

– Синюю бороду? – хмурится Эдда. – Он же убивал своих жен.

Бьянка довольно кивает.

– Это делает его еще сексуальней в моих глазах.

Эдда морщится, неодобрительно покачав головой. Для наемницы она слишком романтична в душе. Думаю, если она и отдаст кому-то свое сердце, это будет человек не из мафии.

Мысль о том, чтобы встретится с Адриано вызывает во мне…какое-то странное ощущение внизу живота. Словно органы скручиваются узлом. У меня пропадает аппетит.

Вряд ли это хорошая идея. Нам было бы лучше ограничить общение. Свести к минимуму. Да. Нужно встречаться только по необходимости.

– Ну так что, – Бьянка вопросительно вскидывает брови. – Когда к нему поедешь?

– Мне же не обязательно ездить к нему, узнай его номер телефона.

Она тут же отрицательно качает головой.

– К сожалению, – встает, убрав свои рыжие волосы назад. – У меня сегодня выходной. С этого момента и до конца воскресенья я ничего не делаю. Хотя может, возьму пару уроков самообороны у того телохранителя…

Эдда предательски поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку. И она туда же.

– Мисс Доминика. – раздается голос Антонио за спиной. – Машина готова.

Я бросаю тяжелый взгляд на Бьянку.

– На сегодня ты свободен. Я поеду сама.

Искры веселья вспыхивают в глазах сестры. Глубоко вздохнув, я хватаю сумку с соседнего стула и встаю. Антонио молча передает мне ключи, и я выхожу на улицу. Сердце странно колотится в груди. Делаю глубокий вдох, затем медленный выдох, чтобы не вывалить свой завтрак на подъездную дорожку. Затем расправив плечи, сажусь в машину и завожу двигатель.

Сначала работа, потом…Адриано. Черт, что это такое? Почему мое тело так странно реагирует? Руки сжимают руль так сильно, что кожа на перчатках трещит. Я никогда не нервничаю перед мужчинами. Никогда. И я не боюсь их, потому что отец выбил весь страх еще в детстве. Мужчины вообще меня не привлекают.

Нет. Я не смогу работать в таком состоянии. Нужно поскорее разобраться с Адриано, а после спокойно поеду в отель. Это как снять пластырь. Нужно просто это сделать.