9

Адриано

Весь день я провожу бесконечные отвратительно скучные совещания по видеосвязи в коттедже, который снял для меня Габриэль. И если бы не Доминики Эспасито, вновь и вновь всплывающая в моем мозгу, я бы давным давно выбросил свой ноутбук в бассейн. По какой-то извращенной причине, воспоминания о ней отвлекают. Настолько, что нудный голос моего заместителя в какой-то момент становится просто белым шумом.

Она…интриговала. По-началу, это был чистый интерес. Действительно ли она такая холодная и бесстрашная, какой пытается казаться? Мне хотелось сломать ее броню, проверить, изучить. Но чем чаще я вспоминаю эти медовые глаза, безразличный взгляд, шикарные длинные ноги и убийственно соблазнительное тело, тем больше желаю.

Целиком.

Полностью.

Голую.

На моем члене.

Я почти возненавидел ее за это. Ни одна женщина не владела моими мыслями дольше чем на время секса. А мы ведь едва перекинулись парой слов.

Думаю, это легко исправить. Одна ночь. И Доминика превратится в одну из многих. Так было всегда. Этот раз не исключение. Не может быть исключением. Или может? Блядь. Эта женщина слишком сильно выделяется на фоне остальных…

Габриэль врывается в сад, извергая ругательства.

– Дарио и Марко. – цедит он, хмуро уставившись на меня.

Я резко подскакиваю на ноги с дивана, на котором сидел.

– Что с ними?

– С ними все в порядке. – раздается знакомый голос за спиной Габриэля.

Дарио в развалку идет по каменной дорожке, ухмыляясь самому себе, как обычно. Марко плетется следом.

– Какого хрена вы здесь забыли?

Дарио вскидывает руки в знак капитуляции.

– Расслабься, fratello ( итал. «брат»), мы с важными новостями.

Мой взгляд падает на Марко. Тот утвердительно кивает, подтверждая слова брата. Дарио это замечает и закатывает глаза.

– Серьезно? Мое эго задето.

– Это маловероятно. Твое эго размером с Россию. – бросает Марко и проходит мимо него, растягиваясь на диване.

Дарио задумывается, что-то вспоминая, и складывает руки на груди.

– Люблю русских девушек. Помню свои каникулы в Москве…Есть там одна юная особа, Катерина…

– Ближе к делу. – обрываю его и перевожу глаза на Марко.

Тот тут же выпрямляется и упирается локтями в колени.

– Большинство молодых солдат в Нью-Йорке готовы поддержать тебя. – начинает он. – Мы не вдавались в подробности, просто прощупывали почву. Но вот Бостон…

– Они чуть ли не поклоняются Михелю. – заканчивает Дарио. – А Михель предан…

– Отцу. – не то чтобы я не знал этого раньше. – Он в курсе, что вы здесь?

Марко в мгновения ока устремляет свой взгляд на Дарио, и тот отвечает:

– Нет. Он не знает. Мы ненадолго. Ночью возвращаемся.

Странное подозрение закрадывается в ту часть мозга, которая слишком хорошо знает Дарио.

– И вы притащились сюда, просто чтобы сообщить то, что можно было сказать и по телефону?

Если бы Марко не был таким широким и высоким, то наверняка бы уже слился с диваном. И мой взгляд падает на второго брата. Его лицо, как всегда остается невозмутимым, а в зеленых глазах пляшут искры веселья.

– Мы соскучились. – выдает он с самым невинным выражением лица. – Это что преступление?

– Дарио. – резко отдергиваю его, сделав шаг вперед.

Кулаки сами по себе непроизвольно сжимаются. Только у моего брата недоноска есть эта супер способность выводить меня из себя за считанные секунды.

– Ему не терпелось увидеть Доминику. – отвечает за него Марко, усмехнувшись.

– Черт, Марко. – фальшиво обиженным голосом протягивает Дарио. – И как после этого мне делиться с тобой самым сокровенным? Ты разбиваешь мне сердце…

– Кончай уже! – мое раздражение только что покинуло тело и было готово вцепиться Дарио в глотку. Но он лишь морщится с отвращением.

– Merda (итал. «дерьмо»)! – качает головой. – Теперь каждый раз, когда дамы будут кричать это, я буду представлять твое лицо, Адриано. Спасибо тебе большое.

Я тру лицо руками в надежде, что смогу вернуть хотя бы половину былого самообладания. Но перед глазами всплывает красивое высокомерное лицо Доминики, мать ее, Эспасито. И я только больше завожусь.

– Поужинаем? – как ни в чем ни бывало предлагает Дарио, и я смотрю на него своим тяжелым взглядом, от которого многие обычно делают в штаны.

Он это серьезно?

– Я тут провел небольшое исследование. В Сан-Франциско есть один из лучших итальянских ресторанов на Западном побережье. Мы просто обязаны там отметиться…

– Почему именно этот ресторан? – настороженно интересуется Марко.

Дарио пожимает плечами.

– Я же сказал, он лучший.

Через секунду до меня наконец доходит.

– Название?

– Риццо.

– Нет. – тут же возражаю я.

– Почему? – его губы растягиваются в лукавой улыбке, которая мне не нравится. – Ты боишься?

Гребанный сукин сын.

– Ты знаешь, почему. – рычу я сквозь зубы.

Это один из ресторанов Короны. А учитывая характер и язык Дарио, как только он войдет туда, мы развяжем войну с ними.

– Да, брось, fratello. Там даже оружие запрещено. Оно ооочень популярно в наших кругах.

– Чего ты добиваешься?

– Ничего. – его брови невинным образом взлетают вверх. – Правда. Мы просто поужинаем.

– Надеешься, случайно встретиться там с Доминикой?

– И в мыслях не было.

Еще пару секунд я сканирую его своим взглядом. Но это бесполезно. Дарио непредсказуемый сукин сын. И больше всего на свете ему нравится испытывать судьбу. Нет. Сначала меня, а потом судьбу.

– Ладно. Поужинаем. И вы сразу же возвращаетесь Нью-Йорк.

Глаза Дарио вспыхивают, а на лицах Габриэля и Марко черным по белому читается – добром это не кончится.

***

Внутри ресторан напоминает старые подпольные бары. Приглушенный свет, стены алого цвета, повсюду дерево и кожа. На входе стоит громила. Убедившись, что оружия при нас нет, он пропускает нас в зал. Габриель явно чувствует себя голым без кобуры. Но едва ли кому-то из нас требуется оружие для убийства.

Всю дорогу сюда Дарио продолжал рассказывать о том, насколько это место древнее. Много лет назад оно было нейтральным для любого члена итальянской или сицилийской мафии. Пусть мы и ненавидели друг друга, но вкусная еда всегда оставалась чем-то священным на уровне генов. Хотя сейчас это место и принадлежит Короне, они стараются сохранять традиции.

Молодая девушка на итальянском предлагает нам столик слева в центре. Каждый стол здесь полукругом обнимет кожаный диван. В определенных местах на стенах размещены зеркала. Таким образом, что ты мог наблюдать за тем, что происходит за твоей спиной. Умно.

Помимо нас, здесь еще около девяти посетителей. Четверо у дальнего столика, который располагается ближе к бару. Еще трое у противоположной стены. И двое за столом прямо напротив нашего. Я сажусь на стул, спиной к ним. А Габриэль с братьями на диван.

– Здесь все члены Короны. – сухо замечает Габриэль.

И судя по тату в виде короны с черепом на тыльной стороне ладоней мужчин, он не ошибся. Но кажется, никому нет до нас никакого дела. Во всяком случае, пока.

– Ты прав, друг мой. – отвечает Дарио, не сводя глаз с меню, которое оставила нам официантка. – Это наверное, потому что заведение принадлежит Короне.

Его голос сочится сарказмом, но Габриэль игнорирует его.

Затем официантка возвращается, и мы заказываем еду. Через пару минут она приносит Jack Daniel’s, Дарио отправляет ее восвояси, не давая разлить виски по стаканам. Марко и Габриэль, как обычно, воздерживаются от алкоголя.

– Ну, – начинает Дарио, наливая мне виски. – И как тебе Доминика?

– Почему тебя так это интересует? С каких пор тебя волнует моя личная жизнь, брат?

– Она ведь может стать Мартинелли.

Я не планировал доводить дело до свадьбы. Но образ Доминики в качестве моей жены приносит странное удовлетворение. Думаю, она бы смогла быть рядом со мной. По крайне мере, она меня не боялась. Если конечно это не было притворством. Хотя страх – не та эмоция, которую можно легко скрыть или подделать.

Дарио наливает себе виски и делает глоток, не сводя с меня глаз.

– Какая она? – вдруг подключается Марко, чем удивляет.

Попытка ответить сразу проваливается. Я видел ее лишь короткое мгновение. И обычно мне хватало этого, чтобы составить мнение. Но с ней? Она вызывала во мне и интерес, и желание. Это сбивает с толку.

– Она…– начинаю, уставившись на лед в своем стакане. – Доминика Эспасито.

– И что это должно значить? – усмехается Дарио.

Да хрен его знает. Просто это единственное, что я сейчас могу ответить.

Внимание братьев вдруг переключается на вход. Заходит какой-то усатый мужик. И судя по отсутствию тату, не член Короны.

– Уго! – раздается приветственный голос за соседним столиком у меня за спиной.

Я наблюдаю за ними через зеркало перед собой.

– Как прошло? – спрашивает второй.

– Этот ублюдок в моих руках. – отвечает Уго и понизив голос, добавляет. – Аллегро отдаст мне одну из шлюх Эспасито.

Мое тело рефлекторно напрягается. Мы с братьями переглядываемся. Двое других мужчин одобрительно кивают. Уго садится за стул через проход от меня. Теперь я вижу только его затылок. Музыка в ресторане заглушает разговоры за дальними столиками, но этих мы слышим отчетливо.

– Не пойму, почему он до сих пор держит их при себе. – выплевывает один со шрамом на пол лица.

– Может берег для себя. – цедит второй, сверкая золотым зубом. – Чтобы продать подороже.

– Сначала я выебу младшенькую. – продолжает Уго. – Потом, когда она надоест, займусь средней.

– А как же Доминика?

– Эту суку оставлю напоследок.

Перед глазами вспыхивают красные пятна.

Эту суку оставлю напоследок.

Каждая мышца в теле напрягается, и я разминаю шею, сделав глоток виски.

На лице Дарио растягивается кровожадная улыбка:

– Это он сейчас мою будущую невестку назвал сукой? И более того, решил, что может трахнуть ее?

Я медленно киваю, не отрываясь от затылка ходячего трупа. С того момента, как Доминика вошла в тот зал, она стала моей. Моей. Временно или нет, но она моя. И об этом, блядь, узнают все.

– Она горячая штучка. – раскрывает свой рот другой.

Ему я планирую нарисовать еще один шрам на всю рожу.

– Тупая шлюха. – фыркает Уго. – Все, что она делала, так это плясала под дудочку своего папочки. Без него она просто ходячая дырка.

Я ставлю стакан на стол и медленно встаю. Снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула. Дарио стягивает свою куртку.

Головой я понимаю, не стоит реагировать. Мы на чужой территории, а на кону слишком многое. Вот только этот червяк даже дышать одним воздухом с Доминикой не имеет права. Никто не имеет. Она слишком хороша даже для меня.

Я закатываю рукава белой рубашки, обнажая метку Этерно на предплечье. Марко делает то же самое со своей водолазкой.

– Инструкции? – спрашивает, поднимаясь из-за стола.

Я хватаю стакан с виски и осушаю его полностью.

– Не сдерживайтесь. – бросаю я и разворачиваюсь к мудачьему столу.

И прежде чем полностью осознать последствия, бросаю стакан в стену, прямо над головами ублюдков. Осколки разлетаются в стороны. Тишина угрожающе повисает в воздухе. Габриэль выпрямляется рядом со мной справа. Братья слева. Все присутствующие напрягаются, уставившись на нас, но не двигаются с мест.

– Какого хрена? – верещит червяк, вскочив на ноги.

Его лицо искривляется от гнева. Кусок дерьма. Ниже меня, выпирающее пузо, редкие волосы. Да он даже грязи под ее каблуками не стоит. Мысль о том, что он мог хотя бы пальцем к ней притронуться приводит в бешенство.

– Тебе жить надоело? – выплевывает он, преодолевая расстояние между нами. Остальные двое тоже поднимаются, бросая столовые приборы на стол.

– Могу задать тот же вопрос. – тихо отвечаю, разминая шею.

– Да ты знаешь, кто я такой? – выплевывает он, выпучив грудь.

Наклонив голову в сторону, я бросаю на него взгляд снизу вверх.

– Ублюдок, оскорбивший мою невесту и ее сестер.

Он фыркает, но затем обращает внимание на мою татуировку на предплечье. Узнавание мелькает на его лице, а следом и знакомая тень страха. Да. Эту эмоцию ни с чем не спутать. И я наслаждался ей.

– Да это же псы Этерно. – кричит он, сделав несколько шагов назад.

Тот, что со шрамом свистит, и из-за угла показываются еще трое членов Короны. Но ни у одного нет при себе огнестрельного оружия, только ножи.

– Нам нужны только эти. – киваю я на мудаков перед собой и смотрю на остальных головорезов. – У вас есть шанс выжить в отличие от них.

Лысый мужик впереди прокручивает ножи в своих руках и сплевывает на пол. Ну что ж, главное, что я предупредил.

– Каковы подсчеты, Дарио? – спрашиваю я, вернув внимание к Уго, который уже схватился за столовый нож.

– На каждого по четверо ублюдков. – отвечает брат, и все смешалось.

Братья двинулись в сторону бара. Мы с Габриэлем разбирались на месте.

На Габриэля бросается охранник. На меня тот, что со шрамом. Я бью его ногой в грудь, и тут же защищаясь от удара слева, врезаю локтем в челюсть второму. Замечаю движение справа и едва успеваю отскочить назад. Лезвие ножа свистит прямо перед моим лицом. Затем я блокирую следующий удар и схватив парня с ножом, отшвыриваю его в того, что со шрамом.

Мои глаза ищут Уго. Этот ушлепок ползет на четвереньках к выходу. На меня кидается еще один с безумными глазами. Схватив его за горло, бью о стол, затем разбиваю бутылку виски и вонзаю осколок ему в глаз. Запах крови и крики боли заполняют пространство, проникают под кожу. Это был Ад, но нам в нем не было равных.

Дарио опускается на колено и разрезает коленные сухожилия высокому блондину. Марко ногой впечатывает лысого в зеркало. Со спины к нему двигается еще один. Схватив нож со стола, я метнул его в него. Нож входит в бедро. Раздается вопль. Марко оборачивается, вытаскивает нож из ноги и вонзает в шею ублюдка.

Мужик со шрамом снова поднимается на ноги и бросается ко мне. Блокировав его удар, ныряю ему под руку и обхватываю сзади за горло в удушающем захвате. Его руки пытаются ухватить меня за шею, но я сдавливаю сильнее, и он резко пятится назад, пока я не врезаюсь в стену. Боль прошибает легкие, но ее недостаточно для того, чтобы я ослабил хватку. Мимо проносится Габриэль.

– Габриель! – рычу я.

Он оборачивается с жестоким выражением лица, и я взглядом указываю на Уго. Не думая, он устремляется к нему. Этот ублюдок не выйдет отсюда живым.

Сдавив еще сильнее, я резко дергаю. Раздается хруст. Тело падает куском мяса на деревянный пол. На меня смотрит тот, что с ножом, но на этот раз не бросается первым. Я быстро осматриваю братьев. Марко сворачивает шею одному. Дарио расправляется с еще одним, засунув нож мужчине под ребра. Оба в крови, но смертельных ран на первый взгляд нет. Габриэль уже среди них.

Переступив через труп, я направляюсь к парню с ножом. Он делает выпад, замахнувшись. Я останавливаю нож рукой, а затем резко выкручиваю кисть парня. Он матерится, но не кричит. Выхватив нож второй рукой, я вонзаю его ему в горло и выдергиваю. Теплая кровь брызгает на лицо. Парень падает к моим ногам. Его глаза стекленеют. Не стоило ему сегодня выходить из дома.

Движение справа привлекает мое внимание. Уго поднимается на ноги, хромая. Габриэль знатно его отделал. Переступив через тело, я медленно направляюсь к нему. Схватив за шею сзади дергаю на себя, и швыряю на один из диванов.

– Нет! Пожалуйста! – взмолился он, от чего кровь во мне запульсировала жидким металлом.

Я врезаю ему кулаком в челюсть. Боль в костяшках пальцев недостаточна, чтобы унять зуд под кожей. Эту суку оставлю напоследок. Я бью снова. Тупая шлюха. И снова. Она просто ходячая дырка. Моя плоть разрезает его. И я не могу остановиться…

Острая боль прошибает затылок. Осколки стекла сыпятся за ворот моей рубашки. В глазах на пару секунд темнеет. Я встряхиваю головой, хватаю вилку со стола и втыкаю Уго в глотку. Затем разворачиваюсь, увидев окровавленное лицо в нескольких шагах от меня. Тот самый громила, что впустил нас. Увечья значительные, но безумие в его черных глазах горит диким пламенем. Я направляюсь к нему, но не успеваю ничего сделать. Дарио появляется за его спиной. Лезвие кухонного ножа глубоко входит в глотку. Брат не любит быструю смерть. Глаза моего нападавшего расширяются от боли и мимолетного страха. Дарио медленным движением, словно проводя смычком по скрипке, вытаскивает нож. Тело падает между нами. И Дарио ухмыляется окровавленной улыбкой.

– Я же сказал, – пожимает плечами – Мы просто обязаны были здесь отметится.

Марко с Габриэлем стоят в стороне, осматривая нанесенный ущерб. Все мертвы. Мы убили тринадцать членов Короны.

– Нужно уходить. – хрипло говорю я, и входная дверь распахивается.

Что-то внутри меня обрывается. Глазам своим не верю.

Доминика Эспасито.

Снова этот кроваво красный цвет, но на этот раз не платье, а костюм. И черт возьми, черный кружевной корсет. Не знаю, кто их придумал, но я готов поклониться этому человеку. Она выглядит еще лучше, чем в моих воспоминаниях.

Антонио влетает следом за ней и сразу же наставляет пушку на нас. Так значит, он ее личный телохранитель. Неудивительно, что он тогда охранял дверь.

– Упс, кажется, нас застукали. – ухмыляется Дарио.

Доминика завладевает всем моим вниманием. Она делает несколько шагов вперед на своих высоких каблуках и замирает. Ее холодный взгляд медленно скользит по трупу охранника на полу, крови на стенах, осколкам стекла, изуродованным телам. Я жду хотя бы какой-то эмоции. Отвращение. Страх. Гнев. Раздражение. Но она даже не моргает.

Богиня хаоса.

Такой была Доминика Эспасито.

Желание завладеть ей вспыхивает во мне с новой силой. Эта женщина просто создана для меня. Ее брови сходятся на переносице, она хмурится, но не отворачивается, не морщится. Ее не беспокоят тела, кровь и четыре убийцы перед ней. Нет. Доминика смотрит на все с легким пренебрежением, словно какие-то дети всего навсего разрисовали стену, а ей теперь с этим разбираться. Не знаю, замечает ли она, но ее ладони крепко сжимаются в кулаки. И снова эти перчатки. Следом ее карие глаза останавливаются на чем-то, и лицо проясняется. Напряжение в теле спадает. Я проследил за ее взглядом.

Гребанный Уго, издавая мерзкие звуки, еле поднимается на ноги и ковыляет к ней.

– Вот же живучий тип. – шепотом комментирует Дарио.

Доминика кивает Антонио, и тот опускает оружие, не сводя с нас глаз.

Что она делает?

Мне любопытно, но я не спрашиваю. Просто наблюдаю. Что-то подсказывает, что она вот-вот удивит меня.

Уго подходит к ней, а затем опускается на колени. В нашем мире это знак поражения, смирения, полного подчинения. Она склоняет голову набок, и уголок ее губ слегка дергается вверх. Мой член тут же наливается кровью. Потому что лед в ее глазах таит всего на мгновение, но этого хватает, чтобы я понял – эта женщина не просто часть нашего мира, она, блядь, способна повелевать им.

– Ты хочешь что-то мне сказать? – спрашивает она непривычно теплым, учтивым голосом. – Кажется, эта штука в твоем горле мешает. Антонио, помоги Уго.

За секунду тот оказывается около мудака и выдергивает вилку без колебаний. Свежая кровь хлынула фонтаном. Ублюдок с грохотом падает на пол. И только тогда Доминика поднимает на меня глаза. На секунду мне кажется, что я вижу ликование на ее лице. Но оно быстро гаснет. Теперь она явно что-то обдумывает. Хотя думать тут не о чем. Мы убили членов Короны. Нас четверо, Антонио успеет убить только двух из нас, прежде чем остальные доберутся до него. А Доминика? Она свидетель. И вряд ли сможет сопротивляться. Мне становится не по себе от мысли, что, возможно, придется убить и ее. Не уверен, что могу это сделать.

Ее глаза блуждают от меня к Дарио, затем к Марко и Габриэлю, которые появились рядом со мной. Поразительно, но у меня возникает такое чувство, будто она размышляет, что с нами делать.

Это меня забавляет. И возбуждает.

Эта женщина просто невероятна.

– Антонио, – вдруг говорит она тихим, но резким голосом. – Сообщи дяде, что на ресторан напала Триада.

Дарио прочищает горло, не ожидая такого поворота событий. Я и сам не совсем понимаю, что происходит.

Говорил же, она удивит меня.

Антонио кивает и тут же достает телефон из кармана черного пиджака.

– Снаружи. – добавляет она, не сводя с меня глаз.

Очевидно, парень не горит желанием оставлять свою подопечную, и тем не менее покидает ресторан. Вот же придурок. Неужели он сам не понимает, что его прямая обязанность защищать ее? Чему их там учат в Короне?

Теперь Доминика стоит одна напротив четырех ублюдков, с ног до головы покрытых кровью. Мы в разы больше и сильнее нее. Но она только вздыхает, будто мы представляем не большую угрозу, чем плюшевые мишки. Ни один мускул на ее красивом лице не дрогнул.

– Может, кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – не выдерживает Дарио.

– Это, mia bella( итал. «моя красавица»), Доминика Эспасито. – отвечаю я, наслаждаясь тем, как ее непроницаемая маска трескается. И вот мой член уже полностью готов для нее.

– Non sono tua ( итал. «я не твоя»). – тут же бросает она на чистом итальянском.

Разумеется, не моя. Пока.

Мне не удается сдержать улыбки.

– Вау. – Дарио бросает на нее оценивающий взгляд. – Слышал, у тебя есть сестры…

Доминика тут же устремляет на него свой острый взгляд, заметно напрягаясь, и брат фыркает в ответ.

– Вам лучше убраться отсюда до того, как приедет мой дядя.

Значит, сестры – ее слабое место. Это я могу понять, как никто другой. Но значит ли это, что они единственные, о ком она заботиться? Мне вдруг становится интересно, кто ей дорог, о чем она думает, чего боится, что ей нравится. Но вместо всех этих вопросов я задаю всего лишь один, тот что в данный момент очевиден.

– Зачем тебе это? Идешь против своего дяди?

– Я не настолько предана Короне, как другие. – равнодушно отвечает она и бросает взгляд на свои туфли. Кровь медленно подступает к ним из глотки Уго, и она делает шаг назад, поправляя свои короткие перчатки.

– И что это значит? – подает голос Марко.

– Что у меня есть свои интересы.

– И мой брат входит в круг твоих интересов? – предполагает Дарио.

Ее глаза снова устремляются ко мне.

– Возможно. – полуулыбка появляется на ее лице, и мой пульс подскакивает.

Дерьмо. Если это так на меня действует сейчас, то что будет, когда она улыбнется мне по-настоящему?

– Я делаю вам одолжение в надежде, что твой брат однажды сделает то же самое для меня.

Дарио в ответ смеется, запрокинув голову назад.

– Ты не в том положении, чтобы делать нам одолжение.

– Дарио. – угрожающе рычу я.

– Что? Разве я не прав? Она одна, нас четверо. Нужно быть дурой, чтобы не понимать на чьей стороне сила.

Клянусь, если он еще раз попытается ей угрожать или оскорбит, я надеру ему задницу.

Cazzo ( итал. «дерьмо» ). Почему я вообще защищаю ее? Откуда это все взялось?

Ничего не отвечая, Доминика лезет во внутренний карман пиджака и достает телефон. Набрав кого-то, включает громкую связь. Раздаются гудки. А через мгновение женский голос:

– Ника?

Ника.

– Бьянка, камеры видеонаблюдения Риццо. Скачай их с сервера.

– Эм-м. Конечно. Минуту.

Раздаются щелчки клавиатуры.

– Готово.

– Ты блефуешь. – недоверчиво бросает Дарио. И если бы не эта конкретная ситуация, меня бы позабавило то, как она заставила его напрячься. Существует не так много вещей, способных выбить почву из-под его ног.

– Кто это? – спрашивает Бьянка.

– Дарио Мартинелли. – безразлично отвечает Доминика, окидывая брата оценивающим взглядом.

– Тот, что в морге работает и гоняет на… – снова щелчки клавиатуры. – Мустанге?

– Да.

– Ему бы поменьше трахать девушек на рабочем месте. Это как минимум не гигиенично.

– Какого… – выдыхает Дарио, сжав кулаки. Краска слетает с его лица.

Ненавижу шантаж, и уж тем более, когда дело касается моих братьев, но в данную минуту, не могу не наслаждаться происходящим. Доминика основательно подготовилась. Собрала информацию на нас.

– И пусть поменяет систему видеонаблюдения. – с явно набитым ртом продолжает Бьянка, затем раздается хлопок, словно она открыла пачку с чем-то. – С этой даже самый тупой школьник справится. Ух, ты. Вау. Они разнесли ресторан. Вчетвером. Впечатляет…

– Бьянка. – одергивает сестру Доминика.

– Что?

– Сделай так, чтобы Адриано нельзя было узнать на видео.

– Хорошо.

Я широко улыбаюсь. Черт побери. Она определенно точно должна стать моей. В самое ближайшее время. Дарио готов вцепиться ей в горло. Думаю, Доминика первая, кто заставил его действительно понервничать. Она защитила меня, потому что я ей нужен, но не мои братья. И уж тем более не Габриэль. Кажется, эта женщина способна обрушить весь Сан-Франциско на наши головы, не моргнув и глазом.

Интересно.

Сколько власти у нее в Короне на самом деле? Ее отец был боссом. Будь она мужчиной, уже бы возглавляла все Западное побережье.

– Марко? – вдруг с улыбкой в голосе спрашивает Бьянка, что-то печатая.

– Да? – недоуменно отвечает брат, сделав шаг вперед.

– Классный байк. – бросает она, явно ухмыляясь. – Но у меня больше. Все готово, Ника, что-то еще?

– Нет. Это все. – Доминика сбрасывает звонок. – Повторюсь еще раз. Вам лучше убраться отсюда. Пока не стало слишком поздно.

– Это угроза? – рычит Дарио.

Уголки ее губ ползут вверх, и она вскидывает голову, убрав руки за спину.

– Дружеское предостережение. Нужно быть дураком, чтобы не понять, на чьей стороне сила.

Дарио явно порывается выпалить нечто грубое, но вмешивается Марко:

– С чего нам тебе доверять?

– Мне плевать, доверяете ли вы мне. – ее глаза находят мои. – Важно только доверяет ли мне Адриано.

Нет. Я ей не доверяю. И это просто вынос мозга. Потому что мне ни разу не приходилось думать о доверии к женщинам. Но с ней стоит быть осторожней.

– Мы уходим. – киваю я братьям.

Возражений не возникает. Габриэль с братьями тут же направляются к выходу. А я переступив через труп, подхожу к Доминике. Как и раньше, она не убегает, даже не вздрагивает, только слегка поднимает голову, чтобы смотреть мне в глаза. Аромат роз ударяет в нос, просачиваясь сквозь металический запах крови. Я наклоняюсь к ее губам, достаточно близко, чтобы иметь возможность поцеловать. И даже тогда она не отступает. Что-то мне подсказывает, что это часть ее характера. И мне, блядь, это чертовски нравится. Она первая женщина в моей жизни, кто не пытается соблазнить, не пресмыкается и не боится меня. Я думал, что одной ночи между нами будет достаточно. Я ошибался. Не знаю пока, как именно, но Доминика Эспасито станет моей женой.

– Никогда больше так не делай. – шепотом произношу я. – Если правда хочешь, чтобы все получилось.

Она даже не моргает. И мой член наливается кровью до боли. Господи, я хочу трахнуть эту женщину. И хочу, чтобы она хотела того же.

Сделав еще шаг вперед, она вдруг становится ко мне вплотную, заставляя меня выпрямится. Иначе…иначе я бы впервые за многие годы поцеловал женщину.

– Хочу напомнить, что мы все еще стоим среди трупов, оставленных тобой и твоими братьями.

– Если бы люди твоего дяди уважали тебя и твоих сестер, все были бы живы.

Она наконец моргает, а ее брови слега приподнимаются вверх. Потрясающее. Теперь мне хочется вытащить из нее как можно больше эмоций. Ведь оказывается, Доминика Эспасито не всегда такая холодная.

Подарив ей улыбку, я направляюсь к выходу, но она окликает меня.

– Адриано.

Я оборачиваюсь. Мое имя в ее устах заставляет меня в красках представить то, как она будет кричать его при иных обстоятельствах.

– Тебе нужно в больницу. – указывает на голову. – Твой затылок. Он кровоточит.

Я усмехаюсь. Она это серьезно?