Эва

Жизнь происходит не с тобой, а для тебя.

Так надо, говорю я себе. Если нужно вернуться в Роше, значит, так надо. Я знаю это. Понимаю, но ноги все равно не двигаются с места. Такси уже давно уехало, а я все стою здесь, окутанная свежим дождливым воздухом. Смотрю на эту дверь, перед которой стояла месяц назад и точно так же набиралась сил для того, чтобы просто войти. Вот она цикличность в ее ироничном проявлении. На мне новая одежда, я, можно сказать, изменилась, но все так же не могу пересилить себя. Аврора предлагала поехать вместо меня. Даже Дана предложила свою помощь, но я отказалась. Намеренно. И только сейчас до меня доходит, почему именно я это сделала.

Дело не в том, чтобы что-то себе доказать и даже не в том, чтобы доказать что-то другим.

Дело в нем. На каком-то бессознательном уровне, я надеялась увидеть его. Поэтому сердце так колотится в груди. Поэтому я стараюсь дышать глубже.

Мы с ребятами подарили ему твою картину.

У него моя картина. Интересно, где он ее повесит? И повесит ли вообще? Я помню несколько картин у стены в его спальне. Они просто стояли там. Будет ли моя картина точно так же прислонена к стене? Убрана в уголок, где ее едва ли можно заметить? Нормально ли то, что я не хочу, чтобы он вешал ее на всеобщее обозрение? Нормально ли, что я хочу, чтобы только он смотрел на нее?

Делаю еще один глубокий вдох и направлюсь к зданию.

Нужно только найти блокнот, забрать его и уйти. Сегодня воскресенье, едва ли я встречу кого-то из знакомых. Да и к тому же, насколько я слышала, у Роше сейчас трудности. Толкаю дверь и вхожу в темное помещение. На ресепшене пусто. Это хорошо. Да. Значит, наверху никого.

– Мисс. – окликает меня мужской голос, и я замираю на пол пути к лифтам. – Вам сюда нельзя.

Оборачиваюсь и вижу немолодого охранника, которого не заметила сразу. Ну, конечно, здесь есть охрана, то, что я никогда ее не видела, не значит, что ее нет.

– Мне…мне нужно забрать кое-что из своих вещей. – пытаюсь объясниться, сцепив руки в замок перед собой.

– Приходите в понедельник. – настаивает он.

– Но в понедельник меня уже не будет в городе. – удивительно, как быстро ложь срывается с губ.

По телу проносится жаркая волна, и меня бросает в пот. Мне нужен этот блокнот. Без него я не уйду. В нем вся моя жизнь. Большая ее часть.

– Пожалуйста. – делаю шаг к мужчине.

– Вы здесь работаете? У вас есть пропуск?

– Был, но… – прочищаю волосы. – Но я уволилась неделю назад.

Боже, надеюсь, он не знает, что меня выгнали с позором и обвинили в воровстве.

– Тогда прошу прощения, мадмуазель, я не могу вас пропустить. Свяжитесь с кем-то из руководства. Без разрешения проход вам закрыт.

Черт возьми, неужели придется уйти? Рори могла бы связаться с Селин или Клодом.

Ты тоже могла бы связаться.

С Элиотом. По слухам он все еще работает на Роше. По крайней мере, так сказала Аврора. Телефон в кармане вдруг становится тяжелым точно булыжник. Не ищу ли я оправдание, чтобы связаться с ним? Определенно, да. Стоит ли с ним связываться?

Двери лифта за моей спиной вдруг открываются, и я застываю, боясь обернуться. Наверху кто-то был?

– Мсье де Шар. – тут же отзывается охранник.

Клод.

– Есть какая-то проблема? – слышу его хриплый голос и приближающиеся шаги.

Он тоже не стал тебя защищать. Даже не связался после. Вы не друзья. Тебе просто это показалось.

– Девушка хотела подняться. – охранник указывает на меня. – Ей нужно что-то забрать из офиса.

– Кто вы? – ровным голосом спрашивает Клод фактически рядом со мной.

Сглатываю и медленно оборачиваюсь.

Ему требуется мгновение, чтобы узнать меня, и его брови тут же взлетают вверх в удивлении.

– Эва? Я не… – окидывает взглядом мою юбку, сапоги, плащ. – Я не узнал тебя сразу.

– Мне нужно наверх. – как можно мягче произношу. – Я оставила там свои вещи, это важно…

– Конечно. Ты можешь подняться.

Что?

Я хмурюсь. Клод кивает охраннику, и тот оставляет нас наедине.

Его серый взгляд находит мой.

– Проси, Эва. – тихо говорит Клод, тяжело вздохнув. – Я знаю, что это была не ты. Не имеет значения, что тебя связывает с Ренаром, я знаю, ты бы никогда так не поступила.

– Правда? – склоняю голову набок. – Знаешь?

В его взгляде вспыхивает сожаление.

– Никогда не говори никогда, Клод. Люди способны на многое в определенных обстоятельствах.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, ты скоро поймешь. – моих губ касается слабая улыбка.

Встань он тогда на мою сторону, я бы помогла. Я бы даже раскрыла им свою личность, дабы попытаться вытащить из кризиса. Встань хотя бы один человек на мою сторону, выслушай меня хоть один. Хоть кто-нибудь. Я бы не работала с Томасом. Я бы работала с Роше. И вот сюрприз, мне бы все равно пришлось раскрыть свою личность, выйти из тени. Забавно получается, да?

– У тебя все хорошо? – вдруг спрашивает он, и я киваю, отчетливо понимая, что это хрень полная. У меня все не хорошо. Мне кажется будто я тону и не вижу берега. События просто происходят, и я ни одно не могу контролировать. Точно течение, меня уносит, и мне остается только грести, пытаться удержаться на плаву.

– Можешь подняться. – повторяет Клод и указывает наверх. – Но там Селин и другие сотрудники. Сегодня день рождения Роше. Они решили, что даже если он станет последним, нужно отпраздновать.

– Понятно. – просто отвечаю я, понимая, что мне больше нечего сказать.

Между нами повисает это неловкое напряжение, которое разрывается только, когда Клод уходит. Выдохнув, я стискиваю кулаки и подхожу к лифтам. Каковы шансы, что я встречу всех, кто выгнал меня? Каковы шансы, что он тоже там?

Кажется, я задерживаю дыхание.

Я не дышу, когда поднимаюсь наверх, не дышу, когда створки лифта распахиваются, не дышу, когда выхожу. За стойкой ресепшен никого. Вокруг тоже. Откуда-то издалека доносится приглушенная музыка и голоса. Видимо, вечеринка в зале для совещаний дальше по коридору. Отлично. Возможно, мне удастся забрать блокнот и уйти незамеченной. Быстро направляюсь в сторону кабинета дизайнеров. Стук моих каблуков разносится эхом в пустом пространстве. Сердце выпрыгивает из груди. Только подхожу к знакомой двери, как буквально прирастаю к месту.

Из кабинета в другом конце коридора выходят двое. Элиот вместе с Селин. Что-то глубоко внутри болезненно сжимается. Словно лишний орган, оно мешает, сдавливает грудную клетку. И чем дольше я смотрю на них, тем сильнее боль. Селин улыбается, а на моих глазах собираются слезы. Она что-то говорит ему, и он слегка посмеивается. Клянусь, в моих ушах этот смех звенит. Так, громко, что это почти оглушает.

Не могу пошевелиться, могу только смотреть. Как он притягивает ее к себе и обнимает.

Она вырвала мне сердце и смешала его с грязью.

Его руки на ее талии. Ее голова на его плече. К моему горлу подкатывает тошнота.

Ты хочешь ее вернуть?

Нет. Не знаю.

Не знаю.

Не знаю.

Не знаю.

Он никогда этого не отрицал. Никогда не говорил, что ничего не испытывает к Селин. Он никогда ничего мне не обещал. И вот она реальность. Что если?..

Нет.

Стряхиваю с себя все мыли об Элиоте Бастьене вместе с одной единственной слезой, что стекает по щеке. Он не боролся за тебя. Он отказался от тебя. Он даже не пытался поговорить. Не пытался выяснить, что произошло.

Получается, все, что было между нами ничего для него не значит. Это ничего не значит, пока он не докажет обратное. Я хватаюсь за эту мысль, как за спасательный круг.

Они отрываются друг от друга. Селин на мгновение поворачивает голову и тут же замечает меня. Элиот прослеживает ее взгляд и наши глаза встречаются. В его вспыхивает явное удивление. Даже с такого расстояния я вижу, как его брови взлетают вверх. Даже с такого расстояния вижу эту щетину, которой не было раньше. Эмоции подкатывают к горлу, застревают там, потому что дни показались месяцами, но мое лицо ничего не выражает.

Все, что было между нами, ничего для него не значит.

Именно поэтому, когда он делает шаг ко мне, я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь, толкая дверь в кабинет дизайнеров.

Сосредоточься, Эва.

Бросаюсь к стойке с красками. Ищу глазами кожаный переплет. Пусто. Перехожу к столу, на котором кучей свалены куски ткани и бумага. Прядь волос выбивается из хвоста, и я убираю ее за ухо, продолжая рыться на столе. Тогда то я и слышу его голос.

– Эва.

Может ли одно простое короткое слово заставить все органы внутри взорваться? Оказывается, может. Особенно, когда его произносит кто-то, кого ты…кто разбил тебе сердце.

Я не поднимаю глаз, хоть и вижу его где-то на периферии. Просто продолжаю искать. Я ведь здесь для этого.

– Что ты здесь делаешь?

Почему его голос такой уставший?

Путь не говорит. Пожалуйста, Элиот, замолчи.

Раскидываю бумаги в стороны. Ничего. Моего блокнота нет. Где еще он может быть?

– Что ты ищешь?

Здесь нет. Где я еще рисовала? Вспоминай, Эва. Думай только об этом. Не о нем.

Кабинет Клода.

Пролетаю мимо Элиота, даже не взглянув на него, и распахиваю дверь кабинета напротив. Включаю свет и не узнаю это места. Никакого привычного хаоса. Стол пустой, на диване нет эскизов, тканей, ниток. Ничего. Словно здесь никогда ничего и не было.

– Клод решил работать из дома. – слышу голос за спиной, он отдается эхом повсюду. Внутри меня. Снаружи. В каждой чертовой клеточке.

Клод бы упомянул, если бы нашел чужой блокнот в своем кабинете. Верно? Значит, его здесь и не было. Ни здесь, ни в кабинете дизайнеров. Тогда где еще?

– Эва.

Пожалуйста, перестань называть меня по имени. Эвы больше нет. Только Эден.

Кухня.

Разворачиваюсь и устремляюсь дальше по коридору.

Пожалуйста, не иди за мной. Ты никогда не останавливал меня. Не начинай сейчас. Потому что я не смогу остаться. Не смогу пережить все заново по новому кругу.

Молюсь, чтобы Элиот услышал меня. Молюсь, потому что не могу сказать это ему в глаза.

Захожу на кухню и резко останавливаюсь. За столиком сидят Стелла с Диной, выпивая и громко смеясь. Их смех затихает, как только они замечают меня.

Игнорируй.

Направляюсь к шкафчикам у раковины.

– Кто тебя впустил? – усмехается Дина за моей спиной. – Решила еще что-нибудь украсть?

– И что это на тебе? – продолжает Стелла. – Решила поиграть в показ мод?

Затем они обе заливаются смехом.

Просто игнорируй.

Продолжаю открывать шкафчик за шкафчиком.

– Хорошая попытка. – сквозь смех говорит Стелла. – Но неудачная. Чтобы ты на себя не нацепила, суть не изменить. Ты все равно останешься слабой серой мышкой, которую вышвырнули за дверь.

– Даже Клод, за которым она ходила хвостом. – добавляет заплетающимся голосом Дина.

Где этот долбанный блокнот? Не могу здесь больше находиться. Открываю последний ящик. Бинго. Черт, мне нужно перестать разбрасываться вещами.

– Но самое обидное, что и Элиот ее кинул. – вдруг произносит Стелла, и я застываю. – Хотя это как раз было ожидаемо. Такие, как она только и созданы для того, чтобы ими пользовались. И все, на что они способны, это красть чужие труды и бежать. Согласен, Элиот?

Поворачиваю голову и встречаюсь с этими знакомыми глазами. При определенном освещении они зеленые, но сейчас темнее грозовой тучи. Почти черные. И в них так много всего, но ярче всего сожаление. Я уже видела подобный взгляд. Когда рассказывала ему о родителях.

Говорила же не смотреть на меня как на брошенного котенка.

Он переводит свой взгляд на Стеллу и открывает рот, но я оборачиваюсь и не даю ему даже слова вставить.

– Мне хотя бы хватило ума на то, чтобы что-то сделать. – слышу свой голос и поражаюсь тому, каким уверенным и ровным он кажется. Я ни разу не запнулась. – Когда видишь тонущий корабль, разве не логично спасаться?

Когда говорю это, смотрю прямо на Стеллу, все еще помня слова Роба.

Те, кто умеют создавать, знают этому цену.

– Она даже не отрицает. – выпаливает Дина, но никто не обращает на нее внимания.

– А ты, – обращаюсь к Стелле. – Насколько знаю, в скором времени останешься без работы.

Ее темные глаза вспыхивают, ноздри раздуваются от того, как тяжело он дышит.

– Хотя подожди. – продолжаю, скрестив руки на груди и прижав к себе блокнот. – Ты ведь и раньше не особо работала. Тебе не привыкать. Наверное, уже даже не замечаешь, как все твои идеи отправляются в урну?

Она резко подрывается на ноги, стиснув кулаки.

– Считаешь себя лучше меня?

– Дай подумать. – делаю вид, что задумалась. – Да, считаю. Сама подумай, я смогла притвориться незаметной, никто даже внимания на меня не обращал. Я буквально превратилась в мышь, втерлась ко всем в доверие, а потом ударила в самый удачный момент. Ты же, – бросаю на нее взгляд снизу вверх. – Осталась ни с чем.

– Да у тебя кишка тонка, чтобы такое провернуть. – делает еще шаг ко мне.

На моих губах появляется легкая улыбка, сердце выбивает бешеный ритм, и я сильнее прижимаю к себе блокнот

– Признайся. – подначиваю я. – Ты просто завидуешь.

– Завидую? – из нее вырывается истеричный смех. – Это вряд ли. Потому что это я была той, кто передал эскизы Ренару. Это я поставила на победителя. И это я выиграла.

На кухне повисает тишина. Такая, что появляется после разрыва бомбы. Стелле требуется мгновение, чтобы осознать, в чем она только что призналась.

– Это была ты? – слышу растерянный голос Дины.

Стелла приоткрывает рот, смотрит на подругу, потом на Элиота. Она не произносит ни звука. Не может произнести, потому что все, что бы ни сказала будет звучать как дешевое оправдание.

Я делаю шаг к ней, сокращая оставшееся между нами расстояние. В нос ударяет резкий аромат дорого парфюма. В этих сапогах я с ней одного роста. Она больше не смотрит на меня сверху вниз, как это было раньше.

– Поздравляю. – говорю ей, а потом вдруг поворачиваю голову к Элиоту, его взгляд тут же встречается с моим. – Надеюсь, ты рада победе, потому что я определенно точно проиграла.

Элиот застывает на месте. Он не шевелится. Даже не моргает. Ни когда я разворачиваюсь и прохожу мимо Стеллы. Ни когда я едва задевая его плечом, прохожу мимо него.

Крепко прижимая к себе блокнот, я направляюсь к лифтам, изо всех сил подавляя слезы. Они подбираются к глазам, будто бы желая вырываться на свободу. Грудная клетка болит, ноет. Нажимаю на кнопку лифта и наблюдаю за тем, как цифры наверху загораются по очереди. Один. Я больше не вернусь сюда. Два. Мне по-настоящему жаль Стеллу. Три. Я ненавижу Элиота Бастьена. Четыре. Я люблю Элиота Бастьена.

Лифт открывается, но я не успеваю даже шага сделать. Кто-то хватает меня за руку, останавливая.

– Эва, подожди. – произносит он почти с отчаянием, но я тут же вырываю руку, резко обернувшись.

– Оставь меня в покое. – захожу в лифт и нажимаю на кнопку первого этажа.

Почти черные глаза не отрываются от моих. Я успеваю заметить потускневшие синяки на его лице. Грубую щетину. Потрескавшиеся губы. Темные глаза. Он выглядит намного хуже меня, но это почему-то не доставляет мне никакого удовольствия. Напротив, мне хочется обнять его. Крепко. Так, чтобы затрещали кости. Так, чтобы сквозь это объятия он почувствовал ту боль, что разрывает меня изнутри.

Элиот не пытается зайти со мной в лифт. Он не двигается с места. Ничего не говорит. Только его взгляд насыщается еще большим сожалением.

– Говорила же, не смотри на меня, как на брошенного котенка. – произношу ровным голосом и отвожу взгляд. Створки лифта закрываются, и я по-настоящему это чувствую.

Конец.