Эва

2 дня спустя

– Ты точно уверена? – в десятый раз уточняет Аврора, стуча пальцем по кружке кофе на столе.

Она думает, я спятила.

– Да, Рори. – твердо киваю. – Я уверена.

Из нее вырывается выдох смирения, и она откидывается на спинку своего стула, разглядывая улицу перед нам. Я теплее кутаюсь в плед. На террасах Парижа уже становится прохладно.

– Ладно. – бросает подруга, но она явно все еще не согласна. Ей не нравится сама идея работы с Даной Эдвардс. Она даже предлагала мне альтернативные варианты, но я наотрез отказалась. Мне нужна именно Дана.

– Она профессионал. – снова повторяю я. – Лучшая в городе.

– Она подруга ублюдка. – тихо отвечает Рори.

Так мы с ней и спорили последние два дня. Она пыталась отговорить меня от сотрудничества с Даной, а я старалась привести все доводы в ее пользу. Последних оказалось намного больше, и именно поэтому мы сейчас здесь.

– Я думала, ты собиралась вычеркнуть Элиота Бастьена из своей жизни. – вдруг говорит Рори, сделав глоток кофе. Мое тело рефлекторно замирает при звуке его имени. Я изо всех сил стараюсь не думать о нем. Пытаюсь не крутить воспоминания в голове, как в чертовом проекторе. Пытаюсь, но…

Каждый раз беря в руки карандаш с бумагой, я остаюсь с очередным его портретом. С очередным кусочком воспоминания. С его улыбкой. Его взглядом. Думала, у меня случится кризис. Думала, не смогу вообще больше писать. Я ошибалась. Я продолжаю писать. Слишком. Много.

Даже сейчас на столе передо мной белая салфетка, а в руках ручка. Я делала набросок фонтана, что расположен в парке перед нами, и каким-то образом, рядом с этим фонтаном появился Элиот Бастьен. В платье и с камерой в руках.

– Дана профессионал. – снова говорю, комкая салфетку незаметно от Рори. – Она не станет мешать личное и работу.

Я видела ее в деле. Ее идеи стоящие. А мне сейчас как никогда нужно нечто стоящее.

Снова слышу этот многозначительный вздох, и улыбаюсь. Пусть Аврора и недовольна моим выбором агентства, она не может отрицать хорошее качество их работы. Что она и ценит высоко, так это профессионализм.

– Просто, чтоб ты знала. – добавляет она, доставая сигарету из пачки на столе. – Я ей не доверяю.

Моя улыбка становится шире.

– Знаю.

– Прошу прощения за опоздание. – из ниоткуда появляется Дана.

На ней стильное красное платье с высоким горлом и жакет, а на ногах черные сапоги. Она опускается на стул перед нами с очаровательной улыбкой, излучая уверенность и профессионализм. Ее взгляд останавливается на Авроре, которая закуривает сигарету.

– Дана, это… – начинаю я.

– Аврора Мерсье. – произносит та, разглядывая мою подругу. – Мы встречались.

Рори фыркает, выпуская дым изо рта.

– Ага. Ты подруга ублюдка.

Дана тут же напрягается, но улыбка на ее губах становится только шире.

– Еще раз назовешь моего друга ублюдком, – притягивает она сладким голосом, закинув ногу на ногу. – И я вырву все твои обесцвеченные волосы.

– Во-первых, – затягивается Рори. – Они натуральные, а во-вторых, с радостью посмотрю, как ты попытаешься.

Дана молча достает пачку сигарет из своей сумочки и поворачивает голову ко мне.

– Эва, дорогая, что я здесь делаю?

– Я… – обхватываю свою чашку чая руками.

В моей голове все было намного проще. Я даже целую речь подготовила. Да и Дана не чужой человек. Я знаю ее со школы, и мы подружились, но я никогда раньше не вела деловых переговоров.

Невольно перевожу взгляд на Рори, ища помощи, но та лишь разглядывает стол перед нами. От сигареты Даны воздух насыщается ароматом ментола. К нам подбегает официант, давая мне небольшую передышку, чтобы вдохнуть поглубже. Дана заказывает черный кофе и снова смотрит на меня, выпуская сигаретный дым.

– Я…вообщем-то… – черт, меня бросает в пот.

А что если она откажет?

Дана поджимает губы и вздыхает, сбросив пепел в пепельницу.

– Это из-за Элиота, да? Имей в виду, в том, что произошло я на твоей стороне. – ее голос становится теплее, более сочувствующим. – Знаю, каким он может быть…гавнюком. Так что, если ты хочешь отомстить, можем устроить хаос в его студии. Я знаю, где взять ключи.

Ее слова вызывают улыбку на моих губах, но Рори закатывает глаза.

– Серьезно? – усмехается она, стряхнув пепел. – Думаешь, она поэтому тебя сюда позвала?

Брови Даны немного взлетают вверх.

– Честно говоря, да. – переводит взгляд с Рори на меня. – Думала, ты хочешь поговорить о том…ну, о том, что произошло.

Я качаю головой.

– Не совсем. В смысле, я хочу поговорить, но о работе. – крепче хватаюсь за чашку. – Хочу нанять твое агентство.

Синие глаза становятся больше.

– Окей. – она озадаченно откидывается на спинку своего стула и затягивается сигаретой. – Для чего?

Рефлекторно перевожу взгляд на Рори. Та просто сбрасывает пепел в пепельницу и толкает подготовленный документ через стол к Дане. Девушка быстро пробегает глазами по нему и тут же хмурится.

– Соглашение о неразглашении. – задумчиво произносит она. – Для чего оно?

Аврора рядом со мной вздыхает и тушит сигарету.

– Ты уверена, что она профессионал? – лениво бросает мне. – Что-то я начинаю сомневаться…

– Рори. – отдергиваю подругу и поворачиваюсь к Дане. – Это нужно для того, чтобы я смогла рассказать о том, с чем именно мне нужна твоя помощь.

Дана молча переворачивает документ, читая соглашение до конца.

– Получается, – вслух размышляет она. – Даже если мы с тобой не подпишем договор, мне нельзя раскрывать детали нашей сегодняшней встречи, верно?

Аврора снова вздыхает, и я буквально чувствую, как она закатывает глаза. Но я могу понять озадаченность Даны. Такого рода соглашения обычно заключаются со знаменитостями. А я не совсем знаменитость. То есть Эва Уоллис не знаменитость.

– Ладно. – Дана оставляет сигарету между губ и достает ручку, тут же подписывая бумаги. – Вы меня заинтриговали.

Толкнув бумаги обратно Рори, она сбрасывает пепел. Ей приносят кофе.

– Итак, –  в ее глазах появляются заинтересованные огоньки. – Я слушаю.

– Мне нужно, чтобы ты создала аккаунт в социальных сетях. – начинаю я. – И не один.

Она кивает и делает глоток кофе.

– Лично для тебя?

– В каком-то смысле.

Я киваю Рори, и она достает из своей сумки папку со всей информацией на Эден, той, что нет в интернете, и которая, как мне кажется, может быть интересна публике.

Дана тушит сигарету и хватает папку, начиная тут же листать страницы.

– Ничего не понимаю. – ее брови сходятся на переносице. – Здесь работы Эден. Общеизвестные факты и…ого, я не знала, что он закончил институт моды. Но какое это имеет отношение к тебе?

Аврора усмехается рядом со мной:

– Эва, будь добра, напомни мне еще раз, почему мы должны работать с ней?

– Подождите. – прерывает ее Дана, подаваясь вперед. – Ты же не…в смысле, он…ты…серьезно?

– Это был вопрос? – неуверенно спрашиваю я, и девушка наклоняется к нам ближе, опуская голос до шепота.

– Ты гребанная Эден?

– Ага. – киваю, и Дана тут же издает резкий визг, от которого Аврора морщится.

– До чего же она громкая. – тихо бормочет она.

Дана тем временем прикрывает рот рукой, уставившись куда-то в пустоту, будто не может поверить в то, что только узнала.

– Поверить не могу. – выдыхает, качая головой. – Ты тот самый, в смысле, та самая Эден, чьи работы уже год как обсуждают по всей Европе?

Медленно киваю. Дана в полном шоке откидывается на спинку стула.

– Получается, это ты работаешь с Эрой, и те фотографии…

– В тот день он предложил мне сотрудничество. – поясняю я.

– Понятно. – отзывается она, разглядывая меня так, словно видит впервые в жизни.

– Так ты готова сотрудничать? – осторожно спрашиваю, боясь услышать отрицательный ответ.

– Сотрудничать? В смысле вести аккаунты Эден? Издеваешься? Это даже не вопрос. – она достает еще одну сигарету и делает сразу несколько затяжек и только потом берет себя в руки, натягивая на лицо профессиональную маску. – Итак, что именно от меня требуется?

Я делаю глубокий вдох и расправив плечи, откидываюсь на спинку стула. Последние два дня мы с Рори старались придумать концепцию, с которой мне будет комфортно.

– Томас готовит капсульную коллекцию, в которой я приму участие. – начинаю объяснять. – Мы еще находимся на стадии переговоров, но одно из условий остается железным. Я должна раскрыть свою личность на показе.

– Вот же кретин. – вырывается из Даны, и она неодобрительно качает головой. – Он принуждает тебя?

– Не совсем, но в любом случае это уже не важно, потому что он знает.

– Именно поэтому нужно обернуть ситуацию в нашу пользу. – добавляет Аврора. – Нужно создать образ Эден до показа. Как минимум заявить о том, что она не мужчина. Почему вообще все решили, что Эден мужчина?

– Сексизм процветает. – просто бросает Дана. – Ты не знала?

– Дело не только в Томасе. – перерываю их странные гляделки. – Мои родители тоже не должны отхватить себе ни куска от Эден. Как только узнают, что это я, начнут заливать прессе свою историю о том, как они сделали меня успешной.

– Понимаю. – кивает Дана, и в ее глазах я вижу, что она действительно понимает. – То есть мы должны сделать Эден отдельной личностью с историей, которую расскажешь ты. Создать образ.

– Именно.

Дана задумывается, выпуская сигаретный дым. Потом ее оценочный взгляд вдруг проходится по мне и моей одежде.

– Придется сменить гардероб. – выпаливает она, и Рори рядом прыскает от смеха.

– О, кажется, она начинает мне нравиться.

Я сжимаюсь в комок, обхватив себя плечами.

– Без обид, Эва. – добавляет Дана. – Ты конечно можешь быть вторым Стивом Джобсом и носить одни и те же водолазки, но Эден закончила институт моды. Художница из Парижа не может носить невзрачную одежду. Я подберу тебе стилиста…

– Не стоит. – тут же обрывает ее Рори, не скрывая довольной ухмылки. – Со вкусом у Эвы все в порядке, поверь мне. Тебе просто нужно заставить ее надеть то, что она так бережно хранит в своем скромном гардеробе.

Бросаю в подругу испепеляющий взгляд, но она лишь продолжает посмеиваться.

Дана озадаченно сводит брови на переносице:

– То есть у тебя есть необходимый гардероб?

Я нехотя киваю.

– Хочу увидеть его.

– Ну, это надолго. – отвечает ей Рори, а затем подзывает официанта и заказывает целую бутылку белого вина.

***

Иногда я действительно задаюсь вопросом о том, почему некоторые события случаются. Как так выходит, что вещи, которые ты даже представить себе раньше не мог просто происходят с тобой? Например, еще лет десять назад я даже и подумать не могла, что Дана Эдвардс будет стоять на пороге моей гардеробной с раскрытым ртом.

– Вау. – все что вырвалось из нее, прежде чем она рванула вперед к стойкам с моей одеждой.

Рори плюхается на большой пуф в центре комнаты с бутылкой вина.

– Какая красота. – выдыхает Дана, разглядывая полки с сапогами.

– Спроси, сколько раз она их носила? – подначивает Рори, отпивая вино прямо из бутылки.

Дана резко оборачивается ко мне, взмахнув своей копной рыжих волос. Обхватываю себя руками, сжимаясь под ее осуждающим взглядом.

– Это же преступление. – она взмахивает руками, обводя всю комнату. – Не носить все это просто грешно. Я не тот человек, который станет осуждать, но сейчас, Эва, прости, но я осуждаю. Сильно.

Аврора посмеивается и делает еще глоток из бутылки, потом протягивает ее мне, выгнув бровь. Она смотрит на меня с вызовом, как бы спрашивая, действительно ли я справлюсь со всем этим. Бросаю взгляд на бутылку, потом на Рори, делаю глубокий вдох, и расправлю плечи.

– Вы пришли сюда, чтобы осуждать или помогать?

На удивление, они обе переглядываются, и я просто понимаю, что неприязнь Авроры к Дане несколько уменьшилась. Взять хотя бы то, что они объединились в одну команду, чтобы вычистить гардероб, который я так тщательно собирала годами.

Не щадя мои нежные чувства, они складывают в отдельную кучу все, что мне не по размеру. А это, к слову, одна треть всего гардероба. Некоторые вещи, которые, как я заметила, им нравились, я отдала безвозмездно. Они слишком хороши, чтобы просто продать или еще хуже, выбросить.

Следом с вешалок летит все, что не подходит моей фигуре по фасону или цвету. В итоге мой гардероб опустел на добрую половину, а в зеркало на меня смотрит совсем другой человек.

Это мои вещи, я помню, как покупала их, но…Мне и в голову не приходило, что я могу выглядеть в них так. Девочки собрали этот образ по кусочкам. Сначала Дана убедила меня надеть твидовую юбку с черными колготками. Потом Аврора отрыла водолазку, и мы все посмеялись над отсылкой к Стиву Джобсу. Затем они обе заставили меня влезть в высокие сапоги с квадратным каблуком. И в довершение ко всему меня облачили в тонкий длинный плащ из кожи винного цвета. Контраст с моими голубыми глазами и бледной кожей просто поразительный. Рори сделала его еще ярче, подведя мои глаза черным карандашом, и убрав волосы в высокий хвост.

И вот я смотрю на себя в отражении и совсем не узнаю эту девушку. Может, дело в том, что до этого момента ее и не существовало? У Эден не было лица. Он был безликим художником, а теперь у него начинают проявляться очертания. Интересно, что подумают люди, увидев такую Эден? Смогу ли я вообще стать ею? Стать художницей, что из боли творит искусство? Смогу ли стать ею по-настоящему?

Я никогда раньше не задумывалась о том, кем Эден является для меня. Никогда не думала, что именно она олицетворяет для других. У того, чтобы оставаться в тени, есть свои преимущества. И они очевидны. Ты невидим. Тебе не надо думать о том, что думают о тебе другие, потому что они о тебе и не думают вовсе.

– Я…я никогда не считала себя красивой. – тихо произношу, разглядывая свое отражение. – Объективно говоря.

– Ты не можешь считать себя некрасивой объективно. – отвечает Дана со своего места на пуфе за моей спиной. – Красота в принципе понятие субъективное. Ты же человек искусства и как никто другой должна это знать.

Если красота субъективна, то получается, никто из нас толком не знает, что это такое это самое «красиво». Кто-то называет мои картины красивыми, но некоторые используют слово «уродливые». Причем, иногда это предполагается как комплимент. Мол, это настолько отвратительно, что вызывает эмоции, а значит, может называться настоящим искусством.

– Не бывает некрасивых людей. – продолжает Дана, делая глоток из бутылки. – Только неуверенные в себе и те, у кого мало денег.

Она передает вино Авроре, и та фыркает, принимая его.

– Сказала та, у кого этих денег как у королевской семьи.

– У меня тоже много денег. – вставляю я, обернувшись к ним. – Я купила эту квартиру сама.

– Вот именно. – бросает Рори и поворачивается к Дане. – А что насчет тебя?

– Нет. – отвечает она без колебаний. – Квартиру мне купила мама, но обставила я ее на свои средства. Как и открыла агентство.

Аврора щурится.

– Что насчет наследства и трастовых фондов?

Дана улыбается одним уголком губ и грациозно закидывает ногу на ногу, сложив руки на коленях.

– У тебя нет права осуждать меня за то, что мне дано с рождения. Это, кстати, называется зависть.

Аврора усмехается и качает головой, но Дана еще не закончила.

– И насколько мне известно, у тебя тоже все в порядке с финансами. Сколько там тебе приносит галерея в год? Миллион евро? Больше?

Аврора закатывает глаза и поворачивается к ухмыляющейся Дане.

– Ты же понимаешь, что я буду не соглашаться со всем, что ты говоришь, просто потому что ты мне не нравишься?

– А что будем делать с тем, что ты нравишься мне? – склоняет голову на бок Дана, в ее глазах вспыхивают игривые огоньки, и я впервые замечаю в ней отголосок прежней Даны Эдвардс. Той, что всегда было море по колено.

– Нравлюсь? – брови Рори взлетают вверх. – Я же ударила этого…

Подруга осекается и переводит взгляд на меня, потом снова на Дану и вздыхает:

– Твоего друга.

Дана цокает языком.

– Не ударила. Избила. И как раз поэтому ты нравишься мне еще больше.

Аврора неодобрительно качает головой.

– Ты ненормальная.

Та безразлично пожимает плечами.

– Ну, знаешь, как говорят, рыбак рыбака…

Ее фразу прерывает телефонный звонок. Рори тут же отдает бутылку Дане и выходит из гардеробной. Я снова поворачиваюсь к зеркалу, пытаясь привыкнуть к новому образу. Мне ведь наверное так придется выйти из дома…

– Он не знает, да? – раздается тихий вопрос, и я замираю.

– Нет.

Наши взгляды встречаются в отражении. Ее синий, мой голубой.

– Ты бы ему рассказала?

– Конечно.

– Значит, ты ему доверяешь?

– Доверяла.

Доверяю.

Какая-то часть меня просто знает, что Элиот не стал бы ничего делать с моим секретом.

– У него вчера был день рождения.

– Что? – резко оборачиваюсь к ней.

Дана кивает, поджав губы.

– Мы с ребятами подарили ему твою картину. – продолжает она, смотря мне прямо в глаза. – «Икара». Спроси меня, почему именно эту картину.

Вопрос почти срывается с губ, но я лишь приоткрываю рот. Хочу ли я знать? Не уверена. Та картина…я изобразила свою мать. То, как она постепенно убила в себе личность, сожгла собственные крылья. Тетя рассказывала, какой она была в детстве, до встречи с моим отцом. Рассказывала о том, как она мечтала быть врачом и спасать детей в Африке. Той девочки не стало. Мать не дала ей превратиться в женщину.

Какая-то часть меня понимает, что Дана пытается сказать. Если Элиоту подарили именно эту картину, значит, она по какой-то причине ему понравилась. А зная его, думаю, дело вовсе не в палитре или удачной композиции. Полотно что-то для него значит. Как и любое искусство, которое касается глубинных струн вашего сердца. И я не уверена, что хочу знать хотя бы очертания сердца Элиота Бастьена. Не тогда, когда всеми силами стараюсь выбросить его из своей головы.

Поэтому я молчу. Как впрочем и Дана. Только она собирается что-то сказать, как в гардеробную снова врывается Аврора.

– Ренару нужны эскизы тех трех картин. – вздыхает она, нахмурившись.

– Каких картин? – поднимается на ноги Дана.

– Тех, что я отдала для коллаборации. – поясняю я, скрестив руки на груди. – Они должны использовать их для коллекции, но я…в этот раз не было никаких эскизов.

– Значит, набросай. – пожимает плечами Рори. – Это ведь не трудно, да?

Качаю головой.

– Нет, только возьму свой блокнот.

Я выхожу в гостиную и бросаюсь к столику. Блокнота там нет. Смотрю на кухне, на столе, на диване, на полках. Сердце начинает ускоряться.

– В чем дело? – спрашивает Аврора, наблюдая за тем, как я судорожно переворачиваю подушки.

– Не могу его найти. – бормочу, рыская взглядом по каждому сантиметру пространства. – Черный блокнот в кожаном переплете.

Девочки принимаются искать вместе со мной. Мы тщательно обыскиваем спальню, ванную и даже прачечную. Его нет. Моего блокнота нет. Я начинаю мерить шагами пространство перед диваном, где на спинке сидят Дана с Авророй.

– Где я?…

Пытаюсь вспомнить, где видела его в последний раз.

– Что такого в том блокноте? – спрашивает Дана, не сводя с меня глаз.

– Там все. – я останавливаюсь перед ними. – Все мои наброски, эскизы старых картин, названия. Все. Эден в том блокноте. От и до.

– Мать твою. – ругается Рори, запрокинув голову назад. – Его не должны увидеть раньше времени.

– Раньше времени? – выпаливает Дана, выпрямляясь. – Его вообще никто не должен видеть. Информация вроде этой на вес золота. Как тайный дневник какого-нибудь выдающегося поэта.

– Ага, скажи это Эве, у которой дурная привычка забывать вещи в разных местах. – Аврора зажимает переносицу двумя пальцами.

А меня бросает в жар. Нет. Этого не должно было случиться. Не может случиться. В этом блокноте слишком много личного. Если кто-то увидит его? Если кто-то знакомый?..

– Компания. – выдыхаю я, чувствуя, как все внутри цепенеет. – В последний раз я рисовала в нем больше недели назад. В Роше.