Забежав в свою комнату на втором этаже, закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной, касаясь пальцами губ. Они все еще пульсируют от поцелуя. Элиот никогда раньше так меня не целовал. Трудно описать. Но в этом поцелуе не было ни страсти, ни желания. Только нежность. Только трепет. Только…
Нет. Качаю головой, избавляясь от этой мысли. В ней слишком много надежды. А я не могу ни на что надеятся. Не могу. Иначе будет больнее. Я не могу ничего от него ожидать. Не имею права требовать.
Его просто расстроила новость о помолвке Селин. Она явно все еще ему не безразлична. Конечно, не безразлична, иначе он бы не придумал эту глупую игру.
Прикрываю глаза, запрокинув голову, чтобы сдержать слезы.
А ведь сегодня все было так хорошо. На мгновение мне даже показалось, что я особенный для него человек. Мне показалось, что он действительно во мне нуждался. Мне показалось…показалось, что он все время искал меня глазами.
Все, что ты делаешь, Эва Уоллис, действует на меня.
И что это вообще значит?
Черт, я так устала анализировать его.
Стиснув кулаки, открываю глаза. Лунный свет просачивается через открытое окно. Белые занавески поднимаются снова и снова, пропуская свежий воздух в комнату. Каменные стены кажутся такими холодными, а кровать слишком огромной для меня одной. Зря я согласилась здесь остаться.
Нужно взбодриться. В конце концов я впервые в Ницце. А сегодня был просто чудесный день. Да. Нужно думать о хорошем. Самобичевание ни к чему меня не приведет.
Киваю самой себе и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Потом наношу на тело свое ванильное масло и расчесываю волосы. Следом натягиваю футболку Элиота. Теперь я чувствую себя намного лучше и уже почти не думаю о том, что осталась всего неделя до конца нашей игры. Даже меньше. Я почти не думаю о том, что будет после. Не думаю. Совсем. Почти.
Телефон на низком комоде вибрирует. Рори. Тетя. Они волнуются, спрашивают, как все прошло. Пишу обоим, что я в порядке. Следом читаю еще одно сообщение от Карли и напрягаюсь.
Заноза в заднице: Мама с Оливией в Париже. Они хотят встретится с тобой до ужина.
Пальцы зависают над буквами.
Я: передай им, что мы увидимся только на ужине. НЕ РАНЬШЕ.
Я слишком хорошо знаю свою семью. Их намерения всегда имеют двойное дно. Не важно, что они затевают на этот раз. Мы встретимся исключительно на моих условиях. Положив телефон на тумбочку у кровати, я плетусь к окну, чтобы вдохнуть последние теплые дни лета. Здесь в Ницце оно еще не закончилось.
Опустив глаза вниз, замечаю знакомую фигуру на лужайке. Элиот сидит за столом на мягком диванчике, который вернули на место после съемки. Его взгляд направлен куда-то в пустоту.
Нет, Эва, ты не можешь пойти к нему.
Ты уже сделала достаточно шагов за сегодня.
Но он кажется расстроенным. Впервые, я задумываюсь о причинах, по которым они с Селин расстались. Элиот сказал, что это она вырвала ему сердце. Получается, их расставание случилось с ее подачи. Хотя не бывает одного виноватого в отношениях между двумя людьми. Отношения строят вместе. И вместе их разрушают. Во всяком случае, мне всегда так казалось. Но опять же, не мне судить. У меня никогда и не было этих самых отношений.
Телефон снова вибрирует за спиной. Это точно Карли. Думать о маме с сестрой мне сейчас хочется меньше всего. Еще меньше мне хочется объяснять им, что моя личная жизнь не их ума дело.
Они же не навредят Элиоту?
Почему-то раньше я об этом и не задумывалась. Все потенциальные ухажеры Оливии и Карли жестко отсеивались. Оливия вообще в конечном счете согласилась на брак по расчету. А Карли…я просто надеюсь, что она не подсядет на что-то потяжелее. Так или иначе семья Уоллис не принимает к себе недостойных.
Вот бы они навсегда забыли, что я существую.
В любом случае, разбираться с ними я буду уже без Элиота. Между нами все закончится раньше моего ужина с родителями в честь «помолвки».
Словно услышав, что я думаю о нем, Элиот поднимает глаза. Я вздрагиваю. Но он ведь не может меня увидеть, да? Я стою в темноте. Однако клянусь, он смотрит прямо на меня. И этот взгляд приковывает меня к месту.
Пожалуйста, Элиот, не отпускай меня. Пожалуйста.
Мне не нужно много. Просто дай понять, что у нас есть шанс. Дай понять, что мы можем попробовать.
Элиот вдруг подрывается на ноги и уверенно направляется к особняку. Мое сердце пропускает удар, начиная ускоряться в груди. Разворачиваюсь на месте и бросаюсь к двери, потом снова возвращаюсь к окну и снова к двери. Пульс стучит в висках. Дыхание сбивается.
С чего я вообще взяла, что он идет ко мне? В этом особняке осталась не только я.
Что если он и Селин?..
Нет. Нет.
Качаю головой, нарезая круги по комнате.
Раздается стук в дверь, и я подпрыгиваю на месте.
Не может быть.
Подлетаю к двери и распахиваю ее чуть резче, чем требуется. Улыбка соскальзывает с моего лица. А сердце падает и падает куда-то в желудок.
Клод.
Он слегка приоткрывает рот и пробегает взглядом по моему телу. Футболка вдруг кажется мне слишком короткой. Но слава богу его глаза тут же находят мое лицо. Спасибо ему за это.
– Еще не спишь? – спрашивает он, сложив руки на груди.
Странный вопрос.
– Не могла уснуть.
Неловко.
Зачем он пришел?
Такое чувство, будто он и сам не знает.
– Я хотел еще раз поблагодарить тебя за все и возможно попытаться убедить остаться в Роше. –небрежно чешет затылок. – Прости, наверное, я не вовремя.
– Чертовски не вовремя. – раздается голос рядом с ним, а следом в дверном проеме появляется Элиот. Его глаза мечут молнии.
Клод хмурится, а мое сердце начинает скакать в груди как бешеное.
Он здесь. Он пришел.
– Я думал, ты уехал. – бросает Клод, убирая руки в карманы брюк. – Ты ведь сказал, что не останешься.
На лице Элиота появляется расслабленная улыбка, но она не доходит до глаз. По тому, как напрягаются его плечи, как он неосознанно сжимает кулаки, я понимаю, что он зол. Элиот злится. Потому что Клод стоит ночью на пороге моей спальни? Не может быть.
– И поэтому ты решил заглянуть к Эве на ночь глядя? – он складывает руки на груди и прислоняется к дверному косяку.
Господи боже, он ревнует.
– Я не…
– Конечно, нет. – перебивает его Элиот и дружески хлопает по полечу. – Но думаю, тебе пора.
Клод прочищает горло, затем переводит взгляд на меня и пытается пожелать доброй ночи, но его слова обрываются на середине, так как Элиот буквально вваливается в комнату и захлопывает за собой дверь прямо перед его носом.
– Это было грубо. – тут же ощетиниваюсь я, стараясь скрыть свое ликование.
– Переживет. – отмахивается Элиот, и его взгляд задерживается на моей футболке. – Ты спишь ней?
Игнорирую вопрос, пытаясь сохранить безразличный тон в голосе.
– Что ты здесь делаешь, Элиот?
Сжав челюсти, он делает шаг ко мне. Я не отступаю. Даже с места не двигаюсь, потому что боюсь. Кажется, если пошевелюсь, упаду. Ноги едва держат.
– Я уйду, если попросишь. – слышу его хриплый голос.
Он продолжает сокращать расстояние между нами, пока не оказывается совсем близко. Пока в мои легкие не проникает его аромат сандала и амбры. Пока жар его тела не сливается с моим собственным.
Глаза вглядываются в мои в полумраке. Я чувствую этот вопрос между нами. Он искрится, готовый взорваться в любой момент и обрушится нам на головы. Элиот ждет приглашения. Ждет разрешения остаться. Он хочет остаться. Вопрос лишь в том, хочу ли я.
Настолько больно будет отпустить его после этой ночи? Чертовски больно.
Пожалею ли я, если сейчас попрошу его уйти? Определенно.
– Мне остаться? – слышу его голос, и он отдается эхом где-то глубоко внутри меня.
Все мое тело оживает, хотя Элиот еще даже не коснулся меня. Он просто стоит здесь. Рядом со мной. И в данный момент мне этого вполне достаточно.
– Чего ты хочешь, Элиот? – мой голос дрожит. – Скажи прямо.
Он наклоняется ко мне, застывая в сантиметре от моих губ.
– Тебя. – произносит хриплым голосом. – Тебя, Эва Уоллис. Я хочу только тебя.
Определенно достаточно. Сейчас мне этого достаточно.
– И ты правда уйдешь, если я попрошу?
Он вдруг щурится, колеблется с ответом.
– А ты попросишь?
По голосу слышу, что такой вариант его не устраивает, и от этого на моих губах расцветает улыбка.
– Правило номер пять. Не отвечать вопросом на вопрос.
– К черту правила. – бросает он и накрывает мой рот своим.
Одна его рука крепко сжимает мой затылок, а вторая талию. Хватаюсь за него, чтобы не потерять равновесие. Мое тело буквально обмякает в его объятиях. Становится податливым. Горячим. Его уже возбужденный член упирается мне в низ живота. А когда Элиот забирается одной рукой мне под футболку, я слышу самый сексуальный стон.
– Забудь, что я сказал. – качает головой, проводя большим пальцем по моей нижней губе. – Даже если попросишь, я не уйду из этой комнаты.
Из меня вырывается хриплый смех.
– И что же изменилось?
– Когда нес этот бред, я не знал, что под этой футболкой ничего нет.
– Ах, вот как…
Он кивает и оставляет легкий поцелуй на моих губах. От этого вдоль позвоночника проносится разряд. Его пальцы хватаются за край футболки, и он вопросительно вскидывает брови. Едва заметно киваю, облизав распухшие губы.
Элиот тут же перехватывает мою нижнюю губу зубами, а следом углубляет поцелуй, наши языки переплетаются, и из меня вырвался стон. Мир перестает существовать. Серьезно. С каждой секундой мыслей становится все меньше. Я просто напрочь забываю обо всем. Не остается ничего, кроме этих пальцев, что медленно скользят вверх по моим бедрам, талии, поднимая ткань все выше и выше. Не остается ничего, кроме этих крошечных разрядов, что вспыхивают на коже во всех местах, где он меня касается. Ничего кроме него не остается.
Он стаскивает с меня футболку, и я не испытываю желания прикрыться. Потому что мне хочется, чтобы он видел меня. Хочется, чтобы видел целиком. Хочется, чтобы заметил.
– Такая красивая. – шепчет Элиот, нежно обхватывая мое лицо руками. – Никогда не позволяй никому заявлять об обратном, Эва, слышишь? Никогда. Никому.
Эти слова точно семена пускают корни где-то глубоко во мне. Пробивают какой-то слой внутри меня. И это так прекрасно. Настолько, что в уголках моих глаз собираются слезы. Я вдыхаю полной грудью, насыщая каждую клеточку своего тела кислородом. Впервые чувствуя это по-настоящему.
Свободу.
Элиот целует слезы, скатывающиеся по моим щекам. Я тянусь к его свитеру и помогаю ему ее снять. Он наблюдает за тем, как я касаюсь его. Впервые без каких-либо барьеров я касаюсь его. Кончиками пальцам скольжу по сильной широкой груди, что навсегда отпечаталась в моей памяти. Спускаюсь к подтянутому прессу, что ни раз рисовала углем, маслом, карандашами, пастелью. Я столько раз воспроизводила его в своей голове, что это кажется почти нереальным, чувствовать его вживую.
Каждая мышца в этом сложном мужчине напрягается от моих прикосновений. Это пьянит. Знать, что он хочет именно тебя сводит с ума.
– Скажи это. – слышу его слова и поднимаю глаза к его лицу.
Мои пальцы замирают на ремне его брюк.
Ты мне, я тебе, да, Элиот? Иначе ты не умеешь, верно?
– Я хочу тебя, Элиот Бастьен.
Одним резким рывком он поднимает меня на руки и укладывает на кровать, разместившись между моих ног.
– Я весь твой, Эва. – шепчет он мне на ухо. – Только твой.
Твой.
Твой.
Твой.
Мой.
Его губы смыкаются на моей шее, руки изучают тело, не пропуская даже сантиметра кожи. Я прижимаю его к себе, и он начинает спускаться еще ниже, проводя языком вдоль мой ключицы. Мои пальцы оказываются в его волосах. Тело горит, тяжесть внизу живота становится невыносимой. Элиот втягивает ртом сосок, слегка прикусив, и я выгибаюсь ему навстречу, издавая такие звуки, на которые даже не знала, что была способна.
Я тянусь к его брюкам.
– Терпение, детка. – мурлычет он, принимаясь за вторую грудь
– Заткнись. – бросаю в ответ. – И сними уже эти штаны.
Его плечи подрагивают от смеха, но он все же выполняет мою просьбу и достав презерватив из кармана, избавляется от штанов, трусов и всего, что может служить преградой между нами. Через пару мгновений он уже снова лежит на мне. Его глаза находят мои, и он улыбается.
– Привет. – шепчет, нежно касаясь кончиком носа моего.
– Привет. – выдыхаю с улыбкой.
Он не сводит с меня своего теплого взгляда и медленно, сантиметр за сантиметром входит. Наши дыхания переплетаются, губы едва касаются друг друга.
– Как давно ты в последний раз занималась сексом? – вдруг спрашивает он, замерев.
– Много лет назад.
– Черт. – утыкается мне в шею. – Ты же почти девственница.
– Нельзя быть почти девственницей. – прикусываю мочку его уха, и он издает стон.
Мои губы втягивают нежную кожу его шеи. Все его тело напрягается надо мной. Я приподнимаю бедра вверх, прося его начать двигаться, но Элиот не торопится. Он осыпает мое лицо крошечными поцелуями, от которых в моем сердце вырастают крылья. Его губы оставляют след на моих глазах, носу, щеках, губах, душе. Только после этого он начинает двигаться. Сначала медленно, затем увереннее, быстрее.
Наши глаза не отрываются друг от друга. Стоны заполняют каждый уголок этой комнаты. Пальцы переплетаются. Мы хватаемся друг за друга так, словно варианта отпустить вообще не существует. И я чувствую это, три коротких слова поднимаются откуда-то из места, где сердце обретает крылья. Они проникают мне под кожу, въедаются в кости, становятся частью меня. Я чувствую это бесконечное падение и непрерывный полет. Жизнь пульсирует во мне, кричит, заставляет признаться.
Я люблю тебя.
Если у моего сердца появились крылья, значит ли это, что в этой истории именно мне суждено подлететь слишком близко к солнцу?
Солнечный луч ударяет в лицо, заставляя меня открыть глаза. Одной рукой сонно тянусь куда-то, ища кого-то, но рядом со мной лишь пустота, холодные простыни.
Смотрю в потолок. Прислушиваюсь. Тихо. Слишком тихо.
Приподнимаюсь на локтях, ища глазами малейшие признаки ее присутствия. Ни телефона, ни вещей, ни сумки. Ничего. Эва ушла. Отгоняя это неприятное чувство под ребрами, я поднимаюсь с кровати и начинаю одеваться.
Конечно, я не ждал того, что мы проснемся вместе, но еще больше я не ожидал этого ощущения пустоты в груди. Мне казалось…казалось правильным прийти сюда вчера. Ноги сами принесли меня. Я правда пытался остановить себя. Пытался сдержаться. Сидел и внушал себе все причины, по которым мы не можем быть вместе. Но в итоге все равно оказался здесь.
Я не жалею. Нет. Совсем нет. Но…
Но.
Но.
Но.
Но я надеялся на то, что она останется.
Распахнув дверь, сбегаю вниз и сталкиваюсь в коридоре с Даной.
– Ты видела Эву? – тут же выпаливаю, тяжело дыша.
– И тебе доброе утро. – протягивает она, делая глоток кофе из кружки в руках.
– Просто скажи, видела ее или нет. – раздраженно бросаю.
– Нет, но Клод сказал, что она уехала рано утром сразу в аэропорт.
Твою. Мать.
Значит, она не просто ушла, она сбежала.
Лезу в карман за телефоном.
– Что-то случилось? – беспокоится подруга, но я уже на пол пути к выходу.
Не знаю, что именно пытаюсь сделать, но это все кажется неправильным. То, что она ушла. То, что я отпустил ее. Все. Просто. Чертовски. Неправильно.
Ее телефон недоступен.
Да твою ж мать.
Пробую набрать снова, но вдруг останавливаю себя и сбрасываю вызов.
Она ушла.
Ушла. И не в первый раз. Даже не во второй. Она много раз уходила от меня. Сбегала, даже. По собственному желанию. Когда девушка утром уходит из твоей постели, никакие слова не нужны, да и объяснения тоже. Я как никто другой знаю это.
Она даже сообщения мне не оставила. Ни записки, ничего.
Родители ни за что не позволили бы мне связать свою жизнь с сыном уголовника.
Эва не знает о моей семье, но такое чувство, будто история снова повторяется.
Ты ничтожество.
В отличии от Селин, Эва никогда не врала мне. Она просто уходила.
Все правильно.
Наша сделка фактически закончилась. Она получила от меня то, что хотела. Я больше ей не нужен. Не нужен. Все правильно.
Я повторяю это себе много раз. Очень много. Я продолжаю убеждать себя, но чувство потери никуда не девается. Оно лишь становится больше, напоминая черную дыру.
Эва ушла.