Шум разговоров, смеха и звон тарелок наполняет ночной воздух, просачивающийся сквозь открытые двери террасы. Ужин плавно перетекает в бессмысленный треп о банальных вещах, которые не вызывают во мне ни грамма интереса. А вот, что действительно вызывает, так это смех Эвы рядом со мной, ее легкий румянец. И причиной этого ее приподнятого настроения был не я. А этот долбанный Клод де Шар, который сидит прямо напротив нас вместе с Селин.
Когда они с Эвой успели так сблизиться? Ах, точно, у них же было свидание…нет, просто ужин. Мать его, ужин. У меня нет права злиться. Вообще никакого. Не то, чтобы я пригласил ее, а она отказалась и пошла с Клодом. В таком случае да, мои эмоции были бы обоснованные, а так…
Мы друзья.
Друзья.
Просто друзья.
Эва улыбается в ответ на его очередную шутку и отпивает вина. Нельзя вмешиваться. Нельзя. Она заслуживает счастья с кем-то вроде Клода. Он хороший парень. Они из одного мира. Хорошо понимают друг друга. Да и ее социофобия уже на такая острая, как в день, когда мы впервые встретились. Снова. Спустя много лет. Что если это судьба?
Нет.
Господи, о чем я вообще думаю?
Клод вдруг встает со стаканом виски в руках и привлекает к себе всеобщее внимание.
– Хочу сказать спасибо вам всем, – начинает он своим твердым сильным голосом. Сам Клод проделал огромную работу. Это заслуживает уважения. И может, если бы его чертовы шутки не вызывали смех моей невесты, я бы… – Без каждого из вас у Роше не было бы шансов. Рискну сказать, что за последние несколько месяцев, мы стали почти семьей…
Кто-то дружелюбно фыркает за столом, пробурчав, что видел его чаще, чем свою жену. Клод растягивается в широкой улыбке, а по столу проносится волна смеха. Я бросаю взгляд на Эву рядом. Ее глаза устремлены на Клода, а легкая улыбка играет на губах.
Что-то внутри меня сжимается.
– Надеюсь, с этого момента нам больше не придется видеться чаще, чем того требует трудовое законодательство. – подмигивает Клод и окидывает всех присутствующих покровительственным, гордым взглядом.
Его глаза останавливаются на Эве.
– Спасибо всем вам. Я не забуду то, что вы сделали для Роше.
Она поднимает свой бокал, а вслед за ней и все остальные. Звон стекла и счастливые радостные возгласы заполняют воздух и почему-то душат меня.
– Томас Ренар взбесится. – смеется Рина, ее щеки раскраснелись, а глаза уже затуманились.
Она явно пьяна.
– Он никогда не был нам достойным соперником. – спокойно отвечает ей Селин. За весь вечер она ни разу на меня не взглянула. Словно я перестал для нее существовать как только опустил камеру.
– Слышала он собирается устроить нечто грандиозное после недели моды. – добавляет Элис. – Капсульная коллекция?
– Все возможно. – кивает Рина, вертя ножку бокала в руках. – Однако это все равно не поможет ему. Его модельер не сравнится с Клодом.
Она улыбается ему.
– Мне кажется, не стоит его недооценивать. – вдруг раздается голос Стеллы с другого конца стола.
Она отбрасывает свои темные волосы за спину и откидывается на стуле:
– Его дизайнеры настоящие профессионалы, а в нашей команде не все могут похвастаться… – ее взгляд метнулся к Эве, и в глазах заблестели злорадствующие искорки. – Необходимой квалификацией.
Роб бросает на нее испепеляющий взгляд, но она даже внимание на это не обращает. Эва рядом со мной напрягается, опустив глаза на руки на своих коленях. Ненавижу, когда она так сжимается. Не с ее характером, внутренней силой и дерзостью. Эта ее реакция теперь, когда я узнал ее еще лучше, кажется мне противоестественной.
Желание защитить ее внезапно обрушивается на меня. Но это не моя битва, и я не ее принц. Однако моя рука все равно рефлекторно находит ее под столом, и наши пальцы естественным образом переплетаются.
Давай, детка, скажи что-нибудь.
Вижу, как она делает глубокий вдох, а затем поднимает голову, крепче сжимая мою ладонь.
– Это не соревнование. – слышу ее теплый спокойный голос, а следом замечаю, что она смотрит на Клода. – Наша задача сделать платье, которое станет украшением для женщины, превратит ее в королеву, богиню, ту, что вдохновляет. И мы это сделали, разве нет?
Клод кивает, растянувшись в довольной улыбке.
– Эва права. – вдруг вмешивается Селин, и ее брат удивленно вскидывает брови. – Конкуренция, разумеется, необходима, но стать лучше можно только опираясь на собственный опыт, продвигая свое уникальное видение. Трудно идти вперед, если постоянно оглядываться на тех, кто остался позади.
Она задумчиво крутит бокал в своих руках в то время, как остальные за столом поддерживают ее кивками, соглашаясь с каждым словом. Стелла раздраженно поднимается из-за стола и скрывается где-то в особняке. Я жду, что Эва поднимет на меня глаза, но она все еще смотрит на Клода и улыбается.
Они вдруг начинают обсуждать какую-то концепцию, о которой я впервые слышу, и мне отчего-то тоже хочется встать и уйти вслед за Стеллой. Хочется до боли в мышцах, но я не двигаюсь с места. Потому что хоть Уоллис и говорит с Клодом, за руку она держит меня.
В какой-то момент разговоры за столом медленно сворачивают в сторону личных тем и проблем. Как это обычно и бывает, стоит выпить чуть больше допустимой нормы.
Элис чуть наклоняется над столом рядом с Клодом и обращается к Селин.
– Кстати, поздравляю с помолвкой. – дружелюбно говорит она.
Я почти радуюсь тому, что при этих словах во мне ровным счетом ничего не меняется, как она добавляет:
– Джейсон Адамс и ты просто идеальная пара…
Взгляд Селин тут же бросается ко мне. Она что-то отвечает, но я не слышу. Боль, что я едва ощущал до этого момента, распространяется по всему телу, точно зараза. Она перекрывает мне легкие. Мне становится трудно дышать. Взгляд невольно падает на обручальное кольцо, которого я раньше не замечал. Медленно отпускаю руку Эвы, не в силах взглянуть на нее.
Джейсон Адамс.
Воспоминания просачиваются под кожу. В ушах стоят стоны, которые я старался забыть. Перед глазами мелькают картинки, которые годами пытался вырывать из себя.
Я резко подрываюсь на ноги бросаюсь на воздух через двери террасы. Легкие болезненно сжимаются.
Все эти годы…Я думал, что…
Твою мать.
Цепляюсь руками за каменные перила. Холодный воздух хлещет по лицу, но я его не чувствую. Не чувствую ничего, кроме этого мерзкого ощущения под кожей.
Ты жалкое ничтожество.
Снова звучит этот отвратительный голос на задворках моего сознания.
Стук каблуков раздается за спиной, и мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит.
– Значит, ты тогда сказала правду. – слышу свой хриплый голос.
– Я никогда тебе не врала.
Селин встает рядом. Аромат ее духов парализует, возвращает в прошлое. Стоны в голове прокручиваются как на повторе снова и снова. Его имя звучит в моей голове снова и снова.
Джейсон.
Джейсон.
Джейсон.
Выпрямившись, я поворачиваюсь к ней лицом. Серые глаза на мгновение кажутся знакомыми. В них появляется тот самый огонек, из-за которого я ее и полюбил когда-то.
– Я думал, это была ошибка. – повторяю ее же слова, сказанные много лет назад после того, как я застал их трахающихся в ее постели. – Думал, это ничего не значило.
Она смотрит на меня, не моргая. В глазах нет ни сожаления, ни вины. Ну, конечно, ведь даже тогда она точна знала, что делает. Их связь не была случайным порывом или пьяной ошибкой.
– Ты хотя бы любила меня?
– Конечно, я тебя любила, Элиот. – она делает шаг ко мне, и я отступаю назад, не давая ей приблизиться. – Но одной любви бывает недостаточно. Не в моем мире.
Вдруг все наши разговоры о семьях, статусах и прочей ерунде обретают смысл. Селин будто бы заранее готовила меня к тому, что произошло. Еще задолго до того, как это случилось. Раз за разом она намекала на то, что я «не вписываюсь» и это может вызвать трудности. А я как дурак принимал это за долбанное испытание и делал все, что потребуется. Работал в три смены, чтобы дарить ей подарки и водить в «правильные» рестораны. Читал по ночам эти ублюдские финансовые книжки, чтобы иметь возможность поддержать разговор с ее друзьями.
Думал, что смогу добиться всего и со временем стать ей достойным партнером.
Вот только в отличии от меня, Селин никогда не видела меня частью своего будущего.
– Дело в моем отце, да? – предполагаю я.
Она обнимает себя руками и отводит взгляд. Смотрит куда-то далеко. За горизонт.
– Родители ни за что не позволили бы мне связать свою жизнь с сыном уголовника.
Ее слова бьют точно пощечина. Невольно поворачиваю голову и нахожу глазами Эву, которая тоже смотрит на меня со своего места, но быстро отводит взгляд.
Сын уголовника. Вот, кем я на самом деле являюсь. Не смотря на все, чего я достиг, в глазах высшего общества я навсегда останусь только сыном уголовника.
Ничтожество.
– Ее родители сделаны из того же теста, что и мои. – тихо добавляет Селин. – Они отправили свою младшую дочь в лечебницу просто потому что той слишком нравились вечеринки. Они уничтожат вас обоих, лишь бы защитить свою репутацию…
– Почему ты ничего не сказала? – из моего голоса исчезают все краски, и я снова смотрю на нее. – Почему просто не назвала истинную причину? Зачем связалась с Джейсоном?
Селин качает головой.
– Потому что иначе ты бы меня не отпустил. Мы оба это знаем.
– Ты права, не отпустил бы. Я бы боролся за нас обоих. – злость поднимается к горлу, и я сжимаю кулаки. – Черт. Да я был готов оставить мечты о Париже ради тебя.
– Вот именно! – повышает она голос. – Вот об этом я и говорю. Ты был глуп, безрассуден, будущее никогда тебя не волновало.
– Ошибаешься. – цежу я сквозь зубы, делая шаг вперед, нависая над ней. – Только о будущем я и думал. С тех самых пор как ты появилась в моей жизни. Я всегда выбирал тебя.
И из-за тебя же я провел последние несколько лет так, будто будущего вообще не существовало.
– Но взгляни на себя сейчас. – бросает она мне. – Уверенный в себе, успешный. Ты стал тем, кем всегда хотел быть…
Из меня вырывается презрительный смешок.
– Боже, не делай вид, будто своей изменой сделала мне одолжение.
– Не только изменой. – вырывается из нее, и я понимаю, что она не собиралась этого говорить.
– О чем ты?
Она поджимает губы и отворачивается.
– Селин. – требую я. – О чем ты, мать твою, говоришь?
– Ты и так знаешь.
Я застываю на месте. Все внутри разом трескается, разрушается.
– Твой дедушка. – выдыхаю в ночной воздух. – Эта была не случайность, что им потребовался персонал, да?
Меня взяли на работу в Роше не из-за моего таланта, а потому что Селин попросила своего дедушку об одолжении. Потому что она не смогла просто расстаться со мной, не смогла сказать мне, что я попросту не заслуживаю места в ее жизни.
– Конечно, нет. – она трет лоб, качая головой. – Боже. Я просто хотела как лучше.
– Лучше для кого?
– Для нас обоих. – ее взгляд снова находит мой, она делает глубокий вдох. – Как бы ты ни старался, ты не смог бы стереть свое прошлое, а я не стала бы отказываться от своего будущего.
Это происходит так быстро, что я буквально застываю на месте.
Ее лицо, некогда родное, вдруг становится чужим, запах, что я вдыхал каждую ночь, отталкивающим, а все хорошее, что было между нами, блекнет, ускользает, растворяется. Потому что больше не имеет значения. Как черно-белые фотографии незнакомцев в пыльном фотоальбоме.
– С самого начала наши отношения были обречены. Я просто приняла решения за нас обоих.
В ее голосе больше нет того знакомого тепла, от которого по телу бегали мурашки. Глаза из серебристых превращаются в просто серые. Сама Селин вдруг становится для меня самой обычной женщиной.
Да, я любил ее, боготворил и был поглощен самой идеей о том, что такая, как она может полюбить меня в ответ. Но теперь это все не имеет никакого значения.
– И я прошу у тебя за это прощения, но Элиот…
– Тебе не за что извиняться. – слышу свой голос и замечаю удивление на ее лице.
Все это время мне казалось, что я злился на Селин, но дело уже давно было не в ней. Я злился на себя. За то, кем являлся. За то, что так и не смог отпустить ее, забыть, стать лучше. За то, что продолжал задаваться вопросом все эти годы – что такого было в Джейсоне Адамсе, чего не было во мне?
Элиот Бастьен, сын уголовника. Вот, кем я был.
Элиот Бастьен, парень на одну ночь. Вот, кем я стал.
И вины Селин тут нет.
– Надеюсь, ты будешь счастлива с ним. – тихо шепчу я вполне искренне и направляюсь вниз по ступенькам, проходя мимо нее.
– Элиот. – зовет она, и я замираю на нижней ступени, не оборачиваясь. – Ее родители не позволят вашим отношениям существовать. Если не хочешь, чтобы она пострадала, тебе придется принять решение.
Сжав кулаки, я ступаю на траву и иду дальше к саду.
Наши отношения.
Между нами ничего не было.
Теперь вся эта игра кажется до ужаса абсурдной, но я рад, что это всего лишь игра. Жизнь Эвы и до меня была Адом. Она отрезала себя от родителей, переехав в Париж, но это не значит, что они не могут снова утянуть ее в свое болото. Нет. Я не позволю. Не когда она только-только начала свободно дышать. Она заслуживает лучшего.
Эта игра должна прекратиться. Я должен отпустить ее. Должен.
Ноги сами приводят меня в оранжерею. Цветочный аромат наполняет легкие, но боль не исчезает, наоборот, становится почти осязаемой. И только сейчас до меня доходит, что она никогда не была связана с Селин. По крайней мере, не полностью.
Я ненавижу себя каждой клеточкой и ничего не могу с этим поделать.
Ничтожество. Ты жалкое ничтожество, Элиот.
Слова моего отца продолжают звенеть в голове. Отдаваться эхом. Я пытаюсь не слушать. Всегда пытался. Но не могу просто забыть, не могу выбросить их из головы.
Смотрю по сторонам, надеясь выбить злосчастные картинки детства из своей памяти. Надеясь сосредоточится на чем-то другом. На чем-угодно.
Красные розы. Они окружают меня со всех сторон. Пытаюсь увидеть их. Но не замечаю. Не замечаю из красоту. Я больше ничего не замечаю. И это пугает. Руки начинают дрожать. Дрожь вонзается в кости, вгрызается в плоть.
Ты чертово ничтожество.
– Элиот. – раздается тихий голос за спиной, и я оборачиваюсь.
Синие глаза цвета океан смотрят на меня с таким теплом, что становится больно. Она не должна так смотреть. Не на меня. Только не на меня.
Как я смогу ее отпустить?
Ее рука мягко ложится на мою грудь, прямо туда, где отчаянно колотится мое сердце.
– Эй, – зовет она меня, опуская вторую ладонь на мою щеку. – Посмотри на меня.
Я смотрю. Я всегда смотрю на тебя, Эва. Я не могу не смотреть.
Знаю, что от нее пахнет ванилью, но почему-то не чувствую этого аромата. Не могу дышать.
Не могу дышать. Я задыхаюсь.
– Элиот. – снова зовет она, заставляя заглянуть ей в глаза. – Дыши. Просто дыши.
Она делает глубокий вдох ртом, и я повторяю.
– Вот так. – шепотом произносит она, продолжая дышать вместе со мной.
Вдох. Выдох.
Вдох. Выдох.
Снова и снова.
Дрожь отступает с каждым новым ударом сердца. Аромат ванили постепенно заполняет легкие вместе с терпким запахом роз, и краски вокруг начинают возвращаться, обретают очертания, и ярче всего я вижу синий. Цвет ее прекрасных глаз. Я вновь чувствую. Ее тепло, ее прикосновения.
Мои руки сами по себе тянутся к ее талии, а губы непроизвольно накрывают ее. Она замирает.
Я целую ее нежно, медленно, потому что не могу иначе. Потому что она нужна мне как нужен кислород, потому что на это короткое мгновение она и есть мой кислород. Единственная крупица света и тепла в этой непроглядной тьме. И я так боюсь потушить ее, заразить своей болью…
Эва колеблется всего мгновение, но потом отвечает на поцелуй, прижимаясь ко мне сильнее. Дополняя меня. Заставляя эту ноющую боль в груди отступить.
Этот поцелуй ощущается как обещание, как надежда, как «ты моя», как дом, как место, где душа наконец находит покой…
Но Эва вдруг отстраняется, мягко отталкивая меня.
– Ты расстроен из-за Селин. – тихо шепчет она, делая шаг назад.
– Нет, Эва… – тянусь к ней, но она отступает еще дальше.
– Все в порядке. – успокаивает она, но я замечаю, как ее глаза начинают блестеть. – Все хорошо, Элиот.
Она делает шаг назад, затем еще один, а потом разворачивается и уходит, а я не могу пошевелиться. Тело не слушается, а мысли путаются.
Что я только что сделал?