Элиот

Она ушла.

Ни записки, ни сообщения.

Просто ушла.

Где-то я уже видел этот фильм. Усмехаюсь своей же наивности. Беру в руки футболку, которую она оставила. Она все еще пахнет ванилью. Выхожу из спальни и закидываю ее в стирку в ванной. Потом что-то щелкает, достаю и заталкиваю ее в верхний ящик комода во второй спальне.

Интересно сколько еще девушек должно покинуть эту студию, прежде чем я перестану удивляться?

Есть, спать, трахаться, повторить.

Захлопываю шкафчик с такой силой, что дерево трещит. К черту. К черту все. Сегодня же соберу свои вещи и свалю куда-нибудь. Сразу после этой чертовой съемки. Да. В Италию, например. Парни уже давно зовут меня к себе. Видимо я выжал из Парижа все, что мог. Пришло время двигаться дальше. Начать с нуля.

Есть, спать, трахаться, повторить.

Да. Так и сделаю.

Эва Уоллис никакая не особенная. Нет ничего сверхъестественно в ее небесного цвета глазах, сладком запахе кожи и теплом смехе. Она ничего для меня не значит.

Не значит.

Не значит.

Может, если повторю это раз десять перед зеркалом, то поверю.

Может, если уеду от нее как можно дальше, перестану думать о ней.

Может…может, я тоже ей не безразличен?

Вряд ли.

Она бы осталась. Она бы осталась, если бы я был ей нужен. Она бы не сбежала снова.

Прикрываю глаза и снова вижу ее улыбку. Снова чувствую ее запах, ее вкус.

Боже, она идеальна, мать твою.

При всех своих несовершенствах просто идеальна.

Лучше бы мы никогда не встречались. Лучше бы я не предлагал ей ту злосчастную сделку. В любом случае, я бы точно все испорти. Рано или поздно. Мне ведь не нужны отношения.

Черт, я что думаю об отношениях?

Серьезно?

Нет.

Нужно выбросить это дерьмо из своей головы.

Она права в том, что бежит от меня. Я последний человек, кто ей нужен. Эва только только начинает загораться, а я не хочу быть тем, кто потушит ее своими склонностями к саморазрушению. Не хочу, чтобы она тонула в моем дерьме. Не хочу.

Все правильно.

Раздается звонок в дверь. И я несусь туда, сломя голову.

Она вернулась?

Распахиваю дверь и понимаю, что улыбался, так как улыбка тут же сползает с лица, когда вижу перед собой Дану.

– Черт, а я думал, вы помирились. – сухо бросаю вместо приветствия.

– Не спрашивай. – качает подруга головой и вваливается в студию. – Ты уже собрался?

– Как раз в душ собирался. – бормочу и направляюсь в ванную.

– Самолет через пару часов, нам уже нужно выезжать. – возмущается она за спиной.

– Схожу в душ и поедем.

– Ладно. Эва с Клодом уже там.

Замираю на месте и медленно оборачиваюсь. Дана продолжает, уставившись в экран своего смартфона.

– Селин говорит, погода отличная…

– Ты говорила с ней?

Дана поднимает на меня глаза.

– С кем?

– Эвой.

– А, да. Она звонила утром, чтобы уточнить адрес особняка. – ее брови сходятся на переносице. – Она тебе не говорила?

Пожимаю плечами, стараясь игнорировать это мерзкое чувство под ребрами.

– Забыла наверное.

Скрываюсь за дверью в ванной.

Какого хрена? С Клодом? У них уже настолько все серьезно? И о чем он вообще думает? Эва все еще моя невеста. Да, фальшивая. Но он то этого не знает. Или знает? Или же она заявила ему о нашем расставании? Она не могла. Наш договор еще не окончен. Остается еще неделя. Какого черта она творит?

Дверь за моей спиной снова распахивается, и Дана заходит, как ни в чем ни бывало, продолжая делиться со мной планом съемки. Стягиваю с себя штаны, и она тут же закрывает глаза, прислоняясь спиной к стене. Включаю воду в надежде, что она заглушит треп подруги. Тщетно. Дану ничего не может заглушить. А раз у них с Рафом что-то не срослось, значит, сегодня она бросит все свои силы в работу. Такой у нее способ справляться.

Встаю под горячие струи.

– Хорошо, что мадам Дюран согласилась одолжить свой особняк для съемки, это спасло итак небольшой бюджет. Но жаль, что ее там не будет. Тристан сказал, она уехала в Испанию к друзьям на целый месяц. – тараторит она. – Вечером после съемки будет ужин. Все желающие могут остаться еще на пару дней. Но основной состав вернется в Париж. Сроки поджимают. Неделя моды адское время…

Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем, швыряю его в корзину для грязного белья и выхожу. Дана следует за мной, продолжая разговаривать. Я не перебиваю. Опять же. Так ей проще не думать об одном придурке. Это напоминает мне о моем способе справляться. После Селин я начал новую жизнь. Здесь. В Париже. Я уехал из Нью-Йорка. Мне стало легче. На какое-то время. Сработает ли это снова?

Толкаю дверь во вторую спальню.

Дана плюхается на кровать все еще с закрытыми глазами. Достаю трусы.

Как можно забыть надеть трусы?

Черт. Почему я не могу просто перестать о ней думать?

Надеваю джинсы, серый свитер и носки. Дана продолжает болтать. Возвращаюсь в гостиную, чтобы налить себе кофе. Она и там меня преследует.

– Оборудование готово? – подаю голос впервые за последние двадцать минут.

– Да. Как ты и просил, я самолично проследила, чтобы доставили все, что нужно. Знаешь, а ведь это не моя работа. Тебе нужен ассистент. Или мог бы сам за всем этим проследить.

Делаю глоток горячего кофе. Эва снова материализуется прямо здесь. На этой самой кухне. Вот стоит в этом синем платье, разглядывая мои снимки.

Кажется, я схожу с ума.

– Элиот?

Моргаю и перевожу взгляд на подругу. Почему она выглядит такой обеспокоенной?

– Ты в порядке?

Я застываю.

Дана никогда меня об этом не спрашивала. Уж точно не с такой озабоченностью в голосе. Словно она волнуется за меня.

На моем лице автоматически появляется широкая улыбка.

– Это я должен спрашивать. Что вчера произошло?

Она вздыхает, сложив руки на груди.

– Он уехал.

– Что? Опять?

Кивает, уставились в пол между нами.

– Тур по Европе. Позвал с собой.

– И я так понимаю, раз ты здесь, то отказалась.

Снова кивок.

– Почему?

Она открывает рот, но тут же поджимает губы, словно передумала отвечать.

– А почему ты не рассказываешь о том, что произошло вчера?

Мои брови сходятся на переносице.

– О чем ты?

– В гостиной два стакана с соком и две тарелки с лапшой.

Пожимаю плечами, отпивая еще кофе.

– Обычный вечер субботы. У меня были гости.

– Твои обычные гости не пьют с тобой сок и не едят китайскую еду. Насколько знаю, вы трахаетесь, а на утро приходит клининг, который ты сам же и вызываешь.

– Вау. – допиваю кофе и ставлю чашку в раковину. – Не думал, что ты так пристально следишь за моей жизнью. Я польщен.

Иду обуваться. Дана плетется следом.

– Не думала, что ты настолько боишься говорить о своих чувствах.

Игнорирую ее слова, хватаю свое кожаное пальто, и мы вместе выходим из студии, в которой все отныне напоминает мне об Эве Уоллис.

***

Как только выходим из такси, я сбрасываю с себя пальто. Ассистенты провожают нас через главных вход внутрь старинного особняка. Судя по рассказам Даны, Рафаэль с Тристаном проводили здесь каждое лето. Прямо по соседству с домом бабушки Даны. Поразительное совпадение. Я бы даже сказал, судьба.

Ты тоже живешь на одной улице с Эвой.

А вот это точно совпадение.

Внутри особняка прохладней, чем снаружи. Мы с Даной проходим через длинный холл. В доме полно света и воздуха. Я заглядываю в каждую комнату. Гостиную. Кухню. Библиотеку. Но там никого. Мы минуем еще лестницу на второй этаж и множество запертых дверей. В самом конце сворачиваем налево и попадаем в своего рода столовую. Персонал во всю сервирует стол к сегодняшнему ужину. Эвы и здесь нет.

Дана ведет меня дальше через створчатые двери на небольшую террасу, откуда открывается вид на море и лужайку с зеленым газоном. Здесь и состоится съемка.

Дана спускается по ступенькам слева, и я двигаюсь следом, сканируя пространство глазами. Подруга сказала, Эва уже здесь. Тогда где же ее носит?

– Элиот. – к нам подбегает Элис. – Модели уже готовы, можем начинать.

Коротко киваю, передаю ей пальто и следую за ней.

– Справа от тебя. – шепчет мне Дана за спиной.

Что?

Неосознанно поворачиваю голову.

Эва.

Она стоит под деревом вместе с Клодом и смеется. На ней простой серый пиджак, прикрывающий все, что только можно, и синие джинсы. Волосы завязаны в небрежный пучок. Пара прядей выбивается из-за ветра. Она снова и снова поправляет их, пытаясь убрать с лица. И вдруг Клод тянется к ней, перехватывает прядку и убирает ей за ухо.

Черт.

Отвожу взгляд.

Соберись.

Да, она флиртует с Клодом. Ну и что? Она не твоя девушка. Она может делать все, что хочет.

– Старайся лучше. – Дана хлопает меня по плечу.

– Что?

Поджимает губы, пятясь назад, в сторону съемочной площадки.

– Раз уж решил делать вид, что тебе все равно, старайся лучше.

Она подмигивает мне и натягивает свою фирменную широкую улыбку настоящего профессионала, показывая на собственном примере, как именно надо делать вид, будто тебе все равно.

Я закатываю глаза и иду за ней.

Когда мы оба подходим к главному столу с аппаратурой и компьютерами, на моем лице уже легкая небрежная ухмылка. Селин сидит на одном из стульев для начальников и поднимает глаза, смотря на нас с Даной поверх очков.

– Готов? – спрашивает меня Селин без лишних приветствий. – От этой съемки зависит вся пиар кампания, а значит, и будущее Роше.

Перевожу взгляд на Дану, и та кивает, подтверждая слова Селин.

Класс. Никакого давления. Прям как я люблю.

– Если не доверяешь мне, – небрежно бросаю, склонив в голову. – Можешь сама взять в руки камеру, Селин.

На это ей ответить нечего.

Подавляя улыбку, Дана плюхается на стул рядом с Селин, а я беру в руки камеру, проверяя все еще раз. Боковым зрением замечаю, как к нам приближаются Клод с Эвой. Поднимаю голову, стараясь выглядеть максимально расслабленным.

Клод просто кивает мне, а Эва обходит стол и подходит ко мне. К моему удивлению, ее руки обвиваются вокруг моей талии, моя сама по себе опускается ей на плечи. Она тянется ко мне, и я мягко целую ее в губы. Так, будто делал это уже раз сто. Так, будто это самая обычная вещь на свете.

Это кажется правильным. Обнимать ее вот так. Чувствовать ее рядом с собой.

– Привет. – говорит она, улыбаясь.

Голубые глаза сияют ярче на солнце.

– Привет. – притягиваю ее к себе крепче, вдыхая пьянящий аромат ванили.

Не могу сдержаться и утыкаюсь носом ей в висок. Оставляю легкий поцелуй.

Черт, почему это ощущается таким правильным?

Кто-то прочищает горло рядом с нами. Дана.

Я резко возвращаюсь в реальность, где наши отношения фальшивка, а Эве Уоллис нравится Клод де Шар.

– Приступим к работе? – предлагает Дана, и мне приходится отпустить Эву.

Она отходит в сторону, и я беру в руки камеру.

***

Спустя два часа вокруг остаются только ассистенты и раздраженная Селин. Еще немного и свет окончательно испортится.

У меня ни черта не получается.

Подхожу к столу и смотрю на кадры. Селин отбирает что-то. Но это полное дерьмо. Она это знает. Я это знаю. И все, кто видят снимки, это знают.

– Твою мать. – выдыхаю я себе под нос.

– Что с тобой не так? – резко бросает мне Селин.

Пусть заткнется. Хочу, чтобы все просто заткнулись. Модели, которые устали. Голодные ассистенты. Все, мать твою, пусть заткнутся. Прикрываю глаза и отталкиваюсь от стола, бросив камеру. Отхожу в сторону, сжимая и разжимая кулаки. Запрокидываю голову к небу, стараясь дышать.

Я ведь уже снимал. Снимал Эву. Снимал Адель. Все было нормально. Я был уверен, что все было нормально. Опускаю голову и вдруг перехватываю взгляд Эвы, которая помогает тащить одно из платьев. Этот взгляд полон сожаления. Она единственная, кто знает о моей проблеме. Единственная, кто знает, что я в полной заднице. От одной только мысли мне хочется оказаться подальше отсюда.

Сжав кулаки, я разворачиваюсь и начинаю идти к воротам, на выход.

– Куда ты собрался? – кричит Селин мне в спину, но я не останавливаюсь.

Открываю калитку и спускаюсь по ступенькам вниз.

Ты ничтожество.

Раздается голос, который я уже много лет не слышал.

Ты разочаровал меня.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, словно мне снова тринадцать.

Ничего не получается. Роше пойдет ко дну из-за меня.

Ничтожество.

– Элиот. – окликает меня знакомый голос, и я замираю на последней ступеньке, оборачиваясь.

Эва бежит вниз и останавливается прямо передо мной на ступеньку выше. Так, что наши лица оказываются на одном уровне.

– Что случилось?

Разочарование.

– Я не могу. – качаю головой. – Не могу.

– Шшшш. – она обхватывает мое лицо ладонями. – Не говори так.

– Ничего не получается.

Ничтожество.

– Эй, – перехватывает мой взгляд своим. – Вспомни, что ты мне говорил. Там перед тобой не просто платье. Ты снимаешь человека с историей. Грустной. Скучной. Смешной. Неважно. Это история.

– Мода не так работает.

– Ошибаешься. – большими пальцами нежно гладит меня по щекам и опускает руки на шею. – Сама мода и есть история. Платья, которые вручную создали те люди наверху. Все они рассказали свою история. Тебе просто нужно увидеть ее. Почувствовать.

Как она красива. Эти голубые глаза светятся изнутри. Горят. В ней столько силы. Столько любви ко всему вокруг, что мне больно даже просто стоять рядом с ней.

– Не слушай никого, Элиот. – продолжает она. – Ни Селин, ни Дану. Плевать на их концепцию. Важно лишь то, как все видишь ты. Важен лишь ты. Есть только ты и камера. Вот и все.

Почему я не столкнулся с ней раньше в коридоре школы?

Почему не пригласил ее на свидание, когда еще был способен на то, чтобы сделать ее счастливой?

Почему? Почему? Почему?

Почему именно она?

– Элиот, ты создан для того, чтобы творить. Создан для того, чтобы снимать. Не позволяй никому отнять это. Не загоняй себя в рамки.

– Хорошо. – киваю.

Ее брови взлетают вверх.

– Правда?

На моих губах появляется улыбка.

– Что, не веришь в свои же слова?

– Нет. – она опускает руки и убирает их в задние карманы джинс. – Просто не была уверена, что они подействуют.

– Все, что ты делаешь, Эва Уоллис, действует на меня.

Ты даже представить себе не можешь, как именно.

Беру ее за руку и возвращаюсь на съемочную площадку. У стола Селин уже собрались все – Клод, Дана, Рина с Элис и все остальные. Думаю, они пытаются решить созданную мной проблему.

Нужно уходить в творчество. Больше никакого глянца. Пошли все на хер.

Вместо того, чтобы что-то кому-то объяснять, я подхожу к модели. Эва рядом.

У девушки волосы убраны в пучок на затылке. Платье пышное, розовое, ушитое лепестками из более светлой ткани. Корсет из атласа. Туфли на высоком каблуке. А в глазах паника.

– Что скажешь? – спрашиваю Эву, скрестив руки на груди.

– Думаю, стоит изменить всю концепцию. – шепчет она, косясь на стол позади нас.

– Им это не понравится.

– А тебе разве не наплевать?

– Видишь ли, – тру подбородок. – Я ведь сам согласился с тем, что придумали Дана и Селин.

– Ну, – пожимает плечами. – Тогда они могут сами взять в руки камеру.

Я усмехаюсь.

– Что ты там говорил? – она склоняет голову набок. – Ты им нужен больше, чем они тебе? Думаю, пора им напомнить об этом.

Мой рот растягивается в широченной улыбке. Моя девочка.

– Как тебя зовут? – спрашиваю девушку, которая слышала только что все, о чем мы с Эвой говорили.

– Лили.

– Прекрасно, Лили. Позволишь немного испортить тебе прическу?

– Конечно. – смущенно улыбается она.

Я распускаю ей волосы. Светлые, немного кучерявые они каскадом спускаются с плеч. Слегка взъерошиваю их руками.

– Снимай туфли. – прошу я, и она подчиняется.

– Элиот, что ты творишь? – шипит Дана, подлетая к нам.

– Если ты ничем не занята, притащи табуретку, будь добра.

Она стреляет в меня своим убийственным взглядом, но все же делает, как я прошу.

Возвращаюсь к столу и хватаю камеру. На этот раз пленочную, а не цифровую. Потом прошу принести мне сканер для фотопленки.

– Что происходит? – требует объяснений Селин.

Осматриваюсь вокруг в поисках ответа, но надо же, он прям перед ней.

– Тебе что, голову напекло? Мы снимаем новую коллекцию Роше.

– Перестань паясничать.

– А ты перестань задавать глупые вопросы. Ты же все-таки ген-директор, как никак. Веди себя соответствующе.

Клод едва сдерживает улыбку. Элис тихо посмеивается. А Рина закатывает глаза.

– Ладно. – громко выдыхаю я. – Разминка закончена, теперь можем приступать к настоящей съемке. Зовите остальные моделей.

– Всех разом? – удивляется Элис.

– Вам что, всем голову напекло? Или мой французский оставляет желать лучшего? Да, всех разом.

Она убегает. Дана приносит табуретку, и я сажаю Лили на нее в пол оборота. Затем прибегает Элис, Стелла и Роб с остальными моделями.

– Роб, ты сегодня в кожаной куртке? – спрашиваю его. Он кивает, нахмурив брови. – Тащи сюда.

Зову всех мастеров по прическам и макияжу и полностью меняю внешний вид моделей. Ну, они его меняют. Многим распускают волосы. Кому-то завязывают часть волос в пучок на голове. Одной делают две небрежные косы. Все девушки молоды, а прилизанный образ только разрушает всю красоту. Кому-то даю кеды, кто-то надевает свои ботинки. Модель в черном натягивает куртку Роба. Центром делаю Лилли, потому что ее платье основное. А остальных рассаживаю на небольшом расстоянии от нее. Кто-то стоит в стороне. Одну модель, Аишу, кажется, размещаю на заднем плане у каменной ограды. Отхожу назад, наслаждаясь своим творением.

– Это высокая мода, Элиот. – шипит Селин за спиной.

– Помолчи секунду. – затыкает ее Клод, и я благодарно киваю ему.

– Знаю, что высокая мода. Но те, кто будут носить ваши платья должны для начала захотеть их надеть. Первое правило маркетинга все знают? Нужно продавать не товар, а эмоции. Этим я и занимаюсь.

Ищу глазами Эву. Она стоит в сторонке и наблюдает. Встретив мой взгляд, широко улыбается и кивает, подбадривая. Делаю глубокий вдох и навожу объектив. Улыбка непроизвольно расползается на моем лице. То, что нужно.

Еще три часа, пока солнце не садится, я без остановки снимаю общий план, крупный план и каждую модель в отдельности. Время проходит незаметно. Все мое тело гудит от возбуждения. Снова и снова меняю катушку. Всего их уходит шесть. Две из которых черно-белые.

Когда я опускаю камеру на стол, никто не может отвести взгляда от сканера. Селин все это время вместе с Даной просматривали каждую катушку, а остальные наблюдали за их спинами.

Двор затихает в момент оглашения вердикта. Никто даже не шевелится. Сказал бы, что нервничаю, но это было бы не правдой. Я на сто процентов уверен, что кадры лучше некуда.

– Оцифруйте пленку. – требует Селин, нарушая тишину. – Живо.

Кто-то из ассистентов забирает негативы и убегает. Разносится взрыв аплодисментов. Хочется верить, что это в мою честь, но думаю, все просто изрядно задолбались и рады завершению этих адских недель.

Дана поднимает на меня восхищенный взгляд.

Клод улыбается.

Все довольны, прекрасно. Где моя Эва?

Ах, вот она. Стоит совсем рядом со мной, хлопает с остальными. А затем вдруг подбегает и прыгает мне на шею. Тут же обнимаю ее в ответ, притягивая к себе ближе за талию.

– У тебя получилось. – шепчет мне в шею.

– Вроде того, да.

Без тебя я бы не справился, хочется добавить, но я молчу и только сильнее сжимаю свою девочку в объятиях.