Эва

– Сидит идеально. – заверяет Аврора, глядя на меня со своего места на кровати, и отпивает свой кофе.

На мне серое платье с длинными рукавами и разрезом на бедре. Как выяснилось, это единственное платье в моем гардеробе, которое я могу надеть. Единственное, которое подходит мне по размеру и фасону. Рори долго материла меня за мое странное хобби.

Если покупаешь что-то, то хотя бы бери свой размер.

Ей было трудно принять тот факт, что я покупаю всю эту красивую одежду не для того, чтобы носить, но мне удалось задобрить ее, отдав пару винтажных юбок Прада.

Отхожу от зеркала и бросаю взгляд на электронные часы на прикроватной тумбочке.

Элиот сказал, что сам будет сопровождать меня на прием, но от него уже больше суток ничего не слышно. И я его не виню. Это я была той, кто сказал, что он способен только есть, спать и трахаться. Я начинаю жалеть, что сказала те слова, но потом вспоминаю другую девушку в моем пиджаке. Чувство вины тут же испаряется само по себе.

Ему даже не было интересно узнать, как прошел мой ужин с Клодом вчера. А ведь вся наша сделка была построена отчасти на этом. Потому что я дала понять, что Клод мне нравится. Разве Элиот не должен был сказать, что теперь играть не нужно? Не знаю, какие цели преследовал он, но своих я вроде как добилась. Я пошла на ужин с Клодом. Мы ели вкусную еду, общались, смеялись. Мне понравилось. Не было никаких романтичных намеков или напряжения между нами. Мне правда понравилось. Настолько, что сразу после я хотела набрать Элиота и все ему рассказать, поделиться тем, что впервые за много лет я действительно ужинала в общественном месте. Элиот был первым, с кем мне хотелось поделиться. И не смотря на все эти противоречивые чувства, что он во мне вызывает, я хочу, чтобы он был в моей жизни. Хочу, чтобы был мне другом. Да кем угодно. Не уверена, что готова все закончить.

– Теперь макияж. – оборачиваюсь к подруге.

Она удивленно вскидывает светлые брови.

– Кто ты и что сделала с моей подругой?

– Думаю, все дело в браке. – Амелия появляется в дверях с невидимками в руках. – Брак меняет людей.

Она задумчиво качает головой.

– Я еще не замужем. – бурчу я и сажусь за столик перед зеркалом.

Рори притащила мне его сегодня утром в честь того, что я теперь почти нормальный человек. Она прям так и сказала. Таким образом она поздравила меня с моим первым трезвым выходом в люди.

Сегодня вечером должен быть второй трезвый выход. Поэтому я уже вся трясусь изнутри.

– Еще. – многозначительно протягивает Аврора и переглядывается тетей. – Она сказала, еще не замужем.

– Перестаньте. Обе.

– Что перестать, малышка? – теплым голосом спрашивает Амелия.

Указываю на них двоих.

– Вот так вот переглядываться. – они снова это делают. – Я серьезно.

– Ладно ладно. – успокаивает тетя, пытаясь сдержать улыбку, и принимается за мою прическу, собирает волосы в элегантный пучок на затылке.

Аврора же ставит кружку с кофе на столик передо мной и начинает раскладывать содержимое своей внушительной косметички.

И так, в четыре руки они принимаются делать из меня нечто вроде элегантной дамы. Непривычный для меня образ, потому что я ни разу в своей жизни не чувствовала себя элегантной. Но сегодняшний прием требует именно ее. Элегантности. Ведь там будет вся верхушка модного парижского мира. Мира, в котором я сыграла небольшую роль.

Подготовка идет хорошо, пока Рори не тянется к черным теням.

– Что ты делаешь? – с ужасом таращусь на нее.

– Смоки. – невозмутимо отвечает она.

– Никаких смоки. – возражаю я, вырывая палетку из ее рук и кладу обратно на столик.

– Ты сама попросила сделать тебе макияж, так что сиди смирно. – снова берет тени, но я перехватываю руку.

Мы начинаем бороться.

– Девочки, хватит. – слышу Амелию.

Не знаю, кто из нас это сделал, но чья-то рука задевает кружку и весь кофе выливается мне на колени, растекаясь черным пятном.

– Твою мать! – вскрикиваю я, подрываясь на ноги.

Темная жидкость стекает по ногам.

– Черт. – Аврора прикрывает рот рукой. – Прости, Эва. Беру свои слова обратно, никаких смоки.

– Ты издеваешься? – отчаянно кричу я. – Элиот должен быть здесь через двадцать минут. Как я в этом поеду?

Аврора приоткрывает рот, но ничего не говорит. Правильно. Что тут скажешь? Я не смогу поехать. Не смогу. Эта мысль разрастается в моей голове точно воздушный шар. Часть меня испытывает облегчение. Но другая часть разочарование. Еще есть злость. Много много накопленной злости.

– Неужели так трудно хоть раз сделать, как я прошу? – вырываются из меня слова. – Неужели тебе всегда нужно гнуть свою гребанную линию?

Она хмурится, качая головой.

– Что ты несешь? Говоришь так, будто я специально.

– Так. – Амелия встает между нами. – Мы что-нибудь придумаем. Аврора, ты успеешь съездить к себе за еще одним платьем?

– По вечерним пробкам? – скрещивает руки на груди. – Скорей всего вернусь завтра.

Из меня вырывается отчаянный стон. На глаза наворачиваются слезы. Этот вечер должен был быть особенным. Я должна была быть на высоте. Должна была быть лучше. Лучше всех этих Селин и Адель вместе взятых.

Опускаюсь на стул, пытаясь стереть слезы, которые не хотят останавливаться.

Телефон оживает, и я бросаю взгляд на экран.

Элиот: я приехал.

Я всхлипываю и почему-то начинаю только сильнее плакать. Да что со мной не так?

– Он уже здесь. – бурчу сквозь слезы.

Смотрю на подругу с тетей в отражении зеркала.

– Напиши, что доберешься сама. – просит тетя спустя мгновение. – Пусть едет один.

Киваю, вытирая мокрые щеки.

Я: поезжай без меня, я доберусь сама.

Элиот: Что-то случилось? Ты в порядке?

Начинаю рыдать взахлеб. Теперь ему интересно, да? Теперь он спрашивает. Где он был целые сутки? Ненавижу себя. В данный момент я просто ненавижу себя за то, что привязалась к мужчине, которому плевать на меня.

Я: Нет, все хорошо. Просто поезжай без меня. Буду позже.

Элиот: поднимаюсь.

Резко подрываюсь на ноги, пытаясь убедиться, что правильно разглядела буквы сквозь слезы.

– Он идет сюда! – кричу на экран.

– Как? Что? – выпаливает Рори, заглядывая мне через плечо. – Скажи, чтобы не поднимался.

– Позвони ему. – подсказывает тетя.

Тут же судорожно набираю номер. Раздаются гудки.

– Эва?

– Не поднимайся! – слишком резко говорю я.

– Почему? Ты в порядке?

– Да, все хорошо.

– Ты плачешь?

От беспокойства в его голосе к глазам подкатывает новая волна слез, запрокидываю голову назад, приказывая им откатиться обратно.

– Нет. Не плачу. Все хорошо.

– Ты уверена?

– Да. Не поднимайся.

– Я уже у двери.

В ужасе таращусь в стену.

– Я не дома. – тут же вырывается из меня ложь. – Просто поезжай один. Я приеду чуть позже.

Секунда молчания. И…

– Хорошо.

Сбрасываю вызов, и выдыхая с облегчением, снова опускаюсь на стул.

– Он уехал? – спрашивает Рори.

Я киваю.

Тетя уже на пол пути в мою гардеробную.

– Вряд ли там найдется что-то еще. – бросает ей Аврора, но тетю не остановить, поэтому мы с Рори просто плетемся за ней.

Я прислоняюсь спиной к косяку с одной стороны, а Рори с другой.

– Хорошо, что кофе был холодным. – сухо бросает она, не смотря в мою сторону.

Я слегка толкаю ее ногой.

– Прости, что сорвалась.

Она закатывает глаза и отмахивается от моих извинений.

– Знаю, ты не на меня злишься, а на этого придурка.

– Он не придурок. – бурчу я.

Она фыркает, качая головой, и переводит на меня свои карие глаза.

– Да ты по уши втрескалась.

Я ничего не отрицаю. Да, скорей всего так и есть.

– Осуждаешь? – тихо спрашиваю ее.

– Я? Никогда. – без колебаний отвечает она и показывает мне двумя пальцами расстояние в сантиметр. –  Но я вот настолько близка к тому, чтобы поехать с тобой и оторвать ему яйца на глазах у всех.

Эти слова вызывают у меня улыбку. Аврора определенно точно сделала бы это. Она вообще никого и ничего не боится.

– Что это? – мы обе слышим голос Амелии и поворачиваем головы в ее сторону.

Она достает из пакета в углу синее платье. То самое, что подарил мне Элиот. Точнее купил для той странной прогулки.

Рори присвистывает, выпрямляясь.

– Вау. Его я раньше у тебя не видела. Откуда оно?

– Элиот. – просто говорю я, не вдаваясь в подробности.

– Этот парень мне не особо нравится. – спокойно добавляет тетя, протягивая мне платье. – Но должна признать, вкус у него ничего.

Я даже в этом не сомневалась.

Поднимаю глаза на Рори.

– Оно открытое.

– Хотя бы примерь.

Выдыхаю и скрываюсь с платьем в ванной.

По размеру село идеально. Нежный шелк скользит по коже, точно перышко. Верх на тонких бретельках подчеркивает мою грудь и талию. Само платье длинное настолько, что даже не смотря на высокие босоножки, подол касается пола. Оно просто идеально для приема. Вот только…цепочка шрамов на правой руке оголена.

Я не считаю твои шрамы уродливыми.

Покидаю ванную и предстаю перед Рори с Амелией. Они стоят бок о бок и замирают.

– Ну как? – спрашиваю, переминаясь с ноги на ногу.

У Авроры нет слов, а тетя улыбается мне и гордо произносит:

– Ты невероятно красивая, малышка.

Подхожу к зеркалу, что показывает меня в полный рост.

– Не думаю, что смогу пойти в нем. – шепотом выдыхаю я. – Оно слишком открыто. Не уверена, что готова к этому.

От одной только мысли появиться на приеме в этом открытом ярком платье меня бросает в жар. Ладони начинают потеть, а сердце нервно колотиться. Можно было бы выпить. Но я не хочу. Больше не хочу так делать.

– И без того весь вечер нужно будет думать о том, как бы не свалиться с этих шпилек. Нет. – качаю головой. – Я не смогу. Я никуда не пойду. К черту прием. К черту Элиота.

Амелия вдруг разворачивает меня к себе лицом и встряхивает.

– Моя племянница никогда не сдается. – твердо проговаривает она. – Ты справишься, Эва. Ты сможешь.

Нет.

Вырываюсь из ее хватки и прикладываю руку к груди. Черт возьми. Меня сейчас накроет. Точно накроет.

– Черт. – выпаливает Рори, широко распахнув глаза. – Совсем забыла. Сейчас вернусь.

Она выбегает из спальни, и спустя мгновение я слышу, как хлопает входная дверь.

– Давай пока исправим твой макияж. – предлагает мне тетя и берет меня под руку, ведя обратно к столику.

– Я уже ничего не хочу.

– Понимаю. – мягко говорит она, сажая меня перед зеркалом. – Но повторюсь, ты справишься.

– Нет. Я в полной заднице.

– Так бывает. – серьезно говорит Амелия, заглядывая в мои глаза через отражение. – Но Эва, ты уже спускалась на самое дно. Нет ничего, с чем бы ты не справилась. Особенно если это чувства к мужчине.

– Я не люблю его. – тут же тихо возражаю я.

– Но влюблена. – склоняет голову набок тетя.

Конечно, она знает. Амелия с Рори все поняли в то утро, когда Элиот вышел из моей спальни. Поняли, потому что я никого не впускаю в свою жизнь. И особенно в свою кровать. Никого так просто, как впустила Элиота. Даже не задумываясь. Неосознанно. Он просто как будто бы всегда здесь был. В моей жизни. Все, что было до него теперь кажется таким блеклым бесцветным безвкусным.

– Думаешь, это плохо? – спрашиваю, боясь услышать ответ. – Испытывать к нему чувства?

– Чувства это просто чувства, Эва. – улыбается тетя. – А любовь, если она настоящая, не может быть плохой по определению.

– Я знаю, ты против него. Он тебе не нравится. Почему?

Она качает головой, начиная стирать пятна туши с моих щек.

– Потому что таких, как он, хочется спасти.

– Я не собираюсь этого делать. – без колебаний отвечаю я. – Я не стану его спасать.

В этом у меня сомнений никогда не было. Я могу быть ему другом. Но не стану ставить его нужды выше своих. Не смогу.

Рука тети замирает на моей щеке.

– Хорошо. – она выбрасывает ватный диск и берет в руки тушь. – Тогда ты должна не забывать еще кое-что.

– Что?

Амелия заново красит мне ресницы, а затем начинает наносить блеск на губы. Только после того, как заканчивает, она смотрит мне прямо в глаза и говорит:

– Он помог тебе выйти из дома. Никому, кроме него, это не удалось сделать. Причина не важна, главное, у него получилось.

Медленно киваю, не понимая, к чему она клонит.

– Но Эва, он не нужен тебе, чтобы дальше идти самостоятельно. Он не аппарат искусственного дыхания, ты можешь дышать самостоятельно. Не цепляйся за него только потому что с ним проще.

Второй урок.

Это был второй урок, который преподнес мне Элиот.

Не жди, что принц спасет тебя, потому что жизнь не сказа. А я далеко не принц.

Никто не придет. Есть только ты. Тетя права, он мне не нужен. Просто я пока не знаю, как не цепляться за него.

Аврора влетает в спальню ураганом, тяжело дыша так, словно бежала. Я поднимаюсь и подхожу к ней. Схватившись за один бок, она пихает мне белый пакет.

– Вот. – хрипло бросает. – Твой подарок.

Мои брови взлетают вверх.

– Еще один?

Она выпрямляется, тщетно пытаясь восстановить дыхание.

– Вообще-то столик это не подарок, а жизненная необходимость. Да и это было в честь вчера. А это. – тыкает пальцем в пакет. – В честь сегодня.

Мое сердце наполняется теплом. Изо всех сил сдерживаю слезы и бросаюсь Рори на шею. Она без колебаний обнимает меня в ответ, даже не смотря на то, что совсем не любит прикосновений.

– Сначала взгляни, а потом благодари. – бормочет она, и я слышу улыбку в голосе.

– Спасибо.

Отстраняюсь и заглядываю ей в глаза.

– Да ладно, мне все равно больше не на кого тратить деньги.

– А как же я? – наигранно возмущается тетя.

– Я тебе машину в прошлом году купила. – тут же защищается Рори. – Ты и от нее отказалась.

Амелия что-то отвечает, но я уже не слышу, потому что достаю из пакета серебристый винтажный жакет от Шанель.

– Вау. – все, что мне удается произнести.

– Я заметила, что в твоей коллекции нет нормальных пиджаков. А раз Бастьен наконец-то избавился от того уродского, я решила, что ты не откажешься от стильной замены. Он будет классно смотреться со всеми твоими блеклыми шмотками. Брюками, джинсами…

Я натягиваю жакет, и Рори замолкает, разглядывая меня оценивающим взглядом.

– Черт, ты вылитая английская принцесса.

Прохожу мимо нее к зеркалу.

Ух, ты. Вау.

Не знаю, кто эта женщина в зеркале, но на меня похожа только разве что издалека. Рори подходит ко мне и расправляет пучок на затылке, вынимая шпильки. Теперь черные волны падают мне на плечи. Затем она достает из своей сумочки крупную заколку, похожую на гребень в виде полумесяца, и убирает мне часть волос с лица. Тетя же дополняет мой образ сережками–гвоздиками.

Я смотрю на себя в зеркало и вдруг отчетливо понимаю кое-что. Одну пугающую истину.

– Знаете, на кого я похожа? – тихо произношу я почти что с ужасом. – На дочь своих родителей.

Тетя смеется. Рори широко улыбается и хлопает меня по плечу.

– Ничего, один вечер потерпишь. – подмигивает она. – В конце концов ты наследница миллиардов.

Закатываю глаза.

Видимо от судьбы и правда не сбежать. Мама была бы на седьмом небе, узнай она, чем я сегодня буду заниматься. Всю свою жизнь она старалась сделать меня похожей на себя, похожей на Оливию. Я так долго сопротивлялась этому и посмотрите на меня сейчас. Самолично отправляюсь на прием.

Да, сегодня я определенно буду наследницей миллиардов, дочерью Эвелин и Ричарда Уоллис, Эвой Люсиндой Уоллис.

***

Выхожу из такси и первым делом чуть не ломаю себе ногу. Неплохое начало вечера.

Выпрямляюсь, переводя дыхание и захожу в отель. Указатели велят подниматься наверх на лифте, на четвертый этаж. Подбираю платье одной рукой, игнорируя очередной звонок телефона. Элиот мне уже раз десять позвонил за последние полчаса. Подумаешь, опоздала на час. Едва ли кто-то мог заметить мое отсутствие.

Выхожу из лифта, справа меня встречает мужчина, подхожу к нему, он спрашивает имя. От нервов едва не выпаливаю Эден, но вовремя прикусываю язык. Рори мне все уши прожужжала о том, что организаторы вечера очень хотели видеть меня здесь, даже согласились на план Авроры и отключили камеры видеонаблюдения в определенных местах, чтобы я смогла войти в зал с другого входа, незаметно от гостей. Так что сегодняшний прием особенный, потому что «по слухам» сам Эден будет здесь. Не знаю, почему, но мне смешно от этой мысли. Люди вообще странные иногда бывают.

Мужчина отвлекает меня от мыслей, уже проверив список гостей, и открыв передо мной массивную дверь.

Звуки живой музыки смешанные со звоном бокалов и тихими разговорами окутывают с ног до головы. Высокие потолки, темное дерево, старинная лепнина. Повсюду расставлены круглые столы. Гости вальяжно проходят от одного к другому, неспешно переговариваясь. У дальней стены на сцене играет оркестр. И все это так знакомо. Настолько, что я невольно сжимаюсь. Родители все мое детство устраивали подобные мероприятия и заталкивали меня туда силком.

Пульс подскакивает, а ладони начинают потеть, когда я крепче сжимаю свою сумочку. Пытаюсь найти хотя бы одно знакомое лицо и никого не вижу. Ни Элиота, ни Клода, ни Элис с Риной, ни даже Селин. Здесь слишком много людей. Около сотни. Может, больше. К этому я была абсолютно не готова.

Рефлекторно делаю крошечный шаг назад к двери за моей спиной, как вдруг чувствую на себе чей-то взгляд. Замечаю его боковым зрением. Застываю на месте и медленно поворачиваю голову направо.

Элиот.

Приоткрыв рот, он не сводит с меня глаз. В свою очередь я точно так же разглядываю его. Серый костюм, черная рубашка. Боже, он выглядит просто невероятно горячо. Его взгляд задерживается на моем платье, а потом встречается с моим. Сердце замирает. Всего на мгновение. Я делаю резкий вдох, и оно начинает дико ускоряться. Это не страх. Не волнение. Не стресс. Это он. Элиот. Дело в нем. В том, как он смотрит на меня. В том, как говорит, что я прекрасна без слов. На его губах появляется широкая улыбка, и он начинает стремительно идти в мою сторону. Понятие не имею, что мной движет, но я вдруг разворачиваюсь и устремлюсь в противоположную от него сторону. Так быстро, что одна нога подворачивается, и я едва не лечу носом вперед. В последний момент чья-то сильная рука подхватывает меня.

– Ты в порядке? – слышу голос Клода совсем рядом.

Выпрямляюсь, переводя дыхание, и убираю волосы с лица.

– Да. – киваю, хотя определенно точно не чувствую себя в порядке.

Почему я снова убежала от него? Почему?

Клод широко улыбается мне и берет под руку.

– Ты сегодня прекрасно выглядишь. – говорит он, ведя меня к одному из столиков.

– Спасибо, ты тоже.

На нем шикарный темно-синий костюм тройка с белой рубашкой. Думаю, со стороны мы с ним идеально сочетаемся. Невольно оборачиваюсь, ища глазами того, с кем по идее, мы не сочетаемся вовсе. Элиота нигде нет.

Отлично. Вот чего ты добилась, Эва. Хотела сбежать? Молодец, у тебя получилось. Он не догоняет. Никогда. Когда до меня уже дойдет наконец?

Клод подводит меня к столику, за которым уже стоит Селин, что-то печатая в своем смартфоне. На ней сегодня красивое элегантное платье цвета виски. Оно облегает каждый изгиб ее стройного тела и обнажает спину.

Смогу ли я когда-нибудь так же?

Заметив нас, Селин поднимает голову. На мгновение ее серые глаза останавливаются на мне. Она явно удивлена, но быстро это скрывает.

– Добрый вечер, Селин. – приветствую я, она молча кивает.

– Я думал, ты уже не придешь. – говорит мне Клод, протягивая бокал шампанского со столика. – Ничего не случилось?

– Небольшой инцидент с платьем, ничего серьезного. – отвечаю, сделав внушительный глоток алкоголя.

К черту трезвый план. Слишком много эмоций. Слишком.

Клод смотрит на меня с легким весельем в глазах, а потом наклоняется и шепчет:

– Тоже не фанатка подобных мероприятий?

На моих губах растягивается улыбка. Всегда приятно знать, что ты не один испытываешь дискомфорт.

– Ты даже представить себе не можешь… – я осекаюсь, подняв взгляд в толпу.

Элиот стоит в нескольких метрах от нас, какие-то мужчины говорят с ним, но он даже не слушает, потому что все его внимание обращено на меня. Делаю еще глоток. Намного больше предыдущего. И что это, черт возьми, значит?

Почему ты так на меня смотришь, Элиот?

Фотограф окликает Селин с Клодом, и они отходят от столика. Я остаюсь в одиночестве. Элиот продолжает наблюдать за мной, но теперь, кажется, не собирается подходить. Мы просто стоим и пялимся друг на друга через весь зал. Ни один из нас не двигается с места. Похоже на игру, кто сдастся первым.

Кто первым влюбится, проиграл.

Я уже проиграла один раз, второго не будет. Так что пусть смотрит сколько влезет, я ни на шаг не сдвинусь. И плевать, что я осталась одна за этим чертовым столиком как идиотка.

Делаю еще один глоток и осознаю, что бокал пуст. Ставлю его на стол и начинаю усердно искать хоть кого-то знакомого. Кроме Элиота. Я бы даже сейчас обрадовалась Рине или Элис. Хоть кому-то. Посреди океана из дорогих платьев и костюмов я замечаю копну рыжих волос. Дана.

Слава Богу.

Делаю шаг по направлению к ней, но резко останавливаюсь, услышав свое имя.

– Мадам Уоллис. – окликает меня мужской низкий голос на французском.

Я оборачиваюсь.

Незнакомец лет сорока приближается ко мне, точно акула. Вдоль позвоночника тут же проносится холодок, и я застываю на месте. Этот взгляд. Он похож на взгляд моего отца. Дурной знак.

Мужчина жестом подзывает к себе официанта, и когда тот подходит, берет с подноса два бокала красного вина. Один молча ставит передо мной. На нем белый костюм с черной рубашкой. Ярко. Броско. Он любит внимание к своей персоне. Черные волосы коротко подстрижены, а на лице легкая щетина. Привлекательный, но из тех, кто хорошо об этом осведомлен. Значит, эго у него внушительное. Что бы ему от меня не было нужно, он не отвяжется, пока не получит это.

Сделав глубокий вдох, я заставляю себя говорить.

– Извините, мы знакомы?

– Пока нет. – широко улыбается, демонстрируя мне свои ровные белые зубы, и делает глоток алкоголя. – Но думаю, вы догадываетесь о том, кто я.

Откуда мне знать, кто он?

Мои брови сходятся на переносице.

– Даю подсказку. – шепчет он, немного наклоняясь ко мне. – Мы с вами почти что коллеги.

Коллеги?

Что?..

И тут меня осеняет.

Томас Ренар.

Карли предупреждала меня насчет него, говорила держаться подальше.

Спокойно.

Это все равно что столкнуться с отцом. Да, они акулы. Но они нападают только когда чуют кровь. Поэтому я заставлю себя расправить плечи и выдавливаю из себя полуулыбку.

– Простите, но ваша подсказка не помогает. Кто вы?

Ему не нравится мой ответ. Вижу это по тому, как он отводит взгляд и усмехается.

– Я Томас Ренар.

– Томас Ренар? – переспрашиваю, будто впервые слышу это имя.

– Глава «Эры».

– Ааа, понятно. Приятно познакомиться, Томас. – сухо бормочу я и пытаюсь улыбнуться так, как это обычно делает Элиот. Небрежно. Легко. – Откуда вы меня знаете?

– Знаком с вашей сестрой, Карли.

Мне не нравится то, как он произнес ее имя. С пренебрежением. Словно мы оба знаем о ней какой-то непристойный секрет, и оба должны быть выше этого. Снисходительней.

– Она много о вас рассказывала. – продолжает он, а мне все никак не удается понять, что ему от меня нужно. – Но я удивлен, что впервые вижу вас на таком мероприятии. Ваша семья давольно знаменита в Штатах.

Ему что-то нужно от моей семьи?

– Я здесь, как сотрудник «Роше».

– Понятно. Кстати, – он вдруг приближается, и я еле сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться от него. Сглатываю нервный ком в горле. – Слышал, Эден тоже сегодня должна быть здесь. Недавно я приобрел одну из ее картин «Тот, кто причиняет боль». По истине впечатляющее произведение.

Невольно раскрываю рот и отшатываюсь назад.

Зачем он говорит мне это?

Его губы почему-то складываются в победную улыбку.

– Эва? – раздается чей-то голос надо мной, и сильная рука опускается мне на талию. Только тогда я понимаю, что едва стою на ногах. Колени подкашиваются, но парень удерживает меня на месте. Поднимаю глаза на своего спасителя. Рафаэль Ревиаль.

– Томас. – холодно кивает он, не глядя в мою сторону.

– Рафаэль Ревиаль. – протягивает руку, но Рафаэль только бросает на нее безразличный взгляд. Томаса это нисколько не смущает, он просто опускает руку и убирает ее обратно в карман брюк.

– Идем. – шепчет мне Раф.

Киваю ему, и он уводит меня от этого злосчастного столика.

– Еще увидимся. – слышу раскатистый голос Томаса за спиной, но даже не думаю оборачиваться.

Мы протискиваемся через толпу и подходим к Дане.

– Все хорошо? – тут же спрашивает она меня. – Как только я увидела этого говнюка, тут же послала Рафа к тебе. Что этот мудак сказал, что ты так побелела?

– Я…

Раф отпускает меня, и я начинаю прокручивать в голове сказанные Томасом слова. Причину, по которой он их сказал.

– Он…кажется, он знает, кто я. – бормочу себе под нос.

– Вот, держи. – Дана протягивает мне бокал, и я на автомате беру его.

Он сказал Эден должна присутствовать, и я купил ее картину. Никто ни разу даже не подумал, что Эден женщина, а он сказал это уверенно, будто знал наверняка.

Черт, он знает. Знает, что я Эден. Но как это вообще возможно?