Эва

Жарко. Мне жарко. Черт возьми, какого хрена так жарко? Тру глаза и открываю их, фокусируясь на соседней подушке. Элиот Бастьен. Глазам не верю. Неужели все еще сплю? Быть того не может. Элиот не может мирно спать, обхватив меня своей большой сильной рукой за талию. Он не может быть здесь. В моей кровати. Снова протираю глаза. Но он здесь.

Он здесь. Он остался.

От этой мысли расплываюсь в улыбке. Но потом издаю нечленораздельный писк, из-за которого приходится зажать рот руками и замереть. Задерживаю дыхание, надеясь, что не разбудила его. Нет. Он даже не шевелится.

Господи. Боже.

Он здесь. В моей кровати. Утром. Черт побери, да я же по утрам как долбанный троль. Можно спокойно проходить кастинг на роль Лохнеского чудовища. Твою мать. Твою мать.

МАТЬ ТВОЮ!

Только не проснись сейчас. Не смей просыпаться, Элиот!

Осторожно откатываюсь от него и соскальзываю с кровати, ударившись коленками о пол. Прикусываю ладонь, чтобы не издать ни звука. Больно. Черт. На мгновение замираю, чтобы убедиться в том, что он все еще спит. Медленно поднимаюсь на ноги. Ну, разумеется он выглядит, как принц из сказки. Закатываю глаза. Кто бы сомневался.

На цыпочках пробираюсь в ванную и заглядываю в зеркало. Вот. Говорила же. Засохшая слюна вокруг рта. Отеки вокруг глаз и носа. Клоки волос вокруг головы, будто я ночью себе их вырываю. И так всегда. Каждый гребанный день.

Стоп.

Он уже видел меня после сна. Ну, не сразу после, конечно. Но утром точно видел.

Быстро умываюсь, чищу зубы и привожу себя в порядок, рассуждая о том, почему вообще нервничаю. Он уже видел меня сонную. Уже был у меня дома. Тогда почему именно этот раз кажется каким-то другим?

Расчесываюсь и завязываю небрежный пучок на затылке. На всякий случай еще раз чищу зубы.

Черт. Прикладываю руку к груди, пытаясь успокоить свое бешеное сердце. Подумаешь, спали вместе, что в этом такого?

Да просто еще ни один мужчина не оставался в твоей кровати до утра.

Это ничего не значит.

Делаю глубокий вдох, и тихо выскальзываю из ванной.

– Привет. – слышу его низкий сонный голос и взвизгиваю на месте от неожиданности. Поворачиваюсь к нему.

– Доброе утро.

Элиот привстает на локтях, протирая глаза.

Что делать? Что делать? Что делать, мать твою?

– Приготовлю кофе. – говорю я, он кивает и снова откидывается на подушку.

Вылетаю из спальни.

Который час? Где мой телефон?

Сумка. Где моя сумка?

Подхожу к двери, где я ее вчера оставила. Достаю почти мертвый телефон и выдыхаю с облегчением. Только восемь утра. Показ в четыре. У меня еще полно времени. Ставлю телефон на зарядку в гостиной. А потом возвращаюсь и вешаю куртку Элиота на крючок, из нее вываливается телефон и с грохотом ударяется о пол.

Черт!

Быстро поднимаю, осматривая на наличие царапин. Слава Богу целый. Экран вдруг оживает и на нем высвечивается миллион сообщений от одного и того же человека. Адель.

Не могу прочесть, что именно она пишет, но странное ноющее чувство опаляет грудь. Он никогда не говорил о ней. Его близкие подруги – Дана и Эмма. С последней я не знакома. Но он никогда не говорил об Адель. Хотя Элиот в принципе никогда не упоминает других женщин. Уверена, конечно, что у него они есть. И не только женщины. Меня не должно это смущать. Не должно. Абсолютно.

Неужели это первые признаки проигрыша?

Нет. Отмахиваюсь от этой мысли. Я никогда никого не ревновала. Да и когда Элиот на совещание признавался в своих любовных похождениях, мне было все равно.

Нет. Я еще не проиграла. До этого далеко.

Оставляю телефон на комоде у входной двери. Это не мое дело. Меня не волнует личная жизнь Элиота. В особенности, потому что он сам не желает меня туда впускать. Нет смысла стучать в закрытую дверь.

Киваю самой себе и направляюсь на кухню. Начинаю варить кофе ему и себе чай. Он все еще не выходит из спальни. До сих пор спит? Наверное стоит достать его вещи из сушилки. Этим и занимаюсь, а потом еще зачем-то глажу его брюки и водолазку. Оставляю их на гладильной доске и выхожу. Аромат свеже сваренного кофе заполняет все пространство.

А он все еще спит. Стоит ли разбудить его? Нет, это будет странно. Меня он никогда не будил.

Вдруг кто-то звонит в дверь, и я вздрагиваю от неожиданности, прижав руку к груди. Черт, какое же нервное утро.

Плетусь к двери. Наверное тетя привела Молли. Открываю ее без задней мысли и замираю.

– Сестренка! – Карли залетает с визгом и бросается мне на шею.

Какого?..

– Я тааак соскучилась. – протягивает моя младшая сестра, встряхивая меня, и щелкает по носу, отстраняясь. – Особенно по твоему угрюмому лицу.

– Что? Что ты здесь делаешь? – бросаю косой взгляд на дверь спальни и снова на сестру.

Не просыпайся, Элиот. Не просыпайся.

– Обижаешь, я же сказала, что вернусь на этой неделе. – надувает свои розовые губы и захлопывает за собой дверь. – Да и к тому же, началась неделя моды.

Точно.

Карли же участвует. Как я могла об этом забыть?

Сестра проходит на кухню на запах кофе.

– Ждешь кого-то?

– Что?

– Ну кофе, ты же не пьешь кофе. У тебя гости? – без спроса достает чашку из шкафчика и наливает себе целую кружку до самых краев.

Я сажусь за стол, молясь, чтобы Элиот сейчас не вышел из спальни. Я люблю свою сестру, но язык Карли Уоллис еще длиннее, чем ее ноги. А ноги у нее что надо, как раз подстать модели.

– Ну так что? – разворачивается с кружкой в руках, прислонившись к столешнице.

– Ты о чем?

– Гости?

– А, – взгляд останавливается на ее таких же черных, как и мои, но коротких волнистых волосах. Я хмурюсь. – Ты подстриглась?

– Да. – хвастается она, встряхивая головой. – Нравится?

– Твое агентство не против?

– Это была их идея.

В дверь снова звонят. Нет. Нет. Нет.

Карли визжит и оставив кружку на столе, бежит открывать. Опускаю голову на стол, подавляя стон отчаяния.

– Молли! – кричит сестра.

Слышу возню за спиной, а потом тетю.

– Доброе утро. –  говорит она, проходя на кухню.

– Доброе. – натягиваю улыбку, выпрямляясь.

Карли с Молли проходят на кухню, и сестра насыпает ей корм.

– Заберешь ее? – спрашиваю, хотя сейчас это последнее, о чем я думаю.

– Конечно. – выпрямляется Карли. – Если только тебе больше не нужен друг, а я слышала… – хватает кружку со стола и подлетает ко мне, присаживаясь рядом на стул. – Что твой жених теперь скрашивает твое одиночество.

Ее зеленые глаза игриво блестят. Тетя оборачивается и бросает на меня сочувственный взгляд. Но я все равно замечаю улыбку на ее губах. Отлично, ее развлекают мои страдания. И это она еще не знает о госте в моей спальне. Тогда бы точно смеялась в голос.

– И как он? – продолжает допрос Карли, устраиваясь на стуле поудобней.

– Что вы здесь обе делаете? – спрашиваю я, игнорируя вопрос.

– Я попросила тетю приготовить блинчики на завтрак. Семейный сбор и все такое.

Просто блеск.

– Мне нужно на работу. – вру я.

– Поешь и пойдешь. – отмахивается сестра.

В дверь снова звонят.

Черт! Только не это.

Карли подрывается с места и снова начинает визжать.

– Аврора!

Оборачиваюсь, бросая взгляд на подругу. Она удивленно взирает на меня через плечо Карли, пока та сжимает ее в крепких объятиях. К слову, Рори даже усилий не приложила, чтобы обнять в ответ.

Пожимаю плечами, отвечая на ее невысказанный вопрос. Я и сама понятия не имею, какого черта происходит.

Они проходят вместе на кухню. Рори здоровается с тетей и наливает себе кофе. По воздуху начинает распространяться сладкий аромат блинчиков с ванилью.

– А ты что здесь делаешь? – спрашиваю подругу, когда она опускается на стул слева от меня. Карли снова садится справа.

– Пришла рассказать о благотворительном приеме, который состоится послезавтра. – бросает взгляд на сестру, потом снова на меня. – Эден там будет.

– Эден? – вскрикивает сестра, и мы с Рори морщимся от ее громкого визга. – Расскажи, какой он?

– Ты же знаешь, что я не могу. – возражает Рори. – Конфиденциальность и все такое.

Карли снова надувает губы. Ее любимый прием. С матерью всегда работало. Стоило Карли надуть губы, как мама забывала слово «нет».

– Но могу сказать, что он там точно будет. – подчеркивает подруга, бросая на меня выразительный взгляд.

– Правда? – будто бы удивляюсь я. – Я ведь тоже там буду, как часть Роше.

– Прааавда? – Рори просто отвратительная актриса.

Мне едва удается сдержать смех.

– Карли, детка, – зовет тетя. – Не поможешь мне?

– Конечно.

Сестра присоединяется к Амелии на кухне, а Рори заговорщически склоняется ко мне.

– Ты точно там будешь? – шепчет она.

– Да.

– Хорошо.

Карли появляется с тарелками и приборами, раскладывая их на столе перед нами. Я продолжаю молиться на дверь в спальню.

– Кстати. – вдруг вспоминает Аврора. – Одну из картин Эден, «Тот, кто причиняет боль», приобрел тайный покупатель за полмиллиона евро.

Глаза Карли округляются, и она снова опускается на стул.

– Поздравляю! И сколько от этой сделки получишь ты?

Рори косится на меня.

– Пока не знаю, обычно двадцать процентов.

– Тебе стоит запросить половину. – просто предлагаю я, и карие глаза Рори широко распахиваются.

– Половину? – вопросительно вскидывает брови.

– Да. – киваю, слегка улыбнувшись. – Ты работаешь над всем продвижением, находишь покупателей. Думаю, это будет справедливо.

– И очень нерационально. – возражает она.

Я закатываю глаза.

– Эва права, – вмешивается тетя, ставя тарелку блинчиков по центру. – Ты много работаешь, и если Эден согласен, – ее гордый взгляд находит меня. – То тут не о чем говорить.

Она снова скрывается на кухне и возвращается с двумя чашками мятного чая. Для меня и себя.

Мы приступаем к еде, и я надеюсь, что Элиот сова, и проснется как раз тогда, когда они все дружно покинут мою квартиру.

– Кстати, Амелия рассказала, что ты теперь работаешь в Роше. – ни с того ни с сего вспоминает сестра с набитым ртом.

– Только на неделю моды. – отпиваю мятного чая, от нервов кусок в горло не лезет. – Они хотят вернуться в Парижский синдикат моды.

– Получить статус Haute Couture. – понимающе кивает она. – Будет непросто.

– Почему?

– Из-за Селин де Шар. – отправляет кусочек блинчика с клубничным джемом в рот.

– Она сильный руководитель.

– Ага, из Нью-Йорка. Париж не любит чужаков. Клоду следовало самому возглавить компанию.

– Ты знакома с ним?

– Ага, мы как-то работали вместе.

– Тогда ты понимаешь, что он бы физически не смог возглавить компанию.

– Понимаю. Но Томасу Ренару плевать.

– Томас Ренар? – переспрашивает Аврора. – Владелец «Эры»?

– Да. – кивает сестра. – Основной конкурент Роше. Он уже несколько лет пытается продвинуть себя в синдикат.

– Он не Клод. – тут же возражаю я.

– Вот именно. – Карли тычет в меня вилкой. – Томас играет грязно, и я почти уверена, что место будет его.

– Откуда ты это знаешь? –  пристально смотрю на сестру. Она пожимает плечами и отводит взгляд.

– Просто знаю. И если встретишь его на этом приеме, держись подальше.

Не нравится мне то, как она это сказала. Неужели Карли снова вляпалась во что-то? Если родители узнают, то опять отправят ее на лечение. Мне бы этого не хотелось. Пусть мы с ней и отличаемся, как огонь и вода, но они с Амелией моя единственная семья.

– Так ладно, – отодвигаю пустую тарелку. – Теперь расскажи, зачем приперлась в восемь утра на самом деле.

Аврора с тетей переглядываются и одновременно замирают, словно боятся попасть под перекрестный огонь. Они знают, зачем она здесь. Или догадываются.

– Карли?

– Ммм? – продолжает жевать блинчики.

– Что случилось?

– Ничего. – запивает еду кофе. – Пока. Пока ничего не случилось.

– Но случится?

– Только не злись. – мило улыбается, хлопая ресницами.

– Говори.

Она сглатывает и смотрит на Аврору с тетей, будто ждет от них помощи.

– Карли.

– Дело в наших родителях. – резко выпаливает она, сморщившись.

– Что с ними?

– Они будут здесь на следующей неделе или около того.

Напряжение проникает в каждую клеточку моего тела, и я невольно замираю.

– И зачем им сюда приезжать?

Ее рот приоткрывается, но тут же закрывается.

– Карли!

Сестра вздрагивает.

– Оливия давила на меня, да и мама тоже. – тараторит она. – А когда отец вызвал меня к себе и потребовал рассказать, что вообще происходит, я сказала, что ничего не знаю, он не поверил, и тогда…тогда я возможно ляпнула, что у вас помолвка.

– Какая нахрен помолвка? Ты с ума сошла?

– Прости, Эва, я не знала, что еще сказать. Им нужна была информация, и я дала ее. Прости, прости, прости.

Выдыхаю, откидываясь на спинку стула и потирая лицо руками.

Она не виновата. Карли тут не причем. Не нужно на нее срываться. Мне ли не знать, как родители умеют давить.

– Ты не виновата. – опускаю руки и снова смотрю на сестру. – Очевидно я слишком долго избегала их. Нужно поставить точку. Когда ты сказала, у меня помолвка?

Она ерзает на стуле, точно маленький ребенок.

– Я не говорила точно когда. Сказала, что спрошу у тебя и сообщу им.

– Хорошо. – киваю я. – Передай им, что помолвка через две недели, в конце сентября.

К тому времени наш с Элиотом договор закончится, я уйду из Роше и смогу окончательно поставить точку в отношениях с родителями…

Дверь спальни вдруг скрепит, и я подавляю стон.

Твою. Мать.

Глаза Карли вылетают из орбит, а на лицах Рори и Амелии застывает шок смешанный с удивлением. Интересно, Бог отвернулся от меня, потому что я никогда не посещала церковь или есть другая причина? Я точно знаю, что он отвернулся, потому что разумеется, Элиот Бастьен вываливается из моей спальни по пояс голый. Это прям новость века.

Карли поднимается на ноги вместе со мной. Аврора с тетей переглядываются.

– Ты тот самый Элиот? – распевает сестра и подбегает к нему, протягивая руку. Он бросает на меня вопросительный взгляд. Я молча качаю головой. Нет, она не знает. – Я Карли, младшая сестра твоей невесты.

Элиот моргает, а затем растягивается в своей фирменной улыбке.

– Приятно познакомится. –  отвечает на ее рукопожатие. – Но мы вроде уже встречались, да?

– Ты помнишь? – ей это льстит, и она соблазнительно выставляет бедро в сторону.

Серьезно? Боже.

– Я не забываю красивых девушек. – ухмыляется Элиот.

Аврора вдруг давится кофе, пытаясь не засмеяться в голос. Тетя опускает голову, крепко сжимая губы. Отлично, им весело. Я в заднице.

– Детка, почему ты прятала от меня свою красотку-сестру?

– Потому что, малыш, твой телефон и так скорей всего переполнен красотками моделями. – подхожу к ним. – Не зачем добавлять туда еще и мою сестру.

Тетя начинает громко кашлять, а Аврора закрывает рот рукой, чтобы скрыть уже очевидный смех.

– Элиот, позавтракай с нами. – вдруг выдает она, оборачиваясь на стуле.

Я стреляю в нее гневным взглядом и выпаливаю одновременно с Элиотом:

– Он не может.

– С радостью.

Многозначительно смотрю на своего женишка. Достаточно уже и того, что Аврора с тетей видели его разгуливающим топлес по моей квартире. Они знают, что наши отношения фальшивые, знают, кто такой Элиот. Не хочу, чтобы они еще думали, что я по-настоящему на него запала. Потому что я не запала. И мы не в долбанном ромкоме.

Поэтому я хватаю его за руку и заталкиваю в темную кладовку, тут же прижимая к двери.

– Ты не останешься с нами завтракать. – грозно шепчу, тыча пальцем в его крепкую мускулистую грудь. Черт возьми, не стоило этого делать.

Одергиваю руку.

– Еще немного, и я решу, что ты меня стесняешься, Уоллис.

– Не неси бред.

– Тогда почему не хочешь, чтобы я завтракал с твоей семьей?

– Потому что половина из них знают о наших фальшивых отношениях. Это будет как минимум странно.

– То есть. – он выпрямляется во весь рост, теперь уже нависая надо мной. – Будь я твоим настоящим бойфрендом, ты бы разрешила остаться?

– Конечно, разрешила бы.

Он вдруг обхватывает меня за талию, и вот уже, не он, а я прижата к двери. Аромат его обложенной кожи заполняет легкие, и я задерживаю дыхание. Дерьмо. Хорошо, что здесь темно. Очень хорошо.

– Знаешь, что самое забавное в сложившейся ситуации? – чувствую его свежее дыхание на своем лице. Когда он успел почистить зубы?

– Что? – это мой голос так дрожит?

– Это ты затащила меня в темную каморку.

Толкаю его обеими руками в грудь, и он отстраняется со смехом. Хватаю его вещи с гладилки и швыряю ему. Затем молча вылетаю обратно в гостиную. Три пары глаз выжидающе таращатся на меня.

– Ты покраснела. – замечает сестра. – Чем это вы там занимались?

Игнорирую ее, отталкиваясь от двери. Мои щеки и правда пылают. Чертов Элиот Бастьен. Только делаю шаг к столу, как дверь позади снова распахивается. Элиот появляется во вчерашней водолазке и брюках. Выглядит при этом еще свежее, чем вчера. Как ему это удается? И что это он держит за спиной?

– Детка, ты не видела мой телефон? – игриво улыбается он, и я киваю на комод, складывая руки на груди.

Он берет телефон, и улыбка тут же становится натянутой.

– Уверен, что не хочешь остаться? – щебечет Карли. Мгновение он смотрит на меня, потом снова демонстрирует милую улыбку и говорит сестре, что не может остаться. Срочное дело.

Срочное дело.

Адель.

Она его срочной дело.

Когда Элиот наклоняется, чтобы обуться, я замечаю какой-то черный комок в его руках.

– Что это у тебя?

Он выпрямляется, вскинув брови.

– Это? – встряхивает, демонстрируя всем мой мятый черный пиджак. – Сувенир.

Тут же бросаюсь вперед и пытаюсь забрать, но он ловко уворачивается.

– Отдай. – цежу сквозь зубы, стиснув кулаки.

– С чего бы? – ухмыляется он. – Это мое.

– С каких?…

Одолжишь еще футболку?

С чего бы? Она моя.

С каких пор?

Она всегда была моей, забыл?

Я замолкаю, и Элиот довольный собой ухмыляется, закинув мой любимый пиджак себе на плечо.

Ты мне, я тебе.

Чертов Элиот Бастьен со своими гребаными правилами.

– Увидимся позже. – игриво бросает он мне и хватает свою куртку с крючка. Потом прощается с остальными и целует меня в висок.

Затем просто уходит. С моим любимым пиджаком.

– Поверить не могу. – раздается ошарашенный шепот Авроры, и я оборачиваюсь. – Он и правда его забрал. Этот уродливый пиджак.

Теперь я стону в голос.

Что за день, черт возьми?

Падаю на стул.

– Моя жизнь полная жопа. – заключаю я.

Тетя с Рори переглядываются, а Карли возвращается к поеданию блинчиков.

– Ну, – подруга передвигает тарелку от Карли ко мне. – Или ты просто голодна.