Я замираю, едва переступив порог офиса.
В самом центре перед большим столом стоит манекен, а на нем длинное черное платье с открытыми плечами, замысловатым декольте и дизайном, достойным красной ковровой дорожки. Вот только…с ним что-то не так. До этого я видела только эскиз и думала, что вживую будет иначе, но внутри все равно это странное ощущение. Что-то. Не так. И кажется, не у меня одной такое мнение.
Рина с Элис стоят, рассматривая его в напряженном молчании. Роб сидит за столом, нахмурив брови, и поедает лапшу из картонной коробочки. Его темный взгляд тоже обращен к платью. И только Стелле на диване вообще нет никакого дела до очевидной проблемы, она уставилась в смартфон и даже глаз не поднимает. Слава, блин, богу.
– Твою мать! – взрывается Рина, взмахнув руками, и я вздрагиваю.
Тут же прохожу в сторонку и размещаюсь в самом углу офиса на небольшом кресле.
– Я сейчас с ума сойду. – женщина запускает руку в волосы, вздохнув.
Элис молчит, покусывая нижнюю губу. Она так сверлит взглядом платье, будто надеется, что оно заговорит и само выдаст решение проблемы. Клод молча берет со стола свою порцию, по всей видимости, пасты, и отходит в сторону, присоединяясь к девушкам.
– Чего-то не хватает. – бормочет Роб, и Клод согласно кивает.
Перевожу взгляд на платье. Оно последнее из двенадцати, остальные уже сегодня должны спустить вниз для примерки. Я понимаю, почему все так напряжены. Чтобы соответствовать требованиям синдиката, каждое платье должно быть выполнено практически вручную. Это колоссальный труд, и никому из дизайнеров не хочется начинать с нуля. Да и времени на это практически нет.
– Давайте поедим и все обсудим. – предлагает Клод.
Элис с Риной нехотя берут по своей порции и размещаются за столом. Клод переводит на меня вопросительный взгляд, и я качаю головой. Нет, я не буду есть. Мне даже кусок в горло сейчас не залезет, но я могу просто сидеть здесь. Это уже победа. Маленький, крохотный шажочек. Клод не настаивает, и все четверо начинают обсуждать платье.
Стелла по-прежнему не отрывается от своего телефона, и я выдыхаю, чувствуя, что совсем не привлекаю внимания. Моя комфортная зона. Чудно.
Тихо и стараясь не шуметь, достаю карандаш и свой блокнот для набросков из сумки. Открываю последний портрет Рины и продолжаю чертить линии, изредка поглядывая на девушку, на ее интересный разрез глаз и длинную шею…
– Что если сделать вырез длиннее? – предлагает Элис.
Моя рука вместе с карандашом замирает. Брови сходятся на переносице.
Нет. Нельзя делать вырез длиннее, потому что…
– Не пойдет. – подает голос Клод, качая головой. – Придется перекраивать талию и менять фасон.
Да. Именно так.
– Может, тогда заменим камни? – с набитым ртом говорит Рина. – На скажем, рубины?
Я снова замираю и медленно качаю головой.
Вульгарно.
– Чересчур. – тактично бросает Клод, практически читая мои мысли. – Испортится все восприятие из-за сильного контраста.
Все замолкают, выдохнув. Отчаяние так и висит под потолком темной тучей. Это плохо. Очень плохо. Невольно перевожу взгляд на платье. Затем переворачиваю страницу в блокноте и начинаю быстрыми движениями переносить его на бумагу. С тканью у меня всегда были проблемы, но не с эскизами. Конкретно этот придумала Рина, но я стараюсь абстрагироваться от изначального варианта и вдруг понимаю, что дизайн менять не хочется. Дело не в нем. Корсетный верх просто потрясающий и идеально сочетается с легкой юбкой из тонкого шелка, дополняет его. Тогда, что же не так? Отрываю взгляд от бумаги и снова смотрю на платье, потом на эскиз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.
– Давай же Клод. – ободряюще улыбается Рина. – У тебя должны быть гениальные идеи.
Что не так? Цвет? Если не черный, то какой? Больше не смотрю на платье, только на эскиз. Мысленно заливаю краской бумагу. Красный? Вульгарно. Синий? Банально. Изумруд? Тогда камни станут лишними.
– Я…не знаю… – слышу раздосадованный голос Клода.
Нашла.
– Желтый. – на моих губах появляется победная улыбка.
Да. Шелк будет идеально смотреться в этом цвете. И это необычно. Ярко. Запоминающе. Но не обычный желтый. Такой, который будет напоминать золото…
– Что ты сказала? – до меня доносится голос Рины.
Да. Идеально.
– Эва?
Я замираю и медленно поднимаю голову. На меня уставились пять пар глаз. Да, пять, включая Стеллу, чтоб ее. Мои щеки тут же заливает жар. Неужели я это вслух сказала?
– Ты сказала желтый? – Роб подрывается на ноги, уперев руки в стол и уставившись на платье.
Сглатываю.
– Да. – тихо бормочу, и все тут же переводят взгляды на манекен.
– Поясни. – просит Клод, нахмурив брови.
Окей. Так. Вдох. Выдох. Ты справишься. Медленно поднимаюсь на ноги и плетусь к столику у окна с карандашами и красками. В воздухе повисает тишина. Но не обычная. Эта ощущается как шум и гам. Словно все присутствующие думают слишком громко.
Руки слегка дрожат, когда беру тюбик лимонной краски и выдавливаю его на палитру, потом тюбик охры. И еще немного красного. Совсем каплю. Перемешиваю все палочкой и стараюсь дышать. Сердце так сильно колотится в груди. Черт возьми. Они ждут. Лучшие дизайнеры Роше действительно ждут моей чертовой идеи. И кто меня вообще за язык тянул?
Хватаю кисть и наношу краску толстым слоем на свой эскиз. Грубыми резкими мазками. Да. Этот цвет идеальный. Платье точно заиграет. Как жидкое золото.
Разворачиваюсь со своим блокнотом и молча подхожу к столу, кладу рисунок в центр, между Клодом и Риной. Затем делаю пару шагов назад. Клод резко хватает эскиз. Элис с Робом тут же встают позади него. Рина подается вперед. Даже Стелла встает с дивана, но к столу не подходит. Просто стоит, скрестив руки на груди в ожидании вердикта.
Мои ладони дрожат, и я сжимаю их в кулаки. Что они думают? Слишком? Нет? Им нравится? Хотя какая разница вообще? Мне не требуется их одобрение. В теории. Конечно, не требуется. В теории.
Втягиваю ртом воздух и отхожу еще дальше от стола, увеличивая дистанцию между собой и ними. Словно это как-то может помочь. Почему я вообще так нервничаю? Ах да, вспомнила, кроме Клода никто здесь не считает меня талантливой или вообще смыслящей в моде. Не их вина. Я в свою очередь ни разу…
Замечаю, как Клод с Риной переглядываются, и он тут же подрывается на ноги.
– Насколько это возможно? – спрашивает его Рина.
– Сшить с нуля платье за день? – низким голосом произносит Клод, качая головой. – Практически невозможно.
– Но ведь нас пятеро. – выпаливает Элис, ее взгляд тут же падает на меня. – То есть шестеро.
Мне хочется сказать, что расчитывать на меня не стоит, потому что я скорей всего испорчу ткань, но я молчу. Вообще стараюсь слиться с воздухом. Стать невидимкой. Какой у меня теперь шанс сбежать?
– Нужно принимать решение сейчас. – настаивает Рина.
Клод находит мой взгляд, будто это мне нужно принять решение. Ясное дело, он неуверен. Но хуже ведь точно не будет. Верно?
Я киваю ему, чтобы он знал, что сможет это сделать. Клод единственный, кому действительно под силу это сделать. В этом сомнений нет.
На его губах появляется намек на улыбку.
– Роб. – тут же выпаливает он и поворачивается к парню. – На складе была ткань похожего оттенка.
Тот коротко кивает.
– Я быстро. – и вылетает из кабинета.
Воцаряется хаос. Элис расчищает стол для работы и погружается в поиск нужных лекал. Рина достает необходимые нити и инструменты. Даже Стелла подключается к работе, но без особого энтузиазма.
Клод подходит ко мне и возвращает блокнот.
– Ты нужна здесь. – говорит он так, словно каким-то образом знает, что я собиралась сбежать.
– От меня мало толку в шитье. – шепотом напоминаю я.
– Поможешь раскроить.
Я выдыхаю, кивнув.
С этим я должна справиться.
Спустя несколько минут Роб возвращается с рулоном ткани и раскатывает его на столе. Я встаю спиной к двери и лицом к остальным напротив. Наблюдаю за тем, как Роб смотрит на ткань, цвет кстати, идеальный. Потом парень бросает взгляд на манекен и вдруг на меня. Все внутри меня замирает в ожидании очередной колкости. Мысленно приготавливаюсь к нападкам, но тут слышу.
– Ты гений. – просто произносит он.
Два коротких слова.
Тебе не нужно ничье одобрение. Не нужно. Совсем.
И тем не менее все внутри меня затапливает приятное тепло. Оно поднимается из самых глубин сердца и выливается в слабую улыбку на моих губах.
– Что? – выдыхаю я.
Стелла недалеко от меня фыркает, но остальные выглядят так, будто согласны. Рина едва заметно кивает. Элис тихо присвистывает.
– Повторять не буду. – скучающим тоном сообщает Роб и тут же отворачивается обратно к ткани.
– А я в свое время удостоилась только «не так дерьмого, как я думал». – многозначительно добавляет Элис, и Роб отмахивается от нее, уже полностью сконцентрированный на ткани.
Рина молча протягивается мне ножницы, и я понимаю, что не намеренно стала частью чего-то. Меня приняли. Впервые в жизни меня приняли и признали. Пусть я и работаю в Роше временно, быть здесь сейчас, быть частью команды это нечто невероятное. Это заставляет меня задуматься о том, сколько всего я в действительности упустила за всю свою жизнь. Скольких людей не встретила. Чего не узнала. Не попробовала. Не испытала. Просто потому что сидела дома.
Никто не замечает, как на моих глазах собираются слезы. Никто не слышит, как громко стучит мое сердце. И на этот раз не от нервозности или страха. Оно наполнено ликованием и гордостью за себя. А еще благодарностью. Не знаю, осмелилась бы я пойти на то собрание без Элиота. Смогла бы продолжить, не будь его рядом? Может, он стал для меня первым звеном? Первым человеком, с кем было не страшно делиться мыслями. Первым, кому плевать на все внешнее. Может, он оказался тем самым первым, кто показал, это не страшно подходить к людям слишком близко? Точно костяшка домино, он запустил цепочку. Что если после него будут и другие люди? Другие знакомства? От одной только мысли становится страшно. Однако теперь вместе со страхом я чувствую и нечто новое. Предвкушение. Мне действительно интересно. Интересно узнать, как много я еще смогу…
Скорее чувствую, чем вижу ее.
Селин де Шар переступает порог офиса, и замирает. На мгновение отрываю взгляд от ткани и поднимаю голову. Кажется, я единственная, кто замечает ее в этом хаосе из голосов и бардаке вокруг. Серые глаза оценивающе обводят происходящее, и Селин сжимает кулаки. Что-то мне подсказывает, что ее почему-то не устраивает то, что она видит. Однако девушка и слова не произносит. Только делает глубокий вдох, будто бы пытаясь успокоиться. Затем медленно проходит, стуча каблуками и опускается в кресло, где еще несколько минут назад пряталась я. Мельком смотрю на каждого дизайнера. Видимо, они и правда ее просто не заметили. Каждый так или иначе поглощен работой. А вот мне становится неловко. Особенно потому что я чувствую ее взгляд на своей щеке. Он притягивает к себе, и я невольно поворачиваю к ней голову. Платиновые волосы ниспадают идеальной волной на плечи. Длинные ресницы. Пухлые губы. Розовая кожа. Прямая осанка. Поняв, что моя спина сейчас в форме вопросительного знака, я расправляю плечи и разминаю шею.
Ты не будешь сравнивать себя с ней.
Да, она женственная. Да, сексуальная. Да, уверенная. Ну и что? Нет смысла сравнивать. Вообще. Никакого. И не имеет значения, что она бывшая Элиота. Не имеет значения, что она вырвала ему сердце. Совсем. Она не имеет ко мне ровным счетом никакого отношения. И тем не менее я снова встречаюсь с ней взглядами. Мне хочется узнать, что в ней такого, что она смогла вырвать Элиоту сердце. Как ей вообще удалось завладеть его сердцем? Я даже представить их вместе не могу…
– Клод, что происходит? – сдержанно спрашивает она, но при этом продолжает смотреть на меня.
– А на что похоже? – не отрываясь от лекал, отвечает Клод. – Мы переделываем платье.
Селин вспыхивает и теперь переводит глаза на брата.
– Ты издеваешься? – цедит сквозь зубы, сжав кулаки. – Завтра презентация. Что я скажу совету?
– Ничего. – пожимает плечами тот. – Платье будет готово.
Девушка сжимает двумя пальцами переносицу. Она явно в таком же стрессе, как и все остальные, вот только ее мне отчего то совсем не жаль. Абсолютно.
Возвращаюсь к работе, продолжая вырезать детали лифа для Рины, которая тут же сшивает их вручную прямо на манекене.
В нос ударяет знакомый древесный аромат, и я замираю. Быть не может. Знакомые руки обвиваются вокруг моей талии. Элиот утыкается носом в мою шею, и на моих губах расцветает непроизвольная улыбка. Чувствую, как он делает глубокий вдох, а затем оставляет невесомый поцелуй чуть ниже уха. Вдоль позвоночника проносится разряд.
– Привет. – шепчет своим низким голосом, от которого на коже взрываются мурашки.
Элиот отстраняется, но рук не отнимает, как бы невзначай проводит ими по моим бедрам и следом опускается на край стола рядом со мной. Берет мою руку в свою и начинает перебирать своими длинными пальцами мои кольца. При этом глаз с меня не сводит. А я не могу перестать улыбаться.
Два дня. Я не видела этого человека два дня, и теперь понимаю, что скучала. Скучала по этим ярким зеленым глазам. По легкой ухмылке. И по его я-только-что-проснулся виду. Темные волосы в беспорядке. На нем черная водолазка и того же цвета брюки без ремня.
– Привет. – тихо отвечаю, поняв, что все это время просто пялилась на него.
Улыбка на его губах становится шире.
– Ты обсудил концепцию съемки с Даной? – резко спрашивает Селин.
Точно. Селин. Игра. Поверить не могу, что забыла. Забыла, что все это спектакль для нее. Мы не пара. Он обнял меня не потому что тоже скучал, а потому что здесь она.
– Да. – небрежно бросает Элиот, не сводя с меня глаз.
Краем глаза замечаю, как Стелла стремительно вылетает из офиса, и никто не пытается ее остановить.
– Почему не обсудил со мной? – продолжает спрашивать Селин все тем же требовательным тоном.
Элиот же щурится опустив взгляд на мою одежду, точнее, на мой пиджак.
– Хм. – тихо произносит, неодобрительно покачав головой и потянув за край рукава двумя пальцами.
Изо всех сил стараюсь подавить улыбку. Вот черт. Он ненавидит этот пиджак. Аврора ненавидит этот пиджак. Один из точно избавиться от него однажды.
Нужно отвлечь Элиота, пока он не начал раздевать меня прямо в офисе. По взгляду вижу, он точно намерен это сделать. Поэтому мне ничего не приходит в голову, кроме как податься вперед. Он застывает, и я оставляю легкий поцелуй рядом с уголком его рта. Немного отстраняюсь, но Элиот вдруг снова тянет меня к себе. Наши губы оказываются в нескольких миллиметрах друг от друга. Не отрывая своих глаз от моих, он нежно целует сначала мою верхнюю губу, затем нижнюю, и только после этого отпускает меня. Во взгляде так и читается один-один.
Кто первым влюбится, проиграл.
Кажется, ни один из нас не готов проиграть.
– Элиот? – раздается раздраженный голос Селин.
– Что? – скучающе бросает тот, даже не удосужившись к ней обернуться.
Возвращаюсь к работе и склоняюсь над столом. Краем глаза замечаю, как Рина с Элис изо всех сил стараются подавить улыбки. Но эти улыбки не осуждающие. Скорее веселые, словно их забавляет эта драма разыгрывающаяся на их глазах.
– Ты вообще меня слышишь? – снова требует Селин.
– Сложно не слышать, учитывая, как громко ты говоришь. – бормочет он себе под нос, и девочки рядом прыскают от смеха. Даже уголки губ Клода слегка подрагивают. Да, у Селин в офисе определенная репутация. Требовательный и жесткий начальник. Она со всеми держит дистанцию, и очевидно Элиот единственный, кто может так небрежно с ней разговаривать. Кажется, он намеренно выводит ее из себя. И в этом я не могу его винить.
– Почему не обсудил съемку со мной? – на этот раз ее голос звучит ближе, она встала.
Элиот игриво дергает за край моего пиджака, и мне приходится шлепнуть его по руке.
– Времени не было. – ровным голосом сообщает он и убирает прядь волос мне за ухо.
Я невольно задерживаю дыхание. Вот оно значит, какого быть девушкой Элиота Бастьена. Прикосновения. Эти постоянные легкие касания. Игривые, словно он намеренно хочет завладеть всем твоим вниманием. Особенно, когда ты явно занят чем-то другим. Его будто забавляет то, как краснеют мои щеки. Как мне приходится напоминать себе, что дыхание жизненно необходимо. И его совсем не смущают зрители. Спорю, они ему даже нравятся.
– Кажется, у нас проблема с моделью. – вдруг выпаливает Элис, обращая все внимание на себя.
Я выпрямляюсь, и замечаю в ее руках разметку с платьями и фотографиями моделей, закрепленных к каждому из них.
– Я сожгу этот пиджак. – раздается шепот у моего уха, и все внутри меня переворачивается от вызывающих ноток в его голосе.
– Ты не посмеешь. – тихо отвечаю, слегка наклонив к нему голову.
– У Эшли белая кожа. – продолжает объяснять Элис. – Она сольется с желтым платьем.
– Посмотрим. – бросает мне Элиот. – Тебе придется очень постараться, чтобы отвлечь меня. Даже интересно, что ты придумаешь вместо недопоцелуя.
Изо всех сил стараюсь подавить улыбку. Стараюсь не смотреть в его сторону. Стараюсь вернуть себе самообладание. Стараюсь игнорировать жар, опаляющий щеки и бешеный стук сердца. А все из-за подтекста. Чертов подтекст.
Из Клода вдруг вырывается поток французских ругательств, и это слегка тушит пожар под моей кожей. Так. О чем они говорят? Проблема. Какая? Ах, платье. Модель.
– Покажи мне. – подзывает к себе Элис Элиот.
Девушка проходит к нам, я откладываю ножницы и поворачиваюсь к ней лицом. Элиот берет в руки разметку и начинает просматривать моделей. Уголки его губ ползут вверх. Понятно. Конечно. Я не удивлена. Он сходу нашел решение. Однако озвучивать его не торопиться. Вместо этого он вдруг показывает разметку мне.
– Что скажешь? – эта чертова ухмылка отдается эхом у меня между ног.
Сглатываю и беру в руки альбом. Рассматриваю каждую девушку. Цвета платьев. Попутно стараюсь игнорировать то, как Элиот одной рукой притягивает меня к себе за бедра и кладет подбородок на плечо. Мысли тут же путаются. Он так близко. И так чертовски вкусно пахнет. Чтоб его. Теперь мне настолько жарко, что хочется содрать пиджак самой.
Надо сосредоточиться.
Но фотографии размываются, потому что его рука забирается под пиджак и начинает нежно поглаживать эту чертову часть моего тела через джинсы. Господи, помоги мне. Элиот определенно был змеем искусителем в прошлой жизни.
Прочитаю горло.
– Эмм… – выдавливаю из себя, и Элиот вдруг сжимает мое бедро.
Невольно дергаюсь.
– Элиот. – вырывается из меня осуждающий шепот.
Его брови невинно взлетают вверх, и наши лица снова слишком близко друг другу. Черт. Этот мужчина сведет меня с ума.
– Да, детка? Что-то не так?
Только открываю рот, чтобы что-то сказать, но понимаю, что сказать мне нечего, кроме как.
Ты путаешь мне мысли своими прикосновениями.
Я не могу думать из-за того, что ты так близко.
И черт возьми меня возбуждает одно только твое присутствие, чтоб тебя.
Ничего из этого я, разумеется, не смогу сказать. Поэтому снова отворачиваюсь к фотографиям.
Так, сконцентрируйся. На тебя смотрит Селин. От тебя ждут еще одного гениального решения дизайнеры.
– Можно… – задерживаю дыхание и продолжаю. – Поменять местами Аишу и Эшли.
Элиот одобрительно сжимает мое бедро.
– Смуглый тон кожи Аишы будет прекрасно сочетаться с желтым платьем, – объясняет он. – А рыжие волосы Эшли подчеркнут синее платье. И у них схожие параметры. Проблем с подгонкой не будет.
Элис соглашается и забирает альбом.
– Спущусь вниз и сообщу им. – бросает она Клоду и Селин.
Я тем временем отстраняюсь от своего «жениха» и делаю глубокий вдох. Слава богу, он не пытается меня остановиться.
– Позови Аишу. – просит Клод. – Нужно будет сразу подогнать платье под нее.
Элис снова кивает и скрывается в коридоре.
– Элиот, на пару слов. – требует Селин, и тон ее голоса не требует возражений.
Бросаю взгляд на Элиота. Наши глаза встречаются, и я замечаю, как искра в зелени гаснет. Улыбаюсь, пытаясь подбодрить его, понимая, что он совсем не хочет с ней разговаривать, хоть и должен. Ответная улыбка Элиота не доходит до глаз. Снова. От этого что-то внутри меня сжимается.
– Конечно. – наконец говорит он Селин, потом встает и отходит на пару шагов, но вдруг замирает. Так, будто что-то забыл. Мне бы и в голову не пришло, что этим чем-то могу быть я.
Развернувшись, Элиот вдруг сокращает дистанцию между нами так стремительно, что под его натиском, я невольно присаживаюсь на край стола. Одна его рука зарывается мне в волосы и притягивает к себе за шею. Его губы накрывают мои. На этот раз как-то по-новому. Это не поцелуй на показ. Совсем нет. Он трепетный. Невесомый. Обещающий. Словно говорящий «никуда не уходи, я скоро вернусь».
Я сдерживаю стон, и Элиот отстраняется, шепча мне на ухо:
– Через два часа я заберу тебя. Хочу, чтобы ты отвела меня в свое любимое место, Уоллис.
Рассеянно киваю, хватая ртом воздух. Элиот ухмыляется и уходит.
Какая-то часть меня хочет броситься за ним. Чтобы просто стоять рядом, пока он будет говорить с Селин. Потому что я не сомневаюсь в том, что ей без труда удастся разбередить его раны…
– Вау. – слышу голос за спиной и оборачиваюсь.
Роб продолжает возиться с тканью и произносит, даже не поднимая глаз.
– Никогда не видел его таким.
– Это точно. – соглашается с ним Рина.
– Каким таким? – рискую спросить я, не смотря на горящие щеки.
– Увлеченным. – вдруг отвечает Клод, склонившись над столом. – Давно он таким не был.
Он поднимает ко мне свои серые глаза, и до меня доходит смысл слова «давно». Это значит «со времен Селин». Вот только никто из присутствующих не знает, что большая часть происходящего просто игра.
Игра.
От этой мысли мне становится не по себе. Что если он и правда просто хорошо играет? Элиот знает, что нужно делать, чтобы Селин поверила в его увлеченность мной. Он однажды любил ее.
Что если все, что останется мне это иллюзия близости? Игра, правила которой начинаю забывать?
Захожу вслед за Селин в ее кабинет. Она тут же подходит к своему столу и начинает перекладывать какие-то бумажки.
– Съемку проведем на следующей неделе. – холодным тоном сообщает она, не поднимая головы.
Разумеется, это небольшая месть за то, что первым проигнорировал ее. Она всегда так делала. Если ее что-то задевало, она делала все, чтобы задеть тебя в ответ.
– Конечно. – сухо отвечаю, убрав руки в карманы брюк.
– Есть какие-то проблемы или вопросы касательно съемки? – ее взгляд бегло проходится по моему лицу и снова опускается вниз.
Я усмехаюсь, стараясь выглядеть максимально непринужденно.
– Это я должен задавать этот вопрос.
Медленно приближаюсь к ее столу. Кажется, она замирает на мгновение.
– Все-таки я пока здесь фотограф. – обхожу стол и останавливаюсь рядом с ней, она тут же выпрямляется. – Так что, если у тебя есть вопросы, задавай.
Она продолжает смотреть на какую-то бумажку в руках, но теперь я вижу, она чувствует мое присутствие. Больше не может его игнорировать.
Все так же красива, дерзка, неприступна.
Я видел ее голой, беззащитной, в разных позах, в разных состояниях, и знаю, Селин де Шар всегда смотрит в глаза собеседнику. Потому что так чувствует себя уверенней. Ей необходимо вести диалог в нужное русло. Необходимо контролировать реакции на свои слова. Она и со мной пыталась так сделать. В нашу первую встречу. Она пыталась убедить меня, что это я ее хочу, а не наоборот. Меня это зацепило. То, как умело она обращалась со словами, как одним только взглядом заставляла тебя замолчать и слушать. Она напоминала мне сирену. Красивую, дикую, непредсказуемую. А потому мне интересно, почему, когда мы впервые за много лет оказываемся наедине, она не смотрит мне в глаза? Почему не бросает вызов?
– У тебя есть вопросы ко мне, Селин? – спрашиваю, понизив голос, и она резко втягивает ртом воздух. – Нет? Тогда спрошу я.
Делаю еще шаг к ней, и у нее не остается иного выбора, кроме как повернуться и взглянуть на меня. В серых глазах ни грамма эмоций. Словно я никогда не был тем, кому она признавалась в любви. Словно я не тот, кого она предала. Словно я всего лишь незнакомец.
– Почему ты позвала меня в кабинет на самом деле?
Она сжимает челюсти и опускает документы на стол.
– Как и сказала. – слегка вскидывает подбородок. – Чтобы обсудить съемку.
Уголок моих губ ползет вверх, в то время как что-то внутри болезненно обрывается. Как она может смотреть на меня вот так просто? Ни вины, ни сожалений.
– Я еще утром прислал тебе все на почту. – напоминаю. – В этом разговоре нет смысла.
Делаю еще шаг вперед, и она напрягается всем телом.
Есть столько вещей, которые я хотел ей сказать, но почему-то сейчас не могу вспомнить ничего. Пустота. Внутри болезненная пустота.
Вглядываюсь в ее серые глаза, пытаясь найти ту яркую девушку, которую полюбил. Ту, что смеялась над каждой моей глупой шуткой. Ту, что искала во мне утешение, когда больше некуда было пойти. Ту, с которой я хотел состариться вместе. Я ищу ту девушку, и не нахожу. Эта женщина передо мной незнакомка. Я не знаю ее. Совсем. Не знаю.
– Ты счастлива? – срывается вопрос с моих губ. – Вся эта работа, успех, статус, деньги…все это, оно сделало тебя счастливой?
Пару дней назад Эва задала мне тот же вопрос. Счастлив ли я?
Нет.
И причем уже очень давно. Я не помню, каково это быть по-настоящему счастливым и не могу не гадать, неужели я один, кто остался под развалинами неправильных решений?
– Более чем. – без колебаний отвечает она.
И я вижу, что это правда. Чувствую. Потому что иначе внутри не было бы этого мерзкого чувства. Я бы хотел, чтобы она страдала хоть немного. В глубине душе, я хотел, чтобы она пожалела о своем решении. И это отвратительно. Вот настолько я жалкий.
– И ты ни о чем не жалеешь?
– Нет.
Я улыбаюсь так широко, как только могу. Стараюсь выглядеть расслабленным, непринужденным. И у меня получается. Работает со всеми.
Кроме Эвы.
Наверное, хорошо, что передо мной сейчас не она.
– Что ж, рад за тебя. – легкомысленно пожимаю плечами.
– Правда? – ее брови взлетают вверх.
Эмоции просачиваются на поверхность ее идеального лица.
Она думала, я ее ненавижу?
– А что? Я не могу порадоваться за тебя?
– Честно говоря, думала, ты меня ненавидишь.
– Почему?
Она вздыхает, склонив голову.
– Ты знаешь, почему.
Улыбаюсь еще шире. Если мое лицо не треснет прямо сейчас, это будет просто гребанным чудом. В голове оживает тысяча вопросов.
Почему ты так поступила?
Что я сделал не так?
Чего тебе не хватало?
Почему?
Почему?
С губ ни один не срывается. Все они застревают где-то в горле. Царапают его в кровь, заставляя меня содрогнуться. До того момента, как Селин снова появилась в моей жизни, я практически перестал думать о ней. Мне казалось я вырвал ее из своих воспоминаний и перевернул страницу.
Я ошибался.
– Ты ошибалась. – с улыбкой произношу и начинаю увеличивать расстояние между нами, отступая назад. – Я тебя не ненавижу.
Как только слышу свои же слова, понимаю, что это правда.
Ненависти нет. Это нечто другое. Нечто, что я старательно игнорировал все это время.
– Если это все, тогда я пойду. – киваю ей и тут же направляюсь к выходу.
– Элиот, – окликает она, и я застываю, схвативший за дверную ручку. – А ты счастлив? С Эвой?
– Более чем. – не думая, бросаю через плечо и вылетаю в коридор.
Мне нужен кислород. Легкие сдавливает. Сжимаю и разжимаю кулаки. Продолжаю идти.
Существует только один человек, которого я ненавижу всей душой, и Селин до него далеко. Нет. Это не ненависть. Тогда что? Злость? Обида? Непонимание? Непринятие?
Она ни о чем не жалеет. Она отпустила, забыла, пошла дальше. Как? Как ей удалось это сделать после всего того дерьма? Не понимаю. Не могу понять.
Проходя мимо офиса дизайнеров, рефлекторно замираю.
Эва.
Она стоит так близко к Клоду, что их плечи почти соприкасаются. Он что-то сказал ей, и она смеется, продолжая резать ткань. Что он ей сказал? Что вызвало ее улыбку?
Она тоже уйдет.
Закончится месяц, и Эва Уоллис уйдет из моей жизни, как когда-то ушла Селин. А я не смогу попросить ее остаться. Потому что какое право вообще на это имею? Правильно. Никакого. У нее и без меня хватает в жизни проблем. Черт, я даже не уверен, думает ли она обо мне в каком-то определенном ключе. Считает ли другом? Или может просто инструментом для борьбы с социофобией?
Она нарисовала меня.
Ну и что?
Много раз.
Это ничего не значит. Эва художница. Она видит красоту и переносит это на холст. Вот и все.
Не уверен, что смог бы с ней просто дружить. Мне слишком сильно нравится ее целовать, касаться…
Клод снова что-то бросает, и она улыбается.
Вот, кто ей по душе. Вот, кто ей подходит. Они хорошо поладили. Она считает его привлекательным и все такое. Да. Он…Придурок. Да, но что такого он ей заливает в уши, что она продолжает улыбаться? Нужно вмешаться.
Делаю шаг вперед, но затем одергиваю себя.
Она же буквально согласилась на эту игру из-за него. Чтобы стать уверенней. Ради него. И посмотрите на нее сейчас. Такая красивая. Легкая. Настоящая. Какая-то часть меня не выносит мысли, что кто-то кроме меня видит ее такой. Вот настолько я эгоист. Гнилой человечишка. Это еще раз доказывает одну простую истину.
Ей нужно бежать от меня.
Еще пара недель. Только пару недель я продолжу держать ее за руку, пока она не научится ходить сама, а потом…Потом пусть все летит к чертям.
– Не похоже, что у нее проблемы с коммуникацией. – раздается до боли знакомый голос рядом.
Дана слегка улыбается мне, а потом снова переводит взгляд на Эву.
– Ей лучше. – сухо сообщаю я.
– Ревнуешь? – подталкивает меня плечом подруга.
Я закатываю глаза.
– Ревность? – вскидываю брови. – Что это? А, погоди, это то, из-за чего ты напилась вчера, наблюдая за тем, как Раф общается с той брюнеткой?
Она тут же стреляет в меня своим огненным взглядом.
– Это его редактор. – вскидывает подбородок.
– И сколько раз в день ты повторяешь это себе?
– Заткнись. – пихает меня кулачком в плечо. – Она ничего для него не значит.
– Ну да, ну да. Только ты забываешь, дьяволенок, – наматываю прядь ее волнистых волос на палец. – Что прошло три года, и ты уже месяц его динамишь. Думаешь, сколько еще он будет ждать?
Она хмурится, и я продолжаю, подавляя улыбку.
– А с ней он проводит не один час в сутки. – наклоняюсь к ее уху. – Поздние встречи по вечерам, долгие обсуждения очередной главы…
Дана толкает меня в грудь, и я смеюсь, отстраняясь.
– Они не встречаются по вечерам. – воинственно защищается она. – Только за ланчем.
– Оо, ты шпионила за ними? Если так, то считаю, что на этой ноте, нам пора расстаться. Официально. Подружка-сталкер это уже как-то чересчур. Где твоя гордость?
– Там же, где и твои яйца. Под ковриком в моей прихожей.
Делаю вид, что задумался.
– Но когда я в последний раз проверял, а это было буквально сегодня утром, мои яйца были на месте.
– Правда? – ехидно улыбается она, придвигаясь ближе, и бросает взгляд на Эву через стекло. – Тогда почему ты здесь?Ты ненавидишь офисы.
Туше.
– И к чему ты клонишь? – мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, хотя тело напрягается.
– К тому, что Элиот Бастьен не Господь Бог, а как и все мы, смертный, способный на такое редкое, но прекрасное чувство, как люб…
– Ты правда считаешь меня Богом, дьяволенок? Я польщен. Беру свои слова про расставание назад. Можешь со спокойной душой и дальше мне поклоняться.
– Придурок.
– Извращенка. Моя нога все еще тоскует по твоим прикосно…
Она снова бьет меня, не дав закончить. Я смеюсь, она тоже, хотя и пытается сдержаться.
– Просто признай это! – требует она.
Склоняю голову набок.
– Признать что?
– Что Эва Уоллис тебе нравится.
– Она не в моем вкусе.
– И сколько раз в день ты себе это повторяешь?
Бросаю взгляд через стекло.
– Перестань нести бред, пока нас не услышали.
– И раскрыли ваш маленький секрет?
– Дана. – смотрю на нее с предупреждением.
– Элиот.
Ладно, мать твою, да! Эва Уоллис мне нравится. Мне нравится к ней прикасаться. Нравится, когда она краснеет. Нравится, когда она смеется. Она МАТЬ ТВОЮ мне нравится. Вот, я признался в этом себе. Но какой в этом смысл? Это все равно ничего не меняет.
Эва Уоллис никогда не станет по-настоящему моей. У меня нет никаких гребанных шансов против идеального Клода де Шара.