Снова бросаю взгляд на экран смартфона.
Как будто чем чаще буду смотреть, тем больше там появится сообщений. Или звонков. Хоть чего-то. Но он молчит. Уже два дня. Элиот Бастьен снова исчез. Не приезжал за мной, не писал, даже в офисе не появлялся. Хотя последнее как раз неудивительно. Может быть, я его отпугнула?
Не знаю, чего от него жду. Еще одного урока? Возможно. Да. Потому что мне понравилось. Не помню, когда вы последний раз переживала такие эмоции на трезвую голову. Даже мой последний секс был под воздействием алкоголя. И вот два дня назад я сделала что-то совершенно трезвая. И запомнила каждую деталь. Настолько, что теперь в моей квартире спрятано еще три изображения Элиота Бастьена. Что б его.
– Думаю, готово. – заключает Клод, и я отрываю глаза от экрана.
На манекене платье, над которым мы с Клодом работали последние несколько дней. Поразительно, как простая картинка может стать чем-то вполне осязаемым.
– Выглядит невероятно. – восхищаюсь, разглядывая детали отделки.
Клод гений, с этим не поспоришь. Наверное, поэтому мне казалось, что я влюблена в него. Его работы завораживают. У меня дома даже есть один костюм его бренда. Совершенно не в моем стиле, но фасон шикарен. Возможно, я была не сколько влюблена в Клода, сколько в то, что он делает.
Он запускает руку в волосы. Этот жест явный признак его усталости. Синяя рубашка к обеду уже помялась. Под серыми глазами синяки, но не смотря на это, Клод поворачивается ко мне и улыбается:
– Ты сильно упростила мне задачу своей помощью.
Опускаюсь на диван и бросаю телефон на кофейный столик.
– Я даже не прикоснулась к ткани.
Клод складывает руки на груди, улыбаясь одним уголком губ.
– Тебе и не нужно было, эта часть всегда у меня лучше получалась.
Снова переводит взгляд на платье. Улыбка тут же сползает. В глазах нет той уверенности, что должна быть. Не знаю, что именно его беспокоит, но дело точно не в платье. Оно восхитительно.
– Ты все еще не уверен?
Клод тяжело вздыхает и садится на диван рядом со мной.
– Совет директоров недоволен. – упирается локтями в колени. – Даже с моей помощью получить членство в синдикате будет трудно. А без него мы точно уже не сможем подняться на прежний уровень.
Парижский синдикат моды – элита, задающая тенденции всем остальным модным домам и брендам. Роше долгое время было его частью, но потом что-то произошло. Не знаю, насколько эта тема закрыта, но все равно спрашиваю.
– Как так вышло, что Роше потеряло членство?
Клод снова вздыхает, и на губах появляется печальная улыбка.
– Кризис. После смерти дедушки все пошло на спад. Человек заменивший его налажал с финансами. Да еще и бывший модельер сидел на кокаине. Только дедушка его и сдерживал.
Вау. Таких подробностей ни в одной статье не было. Не то чтобы я в принципе интересовалась Роше, но Клод де Шар старший был значимой фигурой в мире моды.
– Все получится. – подбадриваю я. – Вы с Селин сильная команда.
Он слабо улыбается.
– Надеюсь.
Такое ощущение, будто его беспокоит что-то еще.
– Тебя что-то тревожит?
Он выгибает бровь, склонив ко мне голову.
– Помимо всего происходящего?
Я киваю, подавляя улыбку. Он переводит взгляд на платье перед нами.
– Если ничего не выйдет, Селин просто пойдет дальше. Да, для нее лично это будет поражением, учитывая как сильно она не любит проигрывать. Но мне…мне придется начать все сначала. На кону мое имя. Моя собственная компания. Если коллекция провалится, это ударит и по репутации моего бренда.
– Все получится. – снова повторяю я, потому что не думаю, что могу сказать что-то еще. Мне никогда не приходилось брать на себя подобного рода ответственность, и не думаю, что понимаю до конца.
Клод улыбается и поднимает на меня свои серые глаза. На мгновение в них что-то проносится. Что-то вроде удивления или осознания. Будто до этого момента меня не было в кабинете, и он только что заметил, что я здесь.
– Спасибо. – тихо произносит он, и его голос почему-то звучит хрипло.
Его широкая рука вдруг опускается на мои, сцепленные в замок на коленях, и я вздрагиваю от неожиданности.
– Правда. – говорит он, ловя мой взгляд. – Спасибо тебе, Эва.
Мне кажется, или он как-то иначе произносит мое имя?
Чувствую, как его большой палец скользит по коже. Раз. Второй. Внизу живота оживает пульсация, потому что будем откровенны, Клод де Шар привлекательный мужчина. И он здесь. Рядом со мной. И кажется, слегка подается ко мне. Между нами повисает эта напряженная искрящая тишина.
Не знаю, что именно проносится в моей голове, но меня вдруг пробирает кашель. Я отворачиваюсь и тянусь к стакану на столике. Клод отнимает свою руку и отстраняется. Значит, мне все-таки не показалось. Он подался ко мне. Для чего? Щеки вспыхивают, и я осушаю стакан воды залпом.
Это все усталость и нервы. Он просто нервничает и устал. Клоду не нравлюсь я.
– Почему одежда? – спрашиваю, чтобы разбить эту странную тишину.
Клод совершенно расслаблено откидывается на спинку дивана. На его губах появляется легкая теплая улыбка.
– Это все бабушка. Она всегда говорила, что если я хочу сделать женщину счастливой, нужно только подарить ей правильное платье.
Я хмурюсь.
– Звучит как-то…
– Неправильно? – поднимает бровь. – Так и есть. Но с помощью платьев она всегда выражала себя. Говорила, что хорошее платье может сделать из обычной женщины королеву. И я ей поверил. Хотя сейчас и понимаю, что дело было не в платьях. Это она была королевой. А как мы знаем, королевами не становятся…
– Королевами рождаются. – заканчиваю я, он кивает, внимательно вглядываясь в мое лицо.
– Я обещал, что твоя работа ограничится только месяцем, но может быть есть вероятность того, что ты останешься со мной подольше?
Что?
Я открываю рот, но тут же закрываю.
Он…он предлагает остаться с ним? В смысле работать? Вау. Но мне не нужна работа. Хотя неделю назад я согласилась почти на такое же предложение, а сейчас…
– Прости. Но это все, – смотрю по сторонам и не верю, что произношу это вслух. – Не для меня. Это твой мир.
– А какой твой мир, Эва Уоллис? – снова подается вперед, упираясь локтями в колени.
Искусство. Любое. Смешанное с одиночеством. Таков мой мир.
– Как узнаю, обязательно дам знать.
Ему нравится мой ответ.
– Знаешь, ты изменилась.
– Что ты имеешь в виду?
Серые глаза смотрят так пристально, что мне становится жарко. И не по себе. Он разглядывает меня так, словно видит впервые.
– Когда мы в последний раз работали вместе, ты была, как туча. Все время в себе, никого не подпускала. Я даже как-то подумал, какого хрена она здесь делает? Не пойми меня неправильно, ты была талантлива, и сейчас такая, но казалось, будто ты можешь в любой момент взорваться и сжечь к чертям все здание.
Из меня вырывается смешок. Да, учеба в университете, высокая мода…пусть мне это и нравилось, но это все не было моим выбором.
– Родители приняли решение за меня. У меня не было способностей к бизнесу, как у старшей сестры, да и модельных данных, как у младшей не обнаружилось. Тетя предложила альтернативу, и меня отправили в Париж.
– Понимаю. – кивает. – Семьи, вроде наших, умеют управлять жизнями не хуже богов.
– Иногда я мечтала родиться в самой обычной семье.
– И я. Но это было давно.
– Что изменилось?
– Я научился видеть преимущества в своем положении. Отсутствие статуса снимает груз ответственности, но и лишает многих возможностей. Я предпочел иметь эти возможности вместо того, чтобы наслаждаться теплом семейного очага.
– Думаешь, все семьи, вроде наших, несчастны?
Клод ловит мой взгляд, думает, отвечает не сразу.
– Честно говоря, не знаю. Думаю, во всех семьях плюс минус происходит одно и то же. Это скорее вопрос удачи. – усмехается. – Кому-то везет обрести любящих и понимающих родителей, кому-то нет. Лично мне больше не нужно одобрение своей семьи или их любовь. Я ничего не жду от них.
Вот и я так же перестала ждать чуда. Иногда другого выбора тебе просто не дают. Нельзя выбрать семью, в которой рождаешься, как и нельзя стереть свое происхождение. Можно сколько угодно пытаться заслужить их любовь и понимание, но в конечном итоге тебе все равно сделают больно.
Иногда родители создают ребенка по своему подобию, стараются не облажаться, но забывают, что мы – не они. И это нормально. Отличаться. Как и нормально – быть похожим. Только вот во втором случае все происходит еще хуже. Потому что когда ты – копия одного из родителей, с тем же набором недостатков, получается так, что смотря на тебя, они видят себя. А никому не нравится видеть в зеркале свое уродливое отражение.
Клод был копией своего отца. Он сам мне говорил. Поэтому они не общаются. Я же белая ворона в своей семье, и по этой причине меня сослали, пусть я особо и не сопротивлялась. Моя тетя выбрала иной путь – уехала сама. Как и ее тетя, моя двоюродная бабушка, в свое время. Наш небольшой клуб изгоев.
– Как они относятся к твоей помолвке? – вдруг спрашивает Клод.
– Не знаю. – тут же отвечаю я.
Он хмурится.
– Это как?
– Мы не общаемся.
– Понимаю. – снова кивает.
И я вижу, он правда понимает. Мы оба вышли из одного мира, только он решил там остаться, а я уйти.
– Думаю, мои были бы счастливы, если бы я связал свою жизнь с кем-то, вроде тебя. – задумчиво произносит он.
– Наследницей миллиардов? – подначиваю я, и его пробирает смех.
– Именно.
Он смотрит куда-то перед собой, и улыбка гаснет. Кажется, мыслями он уходит куда-то далеко.
– У тебя был кто-то?..
– Да. Был. – тихо отвечает Клод. – И миллиардов у нее не было.
Это явно личное, и тем не менее, я не успеваю себя остановить.
– Что случилось?
– Моя семья случилась. – пожимает плечами. – Я тогда только начинал работать с дедушкой, еще ничего из себя не представлял. Отец хотел, чтобы я возглавил ювелирный бизнес. Я разрывался. Селин сказала, что возьмет все в свои руки после окончания учебы. Мне нужно было только потерпеть. И тогда появилась она. Учительница начальных классов, мечтающая стать писательницей. – на губах появляется печальная улыбка. – Она была той единственной, с кем я мог нормально дышать. Но как только все стало серьезно, отец вмешался.
Он делает паузу и тянется к кружке холодного кофе.
– Тогда я понял, что должен сам сделать себе имя. – отпивает и возвращает чашку на столик. – В итоге я возглавил бизнес на пару с Селин, а на стороне начал работать над собственным брендом. Селин уехала в Америку из-за расширения, а моя компания понемногу начала вставать на ноги.
Черт возьми, я даже и не подозревала, какой груз лежит на его плечах на самом деле.
– Поэтому Роше должно устоять. Сейчас мы связаны, моя компания и этот модный дом.
Поэтому Клод не жалеет себя.
– Иными словами, ты пожертвовал любовью, чтобы купить себе свободу.
– Нет. – качает головой и поднимает ко мне глаза. – Я отпустил ее, потому что отец почти разрушил ее жизнь. А все, что я делаю сейчас, для того, чтобы история не повторилась.
Не хотела бы я оказаться на его месте.
– У тебя вообще есть жизнь помимо работы?
Клод разрывается смехом. И он кажется искренним. Таким заразительным, что и на моих губах появляется улыбка.
– Нет. Такой роскоши у меня пока нет. Но все может изменится.
– Как только ты обретешь свободу.
– Именно так.
– Если конечно не отбросишь концы к тому времени.
Он снова смеется.
– Неужели я так плохо выгляжу? – вскидывает брови.
– Честно?
– Лучше не отвечай.
В дверном проеме появляется светлая голова Дины, и я невольно сжимаю ладони в кулаки.
Все в порядке. Тебе не зачем ее бояться, Эва.
Она сладко улыбается Клоду, и даже не смотрит в мою сторону. Слава богу.
– Еда готова. – щебечет она, сверкая своими белыми зубами.
– Отлично, спасибо, Динь-Динь.
Динь-Динь?
Как будто она какая-то долбанная фея. Меня сейчас стошнит. Ненавижу лицемеров, вроде нее. Ненавижу, что не смогла дать ей отпор. Ненавижу, что до сих пор стараюсь ее всячески избегать. Впрочем, как и Стеллу.
Дина снова скрывается в коридоре.
– Думаю, ты ей нравишься. – выпаливаю я.
– Дине? – удивляется Клод. – Вряд ли.
– Уверен?
Он поднимается на ноги, разглаживая свои черные брюки.
– Если ты о том, что ее привлекает моя внешность и количество денег на счету, то да. Но на меня самого ей глубоко насрать.
Вау. Такая честность отрезвляет. Мне нравится. Мне нравится Клод. Как человек. Разумеется.
– А почему ты называешь ее Динь-Динь?
– Иллюзия близости. – убирает руки в карманы брюк.
Мои брови сходятся на переносице.
– Иллюзия близости?
Он кивает.
– Когда даешь кому-то милое прозвище, человек начинает чувствовать себя особенным, появляется надежда на большее.
– Но ты ведь не собираешься с ней?..
– Нет, конечно.
– Тогда зачем ты все это делаешь?
– Потому что могу. – пожимает плечами. – И потому что ей пора научиться видеть в людях чуть больше, чем просто толстый кошелек.
Он определенно мне нравится.
– Жестоко. – и тем не менее на моих губах играет улыбка.
– А жизнь вообще малоприятное место.
С этим не поспоришь.
Клод направляется к двери, но оборачивается ко мне, открыв ее.
– Ты идешь?
– Куда?
– На обед с командой. Я заказал нам всем ланч.
Нет. Конечно, не иду. Обед? Со всей командой? Нет. Увольте.
Только открываю рот, чтобы выпалить оправдание, как Клод уже выходит в коридор.
Лучше умереть с голоду, чем обедать вместе со Стеллой и остальными.
Снова бросаю взгляд на свой телефон.
Где же ты, придурок? Где ты, когда так мне нужен?
Стоп.
Элиот не нужен мне. Ну, может, если только немного. Но я могу справиться без него. Сердце ускоряется, и я прикладываю руку к груди, медленно поднимаясь на ноги.
Могу. Я справлюсь. Уйду в любой момент.
Бросаю очередной взгляд на молчаливый смартфон.
Я смогу. Маленькие шажочки.
Хватаю телефон вместе с сумкой и покидаю свое убежище.