82

Она услышала зов из самих глубин, где билось сердце морей. Видела, как извилистое дно содрогнулось, и словно часть скалы, от него отделилась глыба. Она не могла сдвинуться с места, лишь наблюдать, чувствовать, как это нечто направилось к ней. Зеленые глаза вспыхнули во тьме и огромная пасть распахнулась…

Амора дернулась и резко села, тяжело дыша и приложив руку к бешено колотящемуся сердцу. Еще одно чудовище. Нечто похуже кракена. И оно пробудилось.

Угли догорали в костре. Амора уснула первой и не видела, как остальные разложились вокруг. Рид спал один, Калиста с Джонни, должно быть, вернулись к нему на корабль, а Тео лежал, крепко прижав к себе Гиву. Тут Амора вспомнила, что во сне чувствовала чьи-то руки в своих волосах. Она обернулась, ожидая увидеть спящего Дэмиана, но его там не было. И нигде на пляже тоже. Его силуэт, освещенный лунным светом, она заметила в море. Он стоял спиной, погруженный в воду по лопатки, а его голова была запрокинута к небу, где ярко горели звезды.

Амора поднялась, но замешкалась. Вдруг он не хотел видеть ее или же желал побыть один? Но ведь она могла бы залечить его раны.

Перед глазами вдруг вспыхнул образ из ее прошлой жизни, как кто-то другой с глазами Дэмиана вонзал клинок ей, то есть, прошлой ее версии в грудь. Тот факт, что нынешний Дэмиан не убил ее, еще не означал, что он этого не планировал. Уж слишком спокойно он принял ее суть. Ни вопросов, ни обвинений во лжи. Словно он не видел, как она вырывала сердце, не знал, что все это время она скрывала то, что знала о его друге. Словно ничего не изменилось. Даже реакция Рида ей показалась более приемлемой, чем его.

Вздохнув, она направилась к воде и сняла одежду, отправив ее к куче Дэмиана. Обращение заняло мгновение, и вот уже кости ее пели, а уши наполнило знакомое сердцебиение моря.

Она добралась до пирата за доли секунды, но остановилась за его спиной и обратилась человеком. В этом облике вода доходила едва касалась ее ключиц.

– Ты совсем бесшумная. – раздался его низкий голос. – Прям как хищник.

Он сказал это без обвинения, скорее задумчиво, словно что-то наконец встало на свои места и до него снизошло озарение.

– Я и есть хищник. – тихо ответила Амора, встав рядом с ним.

Волны слегка покачивали их, но море было спокойным, будто прислушивалось к их разговору.

Дэмиан развернулся к ней лицом, и она повторила за ним то ли просто от желания смотреть ему в глаза, то ли для того, чтобы держать его в поле зрения на всякий случай. Его взгляд буквально прожигал ее на сквозь, и на этот раз Амора не смогла выдержать его взгляд и уставилась на глубокие ножевые порезы на его широкой груди. В соленой воде наверняка болело знатно, но Дэмиан будто бы даже не замечал этого.

– Я помочь тебе. – пробормотала Амора, указав на порезы.

– Ты нервничаешь? – прищурился он.

– Нет. – тут же выпалила она.

– Хм.

Она видела краем глаза, как он недоверчиво склонил голову набок, а затем произнес:

– Ты снова можешь мне лгать.

Ее глаза удивленно округлились.

– Что изменилось? – спросил он, перехватив ее взгляд.

Первым порывом было солгать, скрыть правду, но затем Амора осознала, что в этом больше не было необходимости.

– Я выплатить долг богам, рассказав тебе ту единственную правду, которую они на самом деле хотеть от меня услышать.

– О том, что ты?..

– Да.

Он вздохнул.

– Как жаль, мне нравилась твоя честность.

– Я всегда была честной. – она осеклась, заметив улыбку на его губах. – Ну, почти всегда.

Затем выражение его лица снова стало серьезным:

– Значит, все эти сумасшедшие, рассказывающие о том, что видели русалок, оказались вполне себе здравыми.

Амора пожала плечами.

– И как часто вы убиваете людей?

– Не чаще, чем вы.

Он усмехнулся подобному ответу, а затем вдруг вытянул руку и коснулся костяшками пальцев ее щеки.

– Ты спасла мне жизнь. Уже дважды.

– Трижды. – поправила она. – Те медузы. Они бы не оставили корабль в покое, если бы я не разобраться с ними.

Дэмиан поджал губы, пытаясь скрыть улыбку.

– Значит, трижды. – он отнял руку от ее лица и снова опустил ее в воду. – С таким долгом мне во век не расплатиться.

– Ты что-нибудь придумаешь. – слегка улыбнулась она, а затем вытянув руку, приложила ладонь к его груди. – Могу я?..

Он кивнул и не сводил с нее глаз, когда меж ее пальцев пробились перепонки, на шее прорезались жабры, а кожа стала ледяной и покрылась жемчужной чешуей. Тогда он снова это почувствовал – невероятный жар, и опустив голову, увидел, как раны прямо на глазах затягивались, где-то превращаясь в тонкие светлые шрамы, а где-то исчезая полностью.

Когда Дэмиан снова поднял голову, и Амора уже была человеком.

– Как ты это сделала?

Она пожала плечами.

– Отдала тебе частичку своей магии. – ее ладонь двинулась выше и легла на то место, где билось его сердце. – Жизненная сила человека заключена в его сердце. Мы можем чувствовать ее, потому что наши собственные сердца холодны. Чем реже мы обращаемся, тем сильнее оно покрывается льдом, и мы становимся одержимы убийством. И все для того, чтобы почувствовать ваше тепло. – она подняла на него глаза, боясь увидеть там осуждение или страх, но Дэмиан смотрел на нее с нескрываемым любопытством. – Поэтому то, что я тогда сделала на корабле, запрещено. Такова была цена вступления в союз с Миревией, цена образования Четвертого Королевства. – на губах скользнула легкая улыбка. – Мы должны были стать человечней.

Дэмиан вдруг вспомнил кое-что.

– Но вы раньше были людьми, да?

– Ведьмами. У нас есть много легенд, но все они говорят о том, что корни у нас ведьменские.

Глаза Дэмиана вспыхнули в предвкушении новой истории.

– Расскажи хотя бы одну. Свою самую любимую.

Амора отняла руку и покачиваясь на волнах, запрокинула голову к небу. У нее была любимая легенда, но до этих пор она никак не могла понять, почему.

– Ведьма потеряла любовь всей своей жизни, ее сердце обратилось в камень, и не выдержав его тяжесть, она…

– Бросилась со скалы в море. – вдруг закончил Дэмиан, и она удивленно взглянула на него.

– Я ведь показывал тебе свой дневник, помнишь? Там была эта легенда. Ты не прочла?

Амора нахмурилась.

– Я только недавно научилась нормально говорить на твоем языке, так что, все что я видела, это картинки.

Дэмиан прикусил нижнюю губу, дабы не улыбнутся, и Амора продолжила, снова взглянув на звезды.

– Так вот, ведьма бросилась со скалы в море, чтобы воссоединиться с возлюбленным. Однако море не забрало ее душу. В ответ оно наказало ее за тяжкое преступление против природы, за убийство. Оно прокляло ее на вечное служение и существование меж двух миров.

– Почему именно эта история твоя любимая?

Амора не знала, стоило ли говорить правду и остановилась на полу-правде:

– Потому что в ней есть любовь. – она посмотрела Дэмиану в глаза. – Трагичная, да, но все же любовь.

Он долго молчал, просто разглядывая ее, а потом подплыл ближе и произнес тихо, точно секрет:

– Я хочу понять.

– Что именно?

– Тебя.

Она задумалась на мгновение, а затем обратилась русалкой.

– Я могу показать, какой была моя жизнь до встречи с тобой.

Он не сопротивлялся, когда она утащила его под воду. Магия бурлила под кожей огнем, и Амора знала, что ей было необязательно произносить слова, дабы взывать к ней. Достаточно было лишь мыслей.

Обхватив лицо Дэмиана руками, она приблизила их лица и выдохнула шар, закрывающий его нос и рот, позволяющий дышать под водой. Он удивленно заморгал в полумраке, но она не дала ему обдумать происходящее и схватив за руку, потянула дальше от берега, туда, где как подсказывало ее чутье, находился риф.

Дэмиану толком не нужно было работать ни руками, ни ногами. Ее сильный хвост делал все за них обоих. Черт побери, он позволял русалке заманить себя на глубину. В любой другой день, он бы от души рассмеялся своей тупости. Но когда вокруг начали загораться странные огни, все мысли разом покинули его голову.

Свет отражался от ее чешуек, заставляя их мерцать точно драгоценные камни, а вокруг кипела жизнь. Стаи самых разных рыб плавали вокруг, то прячась в закрученных между собой рифах, то уплывая во тьму. При дневном свете краски наверняка казались куда ярче, а вода голубой, но сейчас создавалось впечатление, будто они плыли по звездному небу, где был конец и начало всего живого. Это был ее мир. И он был прекрасным, диким, неизведанным, но еще удивительным.

По крайне мере, Дэмиану так казалось, пока риф вдруг разом не оборвался. Дно стало напоминать огромную пропасть. Здесь было трудно понять, как далеко находилась поверхность и уж точно невозможно было определить глубину.

Амора отплыла чуть дальше и отпустила его, позволив ему свободно дрейфовать посреди звезд. Но стоило ему опустить глаза и взглянуть во тьму, как по телу пронеслись мурашки. Его одновременно и пугала, и манила эта неизведанная тьма. Но для Аморы во всем этом не было ничего удивительного. Он поднял взгляд и заметил, что она изучала его, наблюдала за его реакцией. Ее хвост медленно колыхался взад-вперед, поддерживая ее в вертикальном положении. Сотни огней мерцали вокруг них, создавая ощущение бесконечности за пределами света, и вдруг один за другим, они начали гаснуть.

Дэмиан не мог пошевелиться, не стал бы, даже если бы хотел, потому что в тот самый момент, как свет и красота умирали вокруг, погружая все во тьму, на лице Аморы отразилось то, чего он не видел раньше – страх.

Последний огонек погас, и пират погрузился в абсолютный мрак, где было ровным счетом ничего. Ни движения, ни света. Только пустота. И Дэмиан завис в ней, разгоняя ее руками и часто моргая, пытаясь увидеть хотя бы очертания, почувствовать что-то еще кроме собственного тела. Хоть что-то. А потом пришло осознание.

Я могу показать, каким был мой мир до встречи с тобой.

Красивым. Удивительным. Магическим. Одиноким. Пустым.

Все внутри него сжалось, а следом шар, что насыщал кислород исчез, и воздух покинул легкие. Паника затопила его тело, и Дэмиан рефлекторно начал работать руками и ногами, чтобы добраться до поверхности, но на этой глубине не ощущалось даже волн, и он замер.

Я пытаюсь выжить, мне просто хочется жить.

Вот, что хотела сказать Амора. Стоило этой мысли промелькнуть в его голове, как ее холодные губы нашли его, и кислород хлынул в легкие. Она обхватила его за плечи и притянула к себе. Он больше ничего не видел и не чувствовал, кроме ее языка и того, как она уносила их обоих куда-то. Ему было плевать, куда именно, потому что в том, как она завладела его ртом, было все, чего он хотел – ее страсть, ее потребность, ее желание.

Амора хотела его.

Спустя мгновение он вдруг почувствовал песок под ногами и тепло кожи вместо холодной чешуи. Они вынырнули из воды, крепко прижавшись друг к другу, и оба сделали глубокий вдох. Ее ноги обхватили его талию под водой.

Волны качали их, унося к берегу. Дэмиан сделал еще пару шагов и вновь впился в нее губами. Ему было мало. Между ними не осталось расстояния, но он не мог насытиться, не мог оторваться ни на мгновение. Ему хотелось слиться не только с ее телом, но и познать душу. Словно он был рожден именно для этого. Именно для того, чтобы слышать ее тихие стоны, когда его рот перемещался на ее шею, целуя, кусая, исследуя.

Амора чувствовала как пальцы грубо сжимали ее бедра, как одна рука двинулась вдоль позвоночника, будто стараясь запомнить каждый сантиметр ее кожи. Она ощутила его желание, упирающееся ей в живот, и знакомый жар, никак не связанный с магией, опалил кровь.

Его рот двинулся к ее груди, и ее бедра начали рефлекторно двигаться, желая большего. Она услышала хриплый стон, сорвавшийся с его губ, но он тут же прижал ее к себе крепче, пресекая очередную попытку восхитительного трения. Дэмиан обхватил губами ее сосок, и ее спина выгнулась в воде, а глаза закатились. Он терзал ее языком, дразнил пальцами и заставлял извиваться. Она должна была быть сильнее него, но отчего-то в данный момент казалась совершено слабой и не могла сделать ничего, кроме как трогать и целовать его в ответ.

На мгновение они вдруг остановились, тяжело дыша, и взглянули друг другу в глаза. В такие до боли знакомые обоим глаза.

Она сказала, они уже встречались в прошлых жизнях, и он не поверил. Но тогда почему теперь, когда он наконец погрузился в нее до самого основания, это казалось до боли знакомым и чертовски правильным? Словно он всю жизнь бродил по пустыне и наконец нашел то, что искал. Нашел причину той пустоты, что не удавалось заполнить ни золотом, ни морем, которое он любил так, как любят свободу.

Она была причиной, по которой он явился на этот свет.

Ее душа пела, а сердце билось так часто, как никогда в жизни. До этого ничто не имело смысл, потому что и душа ее, и тело всецело принадлежали лишь ему одному. Быть может, она не верила ему разумом, но чувствовала, что без него мир не имел смысла.

Их тела двигались в унисон, освещенные Луной. Стоны терялись в шуме прибоя.

– Я наблюдала за тобой с моря. – призналась она у его губ. – Месяцами ждала, когда ты вновь появишься на берегу. Я возжелала тебя еще до того, как встретила.

Его толчки стали глубже, сильнее, и она почувствовала, как все ее тело натянулось струной, воспламеняясь.

– Я видел тебя в своих снах. Твои нефритовые глаза. – выдохнул он, проведя губами вдоль ее челюсти и остановившись у самого уха добавил. – Они преследовали меня каждую ночь, пока ты наконец-то не оказалась на моем чертовом корабле, Амора.

Он снова добрался до ее губ.

– Я думал, что схожу с ума, пока ты не ворвалась в мою жизнь. И теперь я скорее умру, чем снова тебя потеряю.