23

Амора моргнула и еще раз встряхнула головой в попытке отогнать сон. В этой непроглядной тьме на самых низах корабля ее глаза закрывались сами по себе. Она сидела на полу своей камеры, обхватив колени руками. Ее кожа зудела. И этот зуд был похож на голод. На предчувствие. Стоило на мгновение прикрыть глаза, как тьма окутывала ее всю разом. Амора видела море вокруг себя. Технически, пусть и окруженная деревом, она все же находилась под водой. И она чувствовала эту дикую пульсацию всем своим существом. Чувствовала волны и нечто, что двигалось в ее сторону издалека. Желание обратиться становилось болезненной потребностью, которую всю труднее было сдерживать здесь, в одиночестве и без какого-либо отвлечения.

Амора крепче обхватила колени руками и сглотнула, стараясь унять бешеный пульс. Ей нужно было собраться. Нужно было проникнуть в каюту Дэмиана и увидеть карту.

Тьма вокруг была так похожа на тьму, что появлялась, когда она закрывала глаза. Железные прутья ее камеры вдруг сменились водой и щупальцами. Затем снова прутья.

Какого кракена с ней происходит?

Медленно втянув ртом воздух, она заставила себя думать. Как думала бы Фелия. Заставила себя вспомнить все, что могла бы узнать от Гивы.

Как бы Аморе не хотелось отрицать или вообще стереть этот факт из своей памяти, она знала, что медальон выбрал ее, а значит, она почти что хранительница. И высока вероятность, что этот зуд и зов моря ничто иное, как проявление ее магии. Однако…однако Амора четко помнила слова Гивы о том, как важен медальон. Без него магию не направить. Все равно что попытаться объять все Семь морей. Но что это значило для Аморы? Что сказала Фелия?

Если не научиться правильно направлять и использовать эту магию, она рано или поздно поглотит, убьет Амору, выжжет ее изнутри.

Принцесса Оринфа уткнулась в колени, вздрогнув. Она не хотела умирать. Ей нужно было каким-то образом добраться до медальона. Хотя бы для того, чтобы унять этот зуд под кожей. Амора встряхнула головой. Она никогда не боялась даже самых темных уголков моря, но сейчас даже сама мысль о том, чтобы оказаться под водой заставляла сердце ускориться. Все эти твари, что она видит в своих снах, что если они на самом деле существуют?

Около века в подводном царстве видели лишь змееподобных нагов и практически безобидных кэлпи. Были еще сирены, занимающие одно из семи морей, но их старались не трогать, так как вот уже несколько веков подряд не было хранительницы, способной их призвать, а уж контролировать их вообще могла только одна единственная русалка в прошлом.

Амора не помнила, когда именно проявляются дары хранительниц. До или после тренировок в пустоши? Что если не она одна видит эти кошмары? Что если и Дэя, и жуткие близняшки видят то же самое? Сумеют ли они предупредить остальных?

Еще никогда в своей жизни Амора не чувствовала себя настолько ничтожной и беспомощной. Даже в детстве, когда мать заставляла ее тренироваться до потери сознания, а потом неизбежно проходить через наказания, Амора не казалась себе такой крошечной как сейчас.

Зуд под кожей все нарастал и нарастал. Вены гудели от силы, которую русалка не понимала.

Соберись.

Как бы поступила Гива на твоем месте?

Она бы никогда в жизни не стала сбегать и не оказалась бы на этом проклятом корабле. Но все же…Она бы сделала все необходимое для того, чтобы выжить. Выжить и защитить тех, кто ей дорог. Как исполнить второе Амора понятия не имела, но с первым вполне могла справиться. Она знала, что делать. У нее был план.

Сконцентрируйся на карте.

Она сделала медленный вдох и подняла голову.

Когда русалке исполняется семь, происходит ее первое обращение. Самое болезненное. Оно может длиться часами, иногда даже днями, отрывая от тебя кусок за куском. После первого раза девочек заставляют проходить через это снова. И снова. И снова. Многие отказываются. Просто не выдерживают, не понимая, как потушить боль, контролировать обращение. Амора выдержала десять обращений подряд прежде, чем отключилась.

Контроль, говорила ей Гива. Не боль контролирует твое тело, а ты контролируешь боль, направляешь ее по всему телу шаг за шагом, медленно, пока обращение не завершится.

Едва ли контроль над магией мог сильно отличаться.

Стиснув кулаки, Амора поднялась на ноги и расправила плечи, стараясь нащупать этот зуд под кожей, ухватиться за него, отрезать этот непрерывный поток, проходящий через ее тело. Кожа продолжала гореть, раскаляться, и Амора знала, чувствовала, это как-то связано с тем, что она видела, с тем, что как ей казалось, двигалось в ее сторону. В сторону корабля. Это нечто тянулось к ней, как к маяку. Аморе нужно было выиграть время. Нужно было притушить этот огонь внутри нее.

Вдох.

Она сжала кулаки, представляя этот невидимый поток внутри себя. Он шел прямо из моря, через нее и возвращался обратно в воду.

Выдох.

Любая магия это совокупность ваших врожденных способностей и силы воли, говорила преподаватель Аморе с Гивой. Вы должны верить в то, что магия реальна, и быть уверенными в том, что способны подчинить ее себе.

В тот момент слова казались Аморе бредом, но сейчас она не сомневалась в том, что эта энергия в ее венах ничто иное как магия. Оставалось только…подчинить ее себе. Отбросив все сомнения о том, что без медальона это невозможно, в сторону, она стиснула зубы и попыталась приглушить свою связь с морем. С каждым ударом сердца, она все дальше и дальше проталкивала этот зуд за воображаемую дверь, а затем захлопнула ее, содрогнувшись всем телом.

На висках выступил пот от напряжения, и Амора знала, что перекрыла связь с морем лишь на время. Но этого должно было хватить для того, чтобы сосредоточиться на плане.

Трудно было сказать, сколько она уже провела здесь внизу. Может, час. А может, и больше. Она пыталась считать минуты, но сбилась, когда зов моря стал невыносим. В любом случае, уже была где-то середина ночи. Больше не было смысла ждать. Оставалось лишь надеяться на то, что у Дэмиана не было проблем со сном.

Бросившись к доске, которую Амора сломала еще в свою первую ночь здесь, принцесса прислушалась. Ничего. Ни шагов наверху, ни голосов. Она была почти уверена, что большая часть команды отсыпалась пьяным сном, что было неудивительно, учитывая, сколько рома она вливала им в горла. Не пили только двое. Старик и Рид. Те лишь наблюдали, а потому Амора на всякий случай использовала лишь толику магии, которая окутывала ее голос, когда она пела.

Русалки способны были вызвать своим голосом самые разные эмоции и чувства. От глубокой печали до невероятной похоти. Принцесса Оринфа начала с веселья, а потом добавила каплю похоти, просто чтобы посмотреть, что из этого получится. Она совсем не ожидала, что пираты начнут раздеваться и буквально набрасываться друг на друга. Это было забавно.

Амора ухмыльнулась самой и себе и толкнула дощечку в сторону, протискиваясь в щель. Оказавшись в соседней камере, она тут же направилась к распахнутой двери и вышла. Ее сапоги шаркали по дереву, и она замерла, раздумывая. Будет лучше снять эти огромные штуковины, чтобы издавать как можно меньше шума. Стянув с себя сапоги, она бросила их у открытой двери и осталась в носках. Затем закатала полы штанов, которые когда-то принадлежали Дэмиану, но теперь явно были ему не по размеру. Это касалось всей одежды, что он ей дал.

Прислушавшись еще раз, Амора уверенно направилась вперед по узкому, но небольшому коридору. В темноте она видела хорошо, да и запомнила на слух, сколько примерно было шагов до лестницы. Та всегда скрипела, и принцесса решила прижаться к перилам справа, при этом переступая сразу две ступеньки за раз. Теперь дверь. Амора знала, куда та ведет. В тот самый общий зал, который ночью практически не освещался, да и сама дверь находилась в темноте за главной лестницей, что вела на верхнюю палубу.

Задержав дыхание и не услышав никого по другую сторону, она провернула ручку. Та поддалась, потому что один самодовольный капитан корабля не удосужился ее запереть. Зачем, если ее камера отлично запиралась, верно?

Приоткрыв лишь небольшую щелочку, Амора заглянула внутрь. Справа в углу на стуле сидел молодой пират. Его голова была запрокинута назад, а дыхание ровное. Он спал. И неудивительно, ведь Амора лично влила в него пол бутылки рома.

Рискнув открыть дверь шире, принцесса окинула взглядом пустой зал. Дерево скрипнуло, когда она сделала шаг вперед. Сердце с грохотом ударилось о ребра, но пират по-прежнему находился в объятиях сна.

Ее шаги были совершенно бесшумными. А в сравнении с храпом, что стал доноситься из других кают, так и подавно. Эта какофония звуков была отличным прикрытием для нее.

На носочках она быстро прошмыгнула к лестнице и снова прижалась к перилам, устремившись наверх. Вот, где было опасней всего. На верхней палубе. Когда Рид вел ее обратно в камеру, Амора запомнила расположение и количество пиратов на постах. Минимум четверо на мачтах и еще человек десять в разных частях корабля. Ее план частично был самоубийством. Частично, потому что Дэмиан даже не стал наказывать ее за то, что она вытворила с его командой, так что был, хоть и маленький, но шанс, что он не выпотрошит ее за эту невинную вылазку. В конце концов, у нее ведь даже оружия при себе не было, а это должно было что-то да значить.

Сделав очередной глубокий вдох, Амора снова приоткрыла дверь. До ушей тут же добрались приглушенные голоса. Шум моря уносил с собой их смех. Где-то справа.

Выглянув из щелочки, она заметила сразу шестерых пиратов у дальнего борта. Они собрались вокруг больших бочек и играли в карты. Значит, оставались только те, что были наверху на мачтах, двое в хвосте корабля прямо над ней и еще двое на носу корабля рядом со штурвалом.

Не сводя глаз со спин шестерки, Амора проскочила в тень, которую отбрасывала лестница слева, и посмотрела вверх. С этого угла ей был виден лишь один пират. Он сидел на балкончике, что окутывал центральную мачту и смотрел вниз, очевидно, тоже следя за игрой шестерки. Амора боялась даже подумать о том, что ей повезло. Самый опасный момент был сейчас, когда ей нужно было выйти из тени, прошмыгнуть мимо пиратов и спрятаться за мачтой. В идеале, не попадаясь никому на глаза. На всякий случай она приметила себе давольно высокие сундуки у левого борта, за ними можно было спрятаться.

Решив больше не ждать и не испытывать Богиню судьбы, Амора двинулась вперед. Лунный свет блеснул в ее жемчужных волосах. Откуда-то сверху на лестнице раздались шаги, и русалка забилась в угол. Сердце рухнуло в желудок, а дыхание перехватило.

Проклятье.

– Вы опять начали раунд без меня? – возмутился молодой пират, слетев вниз по лестнице. Поверни он голову хоть немного направо, увидел бы ее. Однако парня больше занимала игра, так что он буквально пронесся мимо Аморы, колени которой едва не подкосились от напряжения.

– Чур следующий раунд я играю с Гэйбом. – крикнул еще один голос, но уже справа от Аморы.

Это был ее шанс, потому что в хвосте больше никого не осталось. Задержав дыхание, русалка пригнулась и бросилась к сундукам. Теперь от шестерки ее закрывала широкая центральная мачта. А тот, что все еще стоял в хвосте у борта отвернулся от игры и ушел в противоположную сторону, насвистывая себе под нос мелодию, которую сегодня исполняла Амора. От этого улыбка невольно растянулась на ее губах.

Проверив еще раз, есть ли кто на мачте с этой стороны, девушка рванула вперед и прижалась к ней спиной, стоя прямо под балкончиком, который находился высоко в воздухе. Черные паруса были сложены, так что даже звезды было прекрасно видно. В любой другой день Амора бы зависла на месте, бесконечно долго рассматривая эти горящие огни посреди абсолютной черноты, однако сейчас она не отказалась бы и от туч. Больше теней сейчас бы совсем не помешали.

Слегка выглянув из своего укрытия, Амора бросила взгляд на соседнюю мачту, которая была ближе всего к каюте капитана. К ее глубочайшему удивлению, наверху никого не было. Русалка не стала долго размышлять о том, почему, и рванула вперед. Дареной акуле, в конце концов, в зубы не смотрят.

Соленый ветер развевал ее волосы и целовал кожу. Луна огромным круглым диском висела над горизонтом. И на доли мгновений, которые казались Аморе вечностью, девушка буквально была на виду. Любой, кто бы сейчас просто повернул голову к центру палубы заметил ее. Сердце гулкими стуками отдавалось в ушах. Ладони вспотели. Но принцесса Оринфа широко улыбалась. Из всех ее выходок эта пока что была самой сумасшедшей, и от того и вызвала еще больше возбуждения. Аморе нравилась такого рода опасность. Еще больше нравилось выходить сухой из воды после.

Коснувшись ногами тени, что отбрасывала мачта, она почти вздохнула с облегчением, но тут же врезалась в высокое тело и вскинула голову в панике. Ее глаза столкнулись с удивленными глазами Калема. Его рот приоткрылся, потом снова закрылся. Парень бросил взгляд куда-то ей за плечо, а потом схватил ее за локоть и втянул за собой под балкончик сверху. Тень, что шевелилась по палубе вокруг них давала понять, что там наверху все же кто-то был.

– Что ты здесь делаешь? – прошептал Калем так тихо, что Аморе пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова.

Он не собирался ее сдавать? Да, из всех парней на кухне, Калем единственный, помимо старика, кто был мил с ней, и тем не менее…

Она не знала, что ответить. Солгать? Использовать голос? Что ей делать?

– Я… – произнесла она, нервно сглотнув. – Он з-забрать у меня.

Калем моргнул, пытаясь разобрать смысл ее слов.

– Кто, что забрал?

Амора кивнула в сторону каюты капитана за его спиной, и парень напрягся.

– Я не могу пропустить тебя к нему. – покачал головой Калем.

– П-пожалуйста. – взмолилась девушка, схватив парня за руку.

Нужно использовать голос. Совсем немного. Просто, чтобы он ей доверился.

– Я не трогать твоего капитана.

Самое сложное в данном случае, это правильно произнести слова, так, чтобы Калем их верно понял. Если она сильно ошибется, голос не подействует. Песни и голос это разный виды магии, которыми обладали русалки. Песни работали на большую группу людей, а голос один на один. Причем ни то, ни другое могло и не влиять на некоторых совсем. Особенно на тех, чей разум был чист и не затуманен эмоциями или скажем, алкоголем.

– Он в порядке. – четко произнесла Амора, и Калем нахмурился.

Принцесса выругалась себе под нос.

– Он будет в порядке. Обещаю.

Калем обдумывал ее слова, но она уже видела в его глазах, что он почти поддался ей. Потом она вдруг вспомнила, что карта ей и не понадобится, если у Калема имелись ответы на ее вопросы.

– А ты знать, где мы и куда двигаться?

Парень снова моргнул, бросив осторожный взгляд по сторонам. Черная кудрявая прядь его волос упала ему на лоб.

– Нет. – ответил он, снова посмотрев на девушку. – Никто не знает, кроме Рида и Тео, ну, и капитана, разумеется.

Амора разочарованно вздохнула.

– Эй, Калем, че ты там завис? – крикнул кто-то сверху.

Калем тут же сделал шаг из тени и запрокинул голову назад. Амора тем временем вжалась спиной в деревянную мачту.

– Да иду я, иду. – махнул пират, и тот сверху продолжил бродить вокруг балкона.

Калем бросился к Аморе и снова понизил голос до шепота.

– У тебя десять минут. Я иду на кухню. К моменту, как вернусь, тебя здесь быть не должно. Поняла?

Амора активно закивала.

– Украдешь что-то у Дэмиана, заставлю вернуть. – пригрозил он и направился в хвостовую часть корабля.

Девушка слышала, как Калем начал спрашивать остальных членов команды, не хотят ли те чего-то с кухни. И когда дело дошло до двух пиратов, что дежурили на носу корабля у штурвала, Амора воспользовалась тем, что они отвлеклись, спустившись к Калему, и бросилась к широкой двери. Та, слава богам, была не заперта.

Пока что она понятия не имела, как именно проберется обратно в свою камеру. Но была еще вероятность, что ей и вовсе не придется этого делать. Если они находились где-нибудь рядом с Оринфом, она могла бы просто броситься в море. Ей только нужно было направление.

Тихо, прикрыв за собой дверь, Амора пристально вглядывалась в темное пространство. Благодаря своей способности видеть даже в самой непроглядной тьме, она без труда нашла тело на широкой кровати. Дэмиан почему-то лежал полностью одетый, но его грудь вздымалась и опускалась в ровном темпе, а глаза были закрыты.

Принцесса не стала терять время, разглядывая его и бросилась к карте, что все еще лежала на столе, но перевернутая вверх тормашками.

Проклятье.

Она потянулась к бумаге, но тут же одернула руку, когда из темноты послышался низкий хриплый и совсем не сонный голос.

– Почему я совсем не удивлен?

Все внутри Аморы разом опустилось.

Он не спал. Ублюдок не спал. Перекинув ноги через край кровати, Дэмиан сел и зажег лампу на прикроватной тумбочке. Там же рядом лежала и какая-то книга, которую он, очевидно, читал.

– Ну, рассказывай. – поднялся Дэмиан на ноги и повернулся к Аморе. – Какого хрена ты делаешь посреди ночи в моей каюте?