Стоило мне на следующее утро появиться в столовой, как я сразу поняла, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Нет, ко мне и раньше часто были прикованы многие взгляды. Кто-то мечтательно вздыхал мне вслед, кто-то прожигал завистливым взглядом. Ну и никуда без многочисленных пассий фон Миллера, которые бросали на меня полные ненависти взоры.

Все это было привычным и даже обыденным. Адепты постоянно обращали на мою скромную персону внимание, и незамеченной я не оставалась. Но сегодня все, абсолютно все взгляды были устремлены в мою сторону, стоило мне появиться на пороге столовой.

Просветить меня насчет нетипичной активности у недорощенных магов вызвался Закари Хант, который нагло пристроился за моим столиком у окна и оттуда радостно махал мне. Как будто бы я эту вопиющую дерзость и без его приветственных маханий не заметила.

— Ада, привет, — поприветствовал меня этот мелкий наглец, — Я уже взял тебе завтрак, — кивнул он на второй поднос, стоящий напротив него.

Хм, завтрак — это хорошо. Пожалуй, он даже способен снизить мой уровень агрессии по отношению к одному беспардонному пареньку.

— Будь добр, напомни, когда мы с тобой решили завтрак вместе? — поинтересовалась я, грациозно опускаясь на свое привычное место.

Спину продолжали прожигать десятки пар глаз, устремленных в мою сторону. И я старалась вести себя расслабленно и естественно. Когда овцы пялятся на хищника, он же не нервничает. Вот и я не буду.

— Вчера? — предположил адепт, открывая взгляд от собственной тарелки.

— Поразительная наглость, — протянула я восхищенно, — А ты мне все больше и больше нравишься.

Закари Хант от столь неожиданного комплимента поперхнулся своей кашей, которую так непредусмотрительно потянул в рот, и закашлялся.

И вид у него был такой… Ну, в общем, на душе сразу так приятно стало после совершенной гадости. И я с чувством выполненного долга взялась за свой завтрак.

— И как ты можешь спокойно есть под всеми этими сверлящими взглядами? — спустя несколько минут поинтересовался адепт первого витка обучения.

Я лишь пожала плечами. А что мне от этих взглядов? Я, наоборот, рада приобщить адептов к прекрасному. Вот чем дольше будут на меня смотреть, тем быстрее у них хороший вкус сформируется. И мне приятно, и им полезно.

— И тебя совершенно не волнует, чем вызван их интерес? — продолжил докапываться ко мне мой новый питомец.

— А должно? — изящно выгнув бровь, в тон ему поинтересовалась я.

— О твоем вчерашнем ударе на поражение растрезвонили уже по всей академии, — все же решил просветить меня Закари, — Твой жених ходит злой и взбешенный с самого утра. И он пообещал, что ты за это обязательно ответишь. Ну и вот, все ждут…

Ах, так, значит, эти ехидные детишки злорадно ожидают, когда фон Миллер явится вершить возмездие? Проклятье острого поноса что ли наслать на всех разом?

— И какие ставки? — обманчиво спокойным тоном уточнила я, склонив голову на бок.

— Не понимаю, о чем ты, — с абсолютно честным видом заявил в ответ юный господин Хант.

Но меня невинно хлопающими глазками не проведешь. Сама этот трюк еще в пять лет усвоила, и лет до десяти он даже действовал на деда. А потом дед выработал иммунитет, и пришлось изгаляться дальше. Зато на папеньку до сих пор действует безотказно.

— Ладно, — сдался он в конце концов под моим сверлящим взглядом, — Большая часть поставила на то, что Нейтан фон Миллер выбьет из тебя всю спесь. Но я поставил на тебя, — поспешно добавил Закари.

— И много поставил? — флегматично поинтересовалась я, подперев подбородок рукой.

Это этот олух и из кого-то выбьет спесь? Толпу, жаждущую крови и зрелищ я понять еще могу, но и им бы не мешало наглядно продемонстрировать, что из себя представляет Адамина фон Соммер. А вот зачем так откровенно нарывается мой ненаглядный, мне понять не дано. Это я уже скромно молчу о том, что отношение жениха к собственной невесте должно быть совершенно другим.

— Почти все, что у меня было, — гордо расправив плечи, похвастался адепт.

— Ты так в меня веришь? — удивилась я.

— Конечно, — уверенно кивнул тот и насмешливо фыркнул, — Куда какому-то там фон Миллеру до тебя? Я же видел, как ты уделала тех хулиганов в парке. Кстати, я их вчера не видел весь день. И оказалось, что ректор их отчислил.

— Вот и славно, — кивнула я своим мыслям, — Значит, будем выигрывать твои деньги. Ставки еще принимаются?

Что ж, Нейтан фон Миллер, решил мне отомстить? Хорошо, будь по-твоему. Теперь мы развлечемся за твой счет.

Как там говорят? Предупрежден, значит, вооружен? Вот и я была начеку с самого утра, ожидая в любой момент каверзы от фон Миллера. Вот только последний оправдывать моих ожиданий не спешил, и организовать какую-либо пакость как можно раньше не стремился.

Но и я так рано расслабляться не планировала. Зная вспыльчивый характер своего жениха, и, учитывая его громкие слова о мести, объявленные во всеуслышанье, я предполагала, что фон Миллер скорее всего лишь затаился, дабы усыпить мою бдительность и приготовить пакость.

Вот только я предположить не могла, что пакостничает Нейтан фон Миллер совсем иначе. И вместо хука справа от этого изворотливого гада стоит ожидать совершенно иной пакости… Хотя, с его-то послужным списком можно было и догадаться.

Весь учебный день фон Миллер даже головы не поворачивал в мою сторону, делая вид, что меня не существует. В общем, вел себя как обычно. Зато, когда наступило время ужина, началось все самое интересное.

И началось все с того момента, когда мы с Закари опустились за привычный стол у окна и решили начать свою трапезу. И, взяв в руки стакан с апельсиновым соком, я поняла, что олухом Нейтана фон Миллера я называла заслужено.

Это же надо было додуматься подлить универсалу, лучшему королевскому магу на курсе, да и вообще просто девушке приворотное зелье? Нет, ну он совсем кретин? Не знаю, в какой момент он умудрился подлить его в мой стакан с соком или кого надоумил сделать это, но поступок был мало того, что обреченным на провал, так еще и абсолютно бесчестным.

Интересно, на что мой дорогой жених рассчитывал? На то, что внучка королевского советника не обвешена с ног до головы артефактами, в том числе теми, что реагируют на яды? Или он забыл, что курс зельеварения я сдала на отлично, и этот сладковато-приторный запах приворотного зелья способна почувствовать за версту?

И какого эффекта добивался? Думал, что я в порыве страсти устрою масштабное шоу для всей академии?

В общем, какого бы эффекта Нейтан фон Миллер не добивался, но план его однозначно провалился.

— Не хочешь выпить соку? — предложила я Закари с милейшей улыбкой на лице.

Парень дураком не был (чего нельзя сказать о моем женихе), и завидев мой хищный оскал, испуганно дернулся в сторону. Потом бросил взгляд на стакан с яркой жидкостью и понимающе спросил:

— И что там?

— Зелье, после которого ты начнешь пускать слюни на главного красавчика академии, — легко призналась я.

— Фу, какая гадость, — адепт брезгливо передернул плечами, — И на что он только рассчитывал? — вздохнул Закари, закатывая глаза.

Ага, вот и он быстро понял, что фон Миллер тот еще олень.

Закари одним махом осушил свою чашку с чаем и звонко поставил ее передо мной.

— Переливай сюда свою бурду, — решительно заявил адепт, ехидно ухмыльнувшись.

Не прошло и пяти минут, как на горизонте показался Нейтан фон Миллер собственной персоной. Жених на уверенных щах пер вперед, пытаясь скрыть торжествующий оскал на лице. Получалось у него слабо, и рожа фон Миллера выглядела жутковато перекошенной.

— Привет, Адамина, — произнес этот охамевший олух, нагло усаживаясь за стол рядом со мной и фривольно закидывая руку на спинку моего стула.

М-да, мне бы такую уверенность в себе, как у фон Миллера к этому приворотному зелью.

Собиралась послать его в бывший мир демонов, на променад с чертями и прочей нечистью. Но какое-то шестое чувство, которое в народе называют мстительностью и пакостным характером, заставило меня вовремя остановиться и прикусить язык.

Фон Миллер тем временем бросил алчный взгляд на пустой стакан, в котором совсем недавно был апельсиновый сок с ноткой приворотного зелья, и на его губах начала расплываться мерзкая такая улыбочка, которую он попытался тут же стереть.

Закари, сидящий напротив жениха, сверлил фон Миллера недовольным взглядом. И выглядел таким напряженным, словно готовился к тому, что мой ненаглядный в любой момент учудит какую-нибудь пакость. Он, конечно, горазд. Но пакостить сегодня планирую исключительно я, и никому эту роль отдавать не собираюсь.

Преданности у Закари Ханта, конечно, не меньше, чем у Рыжика. Но этот новоявленный защитничек мог спутать мне сейчас все карты. Пришлось предупреждающе стрельнуть взглядом в его сторону, и, едва заметно, покачать головой.

Парень в ответ нахмурился еще больше, но спорить не стал. И на том спасибо. Нам, между прочим, еще свои ставки отрабатывать. Пусть не забывает.

Попыталась вспомнить, с каким выражением лица обычно юные девицы окучивали фон Миллера, и, состроив соблазнительную гримасу, повернулась к благоверному и томным голосом произнесла на выдохе:

— Привет, милый. Я скучала.

Краем глаза заметила, как у Закари Ханта округлились глаза, а все посетители столовой уставились на нас и резко замолчали, стремясь прислушаться к диалогу. Но головы поворачивать не стала, продолжая влюбленными глазами смотреть на своего жениха.

Фон Миллер расплылся в довольной улыбке, придвинулся поближе, уже обнимая меня за плечи рукой, безвольно лежащей до этого момента на спинке моего стула, и интимным шепотом поинтересовался:

— Сильно скучала?

Ах ты, кобель недобитый.

— Безумно, — с придыханием ответила я, скромно опустив реснички.

А реснички пришлось опустить, чтобы не расхохотаться прямо в лицо наивному отпрыску древнего семейства. Ну вот, актриса из меня никакая и славы на этой стезе мне не сыскать.

— Я тоже соскучился, — шепнул мне на ухо этот ловелас недоделанный, и тут же самоуверенно предложил, — Может, пойдем ко мне в комнату? Проведем время наедине…

Вот прибила бы его прямо сейчас. Но план есть план, и пока рано избавлять наш мир от этого нерадивого.

— С удовольствием, — вместо проклятья сорвалось с моих губ.

И я расплылась в такой сладкой улыбочке, что у меня аж скулы свело. А бедный Закари, так вообще, нервно дернулся в сторону.

Но при этом не забыл кинуть мне вслед неодобрительный взгляд, когда я поднялась со своего места вслед за фон Миллером, и, взяв жениха под руку, на глазах у десятков злорадствующих адептов, двинулась на выход из столовой.