Об очередных личностных качествах лорда Вальтера мне довелось узнать тем же днем. Мало того, что демон нам достался крайне злопамятный, мстительный и обидчивый (видимо, за те же качества соплеменники и вытурили его покорять большой мир), так он решил блеснуть и новыми талантами, грани которых мы еще не успели оценить. Проще говоря, трепло наш ректор.

Вот просила же его, обставить дело со стипендией для Закари Ханта таким образом, чтобы я там вообще никак не фигурировала. Как он не понимает? У меня же репутация, мне лицо держать нужно. А он… сдал меня со всеми потрохами. Точно до сих пор мне простить не может того маленького курьезного случая, когда я нашего многоуважаемого ректора отправила к чертям.

И так ведь все хорошо начиналось: Вероника меня весь день не донимала, фон Миллер тоже остудил свой пыл, с Закари Хантом проблему решили. А потом такие сюрпризы.

Сюрприз собственной персоной выскочил прямо на меня, спокойно возвращающуюся из библиотеки. Радостно улыбнулся во все свои тридцать два зуба. А потом обнаглел настолько, что сграбастал в свои медвежьи объятия одну неожидающую такой подставы адептку, приподнял и закружил ее.

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет.

— А ну быстро меня отпустил, — грозным тоном приказа я парню.

— Адамина, ты чего? — удивился адепт первого витка, но послушно поставил меня на пол и даже волосы пригладил.

— Чего-чего, — проворчала я, проследив за тем, не нашлось ли свидетелей моему позору. Слава богам, коридор у библиотеки популярностью не пользовался, — Репутацию мне тут портишь.

— А, понимаю, — покивал парень и, как ни в чем не бывало, зашагал рядом со мной, — Меня сегодня к себе вызывал ректор, — произнес он с намеком.

— С каких пор мы начали делиться друг с другом новостями за день?

— И он мне рассказал о стипендии, которую выделяет для отличившихся адептов первого витка твоя семья, — продолжил Закари Хант, не обратив внимания на мою шпильку.

Нет, этот тип точно непробиваемый.

А ректор-то какой у нас молодец. Я, значит, свои карманные деньги потратила, а демон к этому всю мою семью примазал. М-да, дед был бы в восторге от такой приверженности роду.

А Закари Хант продолжал заливаться соловьем, заставляя меня мрачнеть все больше и усиленно оглядываться по сторонам в поисках ненужных свидетелей.

— А еще он сказал, что в этом учебном году ты захотела лично выдвинуть кандидатуру для получения стипендии от твоего рода, и выбрала меня. Не понимаю, конечно, почему ты сама мне говорить ничего не стала. Но ректор предположил, что ты решила устроить мне сюрприз.

Ну этот ректор и с-с-с… сволочь.

Даже не знаю, плакать мне, злиться или восхищенно аплодировать. Какая тонкая, какая изощренная месть. И ведь даже виду не подал, что собирается учинить гадость. Мне до такого уровня еще учиться и учиться, как не прискорбно было бы это признавать. Пару уроков у демона взять что ли?

— В общем, спасибо, Адамина. Я так рад, ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

И на этих словах Закари Хант вновь стиснул меня в объятиях, то ли поддавшись порыву чувств, то ли пытаясь меня придушить. Я так и не поняла. Лишь возмущенно что-то прохрипела, и парень быстро меня отпустил.

— Давай-ка без рук, — произнесла я, пытаясь пригладить огненного цвета взъерошенные волосы.

— А ты, кстати, куда шла? — поинтересовался у меня адепт, напрочь проигнорировав мое предупреждение.

Поразительная наглость и безбашенность. Да он нарывается так, словно пытается засунуть голову в пасть льву и надеется, что ему ее не откусят.

— В общежитие.

— Давай я тебя проведу, — предложил тут же Закари с невиданным энтузиазмом.

М-да, чует моя пятая точка, что от этого навязчивого типа просто так избавиться не получится. И, похоже, пора переходить к дрессировке и взращиванию в одном ничего не подозревающем адепте навыка приносить тапочки в зубах.

— Кстати, — тут же продолжил парень, пристроившись рядом с таким видом, словно так и было задумано, — Адамина слишком длинное имя.

Ну вот, уже и имя мое оскорблять начал… Между прочим, не длиннее и не сложнее, чем «Закари», но я же не жалуюсь.

— Как тебя называют родные? Можно я буду называть тебя просто «Мина»?

Кто-то в ответ агрессивно зарычал. Это еще что такое? Да чтобы мое прекрасное имя, подобранное родителями, сокращали до какого-то сельского «Мина»?

— Ладно-ладно, я понял, — поднял руки адепт, — Тогда буду звать тебя «Ада», — бескомпромиссно заявил он.

И я бы немедленно преступила к воспитанию и дрессировке этого любителя сокращать чужие имена, но на горизонте появилась новая проблема.

Вероника Лере, увидевшая меня издалека, резко изменила направление и с самым ехидным выражением лица поперла в нашу сторону.

Я вздохнула, приготовившись к очередному испытанию для своих нервов. А вечер так хорошо начинался…

— Что, фон Соммер, теперь твое общество никто не способен терпеть, кроме отбросов?

Она, наверное, шутку придумывала весь тот длинный путь, который ей нужно было преодолеть, чтобы добраться до моей скромной персоны.

— Еще и с первого витка, — заметила адептка Лере с заметным презрением и, повернувшись к Закари, добавила, — Мальчик, я бы на твоем месте держалась от этой стервы подальше. У нее, кроме богатства и влияния ее семьи, никаких больше достоинств. Зато недостатков всех и не перечислишь.

Вот с первой частью совета я была более, чем согласна. Сама неоднократно советовала ему держаться от меня подальше, вот только он слушать не хочет. А что касается моих достоинств, тут Вероника Лере поскромничала, забыв упомянуть про древний род и высокое положение в обществе. Деньги были приятным, но все же бонусом к прочим достоинствам семейства фон Соммер.

А вот Закари Хант меня приятно удивил. Адепт ничуть не растерялся, расправил плечи и окатив Веронику презрительным взглядом, невозмутимым тоном сообщил:

— Во-первых, я сам решу, что мне делать и с кем общаться. А, во-вторых, у Адамины есть множество достоинств, которые видят все, у кого есть глаза. А вот завидовать и говорить гадости не хорошо. Тебя разве мама не учила?

И все это он сказал с таким невинным видом, еще и глазками похлопал напоследок. А Закари Хант далеко пойдет. И, похоже, он совсем не так безнадежен, как мне показалось изначально.

— Да ты, — зашипела Лере на мальчишку, — Всего лишь глупый малец, который повелся на ее красоту и богатство.

— Ну, вот, а говорила, что достоинств у меня никаких больше нет, — протянула я, утомляясь все больше и больше от этого бессмысленного разговора, — А тут уже и про красоту мою вспомнила.

— Но знай, тебе ничего не светит, — продолжила она с ядовитой улыбкой, — Потому что она, — тычок пальцем в мою сторону, — Помолвлена с Нейтаном фон Миллер.

— Я знаю, — с невозмутимым видом пожал плечами Закари.

Нет, мне определенно все больше и больше начинает нравиться этот парень. С виду, простачек простачком, а там, оказывается, характер имеется. С таким характером мы вполне способны спеться.

Вероника, опешив от такой реакции, похоже, уже сама пожалела, что к нам подошла. Но отступать ей не позволяла гордость, как и нежелание выходить из конфликта проигравшей. Поэтому я решила ей немножечко помочь. Взглянув за спину склочной однокурснице, я громко произнесла:

— Добрый вечер, куратор!

Адептка Лере тут же захлопнула свой рот и испуганно обернулась. Коридор, очевидно, был пуст.

— Мимо проходил, — с честным видом солгала я.

Как и ожидалось, упоминания куратора, от которого леди Лере вчера получила выволочку хватило, чтобы девицу как ветром сдуло с нашего пути.

— М-да, — произнес Закари, проводив адептку Лере взглядом, — Весело живут аристократы, ничего не скажешь.

— Не обращай внимания, — отмахнулась я и, недолго подумав, добавила, — И не стоит меня больше защищать. Я способна ответить и сама.

От заступничества Закари Ханта стало неожиданно приятно. С детства меня всегда учили уметь постоять за себя и достойно ответить на любой язвительный комментарий. Это, так сказать, азы выживания в среде аристократов. И я успешно справлялась с этим всю свою жизнь, зачастую выступая даже агрессором. Но вот так открыто за меня вступились впервые. И пусть я далеко не такая хорошая, какой кажусь в глазах Закари Ханта, но приятное тепло все равно разливалось по груди. Но говорить об этом адепту я, конечно же, не буду.

— Репутация, понимаю-понимаю, — покивал он.

Говорю же, споемся.

Этот учебный год явно начался не самым лучшим и спокойным образом, да и продолжиться решил в том же духе, потому что у входа в женское общежитие, куда меня решил любезно проводить Закари, мы встретили никого иного, как моего драгоценного женишка.

Тот мило обжимался со своей рыжей пассией, но, завидев меня в компании адепта первого витка обучения, тут же растерял свой пыл обольстителя, отодвинул девицу и с решительным видом двинулся на меня.

Может, он еще раз хорошенько подумает? Зря он Веронику бросил, ой зря. Они же идеальная пара, как минимум в своем стремлении вывести меня из себя.

— Адамина, — окликнул меня жених, — Я тебя, кажется, предупреждал, чтобы ты больше не водилась с этим отбросом?

— А я тебе, кажется, ясно дала понять, что мой круг общения — это не твое дело, — парировала я.

— Я твой жених, — выкатив грудь вперед, нагло заявил фон Миллер.

Ну, вы только посмотрите на этого героя-любовника. Вспомнил он, чей жених. И даже пассии своей не постеснялся, когда такие вещи заявлял. Вон она как погрустнела в своем уголочке.

— И я имею право контролировать то, с кем ты общаешься, — нагло продолжил качать свои права фон Миллер.

Ах, про права свои он вспомнил? А про обязанности он не вспоминал? Например, про одно конкретное — хранить верность своей невесте.

— А ну-ка, подержи, — обернулась я к Закари, всучив ему свои учебники.

Тот подхватил их быстрее, чем успел сообразить, что происходит.

Фон Миллер же стоял и нагло на меня взирал, довольный собственным превосходством. И он тоже явно не ожидал того, что, передав учебники адепту, я прямо с разворота ка-а-ак двину ему правым кулаком прямо в левый глаз.

А там еще и колечко с большим камешком на правой руке сияло. И судя по отменной брани, раздавшейся из уст Нейтана фон Миллера, с камешком он тоже близко познакомился.

— Ты что творишь, ненормальная? — прошипел жених, схватившись за больной глаз.

А что я? Это с девушками драться ниже моего достоинства, а вот врезать неверному жениху самое то.

Насладившись множеством недоуменных, ошарашенных и восхищенных взглядов столпившихся девиц и парней, я вновь повернулась к Закари, который взирал на меня с открытым ртом и круглыми глазами, и бросила равнодушно:

— Закари, пойдем.

— Нет, ты не Ада, ты исчадие ада, — раздался рядом восхищенный шепот, когда адепт, несший мои учебники, меня догнал и пристроился рядом.