Ривера Вейн

В это же время в кабинете отца Оливии

Двадцать лет назад я женился на женщине, что была отдана мне по праву. Она росла ради меня, жила ради меня. Но я стал Вейн только благодаря ей, её расчётливости, холодности и уму. Мы вместе сделали империю ещё сильнее, чем она была при жизни остальных Вейнов. Мужчина всегда в ответе за свою женщину. Никакой бизнес никогда не управлялся женщинами. И моя жена это знала.

И Оливия это поймёт. Со временем. Но поймёт. Я ожидал от неё большего на ужине, но совсем не удивился. Я такой её растил. Я знал, что она не будет как её мать. Не станет лежать у ног своего мужчины. И я надеюсь, она поймёт, единственное, что может её спасти — смерть. И лучше смерть её мужа.

Кабинет пах сигарами, старой кожей и чем-то ещё — едва уловимым, но неизменным.

Страхом.

Я сидел за столом из чёрного дуба, вырезанного вручную в Баварии. На нём — ни пылинки. Ни лишнего листка. Только бокал виски (без льда), папка с печатью «Омега» и пистолет — мой старый друг, «Colt Python», с гравировкой: «Правда — в стволе». Пафостно, но то, что подарил мне мой отец — вечно. Хотя бы для меня. Какой бы урод он не был, он всё равно научил меня всему, что я знаю.

За окном — дождь. Тихий, настойчивый. Как совесть. Но у меня её нет.

И никогда не было.

Единственное, что в жизни я люблю — это Оливия.

В дверь постучали.

— Войдите.

Это был Марко — мой помощник последние три года. Толковый парень, но очень эмоциональный.

Высокий. Бледный. Всегда в безупречном костюме, но с глазами, как у загнанного зверя. Он знал: если я зову — значит, что-то пошло не так. А если я молчу — значит, уже слишком поздно.

— Садись, — сказал я, не глядя на него.

Он сел. Руки сложил на коленях. Пальцы — дрожат.

— Докладывай.

— Поставки идут по графику, сэр, — начал он, голос чуть выше обычного. — Польша — двенадцать машин за неделю. Германия — восемь. Все «чистые», без меток. Угонщики справляются. Особенно… особенно Пол и его команда. Их процент успешных операций — девяносто восемь.

Я кивнул.

— А Тайлер Вонк?

— Он… эффективен. Холоден. Не задаёт вопросов. Пол говорит, что он — как тень. Ни следа. Один из лучших.

— Хорошо, — сказал я. — Продолжай.

Марко сделал паузу. Проглотил слюну.

— Но… есть проблема.

— Какая?

— Недавно была попытка проникновения в нашу систему безопасности. Кто-то пытался отследить маршруты, склады, связи.

— Удалось ли?

— Нет. Система отразила атаку. Но… источник не определён. Ни IP, ни устройство, ни личность.

Я медленно поставил бокал на стол. Голова уже болит от их идиотизма. Что за непрофессионалы.

— Ты хочешь сказать, что кто-то "взломал" мою сеть… и ты не знаешь кто?

— Мы усиливаем защиту, сэр, — залепетал он. — Нанимаем новых специалистов, меняем протоколы, вводим двухфакторную аутентификацию на всех уровнях…

— Заткнись, — перебил я.

Тишина. Только дождь за окном. Я раздумываю...не поменять ли мне помощника.

Потом — он снова заговорил, ещё тише:

— И… ещё одно, сэр.

— Говори.

— Один из складов… в районе Северного промышленного кольца… был обнаружен. Приезжала полиция. Облава.

— И?

— Две машины. Оружие. Документы. Чудом успели — за десять минут до их прибытия.

— Чья ошибка?

Марко побледнел.

— Мы… не знаем. Информатор в полиции ничего не сообщал. Всё было тихо.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнёс я, — что у нас предатель… или дыра в системе… и ты не можешь найти ни того, ни другого?

Он начал бормотать:

— Мы проверяем всех… персонал… связи… возможно, хакерская атака извне… может, конкуренты…

Я встал.

Медленно. Спокойно.

Подошёл к нему.

Он задрожал.

Глаза — расширены. Дыхание — прерывистое.

Он знал, что будет.

— Ты работаешь на меня три года, Марко, — сказал я тихо. — За это время я потерял трёх человек. Трёх.

Он кивнул, не в силах говорить.

— Ты не первый, кто не справился. Но ты — последний, кто осмелится прийти ко мне с «мы не знаем». Остальных, поверь мне, я даже слушать не буду. Так что ты мой любимчик, даже жаль.

Он попытался встать.

— Сэр, я… я сделаю всё, что…

Я вытащил «Colt».

Щёлкнул предохранителем.

Приставил ствол ему ко лбу.

— Ты не сделаешь ничего, — сказал я. — Потому что мёртвые не работают.

И выстрелил.

БАХ.

Звук — глухой, мощный, как удар сердца. Кровь и осколки черепа брызнули на паркет. Тело рухнуло. Глаза — остались открыты. Как будто он всё ещё надеялся, что это сон.

Я посмотрел на труп. Не с жалостью. Не с гневом. С раздражением, как на сломанный инструмент.

— Уберите это, — сказал я в пустоту, громче обычного.

Через минуту в дверях появились двое в чёрном. Без слов. Без эмоций. Они знали своё дело.

Я вернулся к столу, налил себе виски и выпил залпом. Потом достал телефон, набрал номер.

— Мне нужен новый помощник, — сказал я. — Надёжный, умный, без семьи, без прошлого.

Сделал паузу обдумывая следующие слова.

— И найдите мне самое кровожадное дело, которое у нас есть в резерве.

— Для кого, сэр?

— Для моей дочери.

Я посмотрел в окно. Дождь усилился.

— Пусть узнает, что значит — настоящая власть.

Пусть испугается до дрожи в коленях. Пусть поймёт: если она хочет управлять этим миром — ей придётся вырвать сердце из груди и ходить без него.

Потому что в нашем мире нежность — приговор. А любовь — смертельная ошибка.

Я знаю, что слова того паренька, что был с нами на ужине...сына Брюса, были правдивы. Оливия в кого-то либо влюбилась, либо привязалась. Я видел изменения. Но факт таков, что либо она вернётся на свой путь, либо я уберу с её пути все припятствия.

И может я пока не знаю кто этот человек, слежку не веду, хотя и близок к этому. Но я сделаю всё, чтобы через два дня она влилась в роль, которая была заработана ей по праву.

— Сэр?

Я снова обратился в слух.

— Что ещё?

— Ей подойдёт дело с угонщиками, которые хотят "уволиться"?

Я улыбнулся, отпивая виски и смотря на пятно крови, которое продолжало мне мозолить глаза.