Фиона моргнула несколько раз, пытаясь вернуть себе зрение. Эта молния, полыхнувшая перед глазами, не просто её остановила, а сбила с пути. На минуту она потерялась в ночной мгле и собственной слепоте.
А потом ошеломлённо попятилась, когда наконец различила в темноте ухмылявшуюся физиономию Мирел.
Врагиня надвигалась на неё, сжимая в руках какую-то чёрную продолговатую штуковину. И Фиона, в конце концов, сообразила, что ослепивший её яркий свет был вспышкой фотоаппарата.
Таким чудом в их городке владели немногие. Но Фиона хорошо помнила, как Мирел хвасталась всем, что отец привёз ей из Дублина настоящую профессиональную камеру. Разумеется, после этого в свите школьной королевы прибавилось подхалимов — всем хотелось заполучить красивые фото на предстоящем выпускном.
Вот только… что делала Мирел с этим фотоаппаратом здесь, сейчас? Да ещё и со своими верными шавками.
Может, всё это только сон? И Киллиан, и Мирел, и…
Фиона отчаянно хотела проснуться и вырваться из этого бреда.
Но безумие этой ночи продолжало набирать обороты.
— Куда это ты, Чудила? Уже уходишь? — скривилась Мирел. — Так быстро? Короткое же у вас вышло свидание…
Фиона продолжала отступать назад от напиравшей кольцом своры. Мысли крутились в голове, будто их кто-то размешал ложкой, не давая сосредоточиться, понять, что, вообще, происходит, откуда Мирел узнала, что они с Киллианом здесь.
А за спиной уже трещали ветви, и слышалось сбившееся дыхание ненавистного красавчика. Через миг его рука впилась сзади в её шею, дёрнула бесцеремонно.
— Ты куда собралась, дрянь?! Я тебя не отпускал…
Фиона сдавленно пискнула, пытаясь вырваться из мёртвой хватки, но её уже грубо поволокли обратно к берегу.
Она даже не сопротивлялась, окончательно потерявшись от страха и шока, сжавшись от боли — казалось, ещё секунда, и хищные пальцы переломят её тонкую шею, как сухую былинку.
— Что-то твоя девушка слишком рано тебя покинула, Киллиан… — насмешливо протянула Мирел, и её ручные собачонки тотчас мерзко захихикали. Все они шли следом. — Мы даже не успели сделать пару фото вам на память. Неужели это всё, на что ты способен?
— А ты помочь явилась? Или поучаствовать? Меня и на всех вас хватит, не сомневайся! — огрызнулся Киллиан. — Валите, не мешайте! Девочка… просто немного нервничает… Вот и взбрыкнула. Но сейчас мы с ней продолжим. Да, моя сладкая? — хищно усмехнулся он, приближаясь к лицу Фионы.
— Давай! А мы присмотрим за вами… на всякий случай… — расхохоталась Мирел. — А то вдруг она снова дёру даст…
— Чего? — Киллиан наконец разжал жёсткую хватку. Вернее, он просто отшвырнул Фиону так, что она упала на холодную волглую землю. Но теперь, по крайней мере, она могла дышать. — Твою ж! Да ты извращенка! Мы так не договаривались. Я, конечно, обещал ей засадить, но не при вас же! Ты совсем уже?
— Да мне плевать, что ты тут с ней будешь делать и как, мне нужно подтверждение, что вы переспали! — фыркнула Мирел. — Несколько горяченьких фото, как ты её имеешь, и всё… Можешь быть свободен!
Фиона так и сидела на земле, смотрела на них снизу вверх, молча. Лишь глаза распахивались всё шире.
В лунном свете хорошо были различимы не только силуэты, но и лица. Правда, сейчас, в сумраке ночи, красивые черты обоих спорщиков преобразились странным образом и напоминали теперь Фионе жуткие хищные маски или морды каких-то гоблинов.
— Зашибись, придумала! — рычал Киллиан. — Ты меня сейчас щёлкнешь. А я потом из-за этих картинок сяду за изнасилование… Я свою рожу светить не собираюсь!
— Мне твоя рожа и не нужна. Мне её рожа нужна! — Мирел, не глядя, ткнула пальцем в сторону Фионы. — А вот твой голый зад в кадре будет вполне уместен. Можешь вообще с ней не спать! На фото должно было видно, что это она, Фиона, и что её явно имеют по всякому… Вот и всё! Просто раздень её и пристройся рядом. Обещаю, не светить твоё лицо… Киллиан, мы ведь сразу обсудили, что мне мало твоих слов, мне нужны доказательства. Мне плевать, с кем она спит или не спит на самом деле. Мне её нужно на весь город опозорить.
Наверное, у Фионы сейчас был очень глупый вид.
Потому что Мирел внезапно переключилась на неё:
— Чего вытаращилась? Думала, у вас любовь? Дура! Я его в первый же день выцепила, после того как он тебя домой проводил, и предложила небольшую сделку. Он с тобой покувыркается, а я ему за это заплачу. — И уже Киллиану: — Ну… Хочешь свои деньги — делай, что обещал! Когда я эти горячие фоточки развешаю по всей школе…
В голове звенело, в висках пульсировало, в груди жгло. Слова Мирел будто вязли в каком-то облаке… Фиона слышала их, но никак не могла до конца уяснить смысл.
«О чём они? Про какой-то уговор… Он обещал Мирел… Что обещал?»
Изнутри словно поднималась горячая тёмная волна. Она затапливала все пустоты в груди, мешала дышать, сдавливала сердце и горло, разрывала грудную клетку, ломала рёбра…
— Ладно… Я понял, — вскинул руки Киллиан. Развернулся, грубым рывком поставил Фиону на ноги. — Ну, сладкая… Давай сделаем это по-быстрому…
Она отступила на шаг, обхватила себя руками, словно надеясь так закрыться, спастись. Ноги держали плохо. Тело лихорадило так, что стучали зубы.
— За что? — шёпот был тихим, как шелест осенних листьев. Она смотрела прямо в синие глаза своему палачу. И уже громче, надрывно: — За что, Киллиан?
Он шумно вздохнул, шагнул ещё ближе.
— Извини, сладкая! Ничего личного. Мне просто нужны деньги. Очень нужны. А у этой стервы, — мотнул головой на Мирел, — бабки есть. Но, если это тебя утешит… я и сам был не прочь с тобой… Даже без денег. Ели бы ты не начала истерить, всё могло бы…
— Ты же… говорил, что любишь... — Фиона брезгливо сбросила его руку с плеча, отскочила, ощерилась, как зверь. Голос её звучал всё яростнее и злее. — Ты обещал! Ты мне клялся… Клялся, что не обидишь, зла не сделаешь, что вечно любить будешь… Ты… ПОКЛЯЛСЯ!
Последнее слово прозвенело над гладью озера многоголосым эхом.
— Ох, Фиона… дурочка… Ну, кто верит в наше время словам и обещаниям? — усмехнулся Киллиан, покачав головой. — Слушай, давай без драмы… Разденься сама! Мы сделаем пару фото для этих извращенок, я получу свои бабки, а тебя отпущу на все четыре стороны. Даже не трону. Честно! У меня уже всё желание с вами, дурами, пропало…
Он снова потянулся к ней, пытаясь стащить с плеч порядком растерзанное платье.
— Не смей меня трогать! — гаркнула Фиона так, что Киллиан отпрянул.
Она и сама напугалась звучания собственного голоса. Но он быстро вернул себе самообладание.
— Тогда сама раздевайся, не тяни! Не вынуждай меня быть грубым!
— Давай, скелетина, покажи себя во всей красе! — вставила из-за спины Сирша.
— Да что ей там показывать? Даже сисек нет! — пихнула её плечом Брона.
— Поживее, Чудила! Я уже замёрзла ждать, когда тебя наконец оприходуют, — поддержала их глумливым смехом Мирел.
Киллиан, потеряв терпение, схватил её и потянул на тот самый проклятый плед.
— Будь ты проклят! — выплюнула Фиона в лицо насильнику. Да так, что он внезапно выпустил её из рук. Она развернулась к одноклассницам: — Все вы… будьте прокляты! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Тёмная ярость, наконец, затопила её всю, проникла в каждую клеточку тела и, смешиваясь с потоком слёз, хлынула наружу с отчаянным криком.
— Всё, хватит блажить! — рыкнул Киллиан.
Но с губ её сорвался ещё более жуткий вопль — нечеловечески тонкий, отчаянно звенящий, отдающийся дрожью в теле.
— А-а-а-а…
Озерная гладь пошла рябью, лес зашумел, потревоженный внезапным порывом ледяного ветра. Вихрь подхватил дикий крик Фионы, разнося по округе.
— Чёрт, заткнись, чокнутая! Не ори! — кажется, теперь Киллиан был напуган по-настоящему.
И не только он. Мирел, заткнув уши руками, нервно визжала:
— Киллиан, закрой ей рот! Заставь заткнуться! Её сейчас кто-нибудь услышит…
Но Фиона не могла остановиться. Сжимая виски руками, раскачиваясь из стороны в сторону, она кричала, кричала и кричала…
Вся боль, что она девятнадцать лет копила в себе, выплёскивалась из неё сейчас, острыми иглами впиваясь в тех, кто ранил её глубже всего.
— А-а-а-а-а…
Киллиан метнулся к ней, вцепился в горло, стиснул, пытаясь… то ли придушить, то ли загнать обратно ей в сердце неконтролируемый поток ярости.
Фиона продолжала выть и даже успела хрипло воззвать:
— По-мо-ги…
Но жёсткий удар по голове оборвал её крик. Она рухнула в траву, на миг ослеплённая и оглушённая болью. И тут же ощутила жуткую тяжесть.
Насевший сверху Киллиан выбил из неё весь воздух и снова вцепился в горло.
— Дура чокнутая! Не ори!
Она видела лишь перекошенное злобой лицо того, кого совсем недавно считала лучшим мужчиной на свете. И вдруг с какой-то странной отрешённостью поняла, что её сейчас просто убьют.
Как нелепо и смешно, умереть в ночь Самайна, в собственный день рождения…
В глазах темнело, двоилось и плыло. И стало чудится странное…
Послышался громкий всплеск. Будто огромная рыба ударила хвостом по воде.
Фиону внезапно окатило брызгами, и ледяные капли, упавшие на лицо, вернули её в сознание.
Она распахнула глаза и увидела, как прямо из тёмных вод озера поднимается нечто…
Сгусток тьмы, выступивший на берег из бурлящих волн, сначала показался огромной охапкой водорослей. Но внезапно обрёл очертания лошади — огромной, жуткой, чёрной лошади.
Это был не просто вороной конь — он смотрелся беспросветной дырой на фоне ночной тьмы, лунный свет будто исчезал, коснувшись его влажной шкуры. Лишь глаза мерцали красными углями.
Конь метнулся к ним неуловимой тенью и вцепился в плечо Киллиана острыми хищными клыками, так не похожими на обычные лошадиные челюсти.
Чудовище рвануло в сторону заоравшего не своим голосом мерзавца, швырнуло на землю и припечатало копытами, когда тот попытался встать. Удар пришёлся на грудную клетку. Жуткий хруст рёбер услышали все. Как и полный боли вопль Киллиана.
Следом на разные голоса заблажили Мирел и её свора. Лишь Фиона, кажется, онемела. Вскочив на ноги, она с безмолвным ужасом смотрела на кровавую расправу.
Лошадь, вскинув голову, захрапела, заржала раскатисто. С размаху клюнула распростёртое на земле человеческое тело в живот, отрывая кусок уязвимой плоти, заглотила и потянулась снова.
Киллиан всё ещё был жив и вопил сейчас громче, чем сама Фиона недавно. А чудище, не обращая на это внимания, вытягивало из него окровавленные внутренности и со смаком их пожирало.
Внезапно стало тихо. Мирел и её свита охрипли от криков, Киллиан, кажется, потерял сознание…
В этот самый миг Фиона шевельнулась, и озерный монстр резко развернулся в её сторону. Вспыхнули ярче алые глаза, будто пламя костра ветром раздуло.
Она замерла, не дыша, даже сердце на миг биться перестало.
Конь фыркнул, выпуская облачко пара, вцепился в свою жертву и потянул волоком к воде.
Снова громкий всплеск, серебристая гладь всколыхнулась, пошла кругами…
И тишина опустилась на лес, будто ничего и не было.
Несколько секунд Фиона ещё смотрела туда, где только что исчезло чудовище, потом попятилась, развернулась и бросилась прочь, молясь, чтобы не подвели трясущиеся ноги.
А ещё через миг её догнал истеричный вопль Мирел:
— Бежим!