Едва они вышли на берег озера, Фиона забыла все свои тревоги и страхи.

Путь по лесу в темноте занял немало времени, и если бы Киллиан не держал её за руку, пожалуй, она давно бы сбежала домой. Фиона дрожала от напряжения всю дорогу.

В мрачной красоте ночного леса, конечно, была своя прелесть. Таинственная, наполненная едва уловимыми шорохами тишина завораживала. Серебристый туман, подсвеченный лунным сиянием, всё время пребывал в движении, словно танцевал загадочный ритуальный танец.

Мир вокруг был живым. Ночные звери и птицы, вышедшие на охоту, спешили по своим делам. Деревья шептали что-то неразборчиво.

Каждой клеточкой Фиона чувствовала, что в этом жутковатом, сонном сумраке ни на минуту не прекращалась жизнь. И это вечное движение, которое она ощущала как сердцебиение самого мира, зачаровывало её.

Всё вокруг было ей приятно и понятно, и вовсе не пугало.

Но душа всё равно сжималась, предчувствуя дурное. И в груди скребло изнутри, будто там притаился испуганный маленький мышонок, который отчаянно искал путь к спасению.

Но когда они наконец вышли к тем самым руинам на берегу, и Фиона увидела ночное озеро, она забыла обо всём на свете.

Чёрное гладкое зеркало, залитое жидким серебром лунного света, казалось нереальным сном, этаким окном в волшебную сказку, входом в те самые недоступные смертным Холмы сидов.

Теперь Фиона уже не жалела, что поддалась на уговоры Киллиана и отправилась сюда ночью. Никогда прежде она не видела ничего столь же прекрасного, и вряд ли увидит снова. Ведь только рядом с её синеглазым рыцарем в Фионе просыпался этот бунтарский дух, смелость идти против запретов мамы.

— Киллиан… это… так… — она задохнулась от восторга, не находя слов, способных вместить все её чувства, — чудесно…

— Угу, — невнятно согласился он, прижимаясь всем телом к её спине.

Стиснул крепко в своих руках и, царапая нежную кожу колючей щекой, обжёг поцелуями шею Фионы.

Вдоль спины пробежали мурашки, она смущённо хихикнула, втянула голову в плечи. Смелые ласки Киллиана будили в ней странные, непривычные ощущения. Пожалуй, они были приятны, но порой заставляли стыдливо вспыхивать, а порой откровенно пугали.

Вот как сейчас, когда он сжимал её так крепко, что она чувствовала себя маленьким беззащитным кроликом, угодившим в пасть голодного пса. Его руки, бесцеремонно, до боли тискающие её затвердевшую грудь, были слишком сильны, чтобы пытаться из них вырваться.

А ещё Фиона боялась, что может обидеть Киллиана, если будет слишком дичиться. Вдруг он примет её смущение за холодность, подумает, что он ей не нравится. И уйдёт…

Мысль о том, что он может исчезнуть, пугала. Уж лучше промолчать и позволить делать то, что ему нравится, просто перетерпеть немного, притвориться, что всё в порядке.

Ей не привыкать… Она всю свою жизнь терпит и делает вид, что у неё всё хорошо, лишь бы никому не мешать, лишь бы не доставлять хлопот, лишь бы не раздражать маму, лишь бы не позорить родителей перед соседями…

Рука Киллиана скользнула по животу вниз, и Фиона дёрнулась непроизвольно — нет, не всё она готова стерпеть.

К счастью, он и сам это понял. Разжал хватку, отступил на шаг и сунул фонарь ей в руку.

— Подержи-ка! Я сейчас…

Киллиан сдёрнул плед с её плеч. Сразу стало зябко и неуютно.

Не понимая, что он задумал, Фиона посветила в его сторону.

Он же направился к той большой плоской плите, на которой они сидели в прошлый раз, когда он впервые поцеловал её. Сейчас Киллиан расстелил там шерстяное покрывало и, усевшись, похлопал рядом с собой.

— Иди сюда!

«Не ходи!» — пошелестело у самого уха.

Фиона вздрогнула и почти бегом метнулась к Киллиану.

— Ты чего? — удивился он, заметив, как она затравленно оглядывается. Приобняв за плечи, притянул к своему боку. — Боишься, что ли? Расслабься! Ну…

Он медленно провёл рукой по её шее, плечу, потом его горячая ладонь снова сползла на её грудь, нырнула под полу не застёгнутой курточки, сминая напрягшийся под кружевом платья упругий холмик. Пальцы смело сжали выпиравшую сквозь тонкую ткань чувствительную горошинку так больно, что Фиона охнула, втянув через зубы воздух.

— Киллиан… не…

Её попытка возразить утонула в настойчивом жарком поцелуе.

Казалось, его губы и руки были повсюду, она не успевала перехватывать его шустрые пальцы. Вот только что рука Киллиана наглаживала её колено, пробираясь всё выше по бедру, а через миг, она уже стаскивала с неё курточку и расстёгивала молнию на спине, обнажая плечи.

Холодный ночной воздух отзывался на коже мурашками, а его горячие поцелуи жалили до боли. Фиону такой напор откровенно пугал.

Да, Киллиан стал ей очень дорог, к нему тянуло, как ни к кому прежде, но всё-таки… Сейчас он позволял себе слишком много. К такому Фиона оказалась не готова.

Киллиан нырнул в её декольте, оттягивая всё ниже вырез платья, прокладывая влажную дорожку от шеи к груди.

Фиона заёрзала в его руках, пытаясь отстраниться, но он лишь сильнее притиснул её к камню собственным телом.

— Киллиан… пожалуйста… — пользуясь тем, что её губы наконец оказались свободны, тихонько пискнула она. — Перестань! Что ты делаешь?

— Расслабься, сладкая! — на минуту отрываясь от обнажённой груди, он мазнул по её губам поцелуем. — Ну… Чего ты дрожишь? Не парься! Нас тут никто не увидит. Никто ничего не узнает…

— Нет! — взвизгнула она, когда через секунду оказалась опрокинутой на спину. — Пусти меня! Пусти! Я не хочу!

— Тихо, тихо, тихо! — его большая ладонь внезапно зажала ей рот. — Ну, чего ты раскричалась, а? Чего ты…

На миг Фиона замерла от ужаса, как мышка, застигнутая хищником далеко от норки. Она испуганно смотрела в лихорадочно блестевшие синие глаза, хорошо различимые в свете фонаря, а сердце бешено колотилось о рёбра.

Киллиан больше не казался ей красивым, милым и желанным. Сейчас его прикосновения вызывали лишь гадливость и парализующий страх.

Нет, нет, нет! Это не должно случиться так! В первый раз всё должно быть совсем иначе — красиво, нежно, романтично… Она совсем не готова сейчас…

Оцепенение прошло уже через миг. Когда Киллиан настойчиво попытался втиснуть колено между её плотно сжатых бедер, она забилась, словно выброшенная на берег рыба, шипя, извиваясь и кусаясь.

Но он только усмехался над её тщетными попытками сбросить тяжёлое мужское тело.

— Эй, эй… Успокойся!

На миг он убрал руку с её рта, отвлекаясь на расстёгивание собственных брюк.

— Пусти меня! Пусти! Я не хочу! Я не могу! — Фиона ненавидела плакать, но слёзы покатились сами собой.

— Да ладно тебе! — усмехнулся Киллиан, будто не слыша. — Ты же сама со мной пошла, Фиона… А теперь вздумала строить из себя неженку. К чему это, сладкая? Ну… Я же тебе нравлюсь. Да? Нравлюсь же… Сама сказала — любишь… Так сделай приятное любимому мужчине. Тебе что, жалко? Давай, не дёргайся! Не вынуждай делать тебе больно…

— Пожалуйста, Киллиан, пожалуйста… — умоляюще зашептала она. Сил на сопротивление почти не осталось, руки и ноги стали какими-то ватными, в голове плыло, пульс громыхал в висках, заглушая его шумное дыхание. — Я не могу так… Я ещё никогда…

— Твою ж! — он чуть отстранился. Шарившие у неё под юбкой руки замерли на миг. — Серьёзно? Вот это да! Давненько мне невинных цветочков не попадалось… Ничего, милая, всё бывает первый раз… Не парься! Тебе понравится. Я всё возьму на себя… Не бойся, я знаю, что делать! Тебе останется только раздвинуть ножки и быть послушной девочкой.

Бесцеремонные руки Киллиана продолжили своё дело, буквально сдирая с неё трусики. Затрещала тонкая ткань, впиваясь в тело — Фиона вскрикнула не так от боли, сколько от ярости, обиды и леденящего душу разочарования.

Она снова забилась отчаянно, пытаясь расцарапать насильнику лицо.

— Уймись, чокнутая! Ещё спасибо скажешь… — он жёстко вцепился в её запястье, заламывая руки. — Да… сначала, наверное, будет больно… но потом тебе понравится. Обещаю. На Киллиана Райли ещё никто не жаловался…

— Нет! — отчаянно взвыла Фиона, понимая, что ещё мгновение, и…

А дальше… случилось нечто необъяснимое.

Киллиан её отпустил.

Она вдруг в одно мгновение перестала чувствовать его мерзкие руки и душную тяжесть вспотевшего от возбуждённой возни тела.

Вернее, он не просто её отпустил, он с неё резко соскочил. А ещё точнее, его будто отбросило.

Фиона, конечно, могла бы предположить, что это ей удалось отпихнуть мерзавца, но она-то прекрасно понимала, что с её хрупким сложением оказалась совершенно беспомощна перед насильником.

А сейчас, кое-как приподнявшись, она увидела, что Киллиана отшвырнуло на несколько метров к самой кромке воды. И при этом, видимо, хорошенько приложило о землю.

Он тряс головой, пытался встать, опершись на руки, но у него не сразу это получилось.

— Твою ж! Как ты… это сделала?! — зло прохрипел Киллиан, с трудом поставив себя на ноги.

— Это… не я… — ошеломлённо покачала головой Фиона.

Она не собиралась оправдываться, и говорить с этим подлецом не собиралась…

Но эти слова вырвались против воли.

Что-то странное снова творилось рядом с ней. Показалось, что лунная ночь стала чернее, беспросветнее. А от серебряной глади озера повеяло стылым холодом.

Не теряя больше ни мгновения, Фиона соскользнула с холодного камня и метнулась к тропинке, исчезая в ночи.

— Стой, тварь! — зарычал ей в спину Киллиан.

Но Фиона летела вперёд, продираясь сквозь кусты, закрываясь от хлещущих ветвей.

А потом, неожиданно, перед ней сверкнула белая вспышка, такая яркая и внезапная, что на миг Фиона застыла, совершенно ослепнув.

* * *