— Не волнуйся, крошка, — шепчет Десидер слегка виновато, — он не причинит тебе вреда. Сорвался, вытолкал Вонта. Слишком хотел тебя.

Десидер говорит всё это, пока меня с жёстким захватом трахают сзади. Он извиняется, а я борюсь с собой. Мне нравится то, что они делают, нравится то, что Аир вломился как незваный гость, но в то же время немного обидно, ведь я не давала на это согласия.

Шлепки по ягодицам учащаются, Десидер перекрывает ощущения поцелуями в губы, Дарисвальд ловит мои соски. Оба пытаются ослабить захват, в котором меня удерживает Аир, но он не подпускает их. Продолжает фиксировать мои руки, заставляя прогнуться назад. Чувствую его власть над своим телом. Одурело наслаждаюсь жёсткими рывками на грани насилия.

— Хватит, Аир, — говорит Дарисвальд, — отпусти малышку, ты делаешь ей больно.

Айракон не повинуется, не сбавляет темп. Продолжает таранить меня, подтягивает к себе, обхватив одной рукой талию. Я прижата лопатками к груди Вонтера, на шее крепко сомкнута его ладонь. После попытки Дарисвальда её ослабить, его отбросило в сторону, и он скатился с кровати. Точно так же упал Десидер, попытавшийся подойти сбоку.

За спиной рычание, бёдра горят от шлепков, а член мельтешит с такой скоростью, что, кажется, будто он всё время во мне.

Я должна разозлиться, хоть что-то сделать, чтобы он остановился, но я не хочу. Аир не делает мне больно, просто удерживает, чтобы у меня не было шанса отстраниться. И его рука на шее кажется естественной. Никогда не понимала, зачем так делают, никогда не хотела попробовать, но сейчас…

Я на грани… Что-то невообразимое творится во мне. Оргазм подкатывает как сокрушительный торнадо и обрушивается на моё трясущееся от продолжающихся проникновений тело.

Я кончаю под бурные рывки, стону, кричу и затыкаю свой крик мужским плечом. Это Дар вернулся ко мне, обнимает, целует, и я обхватываю его, насколько могу, впиваюсь ногтями в его спину. Хочется плакать, но я лишь жалко всхлипываю.

Аир кончает, издавая дикий стон голосом Вонтера. Одновременно с ним кончают Десидер и Дарисвальд. Их семя брызгает на меня, и они вытирают головки о моё тело.

Опускаюсь на Десидера, продолжаю дрожать и всхлипывать. Ничего не ощущаю, кроме дрожи. Даже сердце затихло, словно продалось другому человеку… Или не человеку вовсе.

Мне бы сейчас поступить, как должна порядочная героиня — развернуться к Аиру, дать оплеуху и добавить что-то вроде: «Да как ты посмел?!». Но я лежу молча, не ропща, лишь удивляясь тому, как я изменилась. Мужчины поглаживают меня и что-то шепчут.

— Твою ж мать… — Вонтер вернулся. — Ты как, крошка? Прости. Я не мог сопротивляться. Зверюга тебя измотал?

Поднимаю голову, улыбаюсь. Мужчины злятся и терзаются чувством вины. А мне хорошо. И плевать, что я вся в сперме. Плевать, что это похоже на насилие.

— Всё хорошо, — говорю с улыбкой. — Я немного устала, но… всё хорошо. А вы не ушиблись? Зачем он вас столкнул?

— О нас не волнуйся, Нэйди. Аир тренирует нашу реакцию.

Десидер подхватывает меня, несёт в ванную, сам обмывает моё тело, а я и стоять не могу. Всё дрожит. В теле незнакомое ощущение, и я даю ему безошибочное название — перерождение. Да, я будто обновилась, переродилась, открыла наконец глаза после долгой жизни в виде сомнамбулы.

— Сладкая моя, прости, — Десидер сокрушается, стоя на коленях, упирается головой в мой живот. — Прости… Если бы я мог его остановить… Я ненавижу себя. И за ту эстрату… И за это…

— Всё хорошо, Дес, всё хорошо.

Он подхватывает меня, несёт на кровать, ложится рядом, обнимает. Остальные приводят себя в порядок и тоже укладываются с нами. Вонтер перетягивает меня на свою грудь, поглаживает и целует в макушку.

Последнее, что чувствую перед отключением — холодок, смахивающий волосы с моего лица.

* * *

Утром моя комната оказалась устелена лепестками невиданных голубых цветов. И на кровати, и на полу. Дарисвальд, Вонтер и Десидер ещё спали, когда я подняла голову, поэтому сразу стало ясно, кто так постарался.

— Полежи ещё, крошка, — сонно бормочет Вонтер.

А я выползаю из-под его руки, откладываю властную лапу Десидера, вытаскиваю ногу из захвата Дарисвальда. Бегу босиком через комнату. Голубые лепестки подлетают под ногами, и кажется, что это знакомый дух создаёт в комнате магию.

Привожу себя в порядок, надеваю трусики, мягкий сарафан. Дарисвальд лениво заходит в ванную, обнимает со спины, сладко целует.

— Аир просит прощения, — указывает на лепестки.

— Он так сказал?

— Нет…

— Значит, не просит. Да и не за что, — перехватываю взгляд вошедшего Десидера. Он всё такой же виновато-озлобленный. — А как мне поговорить с Аиром? — спрашиваю Дарисвальда.

— Он тебя всегда слышит, так что можешь сказать всё, что о нём думаешь, глядя мне в глаза.

— Да ничего я не думаю. Просто хотела сказать, что в моём мире принято сначала ухаживать за девушкой, а потом всё остальное, а не наоборот.

— Виноваты, — говорит Десидер, — исправимся.

— Это претензия не к вам, а только к нему, — взмахом указываю на голубые лепестки. — Но… если честно, мне всё понравилось, — неуверенно улыбаюсь и заглядываю в глаза Вонтера.

— Правда? — Дарисвальд подошёл ближе, подхватил меня за талию, усадил на каменный умывальник. — Тебе понравилось, как этот зверюга тебя таранил?

— Да, — опускаю уже не невинный взгляд, — всё понравилось, — прикасаюсь рукой к своей шее. — У меня такого никогда не было… И это было очень дерзко, но приятно.

Разворачиваюсь к зеркалу, смотрю на себя, ищу следы на шее. Ничего лишнего, совсем ничего. Будто и не было руки, отнимающей моё дыхание.

— Понравилось, — мужчины переглядываются. — А мы думали, ты никого больше к себе не подпустишь.

— Значит, любишь жёстко? — голос Вонтера просел. — Хочешь ещё, малышка? — отталкивает Дарисвальда, пристраивается между моими ногами. — Мне вчера перепало меньше всего. Аир подло меня отключил.

— Хочу…

Вонтер резко подтянул меня к краю, соблазнительно тряхнул членом, прошёлся носом вдоль моей шеи. Я завелась от одного дикого проявления желания. А он продолжил в своём обезоруживающем, нахрапистом стиле. Откинул мою юбку, одним пальцем сдвинул трусики, не упустив возможность погладить меня прямо там.

Всего пара мгновений, и он входит в меня, попутно сжимая грудь и покусывая губами шею. Я хватаюсь за его плечи, вжимаюсь в грудь с татуировками. Хочу провести по всем узорам языком.

— Да-а… Ещё…

— Плохая девочка, — возбуждённо шепчет Вонт и подхватывает меня под ягодицы, несёт в комнату, укладывает на кровать. Член ни на секунду не выскальзывает, продолжает вколачиваться в меня, пока я лежу с задранными ногами.

Вонтеру мало резкости, и он перекидывает меня на живот, подтягивает к себе, ставя на четвереньки. Вколачивается сзади, похотливо сминая ладонями мои ягодицы. Палец прикасается ко второму отверстию, и я на секунду зажимаюсь, словно боюсь впустить.

— Нет, Аир… Твою ж… нет… — останавливается. — Сладкая, кого ты сейчас хочешь, меня или его?

— Тебя.

— Ха, понял? — говорит сам с собой.

Голубой ветерок пролетел по комнате с явным недовольством, а Вонтер снова вогнался в тупик. Резко, уверенно, грубо, но всё же не так… Без захвата шеи. А мне почему-то хочется, чтобы моё дыхание снова обрывалось.

В итоге из комнаты я выхожу на слегка дрожащих ногах. Мужчины меня поддерживают, и только благодаря им я иду. Из других комнат выглядывают Априоль, Тройсен, Джаймир, Геликус и Эндрай. Все взлохмаченные, с влажными волосами и горящими глазами.

Сегодня у нас поздний завтрак. Меня одаривают такими взглядами, словно я спустилась с небес. Особенно обескураживает то, что так на меня смотрят даже те, кто вчера с нами не был.

— Дар, — трогаю рукав сидящего справа, шепчу: — Ты когда говорил «парни посмотрят», имел в виду Десидера и Вонта, да?

Головы подняли все. Ну да. Как тут секретничать, если они всегда на связи? И ответа больше не жду, потому что читаю в глазах Априоля, что он тоже вчера был с нами. А в остальные глаза смотреть стыдно. Слишком много в них похоти, вожделения, невысказанных слов и… необъяснимого восхищения.

— Мы все хотим тебя одинаково, — отвечает Дар.

Бросаю взгляд в конец стола. Оттуда на меня прицельно смотрит Геликус. В его глазах какой-то насмешливый вопрос, но он молчит, лишь слегка приподнимает бровь, не тронутую шрамом.

— Госпожа, прикажете подавать торт? — спрашивает Пант, и только после этого мы с Геликусом разрываем волнующий зрительный контакт.

— Торт! — выпрыгиваю из-за стола. — Спасибо, что напомнили, Пант! Кто-нибудь помогите мне его донести! — бегу на кухню, порываюсь поднимать торт, но меня отодвигает Геликус, переносит моё творение в столовую, водружает на отдельный круглый столик.

Порхаю вокруг, разрезаю на куски, раздаю мужчинам по тарелке. Дар и Вонт пытаются меня перехватить, когда я пробегаю мимо них, но я не даюсь. Пока всех не обслужу, не сяду. И приятно мне ухаживать за мужчинами. Их благодарно-восхищённые улыбки — моя награда.

— Ну, пробуйте, — стою над столом, складываю ладони перед грудью.

Мужчины пробуют, одобрительно кивают, а я радуюсь пуще девочки, которой подарили девять кукол.

Обхожу стол повторно, останавливаюсь возле каждого, спрашиваю мнение о торте. Все хвалят, а я будто пытаюсь найти в их словах подвох. Сама пробую — всё идеально.

Останавливаюсь возле Геликуса, неприлично наблюдаю, как он ест.

— Слишком сладко? — спрашиваю почти обиженно. — Ты не любишь сладкое?

Мужчины на другом конце посмеиваются, и я бросаю на них приструнивающий взгляд.

— Очень вкусно, — отвечает Гели, коротко взглянув на меня, — я люблю сладкое.

— Почему у меня такое ощущение, что тебе не нравится?

— Мне всё нравится, — прокашливаясь, говорит Геликус. — Спасибо, Нэйдин. У тебя золотые руки, — задерживает взгляд на моих ладонях и туго сглатывает.

— Я пока присяду здесь, — бегу за стулом, но Априоль меня опережает, приносит стул, ставит рядом с Геликусом. — Поем с тобой. Ты не против?

— Если тебе так хочется, конечно.

— Знаешь, мне показалось, ты чуть более весёлый человек. Куда подевалось твоё настроение? — тянусь к Геликусу, убираю крем с краешка губ. Он замирает и дарит мне взгляд, полный мольбы. Только о чём он просит, я не знаю. То же самое проделываю с сидящим рядом Эндраем. Он увереннее подставляет губы и будто ждёт чего-то ещё.

— Я просто не хочу тебя смущать и… пугать, — говорит Геликус.

— Ты меня не пугаешь, Гели. Я тогда плакала не из-за тебя, а потому что разом всё навалилось. Это был нервный срыв. Извини, если я заставила тебя думать, что ты пугающий. Ты очень… привлекательный.

Поднимаю ладонь, он следит за моими пальцами, ни на мгновение не выпускает из виду, и я прикасаюсь к его лицу, веду кончиком пальца по шраму: ото лба, по брови, по косточке вокруг глаза и до выступающей части скулы.

— Нэйди, — с обратной стороны стола прокашлялся Дарисвальд, — мы сейчас все дружно кончим, а нам пора работать.

Отрываю взгляд от Геликуса, отдёргиваю пальцы. Я и правда увлеклась. Кажется, слишком долго гладила его шрам.

Возвращаюсь на место между Дарисвальдом и Вонтером, не слушаю мужской разговор, скромно ем торт и нескромно смотрю в конец стола. Геликус теперь сидит не сбоку, а на торце. Смотрит на меня, а не на торт, который ест. И взгляд у него такой… горящий. Гели обещает съесть любую мою сладость, если я буду прикасаться к нему чаще.