После завтрака мужчины разошлись по делам, а я пошла на кухню. Там мой райский уголок.

Долго повозиться с утварью не получилось. Пришёл Априоль, уселся на высокий стол, отслеживает каждое моё движение. Под таким наблюдением всё валится из рук.

— Я тебя смущаю, Нэйди? — спрыгивает со стола.

— Совсем нет, — но отчего-то хочется расстегнуть пуговку на платье.

— А так? — обхватывает меня сзади, склоняется к шее, ведёт кончиком носа вдоль изгиба. Ни одного прикосновения к открытой коже, но я вспыхиваю и, кажется, уже горю изнутри.

Выскальзываю из его захвата, возвращаюсь к баночкам с надписями, перебираю их, не поднимая головы. Априоль не отводит взгляда. Я чувствую его так, словно он осязаем.

— Ты прекрасна, Нэйдин, но плохо изображаешь равнодушие. По-прежнему терзаешься мыслью, что всё происходящее неправильно? — он снова приближается, и мои ноги слабеют. Тонкий аромат с акватическими нотами проникает в лёгкие, оставляя в груди волнение.

— Да, терзаюсь и корю себя за то, что реагирую на всех вас так, как не должна реагировать приличная девушка.

— Будь неприличной, Нэйди. Кто вешает эти ярлыки? Тебе самой хорошо с нами, так в чём проблема? Живи, наслаждайся, дари нам свою любовь.

— А вы мне что?

— Всё, что захочешь.

— Хочу, чтобы вы меня любили, — закусываю губу.

— Это легко, — прекрасный блондин ведёт пальцем по моему лицу, и его дыхание учащается. Голубые глаза дают обещание исполнить любое моё желание.

А в следующий момент Априоль достаёт из кармана маленькую светящуюся коробочку, раскрывает без пафоса, кладёт на стол, а содержимое подносит к моей шее.

— Что это?

— Подарок, — прикладывает цепочку с кулоном. — Ты ведь знаешь, сладкая, что украшение, надетое на шею, привязывает тебя к человеку, который его подарил?

— Нет…

— Теперь знаешь, — целует под ухом. — На этой цепочке места для девяти кулонов. Мой висит в центре. Если ты позволишь мне защёлкнуть замок, это будет означать, что ты согласна навсегда стать моей.

— Навсегда?

— Да, сладкая, — снова поцелуй в шею, — навсегда. Здесь было девять кулонов. Сама знаешь, у кого сейчас остальные. Тебе решать, принимать или нет.

Априоль убрал цепочку, аккуратно сложил её в футляр и оставил коробочку на столе.

— У тебя есть время подумать, Нэйди. Мы тебя не торопим. А сегодня я хочу пригласить тебя на празднование Мирноденствия. Пойдёшь со мной? В городке будет гулянье. Я обязан там появиться. Не люблю такие мероприятия, так что буду рад, если ты скрасишь этот вечер своим присутствием.

— Я не знала, что сегодня праздник, — растерянно улыбаюсь. Пребываю в шоке от того, что было несколько минут назад. Хочу спросить, что это собственно такое: предложение или обычный подарок, чтобы поставить метку принадлежности.

— Праздник завтра, но все гуляют в ночь перед Мирноденствием. Кто-то ещё надеется забеременеть и родить магически одарённое дитя, но за тридцать лет такого не случалось. На территории Марсании наши законы не работают. Дети рождаются обычными, но их отбирают айраконы. Это тоже неплохая перспектива. У каждого ребёнка есть защита с самого детства.

— Я думала, здесь и рожать некому. Ни одной женщины не видела.

— В городке познакомишься. Ты ведь пойдёшь со мной?

— Да, с удовольствием.

— Я зайду за тобой после захода Ольпса.

Априоль коротко поцеловал меня в губы и вышел из кухни. Блестящая коробочка осталась на столе, и я потянулась к ней, быстро заглянула и отложила. Покрутилась в кухне, пытаясь сделать что-то полезное, перекинулась парой слов с вошедшим Пантом. Снова взяла коробочку, положила в карман и вышла на террасу.

У каменного дома непривычное столпотворение. Кроме моих мужчин, в кругу стоят несколько слуг из замка Саиды. Голосов я не слышу, да и не стараюсь расслышать. Моё внимание в кармане, в котором пальцы непрестанно гладят футляр с невероятным украшением.

Что это вообще было? Подарил цепочку, сказал, если надену, значит, я принадлежу ему. Сомнительное предложение. Принадлежать кому-то вообще невеликая радость. Это можно приравнять как к жене, так и к рабыне. Так какую роль предлагают мне?

Голубой поток ветра пробежал около моих ног, и на них упала мягкая ткань. За спиной тоже почувствовалось дуновение, и на плечи легла мохнатая накидка.

— Спасибо, Аир.

Я не заметила, что на улице ветрено.

Аир завихрился около моих ног, сформировался в фигуру неопределённой зверушки, скачет из стороны в сторону. Я улыбаюсь, глядя на световые фокусы. Меня развлекают как ребёнка. Это странно с учётом того, что этот дух вытворял ночью.

После очередного вихря к моим ногам упал синий цветок, и я подняла его, втянула аромат, похожий на лавандовый. От пыльцы защекотало в носу, и я несколько раз чихнула. К моему носу подлетели салфетки, затем они же испарились в воздухе.

Волшебство впечатляет, и я начинаю привыкать. Пока не ассоциирую этот голубой вихрь с мужчиной, который ночью развратно владел моим телом.

Голубой цветок снова прилетел мне в руки, и я нащупала то, что в первый раз не заметила. На стебельке светится голубоватый кулон в форме знака бесконечности. Аир перехватывает его, подносит к моей шее, и я догадываюсь, что это означает.

— Странный у вас способ делать предложение, — говорю с воздухом, — я даже не совсем понимаю, что вы предлагаете. Если мужчина предлагает стать навеки его, обычно указывает, кем именно.

Беру кулончик, кладу в коробочку рядом с первым.

Голубой вихрь сформировал мужскую широкоплечую фигуру, отвесил мне поклон. Пантомима не прояснила ситуацию, а Аир, похоже, устал что-то изображать, потому что резко скрылся из виду.

Я вернулась на кухню, на пару с Пантом принялась готовить обед. Я ведь не только торты люблю печь, мне вообще готовка по душе. Расслабляет лучше медитации.

В середине дня на кухне появился Эрнис, и я даже обрадовалась, видя знакомое лицо.

— Привет, — говорит с доброжелательной улыбкой, — ты, значит, здесь. Я догадывался, что ты не гесейра. Особенно после упоминания минета, — мягко улыбается.

— Кстати, спасибо, что ты мне тогда помог. Это весьма великодушно с твоей стороны.

— Да не за что. У тебя были такие испуганные глаза, — улыбка переходит в смешок, и я подхватываю его весёлость.

Мы мило щебечем ни о чём. Эрнис рассказывает о прошлом, но оно заставляет его грустить, поэтому он быстро переходит к настоящему.

— Эльтику даже жаль. Она всегда была такой милой.

— Ты прав. Я хотела ей помочь, но не смогла.

— Меня она тоже не захотела слушать. Только шипит и хвост выпускает. Как думаешь, у них получится освободить эту девушку? Я даже не знаю, как её на самом деле зовут.

— Надеюсь, что получится.

Молчим, глядя друг на друга. Я первой отвожу взгляд, направляю его на посуду, как бы намекая, что мне пора продолжить работать.

— Ты очень красивая, — Эрнис резко сделал шаг ко мне, — не хочешь…

Кухонная дверь стукнула, и пошлое предложение, которое я успела додумать, осталось не озвученным.

— Какого хера ты здесь? — Десидер напустил в кухню напряжения. — Тебе давали команду идти на кухню?

— Нет, сэр.

— Так иди на хрен, нечего к моей женщине член подкатывать!

— Прошу прощения, сэр, я не знал, что… Простите.

Эрнис повержено вышел, не сказав мне ни слова на прощание. Десидер сощуренным взглядом окинул обстановку, обсмотрел меня с ног до головы.

— Всё в порядке? Он тебя трогал?

— Нет, мы просто общались.

— Общались… Как же… Член уже навострил. Думает, я не заметил. Не подпускай к себе этого кента. Я ему яйца к ушам примотаю, если…

Давлю в себе смешок, и Десидер замолкает. Подходит ближе, касается моего плеча, словно стряхивает пылинку, надолго задерживает взгляд над грудью.

— А ты зачем пришёл? Поесть хочешь? Я тут как раз голубцы готовлю… Вы, наверное, такого ещё не ели. Рецепт пришлось адаптировать, вместо капусты листы…

— Соскучился по тебе, крошка, — кладёт руки на талию, поднимает меня над полом, усаживает на высокий стол. — Значит, с принцем идёшь на праздник… — звучит слегка ревниво, а мне приятно и радостно, что кто-то ревнует.

— Да. Априоль меня пригласил.

— Угу, слышал…

— Что-то не так?

— Всё так, крошка, всё так…

По замершему лицу Десидера показалось, он мысленно с кем-то переговаривается, а точнее, слушает то, что ему докладывают. Руки тоже застыли на одном участке моего тела. А когда Дес мысленно вернулся, его вид стал непривычным, словно его всегдашняя уверенность растворилась.

— Ну я пойду… Мне пора…

Развернулся, споткнулся о стоящее на полу ведро, изящно подпрыгнул и развернулся только у выхода.

— Не подпускай чужих, поняла?

— Нет, не поняла, — нарываюсь. — Знать бы, кто свой, кто чужой. И вообще, я думала, что вы даёте мне полную свободу. Разве не так говорилось вначале?

Решительный Десидер вернулся, шагнул ко мне, вплотную подошёл к столу, на котором я так и осталась сидеть. Одним жестом подвинул меня к краю, развёл ноги, стал между ними.

— Я хочу, чтобы ты была моей, — раскрывает ладонь, подносит к моему лицу кулон в виде оскалившегося зверька. — Вот. Я пришёл за этим. Только на тебе нет цепочки, чтобы его надеть. У тебя уже три кулона. Почему ты не надела ни один?

— Потому что я не знаю, что вы мне предлагаете.

— Что мы предлагаем? — Десидер подтянул меня за бёдра ближе к себе, настолько близко, что его твёрдый член упёрся в развилку моих ног. — Разве не понятно, что предлагают, когда говорят: «Хочу, чтобы ты навеки была моей»?

— Нет, непонятно, — сдерживаю улыбку. — И в первый раз ты не говорил «навеки».

— Это тебе сказал Априоль, — Дес раздражается и снова выглядит неуверенным. — А я не мастак красиво говорить. Я больше по другим удовольствиям спец, — вжимает в меня член. — Наденешь? — проходят десятки секунд, прежде чем я понимаю, что речь сейчас о кулоне. Протягивает его мне, я беру, рассматриваю, открываю коробочку с цепочкой, кладу в отдельную ячейку.

Десидер следит за моими действиями, а когда я возвращаюсь взглядом к его лицу, вижу, как он втягивает нижнюю губу, словно сдерживает недовольство.

— Ладно, — отходит. — Я пойду… Там это… Дела…

Десидер убежал, а я подошла окошку, смотрю на лужайку. Восемь мужчин стоят, переговариваются, активно жестикулируют. Вонтер крутит ладонью у виска, говоря что-то Десидеру, тот отмахивается и отворачивается.

Я смотрю на всё это и улыбаюсь.

Ну как дети, ей богу.