Просыпаюсь от хриплого стона совсем рядом.
Открываю один глаз. Игнат корчится, массируя висок пальцем свободной руки. На его лице самое настоящее страдание. Похмелье, бывает.
Добро пожаловать в мир, где наутро после бара не подают кофе от личного бариста.
Он медленно открывает глаза. Темные, мутные от боли и непонимания. Наши взгляды встречаются. Игнат замирает. Смотрит на меня с паникой, граничащей с ужасом. Он резко приподнимается на локтях, осматривает меня, себя, смятую постель.
– Таня… – его голос напоминает скрип ржавых петель. – Мы… что… между нами было?
Делаю вид, что потягиваюсь. Встаю с кровати, оголяя плечо. Медленно, соблазнительно.
– А что, по-твоему, могло быть, Игнат? – спрашиваю сладким голоском, направляясь в ванную. – Ты был пьян. Я трезва. Ничего не помнишь?
Захожу в ванную, оставляю дверь приоткрытой. Включаю прохладную бодрящую воду.
В дверном проеме возникает массивная фигура Макаренко. На нем снова каменная маска босса-тирана.
От этого становится так горько и обидно, что аж дышать тяжело. Ведь вчера… вчера он признался мне в любви!
Да, пьяный, несвязный, но мое сердечко пело и танцевало от счастья всю ночь, пока я слушала его ровное дыхание.
– Цыпочкина, это серьезно, – строго заявляет. – Был секс или нет?
Поворачиваюсь к нему, вытирая лицо полотенцем.
– А что изменит мой ответ, Игнат Васильевич? – спрашиваю прямо, глядя ему в глаза. – Если был, то что? Если нет, то что?
Он смотрит на меня, и я вижу, как в его голове, скрипя, раскручиваются шестеренки.
– Нам нельзя, Таня, – выдыхает, и в его голосе снова звучат те самые снисходительные нотки, которые я так ненавижу. – Я твой босс. Это против всех моих принципов. Непрофессионально.
Меня будто обливают ледяной водой. Целоваться, значит, и признаваться в любви – это пожалуйста, он всего лишь «пьян». А как дело доходит до чего-то большего, тут уже «принципы» и «непрофессионализм»?
– Ага, – фыркаю, вешая полотенце на крючок. – То есть целоваться и напиваться в стельку в командировке – это в рамках корпоративной этики? Понятненько. Выйдите, пожалуйста.
Он задерживается на секунду, темный взгляд скользит по моему халату, но я резко захлопываю дверь перед его носом. Прислоняюсь к ней спиной, глубоко дыша, чтобы не расплакаться от обиды и злости.
Свинья. Последняя свинья!
Выхожу из ванной, Игнат невозмутимо шествует туда.
Быстро собираюсь. Нарочно выбираю обтягивающие темные джинсы, белую шелковую блузку с глубоким, но элегантным вырезом и свои верные шпильки.
Игнат выходит из душа. На нем только полотенце на бедрах. Вода стекает по рельефному торсу, и я невольно задерживаю на нем взгляд. Ох! До чего же хорош! Ну почему у такого шикарного тела такой противный характер?!
Босс замечает мой наряд. Его взгляд тяжелеет, становится томным, почти голодным. Он медленно, оценивающе ведет глазами от моих каблуков вдоль бедер, по груди до алых губ. Его кадык предательски дергается.
– Я буду ждать внизу, – сообщаю ледяным тоном, разрушая этот момент.
Спускаюсь в лобби. За стойкой ресепшн дежурит та самая блондинка. Она бросает на меня взгляд, полный ненависти. Вот ведь. Игнат Макаренко – ходячая проблема. И с ним чертовски сложно.
Вскоре появляется босс. Рубашка набекрень, галстук болтается, как удавка, в руках бутылка воды. Выглядит потерянным и несчастным. Злость отступает, уступая место дурацкому умилению.
– Игнат Васильевич, вы похожи на студента после ночи в общаге, – вздыхаю я, подходя к нему.
Он смотрит на меня с недоумением. Тянусь и ловко завязываю галстук классическим узлом. Поправляю воротник, застегиваю две расстегнутые пуговицы. Пальцы чуть дрожат.
Мне приятно о нем заботиться. Пусть он и свинья.
В этот момент к отелю подъезжает темный внедорожник. Из него выходит Сергей Сибирский. Он видит нас, и на его лице расплывается широкая улыбка.
– Татьяна, вы сегодня сияете! – говорит, целуя мои пальцы. – Ночной воздух явно пошел вам на пользу.
Хихикаю, краем глаза замечая, как ходят ходуном желваки босса. Сергей переводит взгляд на Игната.
– А вы, Игнат Васильевич, я смотрю, тоже хорошо провели время, – замечает с легкой усмешкой.
Макаренко бросает на меня яростный взгляд, полный обвинения. Я лишь сладко улыбаюсь в ответ.
– Садитесь, – предлагает Сибирский, открывая дверь. – Поехали на объект.
Занимаю место на заднем сиденье. Игнат на переднем, рядом с Сергеем. Едем к строящемуся бизнес-центру, будущему проекту «Тристар». Это еще леса, бетонные коробки и горы строительного мусора, но уже чувствуется масштаб.
Приезжаем, выходим из машины.
Сергей что-то объясняет Игнату, показывает чертежи. Я слушаю и вдруг замечаю нестыковку в планировке коммуникаций.
– Сергей Александрович, извините, – влезаю. – Но если мы перенесем этот узел на три метра восточнее, сэкономим не только на метраже труб, но и получим более прямой доступ для возможного будущего техобслуживания. Смотрите.
Сибирский смотрит на чертеж, потом на меня с нескрываемым восхищением.
– Блестяще, Татьяна! Просто блестяще!
И тут раздается голос Игната. Тихий, но четкий.
– Да. Отличная мысль. Таня, ты молодец.
Замираю. Он… похвалил меня? Прямо при Сибирском?
Мир определенно сошел с ума.
Смотрю на босса, ищу в его глазах подвох, но вижу лишь уважение. Однако через секунду его лицо снова становится непроницаемым. Макаренко опять прячется в свою скорлупу. А мне хочется ткнуть каблуком ему в глаз.
Сибирский, видя напряжение между нами, лишь усмехается и продолжает флиртовать со мной еще более настойчиво. Игнат молчит, но я чувствую, как от него исходит волна такой ярости, что вот-вот лопнут стекла в стоящей рядом машине.
Понимаю: нам с ним надо поговорить. Очень серьезно. Иначе мы просто не сможем вместе работать.
Обратный путь на «Ласточке» проходит без казусов. Мы молчим. Каждый думает о своем.
В Москве я сразу вызываю такси и еду за Женечкой к Милене. Моя малышка выбегает из особняка сияющая и обнимает так крепко, словно мы не виделись год.
– Мамочка! Я так скучала! Мы с Лилей и Сашей построили замок из одеял!
– Я тоже скучала, цыпленок, – целую ее в макушку, вдыхая нежный аромат. – Поехали домой.
Водитель Ежовых отвозит нас. Женечка засыпает на ходу. Мы поднимаемся на этаж, выходим из лифта и…
У двери квартиры стоит незваный гость. Его лицо искажено злой торжествующей ухмылкой. Мой бывший муж. Отец Жени…
– Здравствуй, Таня, давно не виделись.