Бар отеля тонет в приглушенном свете и джазовых аккордах. Я сижу за столиком у окна, смотрю на людей. Внутри все горит от непонятных и пугающих эмоций.
Я сбежал. Как мальчишка хлопнул дверью и сбежал от нее. От Тани.
Тугодум.
Ее обиженный голос звенит в ушах, обжигая душу. Она права. Я идиот. Полный безнадежный идиот. Кретин.
Мы же, кажется, перешли на новый уровень, когда вы увидели меня… в полотенце.
Черт! Я снова вижу ее, мокрую, смущенную, с огромными глазами, полными страха перед пауком…, а ещё желания и кокетства, когда она смотрела на меня.
Мысли прокручиваются в голове: спутанные и хаотичные. Таня в бордовом платье, от которого перехватывало дыхание. Я чуть не поцеловал ее. Ведь так хотел этого всем своим существом. А потом появился этот Сибирский со своей бархатной ухмылкой.
Чтоб его!
– Вас, кажется, бросила ваша очаровательная спутница? – чей-то сладкий голос вырывает меня из мыслей.
Поднимаю взгляд. Та самая блондинка с ресепшн. Вера, кажется, на бейджике написано было. На ней короткое платье, грудь-трешка буквально вываливается из декольте. Она явно предлагает мне себя на замену Тане.
Смотрит на меня с притворным сочувствием, а в глазах мелькает знакомая мне оценка. Хищный взгляд скользит по моим часам. Сейчас Вера прикидывает, насколько я платежеспособен.
– Она вас не ценит, – заявляет, присаживаясь без приглашения. – Такие женщины редко понимают мужчин вашего… уровня. Она для вас слишком обычная.
Откидываюсь на спинку стула, нагло осматриваю эту девчонку.
– Думаешь? – хриплю. Говорю не ей, а самому себе, будто исповедуюсь. – Я всегда знал, что мне нужно. Всегда. Худые, изящные, послушные. Вот как ты. Без прошлого и обязательств. Все по плану, под контролем. А теперь… – роняю лицо в ладони, – я ничего не понимаю. Ни-че-го!
Вера накрывает ладонью мою руку.
– Может, тебе просто нужно отвлечься? Расскажи, что случилось.
Смотрю на нее, пытаюсь вникнуть в ее слова. Вера начинает рассказывать о своей жизни: о карьере в отеле, моде, клубах, желании стать «успешной женщиной». Ее слова пустые и предсказуемые.
Ловлю себя на том, что жду от нее едкой шутки, того самого огненного вызова. Но не нахожу. Она не та. Совсем не та.
– …и иногда кажется, что мужчины боятся сильных женщин, – заканчивает девчонка свою тираду, глядя на меня с наигранным пониманием.
Сильных женщин? Да ты понятия не имеешь, что это такое.
Сила – это когда ты одна с ребенком на руках и идешь по жизни, ломая стереотипы и каблуки, но не себя. Когда ты можешь поставить на место своего босса и влюбить его в себя, просто будучи самой собой.
Вера, решив, что я «созрел» наклоняется ко мне. Ее пухлые губы слишком близко. От нее пахнет дешевым парфюмом, фальшью и жаждой наживы.
– Может, просто забудем о ней? – шепчет.
И тут во мне что-то обрывается. Резко отталкиваю девчонку. На кукольном лице проявляется шок, затем обида. Но внутри меня нет ничего, кроме желания, чтобы на месте этой Веры была другая.
– Прости, – хриплю я, и голос срывается. – Я не могу. Она… она сейчас одна… мне нужно…
Не смотрю на нее. Разворачиваюсь и иду прочь. Ноги заплетаются, в глазах мутно. В каком мы там номере остановились? Мозг отказывается работать, но ноги сами несут меня по знакомому коридору.
– Эй! – Вера догоняет, на ее лице смесь злости и растерянности. – Ты вообще куда? Ты свой номер не помнишь?!
– К ней, – бормочу я, останавливаясь у знакомой двери. – Мне нужно к ней.
Чуть не падаю, мир перед глазами крутится. Вера смотрит на меня, качает головой, вздыхает. Затем стучит в дверь. Слышу ее приглушенный голос: «Ваш… коллега. Он вас искал. Забирайте!».
На пороге стоит Таня. В милом домашнем костюме. Ее лицо бледное, глаза красные. Она плакала? Из-за меня?
– Заходите, босс, – устало вздыхает.
Переступаю порог. Дверь закрывается, оставляя Веру и всех женщин мира где-то там. Останавливаюсь перед Таней, дышу тяжело, смотрю на ее губы.
– Таня, – хрипло шепчу ее имя. – Я… ты… все не так.
Шатаюсь, и она инстинктивно подхватывает меня, обнимая за талию. Таня кажется сейчас такой хрупкой и маленькой… теплой. От нее пахнет ромашковым чаем и домом.
Домом, которого у меня никогда не было.
– Вы пьяны, босс, – качает головой, но в ее голосе нет упрека. Лишь нежность, которая добивает меня окончательно.
– Да, черт возьми, пьян! – почти кричу я, прижимая Таню к себе. Мне невыносимо стыдно, но отпустить ее еще невыносимее. – Пьян от тебя. С самого начала. С той пощечины. Ты свела меня с ума, Цыпочкина! Своими формами, дерзостью, дурацкими каблуками… собой…
Я пытаюсь поймать ее взгляд.
– Ты не такая как все. Ты… настоящая. И я не знаю, что с этим делать. Не знаю, как тебя… любить…
Слово повисает в воздухе между нами, тяжелое и пугающее.
Таня смотрит на меня, и в ее глазах я вижу бурю. Гнев, боль, жалость. И…
– Ты пьян, Игнат, – повторяет, но уже тише. – Пьяные признания не считаются.
– Считаются, – рычу и впиваюсь в ее рот.
Таня не отталкивает. Она раскрывает мягкие пухлые губы, впуская меня. Нежно, терпеливо отвечает. И срывает мне крышу окончательно.
Это мое падение. Отчаянное, беспомощное. Признание в собственной слабости и ворохе страхов, которые я скрывал за вызывающим поведением и жесткостью. Я слаб. И Таня сейчас это чувствует…
Она стонет в мои губы, и я понимаю, что этой ночью не смогу остановиться. Тяну Таню к постели.
А потом…
Просыпаюсь от безумной головной боли. Я лежу в постели в брюках и расстегнутой рубашке. А на моей груди мирно посапывает моя помощница Таня.
Твою же мать… мы что, переспали?!