Ресторан «Беллотто» встречает нас тихим гулом приглушенных голосов и идеальной сервировкой. Владелец, улыбаясь до ушей, лично встречает Сергея у входа.
– Сергей Александрович! Всегда рады видеть вас и ваших гостей.
– Франческо, – кивает Сибирский, и его рука на мгновение касается моей спины, направляя вперед. – Надежда, мой гость. И Дарский.
Инвестор фыркает.
– О! Та самая прелестная синьорина, для которой вы заказывали изысканный обед с розой? – обращается ко мне Франческо, и я чувствую, как по щекам разливается жар. – Надеюсь, вам все понравилось?
Открываю рот, но слова застревают в горле. К счастью, за меня отвечает Сергей.
– Вроде бы осталась довольна, – произносит он с самодовольной ухмылкой, глядя на мои пунцовый щеки. Боже, да я себя с головой выдала!
– Это было потрясающе, – наконец произношу, чувствуя, как сгораю заживо от смущения. – Настоящее произведение искусства.
Франческо сияет, как будто только что получил мишленовскую звезду, и провожает нас к столику у панорамного окна. Сергей, как истинный джентльмен, галантно отодвигает для меня стул. Опускаюсь на него, пытаясь не смотреть в сияющие голубые глаза Сибирского.
Сергей берет инициативу в свои руки и заказывает для меня лангустины в каком-то хитром соусе. Я в панике. Никогда в жизни не ела лангустинов!
Вообще с трудом отличаю их от омара! Но вида не подаю, лишь изящно киваю, как будто питаюсь этими ракообразными на завтрак, обед и ужин.
Когда передо мной ставят тарелку с загадочными существами, отдаленно напоминающими инопланетян, я медленно выдыхаю.
Беру в руки специальные щипцы, пытаясь вспомнить картинки из интернета. Все идет более-менее сносно, пока один особенно упрямый лангустин не выскальзывает у меня из захвата с громким щелчком и, словно мячик, не отлетает через весь стол. Прямиком в бокал с минеральной водой Арсения Дарского. Ледяная жидкость с лимоном веером разбрызгивается по его идеально белой, наверное, невероятно дорогой рубашке.
Я замираю в ужасе, вся покрываюсь алыми пятнами и готова провалиться сквозь землю вместе с этим проклятым лангустином.
– Я так виновата! – блею. – Он сам выпрыгнул!
Сергей вскакивает, его первым порывом явно было наброситься на официанта, но, увидев мою панику, он переключается на Дарского.
Сибирский достает из внутреннего кармана пиджака шелковый платок (шелковый!) и начинает судорожно промокать воду на рубашке Арсения, но только размазывает влагу, становясь при этом все более растерянным и несчастным, словно медведь в посудной лавке.
Дарский, не моргнув глазом, вынимает из своего бокала мокрого и беспомощного лангустина, аккуратно кладет его на блюдце и произносит ровным безжизненным голосом:
– Кажется, ваш ужин предпринял попытку к бегству. Настойчивость, достойная лучшего применения. Официант, – обращается он к подошедшему пареньку, – принесите мне виски. И вилку для моей новой знакомой. Видимо, щипцы не ее инструмент.
Мне хочется умереть. Прямо сейчас. От стыда и неловкости. Но тут мой взгляд ловит взгляд Сергея. И в его глазах нет ни раздражения, ни насмешки. Только теплая, почти нежная улыбка, которая словно говорит: «Ничего страшного, моя булочка». И от этого становится чуточку легче.
Чувствуя, что нервы вот-вот сдадут окончательно, начинаю теребить свою льняную салфетку. Дарский, слава богу, не акцентирует на этом инциденте внимание.
И мы снова возвращаемся к обсуждению бизнес-идей. В самый разгар моего монолога о перспективах инвестиций в малый бизнес, салфетка выскальзывает из пальцев и падает на пол.
Я и Сергей, как по команде, одновременно наклоняемся, чтобы ее поднять, и сталкиваемся головами под столом с глухим и очень громким звуком.
– Ай! – тихо шиплю, хватаясь за лоб.
– Надя, вы в порядке? – тут же шепчет Сергей, его рука мягко ложится на мое плечо.
– Да, да, все хорошо…
А в это время сверху, словно с другой планеты, доносится ровный голос Дарского, обращенный к пустому пространству, где мы сидели секунду назад:
– …и поэтому, Сергей, я считаю, что ваша стратегия в отношении малого бизнеса ошибочна. Хотя, судя по тому, что вы предпочитаете вести переговоры из-под стола, у вас на этот счет иное мнение.
Мы синхронно выскакиваем обратно, как два перепуганных сурка. У меня в рыжих кудрях запуталась злополучная салфетка, а безупречная укладка Сергея выглядит так, будто по ней прошелся ураган. Оба мы пунцовые от смеха и смущения.
Сибирский, поправляя пиджак, пытается сохранить лицо.
– Арсений, иногда чтобы увидеть общую картину, нужно опуститься на уровень тактических деталей, – говорит, но сам понимает, насколько нелепо это звучит.
– Мы… мы просто проверяли устойчивость пола! – выдаю первое, что приходит в голову, срывая салфетку с волос. – Для отчета по… э-э-э… сейсмоустойчивости!
Дарский медленно пьет, делая вид, что мои слова звучат абсолютно нормально.
К удивлению, оставшаяся часть ужина проходит спокойно и даже приятно. Воодушевленная поддержкой Сергея, я увлеченно рассказываю Дарскому о своем анализе нового жилого комплекса.
Арсений слушает внимательно, задает вопросы, и его ледяная броня, кажется, дает трещину.
Сергей сидит, подперев подбородок рукой, и смотрит на меня взглядом, полным одобрения и «мальчишеской надежды». И от этого я таю.
И вот под конец нашей беседы раздается громкий голос, нарушающий уютную атмосферу, царящую в ресторане:
– Сергей Сибирский! Давно не виделись, братишка!
К нашему столу подходит пара. Мужчина, поразительно похожий на Сергея, но с другим, более раскованным и наглым выражением лица.
А женщину я узнаю мгновенно. Та самая красивая и надменная брюнетка из офиса, что вешалась на Сергея сегодня утром.
Я замираю, и кусочек лангустина застревает в горле. А она что тут делает?