Она соглашается. После всех этих игр в кошки-мышки, после моих провальных попыток казаться просто боссом, моя Наденька наконец-то кивает. Не на деловой ужин, а на простой поход в ресторан. Правда, с Арсением в придачу, но и на том спасибо. Это прогресс.
Когда я подхожу к ее кабинету, сердце колотится, как у подростка. Надя стоит у своего стола, собирает сумку, и я вижу в ее глазах смесь страха и интереса, что сводит меня с ума с первой встречи.
– Готовы? – спрашиваю ровно.
– Да, – коротко кивает рыжуля, избегая моего взгляда.
Шагаю вперед и аккуратно вытаскиваю ее сумку из тонких пальчиков.
– Позвольте, – говорю, не оставляя места для возражений.
Наденька хочет возразить, но лишь вздыхает. По пути к лифту иду чуть позади, наблюдаю, как ее непослушные рыжие волосы выбиваются из строгой прически.
Я открываю перед Надюшей дверь, пропускаю первой в лифт. Каждый такой мелкий жест для меня не просто галантность. Это заявление о том, что она для меня не сотрудник. Она женщина.
Арсений смотрит на нас с каменным лицом, стоя у моего черного внедорожника. Его пронзительный взгляд, кажется, просвечивает меня насквозь. Но я слишком счастлив, чтобы волноваться. План, который я начинаю воплощать сегодня, медленно, но, верно, работает.
Целый день я наблюдаю за Надей не как влюбленный дурак (ну почти), а как руководитель. И вижу в ней то, что, возможно, упускают другие.
Да, она педантичный и скрупулезный аудитор. Но в ее отчетах не просто сухая аналитика.
В Надиных предложениях по оптимизации сквозит творческая жилка, нестандартный подход. У этой девушки огромный нераскрытый потенциал.
И я горю желанием дать ему дорогу. Хочу, чтобы она осталась здесь, в Нижнем. Работала со мной. Была со мной.
Мало того, я уже вижу наше будущее. Мечтаю о том, что Надя станет моей женой. Фантазирую, как в моем стерильном пентхаусе появляются сначала ее вещи. Там слышится ее звонкий смех, а потом и топот маленьких ног. Хочу пятерых, как минимум. Рыжих и голубоглазых, как она.
Я сделаю все, чтобы дать своей рыжуле и карьеру, и семью. Все, чего она заслуживает.
Именно для этого я и познакомил Надюшу с Дарским. Арсений – не просто инвестор. Его связи простираются вплоть до администрации президента. Поддержка такого человека сможет открыть для Нади любые двери.
Плюс ей нужно поверить в себя. А что может быть лучше для проверки собственной состоятельности, чем спор с высокомерной скотиной вроде Дарского? И мой расчет оправдывается. Моя Надюша не тушуется. Она парирует все его подколы. Она умница.
Идея о сети бутик-отелей на Золотом кольце, которую рыжуля вскользь обронила, гениальна. Может, мне стоит ее купить и дать Надюше возглавить этот проект?
Мы подходим к машине. Открываю заднюю дверь для Нади.
– Садитесь, – говорю мягче, чем планирую.
Она забирается внутрь, а я сажусь за руль. Арсений устраивается на пассажирском сиденье. Мы трогаемся.
Дарский, сидя справа, молча включает свой дефлектор кондиционера на полную. Ледяной поток воздуха бьет прямиком в лицо Наде на заднем сиденье.
Рыжуля инстинктивно ежится и отодвигается в сторону. Внутри у меня все сжимается от ярости.
Резко тянусь к своему блоку управления, чтобы переключить поток на лобовое стекло, но от волнения промахиваюсь и с грохотом включаю задний стеклоочиститель, который тут же начинает долбить по сухому стеклу.
– Прости, – бормочу, выключая дурацкий «дворник». – Это… кондиционер сегодня какой-то нервный.
Дарский флегматично наблюдает за этой суетой.
– Да уж, – сухо замечает он. – Вижу, техника реагирует на новое лицо в салоне. Или это не техника?
Стискиваю зубы, но молчу.
Второй провал случается на светофоре. Я постоянно ловлю взгляд Нади в зеркале заднего вида.
Она смотрит в окно, потом наши взгляды встречаются на долю секунды, и она, краснея, отводит глаза. Я так увлекаюсь этим немым диалогом, что начинаю снижать скорость перед зеленым светом.
– Сибирский, светофор в порядке, – раздается ровный голос Дарского справа. – Можно ехать. Или ты решил проверить, сколько времени он горит зеленым?
Сзади раздается сдавленный смешок Нади. Резко жму на газ. Черт. Попался.
В салоне повисает неловкая тишина. Чтобы ее разрядить, я включаю радио. Играет какая-то агрессивная техно-музыка. Вижу в зеркале, как Надя на заднем сиденье чуть заметно морщится.
– Скучно? – тут же спрашиваю, выключая звук.
– Нет, все нормально! – бросает рыжуля, но я уже переключаю каналы.
Классика? Слишком пафосно. Новости? Уныло.
– Что дальше? Детское радио? – не унимается Дарский, глядя на меня, будто я умом тронулся. – Или, может, включишь аудиокнигу «Как влюбиться за 3 дня»?
Мда! Лучше бы оставил это дурацкое техно.
И тут Арсений решает добить меня.
– Не думал, что дождусь дня, когда Сергей Сибирский станет этаким галантным кавалером, – размышляет вслух Дарский. – Двери открываешь, за микроклиматом следишь, сумки таскаешь. Что дальше? Ты бросишь под ноги даме свою куртку, чтобы она не замочила туфли? Хотя погоди, она же уже в машине. Опоздал, рыцарь.
Открываю рот, чтобы сказать что-то резкое, но Надя вдруг наклоняется вперед, к нам, и в ее глазах вспыхивает тот самый огонь, который я видел за бильярдным столом.
– А почему бы и нет? – говорит рыжуля с легкой, но колющей улыбкой, обращаясь к Дарскому. – Мне кажется, нет ничего зазорного в том, чтобы иногда быть просто внимательным мужчиной. Это даже сложнее, чем быть просто «воротилой». Настоящая сила – она разная.
Арсений замирает. Он смотрит на меня, потом снова на дорогу, и впервые за весь вечер на его губах появляется что-то, отдаленно напоминающее настоящую улыбку.
– Кажется, ты нашел себе не аудитора, а кого-то большего, Сергей, – тихо произносит он.
Смотрю в зеркало на свою рыжую защитницу. Она сидит, чуть выпрямив плечи, и в ее глазах читается вызов.
В этот момент я понимаю, что готов на все, лишь бы этот вечер, несмотря на все наши дурацкие промахи и язвительные комментарии Дарского, никогда не заканчивался.
Потому что она моя. И я сделаю все, чтобы она это поняла.