Глава 15

Ангелина

Август в Верхних Прудищах – это густой, сладкий от травяных запахов воздух, стрекот кузнечиков и ленивое жужжание пчел.

Я сижу в тенистой беседке, увитой диким виноградом, одетая в легкий розовый сарафанчик и потягиваю холодный морс из смородины.

Рядом Маша, жена Гордея, а напротив, с вязанием в руках, восседает бабушка, как мудрый страж нашего женского царства.

Малыш Петенька, оставшийся с Гордеем в соседнем доме, заливается минут пять истошным, требовательным криком, а потом так же внезапно затихает.

Я невольно вздрагиваю.

– Маш, ты не пойдешь проверить?

Она только лениво откидывается на спинку скамьи, улыбаясь.

– Спасибо, нет. Это мой законный отпуск. Гордей отец этого малыша. Он там справится. Пусть почувствует всю прелесть отцовства на своей шкуре. А я тут буду наслаждаться тишиной и твоим морсом. Я заслужила это, в конце концов. Год без сна.

Я смеюсь, но внутри что-то ёкает. Тихая, спокойная зависть к их маленькому, шумному счастью.

И вдруг мир вокруг меня слегка плывет. Легкое головокружение, и комок тошноты подкатывает к горлу. Делаю большой глоток морса, стараясь не подать вида.

Но бабушка… от нее ничего не скроешь. Она откладывает спицы и смотрит на меня своим острым, рентгеновским взглядом.

– Что-то ты, Анжи, сегодня бледная. Точно не малярия? Или это тот самый непутевый мажор такую заразу в тебя поселил? – Глаза ее сужаются, и в уголках губ играет та самая, хитрая ухмылка. – По-моему, ты в положении. Правнучка будет. Или правнук. Не важно.

У меня перехватывает дыхание. Сердце замирает, а потом начинает колотиться с бешеной силой.

– Бабуль! Что ты такое говоришь! – пытаюсь возмутиться, но голос звучит неуверенно.

Маша оживляется. В ее глазах вспыхивает азарт.

– Ой! А давайте проверим! У меня как раз с собой есть! – она уходит на свой участок, а потом возвращается с тестом. Таким же, как я когда-то привезла ей, когда они с Гордеем были в похожей ситуации. – Вот. Это судьба, дорогая.

Я беру в руки легкую белую упаковку. Пальцы дрожат. Я слишком молода. Мы не готовы. У Дениса столько планов…

Но сквозь страх пробивается тонкий, яркий луч дикой, всепоглощающей надежды. Наш малыш. Ребенок от моего любимого мужчины.

– Ладно, – выдыхаю я и иду в дом.

Стою в маленькой ванной, упираясь руками в раковину, и смотрю на тест. Секунды тянутся, как часы. И вот они… Сначала одна, яркая, уверенная полоска. Потом, медленно, будто нехотя, проявляется вторая. Сначала бледная, почти прозрачная, а потом набирает цвет, становится такой же яркой и четкой, как первая.

Две полоски.

Я опускаюсь на крышку унитаза. В ушах шумит. Да, я слишком молода. Но…

Я безумно счастлива. Это наше. Его и мое. Часть нашей безумной, неправильной, но самой настоящей любви.

Возвращаюсь в беседку. Молча протягиваю тест Маше. Она смотрит и восторженно взвизгивает.

– Я так и знала! Поздравляю! За это надо выпить еще морсика!

Бабушка берет тест, изучает его с видом опытного клинициста и кивает.

– Ну вот. Теперь от своего мажора никуда не денется. Придется замуж за него выходить.

Вечером, когда солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в розовые и персиковые тона, во двор влетает знакомый «Лексус».

Из него выходит мой мажор. Усталый, помятый, но с сияющими глазами. Денис бросает сумку на крыльце и идет прямо ко мне, обнимает так, что у меня снова перехватывает дыхание.

– Все, – говорит он, и его голос дрожит от усталости и счастья. – Я все уладил. Перевод в московский вуз оформлен. С понедельника начинаю работать у отца. С самого низа. Чтобы все заслужить. Чтобы когда-нибудь унаследовать компанию и быть достойным… – он замолкает, смотрит на меня, и в его глазах появляется тень неуверенности. – …достойным тебя. И нашего будущего.

Он отпускает меня, опускается на одно колено. У меня подкашиваются ноги.

– Денис, что ты…

– Условие отца было одно, – он достает из кармана маленькую бархатную коробочку. В ней лежит кольцо. Не кричаще-огромное, а изящное, с небольшим, но идеально чистым бриллиантом, который играет в лучах заката всеми цветами радуги. – Он сказал: «Если хочешь быть настоящим мужчиной, начни с того, чтобы сделать счастливой свою женщину». Ангелина… Ты мой дом. Ты мое настоящее и мое будущее. Выходи за меня.

Я смотрю на него, на это кольцо и чувствую, как по щекам текут слезы. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова.

– Да… – выдыхаю я наконец. – Тысячу раз да!

Он надевает кольцо мне на палец, встает и целует меня. Это жаркий, влажный, полный обещаний поцелуй.

Я чувствую, как по щекам текут слезы счастья, и решаюсь. Отрываюсь от его губ, все еще держа его руки в своих.

– Денис… Подожди. Я должна тебе сказать кое-что, – голос дрожит от волнения. – У нас будет малыш.

Он замирает, и на его лице застывает целая гамма эмоций: непонимание, удивление, осознание.

Его взгляд опускается на мой еще плоский живот, потом снова поднимается к лицу. И тогда его глаза наполняются таким счастьем, таким благоговением, что мне кажется, я сейчас растаю.

– Правда? – он выдыхает это слово, полное надежды и трепета.

Я просто киваю, сжимая его руки.

– Анжи… Это… Это же лучшее, что могло случиться! – Денис громко смеется, подхватывает меня на руки и снова начинает кружить, но теперь более осторожно, бережно прижимая к себе. – Мой сын! Или дочка! Наш ребенок!

Он опускает меня на землю, но не отпускает, а просто прижимает лоб к моему, и мы стоим так, дышим одним дыханием, двумя сердцами, бьющимися в унисон для третьего, самого маленького.

Из-за забора раздается одобрительный свист. Это Гордей с Машей и малышом на руках. А с крыльца доносится сдержанное всхлипывание. Это бабушка смахивает украдкой слезу.

И как финальный аккорд, раздается громкий, одобрительный гогот Васильича. Мол, наконец-то все встало на свои места.