Эпилог

Ангелина

Год спустя…

Я печатаю последнее предложение в отчёте о стажировке и с облегчением закрываю ноутбук.

За окном нашей московской квартиры медленно темнеет, огни города зажигаются один за другим. Но здесь, внутри, царит свой, особенный уют.

Пахнет моим смородиновым пирогом и молочной смесью. На книжных полках, ломящихся от классики и современных романов, стоят смешные фото: Денис с лопатой наперевес, я с перепачканной землёй физиономией, и наш главный надзиратель Васильич, величаво шествующий по двору.

В кроватке копошится наше сокровище. Юленька. Четыре месяца чистого, сладкого безумия. У неё мои глаза, огромные и голубые, и шикарные темные кудри Дениса.

Она что-то гугукает, пытаясь поймать собственную ногу, и я не могу сдержать улыбки.

Раздаётся звонок в дверь. Подхожу, поправляя домашнюю футболку. На пороге Пётр Петрович, мой свёкор. Строгий костюм, пронзительный взгляд, а в руках огромный плюшевый гусь.

– Внучку пришёл проведать, – заявляет он, снимая пиджак. – Где она, наша будущая фермерша?

Он подходит к кроватке и с нежностью берёт Юлю на руки. Та удивлённо замолкает, уставившись на него своими огромными глазищами.

Кто бы мог подумать, что суровый бизнесмен будет так таять рядом с внученькой?

– Ну что, бандитка, родителей не обижаешь? Скоро поедем к твоей прабабушке Виоле, гусей сушками покормим. Васильич и Степаныч заждались.

Я смеюсь, опираясь о косяк двери.

– Папа, она еще только ползает, а вы её уже в фермеры готовите!

– Ничего, ничего, – он нежно качает её на руках. – Демины с пелёнок должны знать, откуда хлеб растёт. И где самые злые гуси водятся. Иначе не будет в жизни успеха.

В этот момент слышится щелчок ключа в замке. Возвращается Денис. В идеальном костюме, без галстука, волосы слегка растрёпаны.

Увидев отца с дочкой на руках, его лицо озаряется той самой улыбкой, ради которой я готова на всё.

– Всё, – заявляет он, скидывая пиджак и сразу протягивая руки к Юле. Отец с неохотой, но отдаёт ему нашу принцессу. – С понедельника я в заслуженном отпуске. Сессию тоже закрыл. Так что поедем в Прудищи на две недели. Будем бабушке новую баню ставить. Кузьма уже бревна заготовил.

– Кузьма? – удивляюсь. – Серьёзно?

– Ага. Говорит, если я опять топором ногу чуть не отрублю, он лично меня этим топором и прибьёт. А потом баню достроит. Вообще, он теперь мой главный прораб и лесоруб.

Пётр Петрович фыркает, но в его глазах читается одобрение.

– Правильно. Настоящих мужиков в деревне закалять надо. Я вот обоих сыновей туда отправил, они тут же яйца отрастили, девушек хороших нашли и внуков мне родили. Магия!

Свекор прощается, целует малышку и уезжает, а мы остаёмся втроём.

Денис качает Юленьку на руках, что-то ей нашептывая, а я накрываю на стол. Простой ужин. Салат, пирог.

Наше московское счастье такое же простое и настоящее, как и деревенское.

Мы ужинаем, обсуждаем свой день, сплетая пальцы под столом. Потом укладываем спать нашу малышку. Затаив дыхание, чтобы не разбудить.

– Выезжаем в субботу на рассвете? – шепчу я, прижимаясь к широкому плечу любимого мужа.

– Конечно. Виола Гавриловна уже двадцать раз звонила, спрашивала, как там её «маленький огуречик». Гусям, кстати, новые сушки купил. С маком.

– Васильич оценит, – смеюсь я.

Потом мы идём в спальню. Тихий смех, приглушённый свет ночника. Муж обнимает меня сзади, целует в шею, и по телу бегут знакомые мурашки.

– Ты так вкусно пахнешь, – его губы скользят по моей коже, руки медленно стягивают футболку. – Пирогом, молоком и тобой. Моей деревенской волшебницей.

Денис разворачивает меня к себе, и его взгляд полон такого обожания, что перехватывает дыхание. Он рассматривает мое тело, словно впервые видит. Кадык мужчины дергается, глаза темнеют от желания.

Передо мной снова тот самый мажор, но теперь его уверенность во мне, в нас.

Он медленно исследует моё тело губами. От шеи к ключицам.

Ниже.

Моя грудь очень чувствительная, всё ещё полная молока. Тихо попискиваю от удовольствия.

Муж опускается еще ниже, целует мой живот, шрам от кесарева, шепча что-то нежное, заставляя меня таять.

– Ты мой, – говорю я, запуская пальцы в его густые волосы.

– Весь целиком, —Денис поднимается и целует меня, влажно и глубоко.

Беру его за руку и веду к кровати.

Дрожащими руками сбрасываю с него рубашку, целую сильную шею, грудные мышцы, чувствуя, как напрягается плоский живот под моими ладонями.

Я опускаюсь ниже, расстёгиваю брюки мужа, и он тихо стонет, когда мои губы касаются его горячего, твёрдого члена. Я люблю его вкус и запах.

Люблю сдержанные стоны, когда я полностью принимаю его в рот, лаская языком. Когда этот большой мужчина весь мой без остатка.

Веду язычком по напряженному толстому члену, очерчиваю темные вены. Прикрываю глаза от наслаждения.

– Анжи… хватит, а то я… – муж с трудом выдыхает, останавливая меня.

Денис укладывает меня на спину, глаза горят в полумраке. Он входит медленно, в самую глубину. Закусываю губу, чтобы не закричать. Мой муж такой большой! Раскрывает мои тугие мышцы, стимулирует чувствительное лоно.

Мы замираем, слившись в поцелуе.

Идеальная наполненность.

Начинаем двигаться в унисон. Тихо, чтобы не разбудить дочку в соседней комнате. Наше дыхание сплетается воедино, потные тела трутся друг о друга. Я обнимаю мужа за спину, чувствуя напряжение мышц. Он шепчет мне на ухо самые безумные, самые сладкие слова любви.

Темп нарастает, становится жарче, быстрее. Кровать тихо поскрипывает.

Я чувствую, как внутри сжимается пружина. Горячая и плотная, она уже почти лопнула…

– Боже… боже… Денис… – шепчу, глотая крики.

– Анжи… ох… бляяядь… ты такая тесная, малышка моя…

Он тоже готов. Движения становятся резче, глубже, напористее. Шлепки голых тел порочно разносятся по спальне.

Мы успеваем заглушить крики друг друга влажным, страстным поцелуем. Нас накрывает одновременно яркой, ослепительной волной счастья, смывающей реальность. Оставляя лишь нас двоих.

Мы лежим, запыхавшиеся. Обнявшись. Слушая, как бьются наши сердца, постепенно замедляя ритм. Муж не отпускает меня, нежно гладит по волосам.

– Я хочу ещё одного, – тихо говорит он. – Сына. С твоими глазами. Чтобы у Юли был братик. Он будет ее защищать и отгонять таких, как Кузьма!

Я смеюсь, прижимаясь к любимой широкой груди.

– Давай. Но сначала баню достроим.

– Договорились, – он целует меня в макушку. – Моя деревенская девочка. Моя любовь.

За окном шумит миллионный город, а здесь, в нашей крепости, пахнет деревней, пирогами и нашим счастьем.

Мы нашли свой баланс.

И он идеален.