Мария Логачёва

Как же больно и пусто внутри, а… Я даже не знаю, как это преодолеть… Ощущение взрыва не покидает. Будто внутри всё раскурочило. Рёбра в разные стороны, все мягкие ткани разорваны, а сердце… Оно вообще в клочья. В мелкую крошку…

Когда Камилла приходит на пары, я вообще никакая. Мы встречаемся с ней, и она тут же обнимает меня, прижимая к себе…

— Машуль…

— Я не хочу об этом, Мила…

— Я очень тебя люблю…

— Он не заслуживает моего прощения… Ты видела?! — выпаливаю на эмоциях. Вот не хотела это спрашивать, но у меня теперь ощущение, что это видели все… Все, кто заходил на его страницу с нашей якобы счастливой фотографией. И теперь все знают, что я ношу рога. Как же обидно, а… Я такая дура…

— Видела, — с грустью вздыхает она.

— Ты знала?

— Нет… Мирон мне не говорил. Сказал только, что домой его привёз и всё… Что он пьяный был… Но я правда не думаю, что у него был с ними… Ну…

— Да пофиг уже… Даже поцелуи! Он, знаешь, сколько меня с этим мурыжил?! Наезжал на меня и гнобил?! Какая я дерьмовая, что другого поцеловала! Ну надо же! А сам… Сам!

— Маш…

— Не смогу я его простить…

— Ты так уже говорила…

Я тут же поднимаю на неё свой зарёванный взгляд и мой подбородок дрожит.

— Ты намекаешь на то, что я тряпка, да?

— Боже, нет, конечно, ты что?! Просто вы же… Вы оба вспыльчивые, — гладит она меня по голове. — Оба такие… Нервные… Вам надо просто поговорить и всё… Обсудить. Я уверена, он бы не стал тебе изменять. Я просто на все сто уверена…

— Ты так говоришь, потому что он твой брат! Ты его защищаешь…

— Когда такое было?! — возмущенно спрашивает она, и да… Я согласна. Такого никогда не было. Она всегда была на моей стороне, так что… Не считается…

— Он сейчас думает, что ему всё можно… А я ещё призналась, что не права, прикинь?! Я призналась ему! А он…

— Он жалеет. Иначе бы не стал к тебе ехать и говорить с твоей мамой, да?

— Да пусть катится, блин, со своими разговорами… Мама тоже… Достала теперь. Мол стоит ли вещи разбирать, если ты каждую неделю планируешь ездить туда-сюда… Ещё и издевается!!!

— Маааш, — улыбается она, а я хмурюсь.

— Не смешно…

— Немножечко смешно…

— Мне Мирон звонил… Ты правда раздела его и пытала ножницами? — продолжает она, и я морщусь.

— Ну не прям пытала… Но да… В целом… Угрожала чуть-чуть... Ровно настолько, чтобы у него из глаза вылилась скупая мужская слеза...

Она начинает смеяться, а я недоуменно смотрю на неё.

— Боже, вы ненормальные! Клянусь, я расскажу это своим племянникам! — выпаливает она, заставив меня улыбнуться, а потом снова зависнуть.

— В смысле?! Не надо ничего им рассказывать… Я тут вообще при чём?! Пусть вон ему Катерина рожает… Не будешь же им про меня рассказывать потом…

— Дурочка ты… Всё у вас будет хорошо. И пройдёт… Да, обидно. Да, больно…

— А если бы Мирон вот так сидел с какой-то шлюхой, а?! Вот я на тебя бы посмотрела!

— Ну… Я бы тоже очень расстроилась… Но, Маш, я ему верю… Я ревную до сих пор… Понимаю, что он очень красивый и что к нему девушки сами тянутся… Он как магнит для них…

— Как и твой тупой брат…

— Ага, — улыбается она, вытерев слезы с моей щеки. — Всё, не плачь. Ты лучшая… И он это знает.

— Если бы знал, то спал бы под дверью моей квартиры тогда, а не в баре тусовался со шлюхами… Всё просто!

— Маша, Маша, — смеётся она, схватив меня за руку, и мы вместе идём на пару в аудиторию…

Я сажусь и тут же достаю телефон. Мысленно мне безумно плохо сейчас, потому что я не знаю, как себя вести. Вроде бы проучила его и всё. Пора погрузиться в учёбу, но я не могу. Потому что все мысли о нём.

«Перезвони мне, как созреешь».

«Эта неделя была лучшей в моей жизни».

«Прости меня».

Все фразы от и до пропитаны сожалением, однако… Я не собираюсь прощать. Мне гордость не позволит. Ведь фотка с той бабой буквально мельтешит перед глазами, хотя он уже полностью подчистил свою страницу и закрыл свой профиль ото всех, кроме друзей. И я даже удалять его не хочу или блокировать. Просто забыть… Просто не писать ему никогда больше в своей жизни, даже если очень сильно хочется…

Так больно, когда человек для тебя буквально всё в этом мире, а потом…

Он его рушит… Словно для него нет ничего святого.

Да ещё и та шмара… Я уверена, что она нарочно это сделала, когда увидела, что он выложил новое фото с другой… Гадина…

Лекция по Криминалистике в самом разгаре. Сквозь ком в горле я слушаю преподавателя…

— Логачёва Мария! — обращается она ко мне, и Камилла тут же вздрагивает от напряжения, заставив и меня дёрнуться.

— Да?

— Сможешь изложить нам, что именно такого важного в предмете… А то, похоже, Елизаров не понимает, — рявкает она на моего туповатого одногруппника, который постоянно шумит и срывает лекцию.

— Я считаю, что криминалистика — это не только техника и поиск улик. Для меня это целое искусство для восстановления правды. Каждый след, каждая капля, как часть мозаики, и если её неправильно собрать, можно ошибиться. Это не только фиксация и описание улик. Всё это лишь часть, а не весь смысл. Настоящая криминалистика — это поиск истины, восстановление картины преступления по мельчайшим деталям… Это в принципе самое важное в работе следствия.

— Слышал, Елизаров? Надеюсь, хоть что-то из этого понял… — смотрит на меня. — Ты права, часть истины — это важная задача. Добавлю, что без правильной фиксации улик и технологии нельзя добиться точности. Улики — это ключи к разгадке, и только их правильный сбор и исследование позволяют убедительно доказать вину или невиновность. Важна точность и методика — это фундамент любой криминалистической работы. Умница, Маша… Из тебя выйдет толк. — она оставляет меня и продолжает вести лекцию. — Запомните, хехника и детали важны. Но ведь в жизни всё так же: если мы сосредоточимся только на мелочах, не заметим большой картины. Иногда очень важна способность увидеть всю ситуацию целиком, понять, как отдельные детали связаны между собой. В криминалистике — это тот же принцип: не только находить улики, а уметь видеть весь контекст, связывать мелочи в единую историю. В жизни тоже — мало просто смотреть на мелочи, важно уметь понять, как они формируют целую картину. Тогда и правда можно найти истину…

Она говорит это, а я сталкиваюсь с Камиллой взглядами… Ощущение, что преподаватель сейчас озвучила нашу с Садовским историю…

Это ведь не одно и то же, верно? Это другое… Это не мелочь вовсе… Это огромная деталь нашей жизни, которая влияет на всё сразу…

Тогда почему же внутри так сильно болит…