Влад Садовский
Это пиздец, товарищи… Я уже час пытаюсь выпутаться, нахрен, из этого чертовски унизительного положения, а в душе хаос...
Ёб вашу мать… Ну нахуй так жить?!
Слышу звуки двери, а затем шаги… Уже думаю, что она решила меня добить, но, когда вижу Мирона на пороге комнаты, выдыхаю… А он начинает люто ржать, как скотина.
— Смешно тебя, блядь?!
— Я сфоткать должен…
— Слышь, гондон, блядь! — дёргаюсь психованно из стороны в сторону, слыша его истерику.
— Да я шучу, блядь… Сука… Нихера она тебя уработала… Что на этот раз?!
— Пиздец на этот раз… Развяжи…
— Ща… Блядь, голого тебя ещё не касался. Тьфу, нахрен! — сплёвывает, пытаясь развязать узел. — Ебать, она на совесть тебя вязала… Придётся резать… О… А вот и ножницы, — поднимает их с пола, а у меня повсюду мурашки, блядь, и яйца поджимаются от страха…
— Пиздец, блядь! — бешусь, когда руки освобождаются. — Дальше сам…
— Чё случилось-то?!
— Катерина та случилась… С сиськами которая, в баре…
— А чё каво?!
— Я хз… Откуда-то у Машки наша фотка взялась. Кто-то со стороны сфоткал. Наверное, подружки её ебаные… Бляяяя… Аж всего передёргивает, сука! Она мне чуть яйца ножницами не отрезала, прикинь?!
— Пф… Хахахахахаха, — срывается на ржач, пока я одеваюсь.
— Чё мне делать-то теперь…
— Я хз… Каяться. И носить ракушку на всякий случай… — продолжает стебаться, а мне вот нихуя не смешно, реально… Я испугался как бы. Сколько случаев было, когда от ревности бабы вот так «ехали», и с ума сходили, отрезая мужикам достоинство…
— Ты откуда вообще узнал обо мне?
— Так она сообщение Кале написала… Что ты тут связанный и голый, и тебя надо срочно спасать…
Благородная, блядь, какая…
— А ты, конечно, полетел, как истинный принц, нахуй, на белом коне…
— Да, я такой… А ты лошара, блядь, вселенского масштаба! Девчонку усмирить не можешь!
— Слышь! Да ты бы обосрался такую усмирять! — срываюсь, натягивая джинсы. — Найду, убью сучку… Просто убью…
— Влад, ты гонишь, да? Она сама тебя чуть не убила… Давай-ка сбавь обороты чутка. Объективно говоря, ты сама накосячил… Ещё сильнее поругаетесь, если поедешь вот такой…
— А каким мне, блядь, нахуй, ехать, а?! У меня внутри всё сжалось! Это мой хуй!
Мирон снова начинает ржать, а я пинаю стену.
— Ненавижу! Конченая… Я поехал за ней, кароче…
— Ну давай… удачи…
Вылетаю в подъезд под странные взгляды соседей… Походу, что-то всё-таки они точно слышали, блин… Мы же орали с ней как резанные ночью… Подстава.
На часах семь утра и мне вообще до пизды на универ. Мне нужно её увидеть…
Звоню ей и трубку она, конечно же, не берёт. Вся из себя гордая. Упрямая, блин! Будет теперь нос воротить… И я понимаю умом, что виноват, но… Не настолько, чтобы пугать меня кастрацией, правда?! Я чуть не отстегнулся, блин, от страха…
Слишком рано для универа, поэтому я еду к ней домой… Звоню в домофон, однако вскоре понимаю, что он отключен. Приходится домогаться через соседку. Благо меня тут бабки помнят и… Какая-то из них всё-таки впускает… Тяжелыми шагами я направляюсь наверх. К ней…
Стучу, что есть силы, и…
Слышу голос её матери.
— Кто?!
Хочется ответить — хрен в пальто… Но я не настроен на ссоры с ещё одной женщиной из семейки Логачёвых, хотя та, похоже, нарывается, как обычно.
— Влад…
— Пошёл вон отсюда, а то сейчас полицию вызову!
— Я Вас очень прошу… Она дома, да? Мне надо с ней поговорить!
— А я говорю, проваливай, подобру-поздорову, пока соседа не позвала! Он тебе быстро объяснит!
— Ну пусть объясняет, я жду, когда Вы его позовёте!
— Повадился, засранец! Думаешь, если нет у Машки отца, то всё можно?! Обижать моего ребёнка?!
— Да что Вы, блин, несёте вообще?! Я не обижал её!
Дверь всё-таки открывается. А там её мать со скалкой в руке. Замахивается на меня так, что я приседаю. Пиздец, блин.
— Вы чё?!
Теперь хоть понятно, в кого Машка такая ебанько… Но вслух я этого не произношу, конечно… Мне же ещё вроде как с ней жить. Надеюсь…
— Маша, это же было до! Выйди ко мне, поговорим как взрослые! Маш!
— Пошёл вон отсюда!
— Да она мне чуть хер не отрезала!
— И правильно сделала! Вон пошёл, ссанной тряпкой тебя гнать, козла такого!
— Я же всё равно тебя дождусь! Маша… Давай по-нормальному! Для меня они никто! Ты тоже, блин, целовалась с другим! Маша!
Толку ноль… Разве что её мать теперь в курсе всей драмы, а мне приходится спуститься вниз и ходить по улице туда-сюда в ожидании момента, когда она пойдёт в универ…
И когда это наконец случается без пятнадцати восемь, я тут же преграждаю ей путь. Меня всего трясёт после её выпада с ножницами, но… Пошутили и хватит… Я прощу ей любую выходку, потому что мне важно, чтобы мы пришли к пониманию и справились с очередным конфликтом…
— Вернись домой… Я прошу тебя. Мы оба всё забудем…
Вижу на её лице такую усталость и разочарование, что проглатываю ком. Понимаю ведь, что плакала из-за меня. Понимаю, что больно было… Я всё понимаю, и мне стрёмно.
— Маш…
— Я устала от эмоциональных качелей с тобой, Влад. Нормально уже не будет. Я не хочу таких отношений. И мне надо на пары…
— Маша, блин… Всё было охуенно, ты сама знаешь… Ну прислал тебе кто-то фото… Да вообще посрать на них…
— Влад, не мне прислали… А под твоей аватаркой с нами скинули… На всеобщее обозрение. И как я должна, интересно, смотреть в глаза людям? Когда все теперь знают, чем занимается мой парень за моей спиной, а?
Я хмурюсь, ощущая давление в груди.
— Маш… Я не занимаюсь этим… Это нечестно. Это было во время нашей ссоры… Маша, блин…
— Я не могу, Влад. Давай на паузу пока, а потом… Не знаю даже, что будет после… Но сейчас я вообще не могу на тебя даже смотреть, — она обходит меня стороной с пренебрежением. Не плачет даже… Не кричит. Просто равнодушно уходит. И на лице реальное, блядь, разочарование… Даже глаза не горят. От слова совсем…
Я тупо не знаю, как мне быть…
— Маш… Что мне сделать, чтобы ты простила меня?! — кричу ей вслед, но она даже не оборачивается, исчезнув за поворотом…