— Ну что ж, это было приятным сюрпризом. — Я отодвигаю пустую тарелку, понимая, что больше не смогу съесть ни кусочка.

— Мы просто решили заглянуть, — говорит Миллер. — Поздороваться. Посмотреть, как ты.

— Да неужели?

Я прекрасно знаю, почему вся моя семья заявилась ко мне в квартиру утром в день игры, чтобы позавтракать вместе. И это точно не просто «поздороваться». Я вижу этих пятерых почти каждый день, и сегодня они слишком уж очевидны.

Кай, Миллер и Макс пришли с пакетом продуктов, чтобы приготовить завтрак. А через несколько минут Исайя и Кеннеди «случайно» оказались в моём районе и решили заскочить.

— Ага, — продолжает моя дочь. — Ну знаешь, провести время вместе… вдруг у тебя есть что-то на душе, чем ты хотел бы с нами поделиться. Может, в твоей жизни появилось что-то новое или интересное.

— Боже, Миллс. — Кай смеётся. — Дай человеку передышку.

На противоположной стороне стола Исайя подаётся вперёд.

— Ни в коем случае. Никакой передышки. Я тоже хочу знать, что происходит. Ну, я думаю, мы все и так знаем, что происходит, но я хочу услышать, что я прав.

— Понятия не имею, о чём вы все говорите. — Я смотрю на Макса у себя на коленях. — А ты понимаешь, о чём они говорят, Жучок?

Он просто улыбается мне, и я невольно улыбаюсь в ответ.

— Вот об этом я и говорю! — Исайя тычет в меня пальцем. — Об этой дурацкой улыбке, которая у тебя на лице уже несколько недель. Это ненормально, Монти.

— Может, я просто рад видеть свою семью.

— Ты видишь нас каждый день!

— Именно. Поэтому я и удивляюсь, почему вы все здесь.

— Мы хотим услышать новости о тебе и владелице команды, ясно? Поэтому давай уже, выкладывай.

Кеннеди хмурится, глядя на мужа.

— Ты как-то слишком заинтересован.

— Да вся команда заинтересована в этих двоих! Это единственное, о чём все сейчас говорят.

Это привлекает моё внимание.

— Подожди. Что?

Мой взгляд мечется между Каем и Исайей.

— Да… — Кай чешет затылок. — Вся команда как бы уже знает.

— Знает что именно?

— Что вы двое тра... — Кеннеди бьёт мужа по руке, останавливая его и кивая на Макса у меня на коленях.

— Традиционно дружите, — быстро исправляется Исайя. — Что вы двое очень… дружите друг с другом.

Ну, это один из способов сказать. Мы с Риз действительно были очень «дружелюбны» друг с другом. Каждую ночь с вечеринки по случаю выхода Артура на пенсию. Я ночевал у неё, просыпался рядом с ней, принимал с ней душ… кроме последних двух дней, потому что она уехала на встречу владельцев в Нью-Йорк.

И я скучаю по ней.

Скучаю так сильно, что чувствую это до самых костей. Я прожил столько лет без неё, и вдруг два дня разлуки ощущаются как целая вечность. Я не думал, что в моём возрасте можно так скучать по кому-то. Мне казалось, это то, из чего люди вырастают. Но, видимо, с правильным человеком — нет.

Я даже не знаю, как это назвать. Называть Риз своей девушкой кажется каким-то… подростковым. Мы не вешали на нас ярлык, но и этот тоже не совсем отражает то, что я чувствую, имея её в своей жизни.

Она будто больше этого. Мы будто больше этого.

Мои дни лучше просто потому, что она есть в них. Мои ночи тоже лучше, это уж точно. Но иметь кого-то для себя… я даже не знаю, как объяснить. После стольких лет одиночества в этом смысле я просто… очень благодарен, что встретил её.

Сегодня она вернётся, и я увижу её на стадионе перед игрой.

И мне уже не терпится туда поехать.

— Я вижу, ты не отрицаешь, — говорит моя дочь, возвращая меня к разговору.

— Я не собираюсь ничего ни подтверждать, ни отрицать. — Я целую Макса в тёмные волосы, ставлю его на ноги и сам встаю, собирая грязную посуду со стола. — Мне нужно собираться на стадион. И вам всем тоже.

Исайя стонет.

— Ты меня убиваешь, Монти.

Пока я загружаю посудомойку, Миллер подходит ко мне на кухню.

— Так, теперь, когда все, кто на неё работает, сидят в столовой, давай рассказывай. Вы вместе или как?

— Кстати, ваш «семейный завтрак» был слишком очевидным.

— Пап. Просто скажи. Ты выглядишь счастливым.

Я останавливаюсь, ставлю тарелку в раковину и опираюсь на столешницу, поворачиваясь к ней.

— Я и правда счастлив.

— Хорошо. Ты заслуживаешь быть счастливым. Но как твоя любимая дочь, я должна знать. Это счастье из-за одной фигуристой блондинки, которая раньше сводила тебя с ума?

Я усмехаюсь, потому что, видимо, я просто чертовски счастлив.

— Я всегда был счастлив, Миллер. — Я качаю головой. — Но да. Можно сказать, что в последнее время это стало одной из причин.

Медленная улыбка появляется на её лице.

Мы стоим на грани разговора, который для нас обоих совершенно новый. Мы никогда не обсуждали тему того, что я могу встречаться с кем-то, кроме мамы Миллер. После смерти Клэр я ни с кем не встречался, так что необходимости не было… до сих пор.

Я могу предположить, как Миллер отнесётся к нам с Риз, но точно не знаю.

Поэтому решаю проверить.

— Мы никогда раньше об этом не говорили.

— Думаю, и не было необходимости, да? Насколько я знаю, ты очень давно ни с кем не встречался.

— Это правда.

Между нами повисает пауза.

— Значит, она должна быть особенной.

— Так и есть.

Миллер внимательно смотрит на меня.

— Ты заслуживаешь всего хорошего, пап. Если ты боишься говорить об этом из-за мамы — не нужно. Я знаю, что ты её любил. Посмотри, что ты сделал для неё. Посмотри, что ты сделал для меня. Но тебе можно двигаться дальше.

Я не ожидал такого разговора так рано утром. И уж точно не был к нему готов.

Я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе.

— Спасибо, что сказала это, Милли. Я не скрывал это от тебя… просто не был уверен, как ты отнесёшься к тому, что я встретил кого-то нового. К тому, что у нас с Риз.

Она отстраняется и смотрит на меня.

— У вас с Риз, значит?

— Да. — Я пытаюсь скрыть улыбку и совершенно проваливаюсь. — У нас с Риз.

Она тихо смеётся, опираясь на столешницу рядом.

— Слушай, пап. Раньше мы были только вдвоём, и мне нравилось так расти. Но наша семья теперь растёт. — Она кивает в сторону столовой. — Ты пожертвовал всей своей жизнью ради меня, но я уже не ребёнок. Ты вырастил меня. И независимо от моего мнения — хотя я, кстати, в восторге — ты заслуживаешь, чтобы кто-то заботился о тебе так же, как ты всегда заботился о нас.

Я не нахожу подходящих слов, но чувствую благодарность за её поддержку. Конечно, это не остановило бы меня жить своей жизнью, но всё равно это как глоток свежего воздуха — слышать, что она рада за меня и Риз.

— И я думаю, тебе стоит пригласить её на свадьбу.

Я резко выпрямляюсь.

— Миллер. Нет. Я не могу так. Это твой день. Он не обо мне.

— Он и о тебе тоже. Меня бы буквально не было здесь, если бы не ты. Это твой день тоже, пап. И ты заслуживаешь, хотя бы раз, иметь рядом человека, с которым можно это отпраздновать. У меня будет мой человек. И у тебя должен быть твой.

Мой человек.

Может, именно это слово я и искал для Риз.

Я примеряю его мысленно, и оно подходит.

— Ты правда не против? — спрашиваю я.

— Более чем не против. Ты столько лет смотрел, как мы все находим своего человека, и поддерживал нас. Пора и нам поддержать тебя. И мне нравится, каким счастливым она тебя делает.

— Мне тоже нравится, каким счастливым она меня делает.

В дверь стучат, прерывая наш разговор.

Я стону и отталкиваюсь от столешницы.

— Кого ещё вы пригласили на эту засаду?

Я открываю дверь, ожидая увидеть Коди или Трэвиса. Может, вообще всю команду.

Но в коридоре стоит Риз. В руках у неё два стаканчика кофе. На губах нервная улыбка.

— Привет, — неуверенно говорит она, глядя на меня снизу вверх.

Я поражён. И безумно рад.

— Что ты здесь делаешь?

Она сглатывает, явно нервничая из-за того, что решилась на это.

— Я соскучилась. Надеюсь, это нормально?

Чёрт возьми. Я пропал.

Я немного теряю дар речи, увидев её здесь, и надеюсь, что моё лицо больше выдаёт радость, чем шок.

— Он тоже по тебе скучал, Риз! — кричит из-за моей спины Исайя.

Исайя. Этот идиот, которого я почему-то называю семьёй.

Глаза Риз расширяются, когда она понимает, что мы здесь не одни.

— О боже.

Я на секунду закрываю глаза, собираясь с мыслями, и тихо шепчу:

— Прости за это, — прежде чем полностью открыть дверь.

Я отступаю в сторону, позволяя ей увидеть, кто сидит за столом.

Клянусь, на их лицах улыбки уровня Чеширского кота.

— О… — её взгляд пробегает по членам моей семьи. Троим из которых она, вообще-то, платит зарплату. — Я просто… я здесь… обсудить работу. Это рабочий визит.

— Правда? — спрашивает Исайя. — Я слышал, вы двое в последнее время очень много обсуждаете работу. Слышал ещё, что вы тра...

Кеннеди резко закрывает ему рот рукой.

— Риз, если я извинюсь за своего мужа один огромный раз, это покроет всю жизнь или мне придётся делать это ежедневно?

Я прислоняюсь плечом к двери, удерживая её открытой.

— Значит, все всё знают.

Паника видна в том, как напряжённо держится Риз.

— Мне лучше уйти.

— Нет. Тебе лучше остаться. — Я кладу руку на её поясницу, мягко направляя её внутрь квартиры, и снова смотрю на свою семью. — А вот вам всем лучше уйти. Сейчас же.

Кай первым поднимается из-за стола, Кеннеди следует за ним, но Исайя и Миллер не спешат уходить.

— Милли.

Миллер фыркает.

— Я твой единственный ребёнок.

— Именно. Я пытаюсь не травмировать тебя. Пожалуйста, уходи.

Моё внимание переключается на моего любимого маленького человека, который подходит ко мне.

— Прости, Макси. — Я приседаю, чтобы обнять его. — Хотел бы, чтобы ты остался, но твоя тётя, дядя и родители ведут себя как странные люди.

Он хихикает, обнимая меня в ответ.

— Странные.

— Вот именно.

В конце концов все пятеро выходят из квартиры, а Кай замыкает процессию.

Он останавливается в дверях и поворачивается к Риз.

— Если тебе станет легче — вся команда в полном восторге от вас двоих. И я тоже.

Я замечаю лёгкую трещинку улыбки на губах Риз, когда Кай закрывает за собой дверь.

Но эта улыбка исчезает почти сразу, когда до неё доходит смысл сказанного.

— Эмметт… команда знает?

— Не паникуй. Они ни слова не скажут.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Ты можешь мне не поверить, но они хотят защитить тебя так же сильно, как и я.

Я наблюдаю, как эти слова ложатся ей на плечи. В последнее время они уже доказали в медиа, насколько преданы. И продолжат это доказывать, сохраняя наш секрет.

Я больше не колеблюсь. Забираю у неё кофе и ставлю стаканы на стол, чтобы они не мешали. Затем обеими руками скользя в её волосы, притягиваю её к себе и впиваюсь в губы отчаянным поцелуем.

Она вздыхает мне в губы. Я вздыхаю ей в ответ.

— Привет, — шепчу я.

— Мне так жаль. Мне нужно было сначала позвонить.

— Нет. Я рад, что ты этого не сделала. Это лучший сюрприз.

Она обнимает меня за шею и тянется поцеловать снова.

— Мне нужно на поле, но я хотела увидеть тебя.

Я смотрю на часы. Мне тоже пора выдвигаться, если хочу успеть на работу. Но в то же время я не хочу упускать возможность побыть с ней наедине — потом у нас не будет такого шанса до самой ночи.

— Подождёшь меня? — спрашиваю я. — Мне нужно пять минут — быстро побриться, и мы сможем пойти вместе.

Я оставляю поцелуй на её губах, затем беру со стола свой кофе и делаю глоток.

— Кстати, спасибо за это.

— Пожалуйста.

Зайдя в ванную, я говорю громче, чтобы она всё ещё меня слышала:

— Ну так как прошла встреча?

Я снимаю рубашку, бросаю её в корзину для белья и включаю воду.

— Хорошо.

Вместо того чтобы остаться в комнате, она идёт за мной в ванную и опирается о дверной косяк, держа кофе в руке.

— Кажется, некоторым другим владельцам команд даже стало немного жаль меня из-за того, какой прессинг я получила в прессе.

— То есть на этот раз они не обращались с тобой как с чужой?

— Ну… я бы так далеко не заходила.

Я выдавливаю крем для бритья и намыливаю челюсть, чтобы подровнять бороду. Всё это время я чувствую взгляд Риз. В зеркале вижу, как она проходит в ванную и садится на столешницу рядом со мной, лицом ко мне.

Мне нравится, как свободно она чувствует себя здесь. Как двигается по моей квартире так же естественно, как я — по её. Будто ей место рядом со мной, где бы я ни был.

— Можно я? — спрашивает она, ставя кофе на стол рядом с моим.

Я удивлённо поднимаю бритву.

— Ты хочешь сделать это сама?

Она кивает.

Это неожиданно интимная просьба, и я сразу же уступаю, передавая ей бритву.

— Мне просто нужно подровнять линию.

Я беру её за бёдра, притягиваю ближе и становлюсь между её раздвинутыми ногами. Ладони остаются на её бёдрах, пока я запрокидываю голову, чтобы ей было удобнее.

Её глаза сосредоточенно следят за моей челюстью, пытаясь понять, что именно нужно поправить.

Промыв бритву под струёй воды, Риз снова сосредотачивается на моей шее.

Она прикусывает губу и медленно, осторожно ведёт бритвой вверх по горлу к бороде. Движение мягкое и размеренное. Осторожное, чтобы не поранить меня.

Когда первый проход получается идеально чистым, она чуть улыбается, довольная собой.

— Легко.

Риз снова споласкивает бритву под водой и делает следующий проход.

— Итак, — начинаю я, стараясь говорить аккуратно, чтобы лишний раз не двигать горлом, — кто вообще был на этой встрече?

Её голубые глаза буквально прожигают место, где работает бритва, а свободной рукой она придерживает мой затылок, чтобы я не двигался.

— Комиссар. Владельцы команд.

Это я и так знал. Поэтому встреча и проходила в Нью-Йорке — там находится главный офис комиссара.

— Ещё кто-нибудь?

Она всего на секунду отвлекается. На уголке её губ появляется понимающая усмешка.

— Ты спрашиваешь, был ли там мой бывший муж?

Да. Именно это я и спрашиваю.

Ни на секунду не думаю, что Риз когда-нибудь вернётся к нему. Просто мне не нравится этот парень, и я не хочу, чтобы он был рядом с ней. Да, я его не знаю, но знаю, что он пытался вытворять, когда был женат на ней — и этого более чем достаточно.

Мне не нравится, что он работает в той же сфере, что и мы. Не нравится, что он служит в офисе комиссара. И не нравится, что ей, скорее всего, придётся видеть его несколько раз в год.

Часть меня ненавидит, что он познакомился с ней раньше, чем я.

Но другая часть рада — потому что именно этот опыт научил её, чего она заслуживает в отношениях.

И вся моя сущность чертовски счастлива, что именно мне она позволяет дать ей это.

— Его там не было, — отвечает она на свой же вопрос и продолжает аккуратные движения.

Я продолжаю смотреть на неё, пока всё её внимание сосредоточено на работе. Она не торопится. Она нежна со мной. Бережна.

Это кажется таким простым. Но в том, как она заботится обо мне, есть внимание.

Для меня это непривычно. Неожиданно. И очень приятно.

Не знаю, заботился ли обо мне кто-нибудь когда-нибудь. По-настоящему. Обычно это моя роль.

— Я тоже скучал по тебе, Риз, — говорю я в тихой ванной. — Я не сказал этого раньше, но я тоже скучал по тебе.

Улыбнувшись самой себе, она делает последний аккуратный проход, затем промывает бритву под водой. После этого внимательно осматривает результат, проверяя линию моей бороды.

Я мог бы посмотреть в зеркало сам, но уже знаю, что всё идеально. Она вложила слишком много старания и слишком сильно обо мне заботится, чтобы было иначе.

Я провожу большими пальцами по внутренней стороне её бёдер, всё ещё удерживая её рядом.

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Пожалуйста, Эм.

Она подтверждает свои слова мягким поцелуем в мою свежевыбритую челюсть.

— Какой красавец.

Я запускаю руку в её волосы и на мгновение прижимаю её к себе — прежде чем нам придётся разойтись на весь оставшийся день. Она обнимает меня за талию. Я вдыхаю её запах. Она делает то же самое.

Мой человек.

Слова моей дочери снова крутятся у меня в голове — но на этот раз я уже не сомневаюсь, правильное ли это определение.

Потому что я ни на секунду не сомневаюсь: Риз — мой человек.