— Большое спасибо за ужин, — говорю я, идя рядом с Майклом к выходу.

— Конечно. Я отлично провёл время.

— Я тоже.

— Еда была потрясающая.

— Очень вкусная.

Я замечаю, как мы оба стараемся поскорее добраться до выхода, при этом ни один из нас не поднимает тему второго свидания. Довольно рано стало понятно, что мы оба почувствовали друг к другу скорее дружескую атмосферу.

— Ну, э-э… — Майкл придерживает передо мной дверь ресторана. — Думаю, мы ещё увидимся на стадионе. Папа давно хочет сходить со мной на игру.

— Звучит здорово. Уверена, увидимся.

Он смотрит на меня с вежливой улыбкой, и мы оба не знаем, как закончить этот разговор, неловко стоя на тротуаре перед рестораном. Но вдруг его внимание переключается на улицу.

— Это…

Я прослеживаю его взгляд.

Да вы издеваетесь.

Я не до конца поверила Эмметту, когда он написал, что именно он отвезёт меня домой. Я решила, что это просто слова, чтобы обозначить своё «право», не делая ничего на деле.

Но вот он — прислонился к капоту своего пикапа, руки скрещены на груди, излучает абсолютную уверенность. Ждёт, чтобы забрать меня со свидания с другим мужчиной.

Я могу точно сказать, что между мной и Майклом ничего нет. Потому что за два часа разговора я ни разу не почувствовала и доли того притяжения, которое возникает сейчас, просто от того, что мы с Эмметтом встретились глазами через тротуар.

Со мной определённо что-то не так, потому что даже тот факт, что он нашёл парковку на улице в субботний вечер, кажется мне привлекательным. А если добавить чёрные джинсы, серую хенли с закатанными до локтей рукавами и бейсболку — всё, я пропала.

Просто замечательно. Ведь весь смысл этого свидания после многих лет осознанного одиночества был в том, чтобы доказать себе: моё влечение к Эмметту можно повторить с кем-то другим.

Спойлер: нельзя.

Эмметт отталкивается от капота и подходит к нам на тротуар.

— Извините, что прерываю.

Нет, не извиняется.

Он смотрит только на меня, но говорит Майклу:

— Возникла срочная рабочая ситуация, и мне нужно поговорить с моим боссом. — На секунду его взгляд скользит к моему спутнику. — Наедине.

— Понимаю, — Майкл поднимает руки, затем смотрит на меня. — У тебя всё нормально?

— Всё нормально. — Я вежливо улыбаюсь. — Хорошего вечера.

— Тебе тоже.

Он кивает Эмметту и уходит в противоположную сторону.

Я смотрю ему вслед, дожидаясь, пока он не отойдёт достаточно далеко, а потом резко поворачиваюсь к своему менеджеру.

— Что ты здесь делаешь?

Он никак не реагирует на мой тон.

— Я же сказал. Отвезу тебя домой. И вообще, что это было? Хоть немного борьбы от парня можно было ожидать. Другой мужчина только что увёл его девушку.

— Ты никого не уводил. — Я закатываю глаза, потому что это намного безопаснее, чем наброситься на него прямо на улице. А именно этого мне сейчас хочется. — И я обойдусь без поездки, — добавляю я, делая пару шагов в сторону своего дома. — Я живу в пешей доступности.

— Риз.

Эмметт делает несколько быстрых шагов и встаёт передо мной, преграждая путь.

— Ты слишком долго меня избегала, и мне нужно с тобой поговорить. Позволь проводить тебя домой.

Я оглядываюсь на его пикап.

— Я лучше пройдусь пешком.

Его челюсть напрягается, он проводит ладонью по бороде в раздражении.

— Ладно, — наконец выдыхает он и отходит в сторону. — Хорошо.

Я делаю несколько шагов, каблуки стучат по асфальту. Но он не идёт со мной, поэтому я оборачиваюсь и вижу, что он стоит в нескольких шагах позади.

— Ну так что? Ты собираешься проводить меня или нет?

— А. — Он оживляется и быстро кивает. — Да. Да, конечно.

Я едва сдерживаю улыбку, когда он почти бегом догоняет меня и замедляется рядом.

— Кстати, привет, — мягко говорит он. — Ты выглядишь просто потрясающе.

Чёрт.

— Спасибо.

— Тебе не холодно?

По идее, должно быть холодно. На мне только шёлковое коктейльное платье до колен с разрезом по бедру. Но на улице тёплая чикагская ночь, да и румянец от присутствия этого мужчины согревает меня с ног до головы.

Часть меня даже хочет сказать, что мне холодно, просто чтобы посмотреть, предложит ли он свою хенли и пойдёт ли дальше без рубашки.

Профессиональные границы, Риз.

— Всё нормально. Мне даже жарко. Очень жарко. Мне не нужно больше одежды. Я могла бы вообще снять это платье, настолько мне жарко.

Прекрати. Говорить.

Я поднимаю глаза на него и вижу эту чёртову ухмылку.

— Ты сейчас представляешь меня голой?

Он медленно кивает.

— Да.

— Не делай этого.

— Не говори мне, что делать.

Я сглатываю и ускоряю шаг — мне нужно быстрее попасть домой, пока я не сделала какую-нибудь глупость. Но его длинные ноги без усилий подстраиваются под мой темп.

Кажется, неделя без него только усилила моё желание. Но это не тот романтический случай, когда расстояние усиливает чувства. Это расстояние сделало меня слабее.

— Так в чём срочность? — спрашиваю я, резко сворачивая на свою улицу.

И тут я понимаю: я никогда не приводила мужчину к своему дому. Вообще никого.

Не то чтобы он собирался заходить. Но после развода и новой должности эта квартира стала для меня настоящим убежищем. И я никогда никого туда не приводила — даже не позволяла узнать, где живу.

Ничего страшного. Мы расстанемся у входа. Или в лобби. Или у лифта.

— Надеюсь, это срочные извинения, — говорю я, высоко подняв подбородок. — Мою почту сегодня завалили запросами от прессы после твоей сцены с Харрисоном.

Эмметт смеётся.

— За это я извиняться не собираюсь.

Я и не думала, что он будет.

— И почему же?

— Потому что мне не за что извиняться.

Я поднимаю на него взгляд, на его лице ни тени сожаления.

И, чёрт возьми, мне это тоже нравится. Нравится, что он это признаёт. Нравится, что часть той сцены произошла потому, что он защищал меня.

— Я подумал, — продолжает он. — Теперь ты можешь свалить всё на меня. Когда обменяешь Харрисона и пресса начнёт тебя за это грызть, скажешь, что это моя вина. Всё есть на видео: игрок и менеджер не ладили.

Я резко останавливаюсь. Через пару секунд Эмметт замечает это и тоже разворачивается ко мне.

— Ты хочешь сказать, что сделал это ради меня?

Он пожимает плечами.

— Скажу честно — мне это ещё и понравилось. Но…

Я склоняю голову.

— Эмметт.

Он делает несколько шагов ко мне, поднимает руку и мягко убирает прядь моих светлых волос за ухо. Его ладонь остаётся у моей щеки.

— Будет некрасиво, Риз. Пресса будет тебя рвать. Болельщики тоже. Но если я могу забрать часть удара на себя — я это сделаю.

Ему правда нужно остановиться. Профессиональные стены между нами становятся слишком хрупкими.

— Спасибо, — тихо выдыхаю я, замечая, как его взгляд опускается к моим губам.

— Почему ты меня избегала?

Его мягкие карие глаза ищут ответ, и в этом вопросе столько отчаяния, что у меня сжимается сердце.

Но я избегала его ради его же блага.

Я осторожно беру его за предплечье и убираю его ладонь от своего лица.

— Я почти дома. О чём ты хотел поговорить?

Он вздыхает и понимает, что я хочу изменить тон разговора, когда мы снова идём рядом.

— Нейт позвонил.

О.

— И мне нужно было сказать спасибо.

Я быстро киваю, желая закончить разговор как можно быстрее.

— Конечно.

— Почему ты не сказала, что уже нашла ему работу?

Наверное, потому что мне не следовало так переживать. Я едва знала его, но всё равно чувствовала себя ужасно из-за увольнения. Я не смогла принять жёсткое деловое решение, не подготовив для него запасной вариант.

— Не знаю, — тихо говорю я.

— Ты позволила мне назвать тебя бессердечной, Риз. И даже глазом не моргнула, хотя знала, что позаботилась о нём.

— Всё нормально, Эмметт.

— Нет, не нормально. — Он снова останавливается и берёт меня за руку, чтобы я тоже остановилась. — Я не должен был говорить это.

— Ты был расстроен.

— Да, но это не оправдание. Мне жаль, что я сказал это. Очевидно, я тогда тебя совсем не знал. Я не понимал, как ты работаешь. Я не знал, что ты найдёшь ему работу рядом с семьёй. Не знал, что ты приглашаешь семьи игроков на важные игры или что так переживаешь за наши молодёжные команды. Я не знал тебя и сделал неправильные выводы.

И хотя мне понравилось, что он не извинился за конфликт с Харрисоном, это извинение всё равно приятно.

— Спасибо, что сказал это, — тихо отвечаю я. — Я тоже недавно узнала, что ошибалась насчёт тебя. Так что мы квиты.

— Да? — Его взгляд снова падает на мои губы. — Например?

— Например, что ты оплачивал зарплату няне Макса. Ещё до того, как этой няней стала твоя дочь.

— О. — До него доходит. — Пожалуйста, никому не говори. Я не хочу, чтобы Кай или Миллер чувствовали…

— Я никогда никому не скажу. Но ты понимаешь, что и так получаешь меньше, чем должен на своей должности? А ещё и тайно отдаёшь часть зарплаты кому-то другому.

Он отмахивается.

— Я и так зарабатываю достаточно.

Кто-то рядом прочищает горло.

Я оборачиваюсь и вижу моего швейцара у входа в здание. Потому что всё это время, пока мы шептались, извинялись и смотрели друг другу на губы, мы стояли прямо перед моим домом.

— Привет, Кит. — Я поднимаю руку в приветствии. — Не знала, что ты здесь.

— Добрый вечер, мисс Ремингтон.

Я киваю большим пальцем в сторону здания.

— Ну вот, я здесь живу, — говорю я Эмметту.

— Вижу. — На его губах появляется едва заметная улыбка. — Спасибо, что позволила проводить тебя домой.

Мне стоило бы на этом и остановиться. Он даёт мне возможность уйти. Но после недели, когда я избегала его, я вдруг ловлю себя на том, что отчаянно хочу ещё хоть несколько мгновений.

— Я ещё не дома. — Я медленно направляюсь ко входу, кивая ему, чтобы он пошёл со мной. — Мне ещё нужно подняться на верхний этаж.

Он качает головой, следуя за мной.

— Конечно же, ты на самом верхнем этаже.

В его голосе нет ни намёка на осуждение. Он говорит это так, словно уже знает, что я купила пентхаус, потому что люблю красивые вещи. Он не подшучивает надо мной за мои предпочтения, просто даёт понять, что знает о них.

Мы благодарим Кита, когда он открывает для нас главную дверь. Войдя в лобби, Эмметт направляется к основным лифтам.

Я беру его за руку, чтобы остановить.

— Сюда, — говорю я, кивая в сторону моего личного лифта на другом конце зала.

— У тебя свой лифт?

— Да.

— Так и должно быть.

Отпустив его руку, я провожу ключ-картой по сенсору, и двери лифта открываются. Войдя внутрь, я снова прикладываю карту, затем отпечаток пальца и нажимаю кнопку своего этажа.

Из этого лифта я могу попасть на любой этаж, но поскольку он открывается прямо в мою квартиру, никто другой не может попасть на мой.

Двери закрываются, и краем глаза я замечаю, как Эмметт осматривается вокруг: изумрудный мрамор на стенах, сложный узор на полу, золотые поручни, хрустальные кнопки этажей.

Он не делает никаких язвительных замечаний о роскоши и не выглядит смущённым. Это две причины, по которым я раньше не хотела никому показывать своё жильё. Я купила место, которое хотела после развода, и последнее, что мне нужно — это чьё-то негативное мнение о моём личном убежище.

— Это место тебе подходит, Риз.

Стоя рядом, глядя прямо на двери, Эмметт касается своим мизинцем моего.

Это намеренно. Самое простое прикосновение, и всё же слишком интимное.

Напряжение в этой маленькой коробке становится почти осязаемым. Немного приватности, и электричество между нами начинает нагреваться до опасного уровня.

Пока лифт поднимается, я чувствую, как учащается мой пульс, как сердце начинает громко стучать, когда Эмметт снова касается моего мизинца, и на этот раз обхватывает его, удерживая эту маленькую часть меня.

— Эмметт...

— Как прошло твоё свидание?

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами.

— Звучишь ревниво.

— Так и есть.

Я делаю шаг назад ради собственного спокойствия, но он почти сразу делает шаг следом.

— Я ревную, потому что это маленькое красное платье сегодня ты надела для него, а не для меня.

Он делает ещё шаг ко мне, и я снова отступаю. Будто мы танцуем странный танец, который внезапно прерывается, когда мои плечи упираются в холодную мраморную стену.

У меня перехватывает дыхание.

— Я пошла на свидание не для того, чтобы заставить тебя ревновать.

— Но всё равно заставила.

Большое тело Эмметта загоняет меня в угол лифта, его татуированные руки упираются в стену по обе стороны от моей головы. И боже, он выглядит почти диким, нависая надо мной так, как хищник, который наконец загнал добычу в угол.

— Так почему ты пошла? — Его голос звучит хрипло.

— Не знаю.

Он качает головой, словно не верит, и наклоняется так, что его губы оказываются в считанных миллиметрах от моих.

— Почему ты пошла, Риз?

Его взгляд опускается к моим губам. Может, он ждёт ответа. Может, ждёт, что я сама сокращу расстояние. Может, ждёт разрешения.

Я не уверена.

— Скажи мне.

Я тяжело сглатываю, не разрывая зрительного контакта.

— Потому что пыталась забыть о тебе.

На его лице мелькает мгновенное облегчение, и я почти физически чувствую, как ускоряется его сердце, даже через несколько сантиметров между нами.

Его брови сходятся, взгляд умоляющий.

— Получилось?

— Ни капли.

Он закрывает глаза, выпрямляется и на мгновение собирается с мыслями. Затем разворачивает бейсболку козырьком назад.

— Хорошо, — выдыхает он и снова наклоняется ко мне. Его губы почти касаются моих, когда он шепчет: — Скажи, что я могу тебя поцеловать.

Это и вызов, и приказ.

И всё же отчаянная просьба, потому что мы оба понимаем: если кто-то и даст разрешение перейти эту черту, то это буду я.

Я слегка качаю головой, прижимаясь лбом к его.

— Не говори мне, что делать.

— Риз.

— Эмметт, ты работаешь на меня.

Он на секунду колеблется, но в его следующих словах нет ни малейшего сомнения.

— Тогда уволь меня.