— Простите, что вы сказали?

Каждый наш сеанс с Сэм наполовину состоит из тишины. Всё потому, что она задает сложные вопросы, на которые у меня нет ответов, и не двигается дальше, пока не получит хоть какую-то реплику.

Полагаю, именно так и работает терапия.

— Я спросила: случалось ли с вами подобное раньше?

— И под «подобным» вы имеете в виду...?

— Этот ваш ступор.

— Понятно.

Я качаю головой.

— Нет. Нет, никогда.

— Даже в меньшем масштабе?

— Не особо.

Она опускает взгляд в свой блокнот.

— Я навела справки. Похоже, «синдром потерянного движения» — типичное явление среди спортсменов. Внезапная неспособность выполнить навык, которым вы до этого владели в совершенстве.

Последнюю фразу она произносит так, будто цитирует определение из учебника. Её глаза находят мои сквозь роговую оправу очков.

— Это описание соответствует тому, что вы сейчас переживаете?

Я выдерживаю максимально долгую паузу, прежде чем кивнуть. Возможно, чем дольше я тяну, тем меньше шансов, что это окажется правдой.

— «Твисти», — говорю я наконец. — Так это называют у нас, прыгунов.