Начальник отдела кадров пристально сравнивал фотографию в медицинском направлении с лицом Жэнь Кая.
– Это действительно ты?
– Да, точно я. – Жэнь Кай сразу выпрямился, одновременно надавливая на распухшую левую щеку, будто пытаясь втянуть отек.
– Хм, – начальник усмехнулся, – и что это так раздуло?
– Зуб мудрости. – Жэнь Кай скорчил страдальческую мину.
– Зуб мудрости?
– Ну это… зуб, который режется, когда взрослеешь.
Начальник громко рассмеялся:
– Малыш, да ты еще и не взрослел вовсе! – Он небрежно сложил направление и сунул в ящик. – Пойдем со мной.
Третий кабинет справа, табличка «Третий отряд охраны общественного порядка». Начальник вошел без стука. Жэнь Кай, последовавший за ним, остолбенел – человек пятнадцать полицейских в дымном мареве, у каждого по сигарете. Атмосфера была мрачнее, чем в похоронном зале. У демонстрационного стола стоял здоровяк – видимо, начальник отряда. Слайды проектора рисовали на его лице жутковатые узоры.
– Новенький, ваш, – бросил начальник кадров и толкнул Жэнь Кая вперед.
Тот только собрался представиться, как здоровяк нетерпеливо махнул рукой:
– Заходи давай.
Жэнь Кай поспешно прокрался вдоль стены и уселся в углу, уставившись на здоровяка пустым взглядом. Лишь через полминуты до него дошло, что тот разбирает уголовное дело. Жэнь Кай тут же достал блокнот.
С начала года в городе произошла серия убийств одиноких женщин. Жертвам было от девятнадцати до тридцати семи лет, среди них – студентки, офисные сотрудницы, учительницы и секс-работницы. Все преступления совершались глубокой ночью. Согласно заключениям судмедэкспертов, смерть наступала от черепно-мозговых травм, нанесенных тупым предметом с крючковатым выступом. Все жертвы были изнасилованы.
Раздав копии ориентировки, начальник отряда особо подчеркнул необходимость проверять подозрительных лиц во время ночных патрулей.
– Совещание окончено!
Патрульные стали расходиться. Жэнь Кай заколебался, затем подошел к столу, наблюдая, как начальник неловкими движениями собирает документы.
– Новенький? – неожиданно обратился к нему тот.
– Угу.
– Как зовут?
– Жэнь Кай.
– Сколько лет?
– Двадцать три.
– Ага. – Начальник отряда рявкнул в коридор: – Ху, забирай новичка!
Жэнь Кай хотел уточнить, кто такой Ху, но встретил раздраженный взгляд здоровяка:
– Чего уставился? Иди уже.
– О… Да-да. – Жэнь Кай поспешно развернулся, но начальник снова окликнул его:
– Эй! В последнее время дел слишком много, да еще и все вперемешку… – Его лицо слегка смягчилось. – Как-нибудь устроим тебе скромный прием.
Жэнь Кай не знал, стоит ли сказать что-то вежливое, но, спеша догнать того самого Ху, пробормотал что-то невнятное и выбежал.
Во дворе одна за другой заводились полицейские машины. Уставшие патрульные расходились. В клубах пыли и выхлопных газов Жэнь Кай почувствовал себя растерянным. Все выглядели озабоченными – он не знал, кто здесь Ху, не решался спрашивать и вообще не понимал, у кого можно спросить. Мельком глянув на доску с расписанием в коридоре, не нашел ни фамилии Ху, ни имен с этим иероглифом.
Только он собрался вернуться к начальнику, как одна из машин резко засигналила ему. Не раздумывая, Жэнь Кай, придерживая фуражку, подбежал.
За рулем сидел немолодой полицейский с недружелюбным лицом. Жэнь Кай, неуклюже пристегивая ремень, начал:
– Вы…
Машина дернулась с места, не дав ему договорить.
Так начался первый день службы офицера Жэнь Кая, номер 118637.
Третий отряд охраны общественного порядка патрулировал городские окраины – район, где облупленные трехэтажки соседствовали с низкими бараками. Даже в августовский зной здесь кипела жизнь.
Из салонов красоты, массажных салонов и игровых залов доносились дешевые поп-хиты. Мясник, отмахиваясь от мух, рубил свиные ребрышки. У входа в караоке сидели ярко накрашенные женщины, грызя семечки и переругиваясь. Полицейская машина поднимала пыль на разбитой дороге, мимо которой с визгом носились босоногие дети.
Тридцать семь градусов. Воздух дрожал, создавая ощущение, будто все вокруг вот-вот рассыплется в прах от малейшего прикосновения. По телевизору обещали ливни, но проклятый дождь так и не приходил.
Напарник молчал с момента выезда – уже почти час. Жэнь Кай отчаянно хотел завести разговор, но так и не решился, нервно щелкая застежкой кобуры. Все на нем было новым – кроме носков и ботинок. Рация, телескопическая дубинка, фонарь, аптечка – все блестело. Но больше всего волновал его пистолет «Тип 92» у пояса. Страшно хотелось выхватить его, ощутить вес холодного металла, передернуть затвор… Но при коллеге это выглядело бы ребячеством. Пришлось довольствоваться поглаживанием рукоятки.
– Не дергайся, – неожиданно процедил напарник. – А то выстрелишь себе в ногу.
Жэнь Кай, дернувшись, выпрямился. Через несколько секунд он украдкой рассмотрел напарника: лет сорока, квадратное лицо с резкими морщинами. Без фуражки, короткие волосы торчат ежиком. Заметив взгляд, тот повернулся.
– Как зовут? – Его голос был таким же ледяным, как и взгляд.
– Жэнь Кай.
– А с лицом что?
– Зуб мудрости…
Напарник фыркнул. Жэнь Кай, сам не зная почему, почувствовал стыд за свою распухшую щеку.
– Почему в полицию пошел?
– Э? – Он не ожидал такого вопроса. – Хотел помогать людям… бороться со злом!
Напарник громко хмыкнул – в этом не было ни капли доброжелательности.
– Прозвище есть?
– Прозвище? – растерялся Жэнь Кай. – Зачем?
– Всех нас зовут по кличкам. Не по именам.
– Н-нету…
– Придумай себе. Поблагозвучнее. А то еще обзовут как-нибудь…
Жэнь Кай кивнул, затем осторожно спросил:
– А вас… как зовут?
Напарник не ответил сразу. Сбросил скорость, медленно проплывая мимо игрового салона. Его глаза не отрывались от курящих и орущих подростков внутри – он будто выискивал кого-то. Только снова разогнавшись, бросил:
– Зови меня Братец Хук.
– Э-э… Братец Хук. – Жэнь Кай помолчал, потом не удержался: – Ваша фамилия Ху?
Тот усмехнулся, сделал жест рукой, изображая удар:
– Не Ху, а Хук.
Хук. Жэнь Кай притих. Зловещее прозвище…
Братец Хук оказался скучным напарником. Жэнь Кай подумал об этом, когда полицейская машина свернула в еще более убогий переулок.
Первый день на службе – он абсолютно не понимал, что должен делать. Хотя Братца Хука назначили его наставником, тот явно не считал это важным. Он искал кого-то… или расследовал что-то. Но делиться с новичком не собирался.
Жэнь Кай почувствовал раздражение:
– Братец Хук, а чем мы сегодня занимаемся?
Братец Хук отвел взгляд от компании подростков на улице и скользнул взглядом по Жэнь Каю. Неожиданно спросил:
– А твой батя кем работает?
– Что?
– Спрашиваю, кем работает твой отец.
– А… – Жэнь Кай смутился. – Учитель. В средней школе.
Братец Хук фыркнул:
– Так я и знал.
Он резко затормозил, остановив машину у обочины, и ткнул пальцем в сторону небольшого магазинчика через дорогу:
– Купи мне пачку «Чжуннаньхая» пятой крепости и бутылку воды.
Жэнь Кай смотрел на него несколько секунд, потом опустил глаза и вышел из машины.
Расплачиваясь в магазине, он злобно думал: «Будь мой отец секретарем политсовета, посмел бы ты посылать меня за сигаретами?»
Едва Жэнь Кай взял у продавца сигареты и воду, как услышал визг тормозов. Выскочив на улицу, он увидел, как их машина разворачивается и несется на запад.
– Братец Хук, подожди! – в панике закричал Жэнь Кай.
Но машина уже скрылась за поворотом. Вокруг ни такси, ни велорикш, только бомж, жадно смотрящий на его бутылку воды.
– Черт! – Жэнь Кай швырнул воду бомжу и, придерживая фуражку, бросился бежать.
За поворотом он увидел машину. Братец Хук не уехал далеко – он вилял по дороге, рывками подрезая какого-то подростка. Тот ловко уворачивался и матерился. Создавалось впечатление, что напарник не столько пытался его поймать, сколько получал удовольствие от погони.
Запыхавшийся Жэнь Кай, присев, выхватил пистолет и навел его на подростка:
– На землю! Руки за голову!
Тот остолбенел. Машина резко остановилась в метре от него. Братец Хук опустил стекло и с неодобрением посмотрел на Жэнь Кая – будто тот испортил всю игру.
– Ты что творишь? Убери ствол. – Он указал на заднее сиденье: – Ван Тао, залезай!
Жэнь Кай молча вытирал пот. Братец Хук окинул его взглядом:
– А где то, что я просил?
Жэнь Кай швырнул ему сигареты. Хук закурил и повернулся к Ван Тао:
– А куда это мы побежали?
Услышав голос Ван Тао, Жэнь Кай с удивлением осознал, что перед ним девушка. Удивленный, он повернулся, чтобы рассмотреть ее. Честно говоря, кроме тонкого голоса, в грязной и плохо развитой Ван Тао не было ничего женственного.
– Я ничего не знаю! Совсем ничего! – выкрикнула она.
Братец Хук затянулся сигаретой и выпустил дым:
– Позавчера на улице Цзинвэйлу у туриста украли телефон. Кто это сделал?
Ван Тао отвернулась к окну и буркнула:
– Не знаю.
Братец Хук швырнул окурок в окно, развернулся и со всей силы ударил Ван Тао по лицу. Девчонка шлепнулась на сиденье и забилась в истерике, отползая вглубь салона.
Громкий звук пощечины встряхнул Жэнь Кая, погруженного в свои мысли. Он машинально вскрикнул: «Эй!» – и схватил занесенную руку напарника. Братец Хук отшвырнул его, тыча пальцем в лицо Ван Тао:
– Кто это сделал?!
– Не знаю! Не знаю! – Худая как щепка Ван Тао сжалась в углу, ее глаза округлились от ужаса перед этим пальцем.
Братец Хук попытался ухватить ее за волосы, но она буквально прилипла к сиденью. После нескольких неудачных попыток он выругался, вылез из машины и с резким щелчком раскрыл полицейскую дубинку. Лицо Ван Тао побелело, она вцепилась в заблокированную ручку двери.
– Открой дверь! – Братец Хук ткнул пальцем в водительскую зону, приказывая Жэнь Каю.
– Не открывай! – завизжала Ван Тао, бросаясь вперед и хватая Жэнь Кая за плечи.
Тот отстранил руку Ван Тао, глубоко вдохнул и попытался говорить спокойно:
– Братец Хук…
– Открывай дверь!
Резкий тон не оставил пространства для возражений. Жэнь Кай с силой нажал кнопку. Братец Хук распахнул дверь и потянулся к Ван Тао. Не успел он коснуться девчонки, как та завопила:
– Братья Чэнь! Это они!
Рука замерла в воздухе.
– Кто еще?
– Еще… еще Толстяк.
Братец Хук выпрямился, убрал дубинку и бросил, не глядя:
– Вали отсюда.
Ван Тао выкатилась из машины и отбежала на безопасное расстояние:
– Только не говорите, что это я… Толстяк меня убьет…
Братец Хук хмыкнул, сел в машину и с грохотом захлопнул дверь. Но Ван Тао ухватилась за зеркало заднего вида:
– Братец, а деньги?
Братец Хук с каменным лицом завел мотор. Ван Тао, не ожидавшая такого, едва удержалась на ногах и тут же разразилась потоком ругательств. Когда машина отъехала, Жэнь Кай в зеркале видел, как ее тощая фигурка становилась все меньше в клубах пыли.
Только через километр он нарушил молчание:
– Кто она?
– Кто?
– Ван Тао.
– А… – Братец Хук рассеянно свернул на другую улицу. – Моя осведомительница.
Прошло еще несколько минут, прежде чем Жэнь Кай робко спросил:
– Но разве информаторам не положено платить?
Братец Хук бросил на него косой взгляд:
– Что, пожалел ее?
– Нет! – поспешно ответил Жэнь Кай. – Просто… может, не надо было так жестко? Она же еще совсем девчонка…
Братец Хук фыркнул:
– Девчонка? Она с десяти лет на улице. Нанесение телесных повреждений, кражи, мошенничество, вымогательство, содержание притона… Чего она только не делала! Один только я ловил ее семь раз.
Жэнь Кай округлил глаза:
– Не может быть!
– Не может? – Братец Хук резко затормозил. Жэнь Кай рванулся вперед, ремень врезался в грудь. – Взгляни на эту улицу.
Она ничем не отличалась от других трущоб: низкие дома, подозрительные личности, мусор под ногами, громкая музыка из динамиков.
– Наш участок – самое дно города. Все мошенники, проститутки, пьяницы и воры стекаются сюда. – Хук затянулся сигаретой. – Быть с ними вежливым? Здесь нет ни одного порядочного человека. Одно отребье! – Он повернулся к Жэнь Каю: – Будь твой отец чиновником, ты бы сейчас в кондиционированном кабинете сидел, а не возился тут в жару со всякими отбросами.
Жэнь Кай молча смотрел на орущих молодчиков с бритыми головами, столпившихся вокруг бильярдного стола. Братец Хук швырнул окурок и вдруг усмехнулся:
– Бегаешь ты шустро… Будешь Кроликом.
– Кроликом?
Жэнь Кай не успел опомниться, а напарник уже хватался за рацию:
– Всем слушать! Братья Чэнь и Толстяк – задержать при обнаружении!
Провинциальное управление полиции включило серийные убийства и изнасилования в список приоритетных дел, потребовав раскрыть их в месячный срок. Начальник участка вернулся с совещания хмурым и удвоил ночные патрули.
Вскоре весь отряд знал Жэнь Кая как Кролика – от командира до машинистки. Зато он узнал клички коллег: Обезьяна, Варкрафт, Мундштук… На фоне этих прозвищ Братец Хук звучало почти ласково.
Получить кличку в первый же день службы – было ли это достижением? Жэнь Кай не задумывался над этим. Младшему в отряде (по словам командира: «молодой да ранний») доставалось больше всего ночных патрулей. После смены он валился с ног, мечтая лишь о сне.
Будучи напарником Братца Хука, он сутки напролет путался у него под ногами. Странно, но тот почти не жаловался. Чаще всего лишь яростно курил, изучая каждого встречного. Жэнь Кай порой ловил себя на том, что всматривается в его лицо за дымовой завесой – что за демон подпитывает этого старого пса?
Жара не спадала. Зубная боль не утихала. Служба с Братцем Хуком не становилась легче. И новое преступление не заставило себя ждать…
На рассвете в переулке района Ваньхай нашли очередную жертву – одинокую женщину. Изнасилование, затем убийство. Почерк тот же.
Когда Жэнь Кай и Братец Хук прибыли на место преступления, уже светало. Коллеги уже оцепили территорию. Их задачей был опрос местных жителей.
Но Братец Хук не спешил. Он сидел в машине, наблюдая за работой криминалистов. В утреннем свете бледная рука жертвы казалась менее мертвенной. Хотя все понимали – эти руки больше никогда никого не обнимут и ни к кому не прикоснутся…
Наконец Братец Хук отшвырнул окурок и резко завел мотор.
Хотя было еще рано, полицейские уже опрашивали местных. Братец Хук достал телефон:
– Си-четыре, это Братец Хук. Скинь фото с места… Да, срочно.
После звонка он даже не думал начинать опрос, а увозил их все дальше.
– Братец Хук, куда мы едем? – не выдержал Жэнь Кай.
– Толку с этих опросов… Даже видевшие что-то ничего не расскажут.
Резкий поворот – и они выехали на широкую улицу.
– Это территория Бочки. Если что-то случилось – он должен знать.
Полицейская машина остановилась у автосервиса. Неоновый знак «Круглосуточная замена шин» еще горел, но грязный цех был пуст. Братец Хук глянул на второй этаж и крикнул:
– Бочка! Бочка!
После нескольких криков дверь на втором этаже оставалась закрытой. Братец Хук выругался под нос и пнул стоящий рядом «Ауди A4». Взвыла сигнализация – и в тот же миг дверь распахнулась. На пороге появилась запыхавшаяся дородная женщина с заспанным лицом.
– Чего надо? – Ее голос перекрывал надсадный вой. – Людям спать не даете!
– Где Бочка?
– Не знаю! Вчера не приходил!
– Позови его. – Голос Братца Хука не оставлял места возражениям.
Вид полицейского, видимо, впечатлил женщину. Бормоча ругательства, она все же достала телефон и набрала номер.
– Быстро тащись сюда! – рявкнула она в трубку. – Копы тебя ищут!
И хлопнула дверью, оставив их ждать.
Зубная боль после бессонной ночи разыгралась не на шутку. Жэнь Кай вышел из машины:
– Куплю воды. – Подумав, добавил: – Тебе сигарет взять?
Братец Хук, разглядывая разбросанные инструменты, бросил не глядя:
– «Чжуннаньхай», пятерку.
На углу работал круглосуточный магазин. У входа другой полицейский допрашивал парня с бутылками пива в татуированных руках. Жэнь Кай узнал в коллеге парня из своего набора, распределенного в другой участок, и кивнул ему. Тот ответил кивком, но голос его вдруг стал громче:
– Ничего не видел? Предъяви документы!
Жэнь Кай усмехнулся про себя. Нетерпеливое желание продемонстрировать власть было болезнью всех новичков-полицейских. Разве он сам не готовился в любой момент схватиться за пистолет?
Когда Жэнь Кай приложил запотевшую бутылку с водой к распухшей щеке, боль сразу утихла. Сунув сигареты в карман, он направился обратно к автосервису. Только зашел за угол, как сзади послышался звон разбитого стекла. Жэнь Кай обернулся: парень с татуировками швырнул пивную бутылку к ногам новичка-полицейского, потом засунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.
Полицейский подпрыгнул от неожиданности, выронив блокнот и ручку. Все его прежнее высокомерие исчезло. Дрожащей левой рукой он ткнул в парня, а правой судорожно расстегнул кобуру:
– Ты… ты что себе позволяешь?!
В мгновение ока из интернет-кафе высыпали с десяток людей, выстроившихся за спиной татуированного. Тот распалился еще больше:
– А ну, псина, стреляй! – И швырнул еще одну бутылку.
Новичок-полицейский в панике отпрыгнул назад, в то время как толпа из десятка человек с хохотом и криками начала теснить его. Капли пота стекали по его лицу. Он дрожащей рукой вытер лоб и срывающимся голосом крикнул:
– Стоять! Назад… или я применю силу!
– Черт! Разве бросать бутылки запрещено? Я же свои деньги потратил! – Парень с татуировками стукнул себя по лбу. – Стреляй, если осмелишься, мразь полицейская!
Жэнь Кай уже сделал шаг вперед, чтобы вмешаться, но чья-то рука схватила его за плечо. Обернувшись, он увидел Братца Хука, который появился словно из ниоткуда.
– Вызывай подкрепление. – Тот кивнул в сторону машины. – В салоне лежат белые перчатки. Принеси.
Жэнь Кай вызвал подмогу и передал перчатки. Братец Хук, неспешно надевая их, приказал ему оставаться у машины.
Тем временем новичок-полицейский был на грани истерики. Его рука судорожно сжимала рукоять пистолета, но он так и не решался его вытащить.
– Ребята! – Братец Хук быстрым шагом подошел к толпе, театрально подняв руки. – Произошло недоразумение… – Он оттеснил новичка за спину: – Парень только пришел, не знает местных порядков. Не держите зла.
Толпа заулюлюкала. Кто-то запел издевательски:
– Новеньки-и-и-ий…
Жэнь Кай стиснул зубы. Черт возьми! С Ван Тао он был жестким, а перед этими отбросами пресмыкается…
Татуированный фыркнул и ткнул пальцем в лицо Братцу Хуку:
– Старый хрыч, ты хоть понял намек? Смотри в оба в следующий раз!
– Обязательно, обязательно! – Братец Хук подобострастно улыбался, толкая новичка. – Запомнил? Впредь будь сообразительнее.
По лицу полицейского покатились слезы. Он смотрел на Братца Хука с немым укором, губы его дрожали.
Вскоре прибыли три патрульных машины. Странно, но коллеги даже не попытались вмешаться – они облокотились на капоты, наблюдая за Братцем Хуком.
Жэнь Кай, выругавшись про себя, выхватил дубинку, но коллега по кличке Мундштук остановил его. Подняв палец, он покачал головой – мол, не лезь.
Братец Хук продолжал кланяться перед хулиганами. Татуированный молодчик самодовольно ухмылялся, принимая от него сигарету.
– Ну что, старик, как насчет моего пива? Пусть этот щенок мне компенсирует!
– Я позабочусь об этом. – Братец Хук полез в карман. – Ребята, пейте на здоровье!
Жэнь Кай кипел от возмущения. Но тут Мундштук неожиданно достал дубинку и толкнул его:
– Кролик, готовься.
И тогда все ранее безучастные полицейские молча достали спецсредства.
Братец Хук вытащил из кармана сотню и протянул ее. Парень с пренебрежением взял купюру – и вдруг его лицо исказилось. Он понял, что купюра была обмотана вокруг чего-то. В его руке оказался раскрытый складной нож.
Он растерянно поднял глаза на Братца Хука. Тот, кто минуту назад льстиво улыбался, теперь смотрел на него ледяным взглядом.
– Нож при себе? – Братец Хук выхватил дубинку, и та с резким щелчком раскрылась. – Бросай оружие, руки за голову!
Тот очнулся:
– Твою мать! Ты меня подставил!
Не успел он договорить, как дубинка Братца Чжаня обрушилась на него. В тот же миг завыли сирены. Коллеги Жэнь Кая бросились на ошарашенных хулиганов.
Татуированный корчился на земле, лицо его было залито кровью. Братец Хук нанес еще несколько ударов, затем, тяжело дыша, приказал новичку:
– Наручники!
На щеках молодого полицейского еще блестели слезы, но он четко ответил:
– Есть!
Братец Хук усмехнулся:
– Потуже!
Новичок, стиснув зубы, впихнул запястья молодчика в наручники и с силой затянул их. Раздался новый вопль боли.
Жэнь Кай с изумлением наблюдал, как коллеги ловили разбегающихся хулиганов и заталкивали их в патрульные машины. Братец Хук, сняв фуражку, подошел к очкастому полицейскому у автомобиля.
– Си-четыре, где фото?
Тот швырнул ему коричневый конверт:
– Чего завелся? Завтра же разошлют по всем отделам.
Братец Хук молча полез в машину изучать снимки. В этот момент к машине подкатил потный толстяк:
– Братец Хук, вы меня звали?
Не вылезая из авто, тот спросил:
– Бочка, чужаки на твоей территории появлялись?
– Вроде нет… – Толстяк сделал вид, что напряженно думает. – Кажется…
Братец Хук пристально смотрел на него несколько секунд, затем спросил:
– Среди твоих знакомых есть те, кто работает железными прутьями или крюками?
– Да ладно! – Бочка театрально всплеснул руками. – Кто сейчас такое использует? Мы же не бандиты с Ляншаньбо![10] Нынче на вылазках надо хоть нож иметь.
При слове «нож» лицо толстяка вдруг стало подобострастным. Он наклонился к окну машины:
– Братец Хук, Сяо Ху дурак еще, отпустите пацана…
– Кто такой Сяо Ху?
– Ну этот… который с ножом…
– Посмотрим. – Хук завел мотор и жестом подозвал Жэнь Кая, бросив на прощание: – Найди мне человека с крюком – тогда подумаем об освобождении.
Рассвет окончательно рассеял тьму, улицы наполнялись людьми. Город просыпался. Дежурство давно закончилось, но Братец Хук не проявлял ни малейшей усталости. Он швырнул коричневый конверт Жэнь Каю:
– Изучи как следует.
Кровавые фотографии с места преступления вызвали тошноту у не спавшего всю ночь Жэнь Кая. Он смог просмотреть лишь несколько снимков, прежде чем отвернулся. Братец Хук, заметив его реакцию, усмехнулся и указал на раны жертв:
– Орудие, возможно, монтировка или железный крюк.
Жэнь Кай задумался – и вдруг понял, почему Братец Хук так интересовался инструментами в автосервисе.
– Ты думаешь, это люди Бочки?
– Сначала у меня были такие подозрения, но это маловероятно, – медленно проговорил Братец Хук. – Эти ублюдки не настолько тупы, чтобы убивать инструментами из сервиса, – их бы сразу вычислили. Да и если им нужны женщины, на этих улицах их полно. Незачем убивать.
Стиснув зубы, Жэнь Кай просмотрел еще несколько фото, и тут ему пришла мысль:
– А если убийца – псих, да еще и без денег?
Уголки губ Братца Хука дрогнули в улыбке. Он резко повернул руль:
– Теперь мы едем к Ван Тао.
Как говорил Братец Хук, чтобы найти отброс, надо спросить отброс – ведь такие всегда держатся вместе. Хотя Жэнь Каю не нравился термин «отбросы», то, что Братец Хук поддержал его догадку, вызвало у него легкое возбуждение.
Они перехватили Ван Тао в переулке. Увидев Братца Хука, та тут же развернула свой горный велосипед и рванула прочь. Но два колеса не могли тягаться с четырьмя – не проехав и ста метров, Ван Тао оказалась прижата к обочине полицейской машиной.
– Я не крала, нашла… правда нашла!
Братец Хук мельком взглянул на потрепанный велосипед и напрямую спросил:
– В последнее время появлялись чужаки на «работе»?
Ван Тао, поняв, что велосипедом интересоваться не будут, немного расслабилась. Она поднялась с земли, отряхивая пыль:
– Нет.
Братец Хук пристально посмотрел на нее, затем задал новый вопрос:
– Что знаешь об убийстве сегодня утром?
– Да ладно! – Ван Тао окончательно успокоилась. – Братец Хук, я мелкая сошка, откуда мне знать про такое?
– Иди и узнай! – рявкнул Братец Хук.
– Ладно. – Ван Тао протянула руку. – Деньги.
Братец Хук молчал, лицо его потемнело. Ван Тао отдернула ладонь:
– Без денег и спрашивать нечего!
Она с показной небрежностью подняла велосипед, собираясь уйти. В этом момент Братец Хук резко шагнул вперед и со всей силы пнул ее в задницу. Ван Тао грохнулась на велосипед, ее ладони моментально покрылись кровью.
– Сука! Тварь! – завопила она.
Хук, прищурившись, резким движением потянулся к поясу. Жэнь Кай, решив, что он снова достает дубинку, бросился останавливать его. Ван Тао тоже мгновенно замолчала, испуганно сжавшись.
Но вместо дубинки в руке Братца Хука оказались наручники.
Он в три шага настиг Ван Тао, щелкнул браслетом на ее левом запястье и потащил за собой. Девчонка отчаянно дрыгалась, но в его железной хватке была беспомощна, как цыпленок.
В глубине переулка стоял огромный мусорный контейнер. Хук продел наручники через его ручку, зафиксировав и правую руку Ван Тао. На фоне массивного бака та казалась совсем крошечной. Повиснув в неестественной позе, она корчилась от боли при малейшем движении.
– Братец… я виновата… отпусти…
Братец Хук даже не взглянул на Ван Тао; тяжело дыша, он жестом велел Жэнь Каю садиться в машину. Тот колебался, глядя то на умоляющую девчонку, то на мрачного Братца Хука, разрываясь между жалостью и долгом.
Осознав, что ее бросают, Ван Тао забилась в истерике. Жэнь Кай облизал пересохшие губы:
– Братец…
Но тот молча завел мотор. Жэнь Кай в отчаянии взглянул на Ван Тао, стиснул зубы и запрыгнул в салон.
Всю дорогу Братец Хук молча курил, наполняя машину едким дымом. Жэнь Кай опустил стекло, надеясь на понимание – тщетно. Горячий воздух хлынул внутрь. Выбрав меньшее из зол, он снова поднял стекло, включил кондиционер на полную и уставился в окно.
У круглосуточного магазина Братец Хук резко остановился. Жэнь Кай, заметив пустую пачку сигарет на панели, потянулся за кошельком. Но Братец Хук молча вышел и направился не в магазин, а в соседний цветочный киоск. Прежде чем Жэнь Кай сообразил, в чем дело, тот уже вернулся с огромным букетом, похоже заказанным заранее. Машина снова тронулась в путь, но на этот раз направилась к окраине города. Через полчаса они остановились у ворот единственного городского кладбища. Братец Хук даже не взглянул на Жэнь Кая – его вид ясно говорил: «Никаких вопросов».
– Подожди здесь немного, – пробормотал он, хватая букет и направляясь вглубь кладбища.
Это «немного» растянулось на целых два часа. Из-за жары посетителей было мало. От нечего делать Жэнь Кай начал гадать, кого же навещает Братец Хук. Цветы явно указывали: это не связано с делом. Только по-настоящему близкий человек мог заставить его провести два часа под палящим солнцем.
Эта мысль смягчила сердце Жэнь Кая. Он измаялся – проголодался, дико хотелось спать, зуб ныл невыносимо. Но торопить Братца Хука Жэнь Кай не решался, хоть и не испытывал к напарнику симпатии.
Он уже несколько дней следовал за Братцем Хуком, но так и не понял, чему научился. Рядом с этим грубым, жестоким человеком он чувствовал себя полным идиотом. Жэнь Кай начал сомневаться в своем выборе – неужели работа полицейского выглядит именно так? Он никому не помогал, а лишь участвовал в сомнительных делах Братца Хука.
В самый разгар его мрачных раздумий появился Братец Хук: голова опущена, руки испачканы в земле, брюки покрыты пылью и травинками. Он сел за руль, игнорируя вопросительный взгляд Жэнь Кая, тяжело вздохнул и тихо сказал:
– Едем обратно.
Вернувшись в участок и завершив сдачу дел, Жэнь Кай немного перекусил, но почувствовал, что зубная боль стала невыносимой. Лежа на койке в общежитии, он постепенно погрузился в сон. В полудреме перед его глазами мелькали странные образы. Когда в сознании возникло измученное лицо Ван Тао, Жэнь Кай немного взбодрился. По его подсчетам, девчонку уже продержали в наручниках более трех часов. Зная, что за окном стоит палящий зной, Жэкь Кай начал размышлять, не отпустить ли Ван Тао самовольно, но в раздумьях уснул.
Ему казалось, что он проспал лишь несколько минут, но, когда коллега разбудил его, за окном уже клонилось к закату солнце. В участке объявили экстренный сбор. Жэнь Кай поспешно надел форму и направился в зал заседаний, где обнаружил, что Братец Хук уже сидит и курит. На нем была та же одежда, что и днем, – видимо, он так и не пошел домой. Жэнь Кай поздоровался с ним, но Братец Хук, погруженный в свои мысли, лишь буркнул что-то в ответ.
На совещании обсуждали дело об изнасиловании и убийстве, произошедшем утром. Городское управление решило объединить его с несколькими предыдущими делами в одно расследование. Кроме того, отдел вещественных доказательств предварительно установил, что орудием преступления был двузубый железный крюк. Городское управление снова потребовало усилить работу по раскрытию преступлений и при обнаружении подозрительных лиц проводить тщательные проверки.
После совещания Жэнь Кай получил пистолет в оружейной комнате и приступил к ночному дежурству. Сев в патрульную машину, он осторожно спросил:
– Братец Хук, может, отпустим Ван Тао?
Тот искоса взглянул на него:
– Что, пожалел ее?
Жэнь Кай еле сдерживал раздражение:
– Братец Хук, ты продержал ее целый день в наручниках, это может плохо кончиться!
– Плохо кончиться? Хрен там! – холодно бросил Братец Хук. – Да и пусть. Такого отребья чем меньше, тем лучше!
Хоть он так и сказал, после выезда из участка патрульная машина все же направилась к тому переулку. Жэнь Кай с облегчением вздохнул, слегка жалея о своей резкости, и завел с Братцем Хуком беспредметный разговор. Тот молчал, лишь изредка бросая «угу» или «ага».
Когда подъехали к переулку, Жэнь Кай высунулся посмотреть – внутри было темно, ничего не разглядеть. Братец Хук швырнул окурок и пробормотал, будто себе под нос:
– Посмотрим, посмеет ли эта мразь еще хамить после целого дня в наручниках…
Он включил фары. Почти одновременно Жэнь Кай ахнул.
У мусорного бака никого не было. Ван Тао исчезла.
Жэнь Кай выпрыгнул из машины, включил мощный фонарь и несколько раз осветил переулок. Убедившись, что там никого нет, он почувствовал тяжесть на душе. Братец Хук, однако, не выглядел встревоженным. Он неспешно подошел к баку, осмотрел его и ткнул пальцем в отколовшуюся точку пайки на ручке:
– Взломали.
– Что будем делать? – спросил Жэнь Кай.
Братец Хук ничего не ответил, лишь махнул рукой, веля садиться в машину. Они ехали долго, но он так и не проронил ни слова. Жэнь Кай не решался заговорить – по нервно дергающимся мышцам на лице напарника было видно, что тот в ярости.
Остановившись на перекрестке, Братец Хук закурил и неожиданно усмехнулся:
– Мразь, видать, поумнела…
– Как думаешь, кто это сделал? – спросил Жэнь Кай.
– Плевать кто. – Братец Хук выпустил дым. – Кто бы ни был, и ему, и Ван Тао теперь не поздоровится.
– Что будем делать?
– Пока забьем на это дело. – Братец Хук завел машину. – Наручники с защитой, сама она не снимет. В этом районе никто не осмелится ей помочь. С ними далеко не убежит… Сначала найдем Бочку.
Бочка был скользким типом. Он долго мямлил, уходя от сути, и все норовил выпросить у Братца Хука освобождение для Сяо Ху. Терпение Хука лопнуло быстро, и он напрямую потребовал сведения о перепродаже краденых машин. Только тогда Бочка струхнул и, запинаясь, сообщил, что уже наводил справки: в последнее время в округе появилось несколько приезжих, но все они – «бродячие псы», мелкие воришки, не способные на убийство.
На лице Братца Хука не было разочарования – будто он и ожидал такого ответа. Уходя, Бочка снова завел речь о Сяо Ху, но тот отмахнулся. Уже из машины он неожиданно спросил:
– Ван Тао не видел?
Тот опешил:
– Нет. А что?
Братец Хук даже не удостоил его ответом – просто махнул рукой: «Вали».
Полицейская машина остановилась у круглосуточного магазина. Хук снова послал Жэнь Кая купить пачку сигарет и порцию лапши быстрого приготовления. Тот неохотно повиновался, но, вспомнив, что напарник, возможно, ничего не ел весь день, попросил продавца добавить два маринованных яйца.
Несмотря на поздний час, жара не спадала. Пока лапша разогревалась, Жэнь Кай залпом выпил бутылку ледяной минералки. Выбрасывая пустую бутылку, он столкнулся с бродягой, внезапно появившимся из темноты. Тот пристально смотрел на бутылку в его руке. Жэнь Кай узнал этот взгляд – это был тот самый сборщик мусора, которого он видел у этого же магазина в прошлый раз. Он протянул бутылку, и бродяга проворно сунул ее в свой полиэтиленовый мешок за спиной, ухмыльнувшись в благодарность и обнажив желтые зубы.
В машине Братец Хук что-то чертил на бумаге. Он взял дымящуюся лапшу и принялся жадно есть. Жэнь Кай поднял листок – это была карта района с несколькими кругами, обведенными красным маркером.
– Что это? – Он ткнул в круги.
– Места преступлений, – с набитым ртом ответил Братец Хук. – Заметил что-то?
Жэнь Кай долго вертел карту в руках, но так и не понял, к чему клонит напарник. Братец Хук фыркнул и ткнул в два красных круга:
– Глянь сюда. Не кажется тебе, что расстояние подозрительно маленькое?
Действительно, между этими двумя местами преступлений была всего одна улица – не больше двухсот метров по прямой. Но что это могло значить?
Доев лапшу, Братец Хук выбросил контейнер в окно, закурил и сделал глубокую затяжку.
– Временныˊе промежутки между преступлениями небольшие, совершаются почти спонтанно, сосредоточены на небольшой территории… – Он почесал голову. – Не похоже на серийного убийцу из учебников.
Увидев ошарашенное лицо Жэнь Кая, Братец Хук ехидно добавил:
– Ну что, выпускник университета? Расскажи, как вас там учили?
Жэнь Кай покраснел до корней волос. Его смущение явно позабавило напарника – тот громко рассмеялся и завел двигатель.
– Этот ублюдок не местный, и… – Братец Хук резко нажал на газ, – он даже не пытается от нас прятаться.
Согласно логике Братца Хука, убийца, скорее всего, приехал в город незадолго до первого преступления. Его полное пренебрежение к следствию указывало либо на психические отклонения, либо на умственную отсталость. А значит, высокооплачиваемую работу он вряд ли мог получить – проще говоря, должен быть беден.
Жэнь Кай почувствовал легкое возбуждение: выводы напарника совпадали с его собственными догадками о том, что преступник – нищеброд. Он уже потянулся к рации, чтобы сообщить о находке в участок, но Братец Хук остановил его:
– Думаешь, эксперты в управлении сидят без дела? Они сами скоро до этого дойдут. – Он выключил рацию. – Наша задача – поймать ублюдка раньше них… – Заметив колебания Жэнь Кая, Братец Хук холодно спросил: – Что, не хочешь раскрыть?
Для новичка вроде Жэнь Кая раскрытие громкого дела действительно было заманчивой перспективой. Но он считал, что, если бросить все силы на проверку малоимущих, преступника можно было бы схватить быстрее. И возможно, предотвратить новое убийство.
Собравшись с духом, он высказал свои мысли Братцу Хуку. Тот долго разглядывал его, будто впервые видел; наконец бросил с издевкой:
– Тебе бы в политруки идти.
Вышло так, как и предсказывал Братец Хук. На следующий день участок получил аналитическую справку из психологического отдела провинциального управления. Профиль преступника – его предполагаемый род занятий и финансовое положение – практически совпадал с версией напарника. Городское управление приказало проверить всех мигрантов, зарегистрированных в городе за последние два года, с особым вниманием к малоимущим.
После совещания Братец Хук не спешил уходить, задумчиво куря в кресле. Жэнь Кай остался с ним. Вспоминая содержание доклада, он испытывал смешанное чувство – и азарт, и легкое сожаление: сообщи они вчера свои соображения капитану, сегодня могли бы получить похвалу…
Его размышления прервал неторопливый голос напарника.
– Как думаешь, – Братец Хук прищурился, следя за дымом, – этот двузубый крюк мог быть его рабочим инструментом?
Жэнь Кай задумался. Действительно, тащить с собой крюк специально для убийств нерационально. Кирпича было бы достаточно, да и спрятать его проще… Вероятно, орудие преступления использовалось в повседневной работе.
– Кому вообще нужен двузубый крюк в работе? – Голос Братца Хука звучал приглушенно, будто он обращался скорее к самому себе, чем к напарнику.
Жэнь Кай замер, увлеченный этой мыслью. Он почесал затылок, напряженно размышляя. Его взгляд упал на полупустую бутылку минералки на столе – и внезапно Жэнь Кая осенило.
– Мусорщики! – вырвалось у него, голос дрожал от возбуждения. – Бродяги, собирающие отходы!
Братец Хук, похоже, пришел к тому же выводу. Он резко вскочил, швырнув окурок:
– Поехали, работа ждет!
У двери он обернулся – Жэнь Кай все еще сидел будто вкопанный.
– О чем думаешь, а? – буркнул Братец Хук, но, увидев выражение лица напарника, осекся.
Жэнь Кай смотрел на него, широко раскрыв глаза, в которых читался ужас.
– Братец Хук… – он запнулся, – Ван Тао… когда она исчезла… мы же… ты… приковал ее к мусорному баку.
Узкий переулок под палящим солнцем казался еще душнее, чем улица. Жэнь Кай изо всех сил старался не дышать, но зловоние от мусорного бака то и дело пробивалось в ноздри. Подобрав с земли ветку, он помахал ею, разгоняя рой мух, и принялся ковыряться в мусоре.
– Ты чего? – Братец Хук нахмурился.
– Проверяю… – Жэнь Кай открыл рот и тут же скривился от вони, – не здесь ли Ван Тао…
– Зря время теряешь. – Братец Хук шумно втянул носом. – Трупом не несет.
Он наклонился к сорванной ручке бака, внимательно осматривая повреждения. Мгновение спустя выпрямился и медленно произнес:
– Железом сломали. – Бросив взгляд на Жэнь Кая, добавил: – Но вот двузубым или нет – хрен его знает.
В машине Братец Хук выкрутил кондиционер на полную, расстегнул рубашку, но пот все равно струился по его лицу. В зубах болталась сигарета, забытая и незажженная. Он уставился в окно, затем внезапно буркнул:
– Черт, ну и где этот дождь, а?
Жэнь Кай был не в настроении обсуждать погоду. Его голос дрожал:
– Братец Хук … если убийца – мусорщик, насильник и маньяк… – Он облизнул потрескавшиеся губы. – А Ван Тао… ты приковал ее к баку, она же девушка… Может, он ее…
– Хватит нести ерунду! – грубо оборвал его Братец Хук. – Она еще сто лет проживет, ты первей сдохнешь!
В салоне повисла тишина. Жэнь Кай наблюдал, как нервно дергается скула у напарника, и не решался больше пикнуть. Прошло минут пять, прежде чем Братец Хук резко завел двигатель.
– Поищем Ван Тао.
В другом конце города, там, где городская застройка сменялась трущобами, царила иная реальность. Это место напоминало незаживающую язву на теле мегаполиса – все знали о его существовании, но предпочитали делать вид, что его нет.
Хлипкие лачуги из фанеры и ржавого железа кренились под неровными углами, будто вот-вот рухнут, но почему-то продолжали стоять. Тротуары были испещрены засохшими лужами мочи, оставившими после себя белесые разводы и едкий запах. Воздух не двигался, словно застыл. Пластиковые шторки, заменявшие двери, не шевелились. Внутри каждого помещения – груды мусора: спрессованные в кубы отходы, старые покрышки, рваные кроссовки, пустые бутылки. На жаре этот хлам издавал странный тошнотворный запах, который, смешиваясь с аммиачной вонью, становился почти осязаемым. Тяжелый, густой смрад висел над этим закоулком, не желая рассеиваться.
В одной из лачуг сидела Ван Тао, прикрыв глаза и опираясь о мешок, набитый пустыми бутылками. Грязная, изможденная, она почти сливалась с окружающим ее хламом.
Внезапно пластиковая шторка приоткрылась. Послышалось шуршание – и перед ней появилась коробка с остывшими пельменями. Аромат еды мгновенно вернул ее к жизни.
Не обращая внимания на наручники, Ван Тао жадно набросилась на еду, запихивая пельмени в рот пригоршнями.
Незнакомец постоял, наблюдая за ней, затем начал шарить по лачуге. Вскоре он приблизился к Ван Тао, держа в руках… Она давилась очередным куском, когда сквозь слезы увидела – над ней занесли топор. Лезвие холодно блеснуло в полумраке.
Поиски Ван Тао оказались сложнее, чем ожидалось. Жэнь Кай и Братец Хук прочесали несколько возможных укрытий, но безрезультатно. В конце концов в дешевом мотеле они наткнулись на Толстяка. Тот только что вышел под залог.
– Не видел ее, – сквозь зубы прошипел Толстяк. – Если найду – сам вам доложу. И ногу ей оторву, суке!
Братец Хук молча смерил его взглядом и развернулся к выходу.
– Чё так нервничаешь, а? – Толстяк вдруг громко расхохотался. – Небось она от тебя пузатая?
Удар дубинкой был молниеносным. Кровь брызнула с рассеченного скальпа.
– Ты совсем охренел?! – Жэнь Кай вцепился в обезумевшего напарника, одновременно крича Толстяку: – Смывайся, пока цел!
Тот вытер лицо, окровавленной рукой:
– Я в прокуратуру на вас!.. Вон как начальник-то дерется…
– Вот три сотни. – Жэнь Кай швырнул купюры на пол. – Лечись. Но если слово кому скажешь – сам знаешь, что будет. Ты ведь еще под следствием.
Толстяк пробормотал ругательства, подобрал деньги и ушел.
В машине Братец Хук закурил, его руки дрожали. После третьей сигареты он вдруг хрипло рассмеялся:
– Неплохо, Кролик. Растешь.
Жэнь Кай промолчал, стараясь унять бешеный стук сердца.
Братец Хук ткнул его кулаком в плечо и потянулся за дубинкой. Заметив кровь на рукояти, отер ее о край сиденья.
– Зря деньги отдал. Все равно эта мразь не посмеет жаловаться. – Достав из кармана две сотни, он протянул их Жэнь Каю: – Сейчас есть вот столько. Остальное верну в участке.
Жэнь Кай резко взмахнул рукой, выбивая купюры. Бумажки плавно опустились на заднее сиденье. Братец Хук немного опешил и тут же нахмурился:
– Что ты творишь? Решил характер показать?
Жэнь Кай сжал зубы, стараясь говорить ровно:
– Мы полицейские, Братец. Не уличные гопники. Умоляю – в следующий раз давай немного поспокойнее, лады?
– Поспокойнее?! – Братец Хук криво усмехнулся. – Как твой папа-учитель, что за провинности по рукам бьет? Хватит нести чушь!
– Твою мать! – Жэнь Кай в ярости ударил кулаком по стеклу, швырнул фуражку на заднее сиденье и, собравшись с мыслями, твердо заявил: – Братец, я подаю рапорт о смене напарника. Я не хочу быть таким полицейским, как ты.
– Как знаешь, Кролик. – Братец Хук холодно рассмеялся. – Но сначала скажи: каким полицейским ты хочешь быть?
Жэнь Кай замялся, затем пробормотал:
– Не знаю… Но точно не таким, как ты. – Он повернулся, глядя прямо в глаза напарнику: – Братец, все, что мы делаем вместе, – за гранью закона. Рядом с тобой утомительно работать.
– С этим отребьем по-другому нельзя! – взорвался Братец Хук. – Думаешь, мне легко?!
– Сам напросился! – вырвалось у Жэнь Кая, и по телу разлилось сладкое чувство мести. – Сам виноват. Не приковал бы Ван Тао к мусорному баку – не пришлось бы теперь выслушивать насмешки от отбросов. Мы могли бы спокойно ловить убийцу, а не маяться, как последние ублюдки!
Лицо Братца Хука исказилось – мышцы напряглись, как всегда перед ударом. Жэнь Кай сглотнул, но заставил себя не отводить взгляд.
В замкнутом пространстве машины нарастало напряжение. Враждебность копилась, приближаясь к точке кипения.
Внезапно ожило радио:
– У водонапорной башни на Синлинь обнаружен женский труп. Ближайшим нарядам срочно прибыть. Повторяю…
Братец Хук заехал прямо за оградительную ленту и, не дожидаясь полной остановки, выскочил из машины, устремившись к месту происшествия. Криминалисты попытались его остановить, но он грубо оттолкнул их, проигнорировав протянутые бахилы.
Увидев тело, он замедлил шаг.
Жертва лежала лицом вниз. Модная одежда, соблазнительные изгибы фигуры – явно не Ван Тао. Братец Хук, избегая неодобрительных взглядов криминалистов, вытер пот со лба и шагнул назад, столкнувшись с Жэнь Каем. Тот пошатнулся, но взгляд его прилип к телу на земле. Разглядев его, он явно облегченно выдохнул и переглянулся с Братцем Хуком – они поняли друг друга без слов.
Капитан, до этого холодно наблюдавший за сценой, наконец заговорил:
– Хук, ты что-то знаешь?
Лицо Братца Хука дрогнуло, но, обернувшись, он уже напустил на себя безразличный вид:
– Не знаю я ничего. Откуда?
Капитан изучающе посмотрел на него, затем перевел взгляд на Жэнь Кая:
– Кролик, а ты почему такой бледный?
Жэнь Кай прикрыл лицо рукой.
– Зуб болит.
Вернувшись в полицейскую машину, они сначала молчали. Наконец Жэнь Кай пробормотал будто сам себе:
– Похоже, с Ван Тао всё в порядке…
– Не факт. – Братец Хук был менее оптимистичен. – Не мерь психопата обычной логикой.
– И что будем делать?
Вместо ответа Братец Хук достал телефон. Вскоре подошел Си-четыре; выглядел он изможденно. Попросил сигарету, прислонился к машине и закурил.
– Ну что?
– Его работа. – Си-четыре выдохнул дым. – Двузубый крюк. Сначала изнасилование, потом убийство.
Братец Хук задумался, затем внезапно ткнул пальцем в цифровой фотоаппарат на груди Си-четыре:
– Все снимки сделал?
Получив подтверждение, он схватил камеру и начал изучать фотографии.
Жертва была молодой и казалась очень бледной. Бретельки платья задрались до груди, голова и шея превращены в кровавое месиво железным крюком. Жэнь Каю стало дурно, он отвернулся к окну. Но Братец Хук долго изучал снимки. Наконец он спросил:
– Нашли другую одежду жертвы?
– Только трусы. А что?
Братец Хук промолчал, сунул Си-четыре недокуренную пачку сигарет и завел двигатель. Проехав значительное расстояние в тишине, он неожиданно нарушил молчание:
– Какие мысли?
Жэнь Кай непонимающе моргнул:
– О чем?
– Ну про фотографии! – В голосе Братца Хука зазвучало раздражение. – Ты же только что смотрел!
– Нет!
– С такой наблюдательностью тебе не место в полиции!
Жэнь Кай уже готов был вспылить, но Братец Хук резко сменил тон:
– Кролик, не хочешь перекусить?
У придорожного ларька Жэнь Кай, которого раздирали противоречивые чувства, раздраженный и голодный, жадно уплетал говяжью лапшу. Братец Хук ел рассеянно, постоянно отвечая на звонки. Из обрывков фраз Жэнь Кай понял, что напарник выясняет какой-то адрес.
Не закончив есть, Братец Хук велел расплатиться и идти к машине. Жэнь Кай заплатил, но, открыв дверь, не садился:
– Куда мы едем?
– Узнаешь на месте. – Братец Хук завел двигатель и нетерпеливо махнул рукой: – Садись уже!
– С этого момента, – Жэнь Кай стоял как вкопанный, с упрямым выражением на лице, – куда бы мы ни направлялись и что бы ни делали, ты должен предупреждать меня заранее.
Братец Хук прищурился, окидывая его оценивающим взглядом. Жэнь Кай ожидал, что тот хлопнет дверью и уедет, но вместо этого напарник заглушил двигатель, достал сигарету и с преувеличенной серьезностью произнес:
– Залезай, политрук. Сейчас доложу.
Жэнь Кай покраснел, но шагнул в машину. Братец Хук закурил, наблюдая за ним с насмешливым взглядом, словно за ребенком.
– Ты заметил спину жертвы?
– Э-э? – Жэнь Кай напряженно вспоминал, но в итоге смущенно покачал головой.
Братец Хук, к удивлению, усмехнулся и очертил в воздухе форму:
– Такой большой шрам, похожий на ожог. – Он стряхнул пепел. – Молодая модница вроде этой жертвы даже ночью не стала бы разгуливать в одном платье на бретельках, выставляя напоказ такой уродливый шрам.
– То есть… на ней должно было быть что-то сверху?
– Именно. Но Си-четыре сказал, что на месте не нашли другой одежды. Значит…
– Значит, убийца мог забрать верхнюю одежду? – Жэнь Кай оживился. Найти эту вещь – и они на шаг ближе к поимке преступника!
– Хм, похоже, не совсем ты идиот, – буркнул Братец Хук, заводя двигатель.
Они выяснили личность жертвы – некто Чэнь из Аньхоя, агент по продаже недвижимости, снимавшая квартиру с коллегой в этом районе.
Поднимаясь по лестнице, Братец Хук внезапно пробормотал в спину Жэнь Каю:
– Это… спасибо.
Жэнь Кай понял – он благодарит за то, что тот не проговорился на месте преступления о Ван Тао. Неожиданная благодарность смутила его, и он лишь невнятно буркнул что-то в ответ.
Коллега жертвы, застигнутая врасплох визитом полиции, после шока от новости о смерти тут же начала судорожно открещиваться от любых подозрений. Братец Хук без труда получил их совместное фото – на снимке покойная была запечатлена в черном платье на бретельках с наброшенной поверх сиреневой блузке в белый цветочек. Коллега подтвердила: в тот день девушка вышла именно в этом наряде.
Это был важный след. Братец Хук за рулем даже расправил плечи: найти ту блузку – значит выйти на убийцу, а значит, и Ван Тао будет в безопасности. Все будут в порядке.
Жэнь Кай, конечно, надеялся, что напарник усвоит урок, но не желал ему неприятностей. Однако старый черт снова испортил момент, проворчав:
– Как найдем Ван Тао – живо с ней разберемся.
Жэнь Кай вздохнул и раздраженно отвернулся к окну. И тут его взгляд зацепился за сцену на улице.
Группа хулиганов окружила подростка в школьной форме. Мальчик в страхе пятился, очки сползли на щеку. Один из нападавших держал его за воротник, осыпая бранью, другие рылись в рюкзаке и карманах. Учебники валялись на земле, несколько купюр уже исчезли в чужих карманах. Вдруг один из них вытащил телефон; мальчик вцепился в шнурок, умоляя вернуть, но получил удар и отпустил.
Жэнь Кай схватил дубинку:
– Останови машину.
– Чего? – Братец Хук мельком глянул в окно. – Не лезь не в свое дело.
– Не в свое?! – Жэнь Кай не верил своим ушам. – Это же грабеж, черт возьми!
– Это не наше дело, понял? – Голос Братца Чжана стал жестким. – Сейчас мы ищем Ван Тао, у меня нет времени на этот мусор!
– Ищи ее один, черт возьми! – Жэнь Кай больше не мог сдерживаться. – Я, твою мать, полицейский!
С этими словами он дернул ручной тормоз. Полицейская машина вильнула, выписав на асфальте восьмерку, и проскользила несколько метров. Жэнь Кай выскочил, крикнув:
– Ни с места! Полиция!
Хулиганы остолбенели, затем швырнули награбленное и бросились врассыпную. Жэнь Кай погнался за ближайшим – пухлым парнем, которого догнал без труда. Но скрутить его оказалось сложнее. Пухляш яростно вырывался, несколько раз почти сбрасывая Жэнь Кая. Краем глаза тот заметил Братца Хука – тот сидел в машине и холодно наблюдал за происходящим.
Жэнь Кай запаниковал. Отпустив плечи хулигана, он потянулся за пистолетом. Пухляш тут же перевернулся, вырвался и выбил у него оружие. Подняв пистолет, он несколько раз погрозил им Жэнь Каю – и бросился бежать.
Жэнь Кай сидел на земле, сознание пустым эхом отдавалось в голове. Пока Братец Хук не подошел и не ткнул его ногой в задницу:
– Вставай, ничтожество.
Не успев договорить, он заметил пустую кобуру. Его лицо нахмурилось:
– Где твой пистолет?
Жэнь Кай беспомощно указал в сторону, куда убежал толстяк:
– Отобрали… – Его голос дрожал.
Братец Хук, не говоря ни слова, рванул в погоню с обнаженным табельным стволом. Жэнь Кай попытался подняться, но ноги предательски подкосились, и он снова шлепнулся на асфальт.
Прохожие, заметив полицейского в таком состоянии, столпились в отдалении, не решаясь подойти. Жэнь Кай обвел их потерянным взглядом – будто надеясь увидеть среди них черную металлическую тяжесть своего оружия.
«Пистолет украли. Кто-то может погибнуть. Я только начал службу. Докладывать начальству? Братец Хук, почему ты не помог? Все кончено…»
Мысли проносились вихрем, минуты растягивались в десятилетия. Школьник, подобрав свои вещи, уже давно сбежал.
Когда Братец Хук вернулся, его мрачное выражение лица не оставило Жэнь Каю надежд.
– Боевые патроны или резиновые пули? – рявкнул он.
– Б-б-боевые…
– Ты совсем спятил? На хрена заряжал боевые?! – обрушился на него Братец Хук.
Жэнь Кай не смел возражать, с трудом поднявшись. Голова будто налилась свинцом.
Братец Хук в ярости дергал промокшую от пота рубашку, озираясь по сторонам. Встретив любопытные взгляды зевак, рявкнул:
– Чего уставились? Разойтись!
Обернувшись, он увидел, как Жэнь Кай лезет в машину за рацией.
– Куда?! – Напарник резко оттащил его.
– Я… я должен доложить о потере оружия…
– Совсем охренел? – Братец Хук понизил голос до угрожающего шепота. – Карьеру похоронить захотел?
– За утерю табельного… – голос Жэнь Кая дрожал, – уголовная статья…
– Разберемся. – Братец Хук упер руки в боки. – Найдем ствол – и всё.
– Но… – Жэнь Кай посмотрел на часы, – через час сдача оружия в участке…
– Я что-нибудь придумаю. Садись.
У здания участка Братец Хук велел ему ждать в машине. Вернувшись через полчаса, объявил:
– Оформил ночную смену. Теперь у нас шестнадцать часов на поиски. – Он потер виски. – Родственники в городе есть?
– Нет… А что?
– В общежитие не возвращайся, иди поспи где-нибудь. – Братец Хук завел машину. – Я сам найду ствол.
– Нет! – резко возразил Жэнь Кай. – Я с тобой!
– Да слушай же ты меня! – Голос Братца Хука стал жестче. – Ты только мешаться будешь… – Он задумался на секунду: – Ладно, поедешь ко мне.
Квартира Братца Хука оказалась тесной и захламленной – типичное жилище одинокого мужчины. Жэнь Кай хотел спросить о жене, но не решился.
– В холодильнике, может, что-то есть, – бросил Братец Хук, указывая на дверь. – Спи. Только телефон не выключай.
С этими словами он вышел.
В комнате воцарилась тишина. Жэнь Кай стоял посреди заставленного пустыми бутылками и хламом зала, не зная, что делать. Через минуту он снял фуражку и зашел в спальню. Там царил такой же беспорядок. Лишь комод был безупречно чист – на нем стояли курильница и рамка с фото. На снимке молодая женщина с вьющимися волосами улыбалась прямо в объектив.
В этот момент Жэнь Кай все понял: почему в доме такой бардак… и кого Братец Хук навещал на кладбище в тот день.
Он отодвинул скомканное одеяло и лег. В комнате было душно – кондиционера не было, и даже открытое окно не спасало от жары. Как будто в насмешку, зубная боль разгорелась с новой силой.
Жэнь Кай поднялся, чтобы поискать в холодильнике лед, но обнаружил там лишь чашку остывшего риса и несколько вялых стеблей сельдерея. Пришлось напиться воды из-под крана и вернуться в постель.
Усталость накрыла его сразу, но сон оказался беспокойным. В голове мелькали обрывки кошмаров.
Пухляш с пистолетом, устроивший бойню в участке…
Капитан, размахивающий наручниками и кричащий «Держи его!»…
Братец Хук, избивающий Ван Тао…
Какой-то тип в переулке, заносящий двузубый крюк…
Жэнь Кай резко проснулся, весь в холодном поту. В темноте комнаты светился экран телефона, вибрируя под противный звонок.
– Спускайся, – раздался голос Братца Хука в трубке.
Автосервис Бочки был закрыт, даже неоновая вывеска не горела. Но Братец Хук пнул железную дверь ногой – и почти сразу послышались шаги.
Их провели на второй этаж, в комнату, напоминавшую подсобку. Большой Бочка сидел на стуле, вытирая пот, в окружении бритоголовых парней. А посреди них, дрожащий как осиновый лист, – тот самый Пухляш. Увидев его, Жэнь Кай едва не бросился вперед. Братец Хук остановил его и подошел к виновнику:
– Где?
Пухляш инстинктивно отпрянул, вопросительно глянув на Бочку. Не успел он повернуть голову, как получил сокрушительную пощечину.
– Я спросил: где?
Кровь хлынула из носа и рта. С воем толстяк рухнул на пол и пополз к Бочке, бормоча:
– Босс…
– Я тебе не босс! – Тот демонстративно отвернулся, продолжая вытирать шею.
Братец Хук с побелевшим лицом достал дубинку. Увидев это, Бочка швырнул полотенце и встал между ними.
– Братец Хук, – он кивнул на стонущего на полу толстяка, – он не из моих. Передаю его тебе – считай, одолжение.
Братец Хук приподнял бровь:
– Чего хочешь?
– Я уже допросил этого… – Бочка скользнул взглядом по кобурам обоих полицейских. – Пистолет пропал у твоего напарника, да?
Братец Хук молчал. Бочка наглел:
– Один ствол за одного человека – справедливый обмен.
Пальцы Братца Хука сжали дубинку. После долгой паузы он медленно произнес:
– Бочка… Ты смеешь торговаться?
– Да я и не думал! – Тот театрально поднял руки, но улыбка его исчезла. – Просто без моего разрешения этот говнюк и слова не скажет. – Он посмотрел на Жэнь Кая, затем добавил: – Сколько твой напарник еще проносит эту форму – зависит от тебя, Братец Хук.
Тот перевел взгляд с Жэнь Кая на бесстрастное лицо Бочки, вздохнул – и достал телефон.
– Дымок, оформляй Сяо Ху под залог… Да, сейчас… Не спрашивай почему!
Жэнь Кай схватил Братца Хука за руку:
– Братец, нельзя…
– Заткнись!
Повесив трубку, Братец Хук уставился на Бочку. Тот самодовольно усмехнулся и отошел в сторону.
Не дожидаясь вопросов, Пухляш завопил:
– В мусорке за храмом Чэнхуан!
Братец Хук приблизил лицо вплотную к нему, произнося каждое слово с ледяной четкостью:
– Слушай, мразь: если не найду ствол – сгниешь в камере на одних пампушках. – Резко развернулся к Бочке: – Пригляди за ним. Сбежит – будешь отвечать.
– Не напрягайся. – Тот криво ухмыльнулся. – Все равно не мой человек.
Темный переулок освещали лишь два фонарика, мечущихся по кучам мусора. Братец Хук и Жэнь Кай, почти соприкасаясь головами, перерывали груды отбросов, пока пот не начал заливать глаза.
Спустя долгое время Братец Хук первым сдался, плюхнувшись на землю с тяжелым вздохом. Жэнь Кай продолжал поиски, в конце концов перевернув бак и тряся его над землей. Но кроме нескольких гнилых листьев, прилипших ко дну, ничего не выпало.
– Твою ж мать! – Жэнь Кай пнул бак так, что он покатился. Казалось, злость все еще кипела в нем – он принялся разбрасывать мусор ногами.
– Хватит. – Братец Хук поднялся. – Проверим другие баки.
Через десять минут лучи фонариков встретились у выхода из переулка. Им не нужно было слов – результат читался на их лицах.
– Возвращаемся! – Братец Хук дернул Жэнь Кая за рукав.
Тот, с каменным лицом, покорно залез в машину, съежившись на сиденье, словно пустая оболочка.
Приближалась полночь, погружая город во тьму. Изредка мелькали еще открытые лавки; их свет на мгновение озарял салон, чтобы тут же уступить место темноте.
Неподалеку светился ночной рынок морепродуктов. По мере приближения к нему Жэнь Кай, с лицом, испачканным потом и грязью, начал проявлять признаки жизни. Внезапно он произнес:
– Хочу выпить.
Братец Хук удивленно посмотрел на него:
– Что?
– Хочу выпить, – четко повторил Жэнь Кай, не отрывая взгляда от дороги.
Братец Хук мельком глянул на его форму, но без колебаний направил машину к огням.
Посетители с изумлением наблюдали, как двое грязных полицейских уселись за столик и грубо потребовали алкоголь. Игнорируя шепот и любопытные взгляды, Братец Хук открыл бутылку водки и протянул Жэнь Каю:
– Подержи во рту. От зубной боли помогает.
Жэнь Кай послушался. Первый же глоток вызвал такую острую боль, будто в рот насыпали иголок. Но вскоре жгучее ощущение сменилось онемением – и боль действительно отступила. Жэнь Кай проглотил нагретый во рту алкоголь – огненная волна прокатилась по горлу, вышибая слезы. Братец Хук хрипло захихикал и шлепнул его по спине через стол.
Им принесли еду и выпивку. Оба молчали, сосредоточенно поглощая пищу. Вскоре бутылка опустела. Алкоголь – прекрасное изобретение: тело стало невесомым, а пистолет, Ван Тао – все это казалось теперь неважным. Никто из них не заметил, как лазурное небо затянули грозовые тучи, а вдали прокатились первые раскаты грома.
Жэнь Кай уже был пунцовым и едва держался на стуле. Не менее краснолицый Братец Хук ухмылялся, наблюдая за ним.
– Чего ржешь, кретин? – Жэнь Кай с трудом поднял тяжелую голову. – Дай сигарету!
Братец Хук швырнул ему пачку. Жэнь Кай достал одну, с напускной бравадой прикурил – и сразу закашлялся.
– Слабак! – фыркнул Братец Хук, пытаясь выхватить у него сигарету.
Но Жэнь Кай отмахнулся, осторожно затянулся снова, привык – и уже уверенно пустил клуб дыма в потолок. Братец Хук наблюдал, как он докуривает сигарету, затем серьезно сказал:
– Ладно, хватит. Пошли придумаем что-нибудь.
Жэнь Кай, зажав окурок в пальцах, медленно покачал головой:
– Никуда не пойду. Посижу тут до рассвета. – Он слабо улыбнулся: – На рассвете пойду в участок с повинной. Добровольная явка – это не «сокрытие утери табельного оружия».
Братец Хук снова сел, изучающе посмотрел на него:
– Бросаешь службу?
– Ага. – Жэнь Кай отвел взгляд. – Бросаю.
Напарник молчал, потом неожиданно произнес:
– Не так все плохо. Выкрутишься.
Жэнь Кай усмехнулся и достал еще одну сигарету.
Тем временем поднялся ветер. Температура падала. Посетители расходились, кое-кто уже спешил убрать белье с улицы. Двое полицейских сидели среди грязных тарелок, не говоря ни слова. Когда Жэнь Кай закурил четвертую сигарету, он вдруг спросил:
– А Ван Тао искали?
– Нет, – Братец Хук почесал голову, – не до того было.
Жэнь Кай опустил глаза, затем тихо проговорил:
– Братец… я слишком тупой. Доставил тебе столько хлопот…
Братец Хук даже не взглянул на него, просто махнул рукой:
– Да ладно.
– И еще из-за меня пришлось отпустить Сяо Ху…
– Какого еще Ху? – Братец внезапно рассмеялся. – Я звонил в ресторан «Ханьцзян» заказывать утку!
Жэнь Кай остолбенел, затем набросился на напарника, лупя его кулаками сквозь смех:
– Старый лис! Хитрее черта!
Братец Хук, хихикая, уворачивался. За столиком снова стало шумно. Наперебой они начали заказывать пиво.
Ледяная влага разлилась внутри приятной тяжестью. Может, от осознания неизбежного, но Жэнь Кай полностью расслабился.
– Братец… Может, больше не увидимся. Как младший, хочу сказать тебе…
Братец Хук, щелкая арахис, буркнул:
– Да заткнись ты! Говорю же – выкрутишься.
– Желаю тебе счастья. Наша работа опасна, но… – Жэнь Кай придвинулся ближе, – …не отвечай всегда насилием на насилие. Держать в сердце ненависть – это тупик. Научись прощать.
– Ненависть? – Братец Хук резко повернулся к нему. – Кого, по-твоему, я ненавижу?
– Многих. Например, Ван Тао.
– Ван Тао? – Он усмехнулся. – Да ну!
– Если не ненавидишь, зачем так с ней поступал?
Лицо Братца Хука потемнело. Он долго молчал, затем достал из кармана потрепанный бумажник и, раскрыв его, ткнул пальцем в фотографию:
– Красивая?
Жэнь Кай узнал женщину – то самое фото в комнате. Он кивнул.
– Моя жена. – Братец Хук прищурился, будто разговаривал сам с собой. – В те годы она была первой красавицей всего нашего участка.
– И… где сейчас…
– Пять лет назад. – Его голос стал хриплым. – Один воришка угнал микроавтобус. Несся по улице как угорелый… И сбил ее. – Он радвинул ладони на пятнадцать сантиметров: – Живот разорвало вот так. Плод вывалился наружу. Всё вокруг было в крови…
Жэнь Кай онемел, не в силах отвести взгляд от его рук.
– Этим воришкой была Ван Тао. – Братец Хук произнес это с усилием. – Ей тогда исполнилось всего одиннадцать.
– …не достигла возраста уголовной ответственности… – прошептал Жэнь Кай.
– Верно. – Братец Хук слабо ухмыльнулся. – Как ты сказал, я ее ненавидел. Лютой ненавистью. Сделал ее своим осведомителем, но ловил при каждом промахе. Загнал между молотом и наковальней – чтобы жила как последняя тварь.
Жэнь Кай вздохнул. Братец Хук услышал и повернулся:
– Но сейчас… я ее не ненавижу.
– Что? – Жэнь Кай округлил глаза.
– Несколько дней искал – и ненависть ушла. – Он глубоко выдохнул. – Честно. Просто хочу, чтобы она выжила. Не для себя. Просто… не могу допустить, чтобы ее изнасиловали и прикончили, как ту девицу.
– Братец… – Жэнь Кай произнес медленно, – значит, ты простил ее.
– Не знаю. – Он пожал плечами. – Может.
Их взгляды встретились – в глазах Братца Хука теплилось что-то новое. Они оба хрипло рассмеялись. В этот момент ветер усилился. Ослепительная молния рассекла небо, и раскаты грома покатились по городу.
– Дождь начинается. – Братец Хук посмотрел на небо. – В машину, поехали.
Жэнь Кай кивнул и поднялся. В этот момент сверкнула еще одна молния, озарив узкую улицу. Вспышка осветила двух человек на противоположной стороне. Высокий и низкий. Высокая фигура – мужчина с туго набитым мешком за плечами, тот самый сборщик мусора, которого Жэнь Кай видел у магазина. В его руке был ржавый двузубый крюк с острыми как бритва концами. Низкая фигурка – Ван Тао. На ней была сиреневая блузка в белый цветочек.
Четверо стояли по разные стороны улицы, безмолвно вглядываясь в лица друг друга, выискивая то, что меньше всего хотели бы увидеть. Изумление. Ужас. Настороженность. Прозрение.
Братец Хук, все поняв, положил руку на кобуру и рявкнул:
– Стоять на месте!
Эти слова стали сигналом – мусорщик рванул Ван Тао за руку, и они бросились наутек. В этот момент хлынул долгожданный ливень. Лабиринт переулков разбегался паутиной. В темноте мелькали плохо различимые предметы. Двое преследовали, двое убегали. Никаких «стой, полиция!» – все понимали: если догонят, будет смертельная схватка.
Они молча неслись по переулкам, то сближаясь, то отдаляясь. Мусорщик знал местность, но запыхавшаяся Ван Тао замедляла его. На развилке он вдруг остановился, достал что-то из-за пояса и сунул ей в руки.
– Беги! – Его шепот был четким. Впервые он говорил с ней так ясно.
В те несколько дней он тоже говорил с Ван Тао. Для нее это были лишь невнятные звуки, но ей было достаточно знать: этот человек, спасший ее от мусорного бака, – собиратель хлама. Он каждый день приносил ей еду, а однажды даже притащил красивую блузку. По ночам он трогал ее тело, бормоча что-то бессвязное. В его глазах она была идеальным мусором. А мусор он любил больше всего.
…Не раздумывая, Ван Тао рванула вправо. Жэнь Кай и Братец Хук увидели, как тени впереди разделились.
– Проблема, – пробормотал Братец Хук, шаря на ходу за поясом.
На развилке Жэнь Кай без слов рванул налево.
– Стой! – крикнул Братец Хук.
Жэнь Кай замер, обернулся – и остолбенел. Братец Хук протягивал ему пистолет.
– Бери. – Он уже поворачивал направо. – Осторожней.
Жэнь Кай стиснул зубы и двинулся вглубь переулка, сжимая оружие.
Дождь усиливался. Жэнь Кай промок до нитки. Казалось, лило уже целую вечность. Ручьи воды, стекающие с головы, мешали обзору. Он бежал, постоянно вытирая лицо, что замедляло его. Свернув в очередной переулок, потерял мусорщика из виду.
Сердце Жэнь Кая упало. Он остановился, озираясь. Вокруг была кромешная тьма, лишь смутные очертания ближайших предметов. Дальше – ничего. В этот момент очередная молния рассекла небо. После раската грома Жэнь Кай наконец разглядел переулок, в котором оказался. Похоже, это была задняя улочка какого-то квартала закусочных. Повсюду валялись ящики из-под пива и корзины с мусором. Но главное – в конце переулка возвышалась глухая стена. Тупик.
Жэнь Кай достал мощный фонарь и включил его, держа перед собой. Правой рукой с пистолетом он оперся на запястье левой, снял оружие с предохранителя. Мусорщик был где-то здесь, в этом переулке.
Ван Тао тоже оказалась в тупике.
Стена перед ней была высокой и скользкой от дождя. При свете молний она разглядела осколки стекла, венчавшие ее верх. Сердце бешено колотилось. Шаги сзади приближались. Прижавшись спиной к стене, она дрожала, мысленно умоляя: стать частью этой стены… чтобы ее не заметили… пусть это будет тот добрый полицейский…
Но он уже пришел.
Человек замедлил шаг, осторожно приближаясь. Ван Тао не видела его лица, но силуэт напоминал Братца Хука.
– Ван Тао? – раздался голос.
Точно он! Последняя надежда испарилась.
– Не подходи! – Она вжалась в стену, ее зубы стучали.
– Черт! – Братец Хук усмехнулся. – Так это ты…
Пальцы Ван Тао нащупали то, что дал ей мусорщик…
В пелене проливного дождя даже мощный фонарь казался жалкой искоркой. Жэнь Кай медленно продвигался вглубь переулка, держа фонарь и пистолет наготове. Рук, чтобы вытирать воду с лица, не оставалось – он отчаянно щурился, но мир все равно расплывался перед глазами.
Тьма таила бесчисленные опасности. В свете фонаря обычный мусор принимал зловещие очертания. Жэнь Каю почудилось, что со всех сторон раздаются подозрительные звуки. В панике он поворачивался то влево, то вправо, несколько раз почти нажал на спусковой крючок – но это оказывалась лишь потрепанная шляпа или рулон толя.
Теперь он отчаянно надеялся, что мусорщик уже сбежал. Лишь бы выбраться отсюда живым – остальное не важно.
Каждая секунда тянулась мучительно долго. Но вот он уже у стены, в самом конце переулка… Жэнь Кай расслабился, даже почувствовал облегчение. Похоже, преступник и правда скрылся. Он опустил онемевшие руки – и в этот момент зубная боль ударила с новой силой.
И вдруг – перед ним взметнулся кусок черного полиэтилена!
Сквозь шум ливня Жэнь Кай услышал свист чего-то летящего в его сторону.
В другом переулке Братец Хук молча стоял, постепенно различая в темноте прижавшуюся к стене Ван Тао. Ее лицо, бледное от страха, было мокрым от дождя, к щекам прилипли черные пряди.
Почему он раньше этого не замечал? Грязная, жалкая Ван Тао сейчас вдруг выглядела… почти красивой.
– Пошли. – Он вдруг подумал, что ей нужно сменить одежду и поесть горячего. Эта мысль показалась ему смешной. – Я выведу тебя отсюда.
Оглушительный гром заглушил его слова; вспышка осветила лицо Братца Хука. Он улыбался!
Для Ван Тао эта улыбка значила то же, что дубинки, наручники и бесконечные унижения. Ее сознание помутнело. Рука резко дернулась из-за спины…
– Не подходи!
Братец Хук увидел, как на запястье Ван Тао болтается половинка наручников – уродливый браслет.
А в ее руке блестит полицейский пистолет.
Жэнь Кай отчетливо почувствовал, как крюк вонзается в его голову, рвет мышцы лица. Странно, но боли не было – даже от больного зуба.
Время будто остановилось. Дождь, окружающий мир, даже сам мусорщик – все исчезло. Он медленно вращался в пустоте, ощущая приятную легкость, будто тело больше ему не принадлежало. Головокружительное блаженство. Все кончено…
Но время внезапно запустилось снова – теперь в замедленном темпе. Он различал каждую падающую каплю. Желтые зубы мусорщика, его перекошенное лицо – все стало неестественно четким.
Перед тем как сознание угасло, Жэнь Кай успел дважды нажать на спуск.
Братец Хук отшатнулся на несколько шагов, едва удерживая равновесие. В голове гудело – кто-то будто сильно толкнул его в грудь.
Он посмотрел вниз: на промокшей синей форме темнела маленькая обгоревшая дырочка, от которой быстро расползалось алое пятно. Мысли путались. Братец Хук поднял глаза на Ван Тао – девушка рыдала, трясясь всем телом.
«А, ты испугалась. Не надо…»
Он шатнулся к ней, протянув руку.
В ответ раздался еще более пронзительный вопль. Ван Тао еще раз спустила курок.
Через четыре часа полиция обнаружила в переулке тяжелораненого Жэнь Кая без сознания и мусорщика с размозженной головой. ДНК-экспертиза подтвердила: это был серийный убийца.
Через пять часов в соседнем переулке нашли Братца Хука и обезумевшую Ван Тао. Два пулевых ранения оказались смертельными.
Три дня спустя Жэнь Кай пришел в себя. На его лицо наложили четырнадцать швов. Сломанная челюсть, три выбитых зуба, включая тот самый зуб мудрости. Теперь он больше не будет болеть.
Тогда Жэнь Кай впервые узнал настоящее имя напарника: Лю Чжунсюань. Самые обычные иероглифы, ничего общего с грозным «Хуком».
Спустя две недели стали известны новые детали. Ван Тао с предварительным диагнозом «шизофрения» была направлена в городскую психиатрическую лечебницу. В безумии она стала неестественно спокойной, с загадочной улыбкой на губах. Лю Чжунсюаня посмертно наградили званием «революционного мученика», а его прах поместили в Мемориал героев.
Как только Жэнь Кай смог ходить, он сразу отправился к капитану с повинной. Потеря табельного оружия, из которого застрелили напарника, – уже статья.
Капитан недоумевал:
– Кролик, ты тоже спятил? Хука убили из его же оружия.
– Не может быть!
Пришлось проверить журнал выдачи оружия. Запись за тот день оказалась исправленной. По словам коллеги, Братец Хук вернулся один и попросил изменить номер ствола – якобы перепутал при утренней выдаче.
Капитан долго молчал, затем махнул рукой:
– Ладно, забудем про ствол. Восстанавливайся, не мучай себя. – Помолчав, добавил: – Не дай Хуку умереть зря.
Жэнь Кай не заплакал. Молча постоял, затем попросил вернуть его на службу.
– Назови причину. – Капитан изучающе смотрел на него.
Причину? Дымок проболтался: когда нашли тело Братца Хука, на его лице застыла улыбка. Вот и вся причина.