М. имел привычку вставать раньше всех в доме. Поднявшись с кровати, он сразу шел в ванную. Запирался там и подолгу принимал душ. Чжин замечала это и шутила, что туалет на втором этаже – это его рабочий кабинет. М. во многих аспектах отличался от других мужчин: был одержим гигиеной, упорно отказывался носить одежду с коротким рукавом, никогда не оголял торс. Его необычайную чувствительность Чжин списывала на педантичность творческой натуры.

М. всегда относился к ней доброжелательно, но избегал любых намеков и шуток про сексуальную близость. Он, словно вежливый джентльмен, спрашивал, как у нее дела, шел рядом, держась на расстоянии в один локоть. Можно сказать, что это была своего рода платоническая связь. Но после возвращения с Чечжудо все изменилось. Девушка прислонялась к нему, брала за руку, гладила его волосы. Когда они оказывались наедине, она отказывалась отпускать М. даже на секунду, водила ладонью по его телу. Иногда засыпала рядом. Ее лицо казалось таким беззаботным, будто у нее перегорела предохранительная свеча. М. восхищался наивностью и беззащитностью Чжин. В ее голову не закрались сомнения, даже когда М. сказал, что испытывает отвращение к сексу. Сталкиваясь с любыми его причудами, она сохраняла невозмутимость и спокойствие. Чжин не осуждала и не интерпретировала его действия – она отвергала стандарты и клише. Наблюдала за жизнью из-за тени матери, не принимая ничего всерьез. В общении с ней не требовалось изысканной лжи, и от этого М. полюбил ее еще сильнее. Засыпая рядом, он брал Чжин за руку, и все волнение разом отпускало, а ночные кошмары обходили стороной. Открывая рано утром глаза, он видел, как его тело обвивали ее ноги. Белые, как заварной крем, гладкие как воск.

М. купил двенадцатидюймовый подержанный ноутбук и стал вести дневник. Тот самый, который забросил, страдая от голода и бездомной жизни в парке. Кроме того, ему, похоже, хотелось продемонстрировать остальным домочадцам, что он занят работой. Его стиль изложения изменился. Может, все от того, что он запирался в комнате и часами корпел над предложениями. Он словно держал каждое слово в ладонях, ощущая его вес и текстуру, и лишь после этого позволял ему стать частью текста. К счастью, времени у него было предостаточно.

Притворяться писателем оказалось проще простого. Не требовалось никаких особых навыков или поддельных документов. М. опубликовал «Затонувшее судно» под своим авторством и даже вступил в ассоциацию писателей. Она оказалась ему очень полезна. М. расставил по всему дому на виду экземпляры книг с автографами. На любые мероприятия ассоциации он неизменно приходил вместе с Чжин и ее сыном. Никто ничего не подозревал.

Утром М. шел в библиотеку неподалеку и, наслаждаясь кофе из автомата, осматривал содержимое стеллажей в читальном зале. После этого он шел в ассоциацию и помогал с мелкими делами, а если работы не было, то ходил в галерею, кинотеатр или парк. Иногда просто гулял по берегу реки. Возвращался домой он всегда с пирожными, чипсами или сладостями. Внук госпожи Хан души в нем не чаял. Каждый вечер они читали книгу про фокусы и учились их исполнять. Волшебник и ученик – так они друг друга называли – были не разлей вода.

Когда в церкви проводили семейные спортивные соревнования, М. вместе с сыном Чжин записался на забег со связанными ногами. Они постоянно падали, и в итоге М. дотащил мальчика до финиша на руках. В итоговый рейтинг их не включили, но бурные овации публики они заслужили. Их фотографию с соревнований распечатали в большом формате и поставили в гостиной.

М. прекрасно ладил с детьми. С ними он не боялся быть разоблаченным и мог расслабиться. Его импульсивность и эмоциональность нравились детям. Он относился к сыну Чжин как к другу. Мальчик, которому ни разу не разрешили привести домой сверстников, обожал М. и был готов сделать для него все, что угодно. Даже делить мать, которая до этого принадлежала только ему. Той осенью М. сделал Чжин предложение. Мне казалось, что он хотел использовать ее ради наследства, но в дневнике не нашлось этому подтверждения. Ни строчки о деньгах. Может, боялся, что кто-то когда-нибудь прочитает его дневник, или действительно не имел видов на наследство, правду знал только он сам.

Госпожа Хан отреагировала на удивление спокойно. Возможно, предполагала такой исход. Посадила Чжин и М. перед собой и заявила, что не может дать разрешения на свадьбу.

– У тебя есть деньги? Как вы будете растить ребенка? – сказала она, мельком взглянув на девушку. – Наверное, надеетесь на наследство. Только денег там не много. Кроме того, без моего разрешения вы ничего не получите – там все прописано. Так что знайте, я не дам вам ни гроша.

– По какому праву? – возмутилась Чжин, поднявшись с места. – Это деньги, которые мне оставил отец.

– Отец – это тот, кто всю жизнь шатался где-то, даже не интересуясь твоей жизнью, и перед смертью решил оставить тебе несколько грошей? Ну-ну, – усмехнулась женщина и тоже поднялась с места. – Раскрой глаза. Я никогда этого не позволю. И выпроводи его, пока я не позвала других, чтобы сделали это.

В тот же вечер М. собрал вещи и ушел из дома. Чжин с ребенком молча наблюдали за этим. На следующей день ушла и она.

Не то, чтобы мы дружили. Познакомились, когда он вступил в ассоциацию писателей. В то время я был секретарем сеульского отделения. Как-то в мае мне пришлось задержаться в офисе, и вдруг заявился он и сказал, что хочет вступить в ассоциацию. Худощавый, в очках, выглядел несколько тревожно. Я хотел выдать ему членский билет, но как раз тогда закончилась пленка для ламинирования. Молодой человек сказал, что сам сходит за ней в магазин. Вскоре он вернулся с пленкой, кофе и булочками. По его словам, несколько лет назад у него вышел сборник рассказов в одном провинциальном журнале, который сейчас уже закрылся. Человек, которому нужна была хоть какая-то видимость деятельности, – таково было мое первое впечатление. Мне лучше других известно, что среди тех, кто прибивается к ассоциации, нет никого, искренне желающего в нее вступить. Я – яркое тому подтверждение.

На выпускном курсе университета я выиграл конкурс молодых талантов. Был самым юным писателем в тот год. Один из членов жюри сказал, что моя проза разрывает сердце. Мне стали поступать заказы, и я совсем забросил подготовку к трудоустройству. Тогда это казалось правильным. Пока однокурсники целыми днями копировали отчеты начальства и скрепляли их степлером, я занимался поиском слов, способных описать человеческое бытие. У меня была девушка, которая верила в меня, несмотря на то что у меня не было никаких гарантий на светлое будущее. Мне хотелось писать в свое удовольствие, а потом, когда надоест, бросить без сожалений. Но шло время, и становилось невыносимо видеть посредственные работы старших коллег. «Зачем это продолжать?» – бормотал я за их спиной, так, чтобы они слышали. Мне казалось, впереди у меня долгая молодость, но лучшие годы пролетели незаметно.

Конечно, кризисы были всегда. Когда однажды я получил по лбу пепельницей от отца девушки, придя просить ее руки. Когда несколько лет подряд я проваливался в финале литературной премии, когда после рождения ребенка так и не смог вывезти нашу семью из заплесневелого подвала. Когда понял, что за десять с лишним лет работы не смог заработать и десяти миллионов вон… И все же я продолжал. Благодаря поддержке жены и тому, что мне никогда не было стыдно за свои произведения. Каждый раз, когда я готов был сдаться, именно она протягивала мне руку помощи и не позволяла упасть.

К счастью, работа секретарем в ассоциации позволила иметь хоть и небольшой, но постоянный заработок. Правда, оказалось, там много всякой бумажной волокиты. Бесконечные мероприятия – встречи с писателями, литературные чтения, выпуск информационных бюллетеней. Он всегда мне помогал с этим, когда я просил. В благодарность мне хотелось угостить его ужином, но каждый раз он ел и пил совсем немного. Почти ничего о себе не рассказывал. Мне казалось, что он просто ко всему относится настороженно. Я прочитал несколько страниц «Затонувшего судна». Отметил его хороший слог. Неожиданно для себя. Тогда я попросил написать его небольшой рассказ для информационного бюллетеня. Пару дней он ломал голову, и в итоге, когда уже подходил срок сдачи, сказал, что не сможет. Так повторялось несколько раз. Мне подумалось, что он давно не писал. Другой работы у него не было, но деньги были. Всегда брендовые часы, отпуск на яхте. Может, ему помогали родители или у него была какая-то деловая хватка, я никогда не спрашивал, но он явно что-то скрывал.

Недавно на нашем корпоративе произошла небольшая стычка. Один поэт спросил его про литературный дебют. В ответ он как-то не слишком лестно отозвался о том провинциальном журнале. Оказалось, что поэт тоже опубликовал свой первый литературный труд в этом издании. К несчастью, он, как только выпьет, все время распускает кулаки. Мы едва их успели разнять. Так и закончились посиделки. Ли Юсан не дал никому себя коснуться, ушел в туалет и вернулся лишь спустя некоторое время. Весь в синяках, но смотрел на нас невозмутимо, будто ничего не случилось. Я ничего не ответил, но через пару дней наведался в библиотеку, чтобы найти тот журнал. И, конечно, в списке победителей не нашлось его имени. Притворяться писателем не так уж сложно. В моем окружении полно коллег, которые пишут проходные бесталанные вещи. Могли бы и не писать, для литературы это не большая потеря. Так что один самозванец в череде этих посредственностей большой разницы не сделает. Я просто не понимал, к чему ему понадобилась эта ложь. Времена, когда писателей возносили и почитали, давно прошли. Зачем тогда он все это затеял?

Как-то вечером, подвыпив, я позвонил ему домой. Трубку взяла его девушка. Такая красивая и утонченная. Словно танцовщица с картин Лотрека[16]. Я рассказал ей о своих подозрениях на его счет. Сказал, что Ли Юсан никакой не писатель и, возможно, обманывает и ее. Мне бы этого не хотелось.

– Вы слишком много выпили. Возвращайтесь скорее домой, – отрезала она.

Не поверила мне. Влюбленные женщины очень доверчивы. Взять хотя бы мою жену. Если так подумать, сколько я ей всего напел тогда в юности? Слабости скрывал за внешней уверенностью. Весь мир твердил ей не доверять мне, но она не слушала. Обманутый и обманывающий тонут в одном и том же сладостном омуте. В некотором смысле можно сказать, что первый получает даже большее удовольствие.

Больше я не звонил ему домой. Мне некогда было копаться в чужих тайнах. До свадьбы, которая состоялась прошлой осенью, Ли Юсан активно помогал мне в ассоциации, а после по какой-то причине исчез. Конечно, ему ни за что не доплачивали, и все же он брался за любую работу. Как-то я спросил у него, зачем он пишет романы. Он с недоумением посмотрел на меня и поинтересовался, обязательно ли отвечать. Может, думал, что я шучу. Мне же, правда, хотелось услышать его мнение. Тогда он задумался и спустя некоторое время сказал, что, когда пишет, чувствует себя как никогда счастливым. Может, тогда он понял, что я обо всем догадался. Не знаю. Есть ли истина в его словах? Я никогда не связывал писательство со счастьем. Счастье – это что-то легкое и светлое. За двадцать лет литературного труда я ни разу не ощущал нечто подобное. Сплошные тревоги и сомнения. Вечная нехватка денег, отсутствие достижений. Никакие мои усилия не получали должного вознаграждения. Почему я тогда продолжаю этим заниматься? Да потому, что больше ничего не умею. Лишь познавший свою беспомощность может всю жизнь идти по писательскому пути. Когда ты готов защищать журнал, где была опубликована твоя первая работа, как тот поэт. Вы не согласны?

* * *

Чжин ушла из дома сразу вслед за М. и не отвечала на звонки больше двух недель. Когда они ехали в автобусе, она всю дорогу молчала и пространно смотрела в окно, вздрагивая от голоса М., если он звал ее. Они обосновались в пустом доме на побережье города П. Дом принадлежал дедушке и бабушке женщины по имени Мириам, коллеги Чжин по работе. Несколько лет назад старушка умерла, и дом пустовал. Мириам разрешила им жить там столько, сколько понадобится. Как только они заехали, М. обтянул пленкой разбитое окно. Село солнце, и подул холодный ветер. Они собрали все, что могло бы сгодиться для растопки, и разожгли костер. Стало теплее, и тревога заметно отступила. Чжин и М. спокойно обсудили, сколько средств у них на руках и надолго ли их хватит. Результат оказался неутешительным.

– Ты веришь в любовь? – спросила Чжин.

– Ну, раз я здесь.

Они сидели у костра, ели лапшу и пили кофе, наблюдая за тем, как темнеет. Ночной лес источал такой густой и пьянящий аромат, что сон не приходил. Девушка рассказала М. семейную тайну, которой поделилась с ней Мириам.

– По ночам в этом доме появляется привидение. Призрак тети Мириам. Она вышла замуж за самого перспективного в деревне молодого человека. После свадьбы он уехал на стажировку в Америку. Обещал поступить в университет, устроиться на работу и позвать тетю к себе. Но под любым предлогом переносил дату приезда, начал звонить все реже и реже, а потом и вовсе перестал. Вскоре тетя узнала, что он женился на американке. Бабушка с дедушкой еле уговорили ее не ехать в Штаты, чтобы удостовериться в этом. Тогда эта страна казалась очень далекой, к тому же, они не знали даже точного адреса молодого человека. Да и какой смысл проверять? Но тетя так сопротивлялась, что бабушке с дедушкой пришлось запереть ее в комнате и дежурить возле двери. Несколько дней спустя послышался стук в дверь изнутри. Родители девушки открыли ее и увидели, что дочь повесилась – ее болтающиеся ноги ударялись о дверь. Иногда в доме раздается стук ее шагов, – сказала Чжин и указала на окна той комнаты.

Уже было поздно, и они вернулись в дом. Чтобы согреться, крепче прильнули друг к другу в кровати. Той ночью стук шагов так и не раздался. Доносился лишь шум прибоя.

На следующий день они первым делом осмотрели окрестности. Море было совсем близко. Вода оказалась такой чистой, что можно было разглядеть дно. М. сразу же опустил руку и почувствовал пронизывающий до костей холод. С каждой волной в голове все прояснялось. Подошла Чжин и, неожиданно намочив одежду, вскрикнула от страха. Они рассмеялись. В море отражались плывущие по небу белые облака. Они нашли укрытие от дождя и ветра, но денег у них совсем не было. Во всей деревне не нашлось подходящей им работы. В такой глуши не было ни магазинов, ни закусочных.

Каждое утро девушка возвращалась домой с двумя мешками моллюсков. Они очищали их и продавали, получая за это гроши, которых едва хватало на один прием пищи. Но пара не жаловалась. Покончив с моллюсками, каждый шел по своим делам. Чжин – фотографировать, а М. – писать. Он вел дневник, рассказывая обо всем, что произошло за день. Девушка, правда, думала, что М. пишет какой-то грандиозный роман, и старалась не мешать ему.

Чжин сделала много фотографий в этом доме: запечатлела моллюсков и даже окно той комнаты с призраком, из которого веяло зловещим холодом. Самыми необычными оказались снимки М. Чжин крупным кадром сфотографировала его плечи, пальцы, волосы и ноги. Все изображения оказались засвеченными, и с первого взгляда невозможно было разобрать, что на них. На снимках угадывались лишь очертания, обрывки форм. М. ни разу не поднял взгляда в камеру, будто что-то скрывал. Но для Чжин это не было проблемой. Точнее, очевидные вещи не бросались ей в глаза. В этом старом доме она была счастлива и умиротворена. Единственное, что ее терзало, это мысль о сыне, которого она оставила.

– Вот удивительно. Мать из меня посредственная. Но с рождением ребенка женщина уже не может представить себе свою жизнь без него.

Однажды поздно вечером, когда ветер бил в окна, Чжин прильнула к М. и сказала:

– Я знала, что у меня будет ребенок, когда сбежала из дома. Никому не рассказала о беременности. Мне едва исполнилось шестнадцать. Из-за собственной глупости и трусости не избавилась от него. Мне казалось, что операция будет ужасно болезненной. И время ушло. Я каждый день молила о том, чтобы ребенок исчез сам. Живот рос, и мне становилось страшно. Я стала похожа на шар, и пришлось вернуться к маме.

Девушка посмотрела в потолок и тихим голосом продолжила:

– Сейчас я жалею. Не о ребенке, а о том, что приехала обратно. Надо было подняться на ноги самой, но я упустила этот шанс. После рождения малыша мама стала полностью контролировать меня, и она это прекрасно знает.

В этот момент из соседней комнаты послышался стук. Чжин испугалась и спросила, слышал ли он что-нибудь. М. встал и пошел проверить. Когда он не вернулся, девушка испугалась и отправилась следом. Открыв дверь, она увидела, что М. стоит посреди комнаты и выглядит каким-то безумным.

– Что такое?

– Я чувствую тепло.

Так и было на самом деле. Сквозняка, что гудел в окнах остальных комнат, здесь не чувствовалось. Они сразу же перенесли сюда постель. Хотя Чжин и боялась, что ей будут сниться кошмары с призраками, висящими под потолком. Они заснули, крепко обняв друг друга.

– Здесь, похоже, самое дно…

М. молча поднял взгляд на Чжин.

– Но вместе мы справимся. Нам не будет одиноко.

Когда она заснула, М. взял ее за руку. Она всегда грызла ногти – они стали такими короткими, что вот-вот виднелась розовая плоть. М. коснулся кончиков ее пальцев. Чжин тяжело вздохнула, словно ребенок.

Спустя две недели после ухода из дома они позвонили госпоже Хан. Узнать, как дела и спросить про сына. После нескольких дежурных фраз Чжин собиралась положить трубку, но госпожа Хан остановила ее. Спросила, где она, как поживает и собирается ли возвращаться домой. Девушка отвечала спокойно. Козыри явно перешли к ним в руки. Спустя неделю госпожа Хан сдалась, и они вернулись домой.

Свадебная церемония прошла в церкви тихо и спокойно. Чжин надела белоснежное кружевное платье, а в руках держала букет из роз и омелы. Гости искренне приветствовали нового члена семьи госпожи Хан, которая все эти годы жила в уединении. М. не верил своему счастью и все время вытирал слезы. Они вышли из церкви, держа сына за обе руки. Гости встали со своих мест, обсыпая их белыми цветами.

После свадьбы Чжин получила наследство отца и отдала все деньги М. Хотела поддержать своего нищего мужа. Госпожа Хан не изменила своего холодного отношения к новоиспеченному зятю, отказываясь принимать его в семью. Относилась к нему так, будто его не существовало. Даже за обеденным столом хозяйка дома предпочитала не разговаривать с ним. Когда пара осталась наедине, Чжин осторожно предложила М. съездить вместе в Россию. Проехать на поезде по Транссибирской магистрали прямо до Байкала – малой родины М. Там они могли бы остаться жить, если им захочется. М. изумился ее предложению, но Чжин настаивала на том, что в той далекой, незнакомой стране они могли бы жить счастливо, открыть небольшой гостевой дом, писать романы, фотографировать. Девушка устала работать с маленькими детьми в студии и хотела изменить свою жизнь. Теперь у них были на это деньги.

– Поехали, – мечтательно уговаривала его она.

– Мне все равно, – ответил он, избегая ее взгляда.

М. положил деньги, которые дала ему Чжин, в платную багажную ячейку в метро. Конечно, было бы безопаснее хранить их в банке, но идти туда он опасался. Думал забрать их и сбежать, когда придет время. Сделай он так, все было бы куда проще. Но в последний момент его охватили непонятные сомнения. Возвращаясь по вечерам с работы, он, подобно другим мужьям, покупал булочки и мороженое. Чжин с сыном встречали его в дверях, крепко обнимая. В своем дневнике М. писал, что с каждым днем он будто бы все глубже заходил в лабиринт. Если так тянуть время и дальше, однажды его ждет разоблачение. Нужно уходить, пока не поздно. До сих пор М. выживал, полагаясь лишь на свою интуицию.

На следующий день после разговора про Россию внук госпожи Хан проснулся посреди ночи от странного звука. Встав с кровати, он побежал к окну и увидел, как М. уходит. Куда он собрался в такой ливень? Сын Чжин знал, что М. – могущественный волшебник, поэтому решил довериться ему и лечь спать. В ту ночь ему приснилось, как они вместе с М. отправляются в Россию и побеждают дракона, живущего на дне озера. Чжин искала мужа в библиотеке, но, не обнаружив его там, вернулась домой и увидела дневник, который М. оставил на столе. На последний странице был записан пароль от ячейки, где находились деньги Чжин.

2415

Ничего не значащий набор цифр. И ни слова извинений.