Ли Юми потребовалось новое имя. После недолгих размышлений она решила, что это будет Ли Анна. Наверное, сокращенно от Анастасии. Опасаясь преследований, она решила отказаться от работы в музыкальной сфере и подалась в продажи. Объезжала спальные районы Сеула и рекламировала детские книги, косметику, навигаторы и массажеры для рук. Надо сказать, у нее неплохо получалось. Природный ораторский дар и обаяние располагали к ней окружающих. Но из-за конфликта с начальством, которое каждый месяц требовало увеличения продаж, Ли Юми бросила и это занятие.

Чтобы получить сертификат помощницы медсестры, она почти целый год посещала специальные курсы, но так и не прониклась этой работой. Времени уходило много, а заработок оставлял желать лучшего. Надев дорогую шелковую комбинацию, подаренную Лим Чэпхилем на свадьбу, она лежала на матрасе у кровати матери в доме престарелых и просматривала вакансии помощницы сиделки. Комбинация – единственное, что осталось у нее от брака. Но сохранила она ее не ради памяти, а просто потому, что в ней чувствовала себя лучше. Ли Юми отправляла резюме в разные больницы, но везде получала отказ. А если ее и звали на собеседования, то в ответ она слышала лишь то, что ей слишком много лет, ее голос и физиогномика им не подходят. Женщина периодически соглашалась на почасовую работу, но денег всегда не хватало. От хозяйки дома престарелых ей довелось услышать о роскошном заведении для состоятельных пожилых людей на берегу Японского моря, созданном на территории бывшего санатория. Туда требовался персонал с проживанием.

– Нужен всего лишь сертификат, а работа там проще простого, – сказала она.

От этих слов все внутри Ли Юми затрепетало. Притворяться врачом намного сложнее, чем учителем музыки. Нормальному человеку такое и в голову бы не пришло. Но благодаря матери она хорошо знала, как работают дома престарелых, а на курсах помощников медсестер она успела получить базовые медицинские навыки.

И вот Ли Юми снова обратилась в агентство по подделке документов. За эти пару лет оно значительно расширилось и успело переехать. Женщина заказала диплом семейного врача и сертификат члена ассоциации гериатров. Подделка медицинских документов стоила значительно дороже, но у нее, к счастью, была скидка постоянного клиента.

Приглашение на собеседование Ли Юми получила почти сразу после того, как отправила резюме. Заведение предоставляло жилье, обеспечивало питанием и обещало оплачивать расходы на жизнь. Такого годового дохода Ли Юми не получала ни на одном месте. Но на подобную авантюру она решилась не только ради материального благополучия. Деньги никогда не казались ей главным фактором в жизни. Она хотела что-то значить. Это, казалось бы, несбыточное желание толкало ее на риск.

Ли Юми отправилась со станции Чхоннянни в час ночи, затем пересела на линию Ёндон, которая и доставила ее к месту назначения. В кафе неподалеку от вокзала ей была назначена встреча с представителем заведения. Она не раз встречалась с коллегами бывшего мужа-врача, поэтому знала, как общаться с этой категорией людей. Благодаря соответствующей манере речи, подходящей одежде и уверенному владению сложными медицинскими терминами, Ли Юми легко сошла за молодого врача, желающего ненадолго отвлечься от городской жизни. Найти в сельской местности молодых медиков, желающих поработать в доме престарелых, было крайне сложно, поэтому причин отказывать не было. Сотрудник мельком взглянул на ее диплом и попросил не рассказывать никому, где она училась. Богатые клиенты дома престарелых стали бы насмехаться над ней, узнай они, что она закончила малоизвестный университет. Ли Юми изобразила удивление.

Три здания комплекса Д. располагались в форме буквы «П» на самом берегу Японского моря. Окна комнаты Ли Юми выходили прямо на песчаный пляж, по которому она каждое утро бегала по часу, оставляя позади прошлую жизнь и отдаваясь во власть морского прибоя.

В обязанности дежурного врача входило оказание простой медицинской помощи и назначение лекарств. Ли Юми измеряла температуру и давление пациентов, приходящих в медпункт, и выписывала таблетки. Большинство пожилых клиентов нуждались в транквилизаторах, облегчающих проблемы со сном и пищеварением. В случае обнаружения необычных симптомов Ли Юми отправляла пациентов в местную клинику. После этого их состояние сразу улучшалось. Все пожилые постояльцы искренне полюбили всегда приветливую и доброжелательную Ли Юми.

Почти за каждым клиентом заведения был закреплен врач из научной лаборатории, который проводил регулярные медицинские осмотры и брал анализы. Почти всем постояльцам было за шестьдесят, но они вели активный образ жизни – занимались спортом, учились играть на музыкальных инструментах, писали стихи. Каждую пятницу проходила любимая всеми коктейльная вечеринка. В этот день подавали особую еду и выступали музыкальные группы, а постояльцы заведения приглашали друг друга на свидания. Ли Юми обычно сидела в углу и, потягивая шампанское, наблюдала за тем, как старики ищут способ справиться со скукой. Время здесь текло на удивление медленно. Но однажды произошло событие, всколыхнувшее всех. Один из постояльцев предпринял попытку самоубийства.

Звали его Юн. Закрывшись в своей «ауди» на парковке, он врезался в мраморную стену заведения. Удар покорежил капот машины, но Юн не пострадал. Стена на самом деле оказалась не мраморной, а каменной. В результате аварии она разрушилась до основания, но мужчина смог самостоятельно выбраться из машины и на своих ногах дойти до кабинета Ли Юми. Когда она уже оказала ему первую помощь, приехала скорая. Лечащий врач из клиники провел тщательный осмотр и, со словами о том, что здоровье Юна в полном порядке, отпустил старика обратно в дом престарелых. Но на следующей неделе тот забрался на крышу пятнадцатиэтажного здания и, сняв обувь, собрался сброситься вниз. К счастью, он наткнулся на Ли Юми, которая пришла на крышу выкурить марихуану.

Она протянула ему скрутку. Юн окинул ее недовольным взглядом – неожиданный зритель явно мешал ему.

– Спрыгнув отсюда, вы разобьетесь вдребезги. Вы уверены, что именно этого хотите? – сказала женщина и подала ему зажигалку. – Меня это все время останавливает.

– Вы думаете, я шучу? – резко ответил он и сделал затяжку.

Но, видимо, не почувствовал должного вкуса и, пробормотав что-то себе под нос, затянулся сильнее. Затем, словно осознав что-то, повернулся к Ли Юми. Она усмехнулась в ответ. Докурив, они еще некоторое время сидели на раскладных шезлонгах на крыше здания и любовались опускающимся в море закатом.

– Поужинаем? Я проголодался.

Сев в отремонтированную машину мужчины, они поехали в «Макдоналдс», который располагался недалеко от вокзала. Ли Юми заказала чизбургер и ванильный коктейль, а Юн – яблочный пирожок. Девушка быстро расправилась с едой, порядком подустав от полезного питания дома престарелых. Юн с удивлением посмотрел на нее.

– Сколько вам лет? – спросил он Ли Юми, когда они вернулись в машину.

– А вам?

Старик опустил голову и грустно улыбнулся.

– Если снова захотите покончить жизнь самоубийством, приходите ко мне. Я вас не брошу, это моя работа.

Юн потерял родителей на войне и вынужден был зарабатывать себе на жизнь чисткой обуви, пока не открыл собственное дело. Жена его была из зажиточной семьи, но вопреки воле родителей стала спутницей его жизни и прошла с ним через все трудности. Их небольшое обувное предприятие вскоре доросло до солидных размеров и стало одним из самых известных в регионе. Пока им не объявили о смертельной болезни жены, они жили вполне достойно. Умерла она спустя год от опухоли мозга, а Юн потерял всякий интерес к жизни и забросил семейное дело. Старший сын пообещал заботиться об отце, но мужчина не послушал его и приехал в этот элитный дом престарелых. Ли Юми видела его детей издалека. Они исправно посещали заведение, прихватив с собой внуков.

Юн не желал общаться с сыном и дочерью, которые думали лишь о том, как поделить его имущество. Не отставали от них и зять с невесткой. Приезжало все семейство без предупреждения, и, чтобы избежать с ними встречи, Юн проводил время с Ли Юми. Она прятала его в своем кабинете и угощала чаем. Китайским чаем с мягким ароматом, после которого его ладони и ступни наливались теплом, а ночью он не мучился от бессонницы. Ли Юми предложила Юну по утрам бегать по пляжу вместе. Он выглядел вполне крепко, заботился о волосах, поэтому совсем не походил на семидесятилетнего старика. Но когда он официально пригласил ее на свидание, та невольно рассмеялась, чем обидела его.

– Я не издеваюсь, – говорила она, продолжая улыбаться. – Просто рада. Правда.

На свидания они часто ездили к морю смотреть старое кино в автокинотеатре. Среди фильмов были «Касабланка», «Бен-Гур», «Завтрак у Тиффани», «На ярком солнце», «На Западном фронте без перемен», «Унесенные ветром». Они наслаждались кино, попкорном и арахисом. Старик пускал слезу на каждом фильме. Ей это отчего-то казалось милым. Его морщинистые ладони напоминали Ли Юми об отце. Когда они шли по улице, держась за руки, прохожие бросали на них подозрительные взгляды. Но их это не волновало. Юн ничего не спрашивал о ее прошлом и ничего не рассказывал о своем. Зацикливаться на прошлом – пустая трата времени, а времени у них оставалось немного. Юн спросил ее лишь о том, была ли она замужем и есть ли у нее дети. «С браком не повезло, детей нет», – ответила тогда она. Юн кивнул. Ли Юми тоже задала ему всего два вопроса: почему он хотел умереть и так ли сильно любил жену.

– А ты хочешь жить вечно? – ответил он на первый.

В ответ на второй вопрос – промолчал.

Весь год до смерти жены Юн ухаживал за ней. Он переворачивал ее в постели, чтобы предотвратить образование пролежней, вытирал то, что вытекало у нее из подгузника, и, потеряв сон, слушал, как она стонет от боли. Когда Юну стало невмоготу все это терпеть, жена умерла. Он считал, что его чувства притупились навсегда и жить стало незачем. Пока не появилась одна молодая особа, которая любила поесть и все время улыбалась. Юн приобрел себе яркий спортивный костюм, а люди стали говорить ему, что он помолодел.

Юн заменил Ли Юми отца, которого она потеряла. Но в целом все отношения между мужчиной и женщиной складываются таким образом, поэтому не стоит воспринимать этот мезальянс слишком серьезно. Конечно, когда они целовались, Ли Юми не видела в нем отца или старика. Юн был ее милым возлюбленным. Он прибегал к помощи виагры, но всегда уделял много времени прелюдиям и крепко держал ее в объятиях всю ночь. Отношения между персоналом дома престарелых и его постояльцами были под запретом. Так что встречались они тайком ото всех, а по телефону разговаривали шепотом. Юн приходил в комнату к Ли Юми поздно ночью. Однажды они проспали, и пришла уборщица, так что ему пришлось просидеть в шкафу целый час. А как-то раз Ли Юми и Юн курили марихуану на балконе и испугались подозрительного шороха – им показалось, что кто-то пришел. К счастью, им просто показалось, но смеялись они потом до боли в животе.

Все узнали об их отношениях на торжестве, посвященном его семидесятилетию, которое проходило в главном холле дома престарелых. По этому случаю Юн заказал кейтеринг из отеля. Когда пришло время традиционных трех поклонов от детей, он внезапно поднял руку и остановил их, а затем попросил у ведущего микрофон. После его слов о том, что у него появилась тридцатилетняя возлюбленная, невестка Юна упала в обморок. А когда он заявил, что уже подал заявление на регистрацию брака, побелели лица сына, дочери и зятя. Празднование превратилось в хаос, и Юн незаметно покинул торжество.

Ли Юми без долгих раздумий согласилась на его предложение руки и сердца. Может, позарилась на его наследство, а может, устала от одиночества. Или, возможно, она его на самом деле любила. Хотя это всего лишь предположения. Люди решаются на брак по разным причинам. И любовь – только одна из них. У каждого свой резон, чтобы согласиться прожить свою жизнь с другим человеком.

На празднование своего семидесятилетия отец надел черный смокинг. Хотя я предлагал одеться всей семьей в традиционный ханбок[14] и даже отправил ему его, только вот к торжеству он куда-то задевался. Но с его ростом и выправкой отец хорошо смотрелся и в смокинге. Моя жена все время говорила, что он вылитый Хью Грант. Но папе это не нравилось – невестка с самого начала была ему не по душе. Считал ее слишком корыстной.

В тот день мы впятером нарядились в ханбоки. Жена к тому времени уже родила троих дочерей-погодок, но не оставляла надежды подарить мне сына и принимала лекарственные травы. Услышав, что отец женится, она упала в обморок. Как потом оказалось, она была на третьей неделе беременности. Долгожданное известие о четвертом ребенке затерялось на фоне заявлений отца о женитьбе.

Он даже не удосужился представить нам свою невесту. Видимо, не счел необходимым. Мы с сестрой сами пошли к ней. Ожидали увидеть роковую женщину, но, к нашему удивлению, она оказалась не такой уж красивой. Высокая, без косметики, с черными выразительными глазами. Она не заискивала перед нами, но и не зазнавалась. Разговаривала спокойно и размеренно, что еще больше меня разозлило. Так ведут себя люди, которые знают, что их любят.

Ради нее отец купил на острове дом, посадил в саду деревья и цветы, которые она любила. Он даже установил небольшой фонтан. А когда дело касалось нас, всегда проявлял скупость. Даже когда я готовился к сдаче экзаменов на квалификацию судьи, он не давал мне карманных денег. Говорил, что из сытых молодых людей никогда еще не получался толк. В итоге пять лет я готовился к экзаменам, выживая на деньги, которые мне тайком подсовывала мама, и хорошего результата так и не добился. Каждый раз, когда он невозмутимо заявлял, что так и знал, мне хотелось умереть. Он бы наверняка сказал то же самое, если бы я и правда умер. Все удивлялись, когда я жаловался им на отца. Но просто они не знали и не понимали, каково это – всю жизнь слышать, что ты кого-то разочаровал. Как бы я ни старался, отец меня не замечал, я никогда не соответствовал его ожиданиям. В такие моменты проще сдаться.

Отец окончил среднюю школу, а в университете учился, уже управляя своим предприятием. Когда ему было всего тридцать, в его обувной компании работало несколько десятков человек. При росте сто восемьдесят он занимался боксом и отлично выглядел. Каково мне было тягаться с таким отцом? Я так и не смог стать тем, кем он хотел. Когда я сидел без дела, папа называл меня лентяем, а когда чем-то занимался, обвинял в хитрости и ушлости. Я несколько лет проработал в его компании, но он относился ко мне хуже, чем к любому другому сотруднику. Никто даже не обзывал меня богатеньким наследником, все просто сочувствовали.

После смерти мамы отец сильно пал духом. Он был в том возрасте, когда оставалось спокойно наблюдать за выходками внуков и медленно угасать. Я думал, что он скоро умрет. Ни одна другая мысль не приносила мне столько удовлетворения. Мне хотелось увидеть, как жизнь покинет его тело, а я приму эстафету. Наверное, это был бы единственный шанс для нашего примирения. Его труп должен был закопать я. Но, словно насмехаясь надо мной, отец решил сыграть свадьбу. Совершенно не стыдясь своего возраста, позвал всю семью и устроил венчание в церкви. Одетый в идеальный белый костюм с двумя пуговицами под звуки органа шел к девушке, которая была младше его родной дочери. Из гостей было всего человек пятнадцать друзей. А невеста его надела короткое платье цвета слоновой кости и даже не взяла букет. Когда он смотрел на нее, его лицо расцветало. Даже моя жена, которая в последнее время твердила всем, что отец сошел с ума, в тот момент вздохнула и сказала:

– Он ее любит. Ты когда-нибудь видел такой взгляд?

– На что это ты намекаешь? – разозлился я.

Она лишь грустно улыбнулась. Мы с ней познакомились на свидании вслепую, а через две недели поженились. Данными о состоянии семьи, образовании и даже военной службе мы обменялись в письменном виде. На свадьбе я не сказал жене ни слова. Тогда мне нравилась другая девушка. На свадебных фотографиях мы с женой получились унылые и грустные. Может, и у нее были от меня секреты. В любом случае мы прожили вместе больше десяти лет и вырастили троих детей. А когда у нее в животе был четвертый, нам пришлось испытать все это. Неописуемое чувство поражения. В итоге жена ушла с торжества, а я остался еще на какое-то время. Сидел в углу и пил. В какой-то момент терпение лопнуло, и в порыве гнева я ринулся на отца. Но этот старый хрыч легко и невозмутимо меня сдержал:

– Соблюдай приличия, сынок, – сказал он и посадил меня в такси. – Пришло время и тебе начать жить своей жизнью.

С этими словами он захлопнул дверь машины. Наверное, спешил к своей молодой невесте. Жить своей жизнью! Для него это, наверное, звучит легко, а вот для меня нет. Стоять как подмастерье в тени отца, орудующего настоящей большой кистью. Мама понимала меня и жалела. Они часто ругались из-за этого.

В моих воспоминаниях мать и отец всегда шли по жизни немного порознь. Наверное, все супруги, долгие годы прожившие в браке, так ведут себя. Родители проводили дни напролет, даже не взглянув друг на друга. Мама потом шутила, что ей нравилось ощущать прикосновения ладоней отца, когда он ухаживал за ней во время ее болезни.

Раньше он никогда не умел выражать свои чувства, но с этой девушкой все было иначе. И пяти минут рядом с ними было достаточно, чтобы это понять. Они проводили в доме на острове выходные, и каждый раз отец садился на паром и ехал провожать или встречать ее. Готовил еду к ее приезду, заваривал кофе. Так, во всяком случае, мне рассказывали. Выращивал для нее цветы, делал из них букеты. Мама бы перевернулась в гробу, узнай она об этом.

Жена вскоре пошла на УЗИ, и ей сообщили, что у нас снова будет девочка. Она вышла из кабинета и без сил рухнула на скамейку. В этот момент мы увидели знакомые лица. Отца и ту девушку. Жена видела, как они зашли в смотровой кабинет. Видимо, девушка ждала ребенка. Жену в тот день трясло от гнева, да и мы с сестрой готовы были взорваться.

Отец ничего не решил насчет своего наследства. Всегда уклончиво отвечал, что всему свое время. После смерти мамы он переписал на себя и ее долю. Нам с сестрой оставалось лишь следовать его указаниям. Но этот удар в спину был просто невыносимым. Ведь это наша доля! Ради этого мы всю жизнь из кожи вон лезли, чтобы понравиться ему. Я выбрал время, когда отца не было рядом, и пошел к той женщине. Она совсем не удивилась моему визиту. Вынесла кофе, будто бы ждала меня. Я оттолкнул чашку, и горячий напиток пролился ей на брюки. Но она лишь невозмутимо вытерла их сухим полотенцем. Я обматерил ее с ног до головы. Никогда раньше не разговаривал так ни с кем. Только тогда я понял. Понял, что боялся эту девушку, которая была младше меня. От осознания этого мои колени подкосились.

– Не злитесь, вам не о чем беспокоиться, – спокойно произнесла она. – Ребенка не будет. Вам не о чем переживать.

Услышав это, я молча вернулся домой. Жена закатила истерику, но я верил этой девушке. Сам не знаю, почему. Может, она показалась мне измученной и грустной. Но жена настаивала, что нужно составить что-то вроде расписки.

– Расписка? Зачем?

– Ну или хотя бы сводить ее к гинекологу…

Я невольно усмехнулся.

– Вот поэтому, – сказал я тогда в шутку, – отец и называет тебя корыстной. Я произнес это без задней мысли, но жена вдруг закрыла лицо обеими руками, опустилась на пол и расплакалась. Она была уже на седьмом месяце, но рыдала как ребенок. Я впервые ощутил собственную беспомощность. Вспомнил слова отца, что мне пора жить своей жизнью.

– Не плачь – для ребенка плохо, – сказал я, положив руку ей на плечо. – Давай просто подождем. В ближайшее время ничего не случится.

На самом деле случилось. Спустя два месяца отец скончался. Его сбил пьяный водитель. Он умер в больнице через неделю. Девушка даже не смогла попасть на похороны – сестра не подпустила ее ни на шаг. Говорят, еще до его смерти они некоторое время жили отдельно. Когда я поехал в их дом забрать вещи отца, там почти не осталось следов жизни. В мусорном ведре была сплошь одноразовая посуда, деревянные палочки для еды и пакетики с растворимым кофе. Тогда мне в голову пришла мысль, что, возможно, супружеская жизнь с молодой женой была далеко не такой счастливой, как могло показаться.

В завещании отец распределил свое имущество на три равные части – между мной, сестрой и этой девушкой. Но еще до того, как наследство успели разделить, ее и след простыл. И правильно. Появись она, мы бы наняли лучших адвокатов и подали на нее в суд за мошенничество. Наверное, она догадывалась об этом.

Сразу после похорон жена родила четвертого. И это оказался сын. Врач упустил что-то на УЗИ. Смотря на новорожденного, я впервые стал понимать чувства отца. Мы с сыном были одновременно так похожи, и так не похожи друг на друга. То, что я отталкивал в самом себе, появилось на свет в лице этого искреннего невинного дитя. Вам знакомо это чувство? Вот в принципе и все.

* * *

В выходной паром был переполнен людьми в разноцветных спортивных костюмах. Они радостно воскликнули, как только судно отплыло от берега. Кто-то сразу же вытащил из сумки пиво. Я достала кофе и поднялась на верхнюю палубу. По словам продавца магазина, на этом острове располагалась тихая рыбацкая деревня, но недавно про остров упомянули в каком-то телевизионном шоу, и число туристов резко возросло. Я стояла и смотрела, как морские волны разбиваются о корпус парома, вспениваются и уносятся прочь.

В тот день после обеда я поехала в дом престарелых, чтобы встретиться с сыном Юна. Заведение закрылось из-за финансовых проблем, и территория снова была передана в ведение кого-то отеля. Сейчас там шел ремонт номеров. Работал только первый этаж, где располагались кофейня, тренажерный зал и бассейн. В кафе, где я ждала сына Юна, приходили в основном пожилые люди, одетые в домашние костюмы пастельных тонов. Он несколько раз отказывался от интервью. Согласился, только, когда я приехала сама. Сын Юна был небольшого роста и создавал вполне приятное впечатление. Он показал мне кое-что из вещей отца. Обручальное кольцо Ли Юми – элегантное, из белого золота, без камней. Отчего-то мне сразу захотелось примерить его. Я надела кольцо на безымянный палец левой руки, и оно село на удивление хорошо.

– Забирайте, нам оно не нужно.

В этот момент ему позвонила жена, он быстро встал и назвал адрес дома, где его отец жил с Ли Юми после свадьбы. Он располагался на одном из близлежащих островов и уже давно был выставлен на продажу. Но хозяин ему так и не нашелся, поэтому дом пустовал. Я смотрела на удаляющийся берег. Утром во время сборов дочь умоляла меня взять ее с собой. Но сегодня на работу вышла новая няня. Женщина шестидесяти пяти лет, которая жила в нашем доме. Конечно, меня немного смущал ее возраст, но решающую роль сыграл тот факт, что ее квартира располагалась по соседству. Дочь не хотела оставаться одна с незнакомым человеком и долго плакала, цепляясь мне за ноги. Решительно оттолкнув ее, я обулась и вышла. Ее плач доносился даже через закрытую дверь. Мне казалось, что и сейчас, глядя на барашки на поверхности моря, я все еще слышу ее рыдания.

Говорят, мадам Кюри выделяла определенное количество времени в день на то, чтобы обнимать своих детей. Обычно от получаса до часа, но если они болели, то получали дополнительные тридцать минут. Мне нравился этот научный факт. Он помогал справляться с угрызениями совести. Однако я, в отличие от мадам Кюри, не занималась научными разработками на благо всего человечества. Я безумная женщина, которая гоняется за такой же безумной.

Уже больше месяца от мужа не было никаких вестей. Раньше он звонил раз в неделю в одно и то же время и спрашивал, как у нас дела. Его молчание не казалось мне многозначительным. На мгновение я попыталась представить себе жизнь мужа в Лондоне, но безрезультатно. Как это часто бывает, его образ ускользал и почти бесследно растворялся среди огней и шума большого города. Я не могла позвонить мужу первой, и он это прекрасно знал. Это с самого начала было нашим негласным правилом.

На верхнюю палубу поднялось всего пять-шесть человек. Все они стояли поодиночке и задумчиво смотрели в морскую даль. Капитан объявил о скором прибытии, и через несколько минут наш паром пришвартовался к берегу. Я пропустила спешащую толпу и вышла из парома последней. Поднявшись по извилистой улочке, где дома тесно прижимались друг к другу, я увидела желтую крышу двухэтажного здания. На мой стук в дверь никто, конечно же, не ответил. Я обошла дом. Сад зарос сорняками, а фонтан пересох. Я попыталась представить, как Юн встречал молодую жену. За свою долгую жизнь он перенес множество трудностей и невзгод, но каждая минута, проведенная с Ли Юми, была ему в новинку. Он ездил с ней в короткие путешествия, высаживал цветы, готовил ужин. Хотя, наверное, прекрасно понимал, как нелепо выглядит в глазах окружающих. Поначалу все шло хорошо. Проблемы, как и полагается, начались потом, после свадьбы.

Когда Юн предложил Ли Юми завести ребенка, она едва сдержала удивление. Воспитание ребенка, уход за ним… Она несколько раз спрашивала Юна, готов ли он к этому. Муж лишь невозмутимо кивал в ответ. Однажды Ли Юми затошнило, совсем как настоящую беременную. Она просила мужа дать ей время. Ей не хотелось детей. Так же, как не хотелось угрей, сумчатых мышей или бычьих лягушек. Время шло, но ничего не менялось. Юну она сказать такое не могла, поэтому постаралась аккуратно донести до него свои чувства. Сказала, что в предыдущем браке не предохранялась, но так и не забеременела. Может, она вообще не могла иметь детей. И, честно говоря, может, даже к счастью. Это было то самое подозрение, которым терзался всю жизнь ее отец: мысль о том, что в дочери есть какой-то изъян. Услышав все это, Юн обнял ее и велел ни о чем не беспокоиться. Ли Юми на некоторое время ощутила облегчение. Но вскоре муж позвонил в лучшую в округе клинику по лечению бесплодия. Туда обращались на вид вполне себе здоровые девушки с самым печальным на свете выражением лица.

Перед осмотром Ли Юми пришлось заполнить длинную анкету: с какого возраста живете половой жизнью, когда был последний сексуальный контакт, количество половых контактов в неделю, имелись ли болезненные ощущения во время соития и тому подобное. Такое чувство, что она пришла к сексологу. Клиника располагалась на самом верхнем этаже акушерско-гинекологического отделения, а родильное отделение – на самом нижнем. Дорога в клинику напоминала путешествие, в которое отправляешься, убедившись в существовании Грааля. Но шутить на этот счет она не решалась. Ли Юми спросила у мужа, что он собирается делать после рождения ребенка.

– Ну, не знаю. Учить его кататься на велосипеде, играть с ним в мяч.

– Разве ты уже не проходил через это с сыном?

– Тогда я был слишком молод для отцовства.

В его глазах мелькнуло сожаление. Ли Юми поняла, что он не откажется от этой идеи. Он был из тех, кто всегда добивается задуманного. Пусть даже впереди стена, о которую существует риск разбиться, обходного пути для него не существовало. В итоге началась борьба. Ли Юми обвиняла его в том, что он загнал ее в угол, а Юн винил ее в эгоизме. Они ссорились и ругались, не в силах наладить диалог.

Юн не знал, что в тот период Ли Юми переживала из-за матери, которая находилась в критическом состоянии. В больнице отказывали в операции из-за преклонного возраста пациентки. Ли Юми боялась потерять маму. Она не могла убивать время на ссоры из-за ребенка, которого не хотела, и который мог вообще не появиться на свет. В конце концов Ли Юми собрала чемоданы.

– Если сейчас уйдешь, больше не увидишь меня, – бросил ей вслед бессмысленную угрозу Юн.

Ли Юми повесила сумку на плечо и ушла, не оглядываясь. Юн остался один в пустом доме. Несколько дней он не мог ни есть, ни спать. Авария случилась, когда он ехал на встречу с Ли Юми. Эта девушка, которая была моложе его дочери, которая все время врала, которая заставила его решиться на сумасбродную женитьбу… А теперь даже не удосуживалась отвечать на его звонки. Поздно вечером он сел на паром и отправил ей сообщение: «Буду ждать тебя в “Макдоналдсе”».

Если в жизни и есть единственный повторяющийся паттерн, то это, пожалуй, ирония. Когда-то желавший покончить с собой мужчина лежал раздавленный на проезжей части по пути к женщине, которая тогда отговорила его от самоубийства и вернула интерес к жизни. Когда приехала Ли Юми, он уже впал в кому. Его родственники смотрели на нее так, будто это она пыталась его убить. Они забаррикадировали палату отца и не пускали ее на порог. Она даже в последний раз не смогла взглянуть на Юна. Его похоронили рядом с женой, которую он предал земле два года назад. Многие говорили, что Юн умер, не выдержав разлуки с женой. О его скандальном романе почти никто не знал. А те, кому было что-то известно, предпочитали лишний раз промолчать из уважения к усопшему. Семья предпочла скрыть даже тот факт, что его сбила машина, когда он ночью переходил дорогу в неположенном месте.