— Я не сомневаюсь, — ответила она.

— Я говорил тебе, что если я когда-нибудь увижу тебя снова, я убью тебя, — сказал ей Кобаль. — Зачем тебе после этого идти к вратам?

— Ты сказал мне, что я понятия не имею, кто такие монстры на самом деле, и что, если ты потерпишь неудачу, мы узнаем. Ты пробудил во мне любопытство, что ты под этим подразумевал и в чем именно ты пытался добиться успеха. И когда я узнала, в чем дело, я решила помочь. Мы годами боролись за выживание. Это то, чем мы занимаемся, но мы бы хотели, чтобы борьба когда-нибудь закончилась.

— Этот день может никогда не наступить, — заявил Кобаль.

— Возможно, и нет, — ответила она. — Но мы можем объединиться против общего врага вместо того, чтобы сражаться друг с другом. У нас также есть возможность улучшить свою жизнь, — сказала она, махнув рукой в сторону собравшихся вокруг нее. — Мы не настолько глупы или упрямы, чтобы думать, что сможем выжить в дикой местности без посторонней помощи, особенно после того, что мы видели, вышло из этих врат.

Она обратила свое внимание на меня.

— Кстати, я видела, что ты делала у врат. Кто ты?

Я ощетинилась, когда ее любопытный взгляд скользнул по мне, и Кобаль издал предупреждающий рык.

— Ты правда думаешь, что я бы тебе это сказала? — парировала я.

— Нет, но я решила, что попробовать стоит, — ответила Рен, пожав плечами. — То, что ты сделала у врат, было впечатляюще. — Несколько человек за ее спиной кивнули, в то время как все остальные смотрели на меня так, словно пытались разгадать головоломку. — Ты умерла, чтобы покончить с этим, так что ты смертна, но ангел спас тебя, а демон, похоже, вот-вот оторвет мне голову за то, что я заговорила с тобой. Держу пари, это увлекательная история, и я надеюсь, что однажды ты доверишься мне настолько, что поделишься ею.

Я моргнула, не зная, как реагировать на ее резкие слова, но она уже снова сосредоточилась на Кобалье.

— Ладно, Большой Злющий парень, вот что я о тебе думаю. Ты демон, ты придурок, и, судя по тому, что мне говорили, ты король Ада, но ты на нашей стороне, так что остальное не имеет значения, если это поможет этому миру не скатиться в полное дерьмо. Мы будем бороться за тебя, если поверим, что это правильно, но мы последуем за ней, — сказала она и указала на меня пальцем.

У меня брови полезли на лоб. Я была совершенно уверена, что время, проведенное ею в дикой местности, потрясло мозг Рен, но мне даже понравилось ее наглое безумие.

— Справедливо, — ответил Кобаль. — Но она моя королева, и с ней будут обращаться соответственно. Если кто-нибудь из вас попытается причинить ей вред, я не убью вас. Вместо этого я заставлю вас умолять о смерти каждый день, в течение всей той долгой жизни, которую я вам отпущу.

Все остальные за ее спиной побледнели. Рен оставалась невозмутимой, изучая меня.

— Захватывающая история, — пробормотала она мне. — Понятно, — быстро сказала она Кобалю. — Если у нас здесь все пойдет хорошо, я могу привести и приведу вам еще бойцов. Мы также поможем вам составить карту известных нам диких мест. Некоторые из нас бывали в тех местах, где другие еще не бывали, а есть такие, где никто из нас никогда не был.

— Чего ты ждешь взамен? — спросил ее Кобаль.

— Дополнительной защиты демонов, сражающихся на нашей стороне, честности и уважения, которого мы заслуживаем.

— Ты получишь все это, если заслужишь. Одно движение не в ту сторону, и ты будешь уничтожена, как и все, кто пришел сюда с тобой. Вопросов не задаю.

— Хорошо, что я такая проворная, — сказала она и взяла винтовку в руки.

— Так, так, так, и что же мы здесь имеем? — протянул Корсон, выходя из-за наших спин и направляясь через поле к тому месту, где стояла Рен.

Она нахмурилась, глядя, как он кружит вокруг нее. С кончика его правого уха свисала маленькая сережка в виде звездочки, с верхней части левого уха свисала рыбка, а в нижней части правого уха была золотая серьга-гвоздик. Я поняла, что прошлой ночью он был очень занят.

— Как тебя зовут, красавица? — поинтересовался Корсон.

Рен постучала стволом пистолета по ладони. Злоба, скрывавшаяся за этим жестом, заставила Корсона улыбнуться ей в ответ.

— Ее зовут Рен, — сказал Кобаль.

— Рен, — промурлыкал Корсон и, прекратив кружить, встал перед ней. — Мне это нравится.

— Мне все равно, что тебе нравится, — парировала она, и его улыбка стала еще шире.

— Скажи мне, Рен, ты носишь серьги? — выражение ее лица чуть не заставило меня громко рассмеяться, когда Корсон откинул прядь ее волос, обнажив уши. — Жаль, — пробормотал он. — Я бы хотел увидеть твои серьги.

Она закатила глаза, глядя на него.

— Чертовы демоны.

— О да, мы вполне способны трахаться. Всю. Ночь. Напролет, — медленно произнес Корсон.

Рен уставилась на него так, словно он был инопланетной формой жизни. Румянец, заливший ее щеки, был совсем не тем, чего я ожидала от этой дерзкой женщины. Демон, угрожающий убить ее, был встречен насмешкой, но один флирт с ней совершенно выбил ее из колеи.

— Я был бы более чем счастлив прокатить тебя, — продолжил Корсон.

— Хватит, Корсон, — скомандовал Кобаль.

Корсон остался на месте, его глаза встретились с глазами Рен, прежде чем он подмигнул ей и отошел. У Рен отвисла челюсть, прежде чем она закрыла ее и прижала пистолет к груди.

Кобаль повернулся к Шаксу.

— Я хотел, чтобы ты пошел с нами сегодня, но думаю, будет лучше, если ты останешься и устроишь их здесь. Я отправлю Мака встретиться с тобой, как только закончу с ним разговаривать. Ему также придется согласиться на то, чтобы эти люди остались здесь, но я не думаю, что он откажется от помощи.

— Я позабочусь об этом, — сказал Шакс.

— Пошли, — сказал Кобаль остальным и, развернувшись на каблуках, направился обратно к стене.

Я оглянулась через плечо на Рен, когда Корсон отвесил ей широкий поклон. Он схватил ее за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, прежде чем она отдернула ее от него. Он вовремя отскочил назад, чтобы избежать удара, который она нанесла ему по лицу.

— До новой встречи, моя сладкая, — сказал он ей и неторопливо зашагал прочь, чтобы догнать нас.

— Она не оценила твою жалкую попытку флирта, — сказала я ему, когда он поравнялся со мной.

— Ей это понравилось, — ответил он с высокомерной улыбкой.

— Она пыталась тебя вырубить.

Он сделал странный маленький прыжок.

— Это просто прелюдия.

— Думаю, ты ошибаешься на этот счет.

— Или я прав, и ты собираешься отказаться от своих слов. — Он вытащил серьги из ушей и отбросил их в сторону. — А теперь, давай найдем твоих братьев.

Глава 46

Кобаль

Ривер поерзала на сиденье рядом со мной. Хок, сидевший за рулем, отодвинулся от нее.

— В основном все выглядит так же, — прошептала она, глядя в лобовое стекло.

Положив пальцы на приборную панель, она наклонилась вперед, прежде чем снова откинуться на спинку сиденья. Я положил руку ей на колено, когда она начала постукивать ногой по полу.

— Так и есть, — согласился Хок.

Я никогда не был в этой области Земли, поскольку демоны держались в секрете от живущих здесь людей. Ландшафт был усеян разрушенными и сгоревшими домами. Многие из разрушенных домов были покрыты растительностью.

— Мы скоро будем на месте, — сказал Хок.

Ривер начала заламывать руки на коленях.

— Спокойно, — сказал я и сжал ее ладони.

Когда она посмотрела на меня, в ее глазах было беспокойство.

— Это не выглядит таким уж необычным, но что-то не так. Я чувствую это.

Я крепче прижал ее к себе, пока Хок вел грузовик, преодолевая ряд выбоин. В зеркало заднего вида я наблюдал, как за нами едут еще несколько пикапов и грузовик побольше. Калах, Лопан, Ликс и несколько скеллейнов ехали в грузовике следом за нами. Собаки бежали вдоль дороги, прячась за деревьями. На нас упала тень, когда Рафаэль кружил над нами, а справа от меня дракон нырнул в лес, чтобы покормиться.

— Почему драконы все еще там? — прошептала Ривер. — Неужели им больше некуда идти?

— Они пойдут дальше. Они кормятся на ходу, — заверил я ее, когда она снова начала постукивать ногой.

Глухой стук позади меня привлек мое внимание к Эрин, Варгасу, Бейл, Верин и Корсону, сидящим в кузове грузовика. Каим громко каркнул с того места, где он приземлился рядом с Корсоном, и принял форму ангела.

— Впереди что-нибудь есть? — спросил я через открытое окно позади Ривер.

— Нет, — ответил Каим. — Я ничего не вижу, но я дошел только до рухнувшего моста.

— Какой рухнувший мост? — в голосе Ривер появились истерические нотки. Грузовик еще больше сбавил скорость, когда Хок повернул голову к окну.

— Впереди, менее чем в миле, мост рухнул в воду, — ответил Каим. — Я уверен, что такое случалось со многими из них на протяжении многих лет.

— Мост был цел, когда я уезжала, — прошептала Ривер, и ее нога застучала быстрее, когда она снова начала заламывать руки. Хок сосредоточился на дороге и нажал на акселератор.

— Осторожнее, Хок, — сказал я.

Он сбросил газ, когда грузовик тряхнуло из-за серии ям на разбитой дороге. Куски асфальта со звоном отскакивали от днища грузовика, когда шины подбрасывали их вверх.

Повернувшись обратно к окну, я встретился взглядом с Каймом.

— Держись достаточно низко, чтобы никто не смог увидеть тебя в воздухе, держись деревьев и не приближайся к ним на расстояние полумили. Скажи Рафаэлю, чтобы он сделал то же самое. Мы не можем рисковать, что кто-то из вас будет замечен, если нас ожидает нечто большее, чем просто обрушение моста.

Каим переместился и подлетел к Рафаэлю.

— Что-то не так, — снова сказала Ривер.

— Люди на мысе Кейп могли сами обрушить мост, — сказал Хок. — Это помогло бы предотвратить попадание воды через канал и не дать людям снова хлынуть на мыс, как они пытались сделать после открытия шлюза. Разрушение моста могло быть мерой самосохранения. Они могли разрушить и другой мост.

— Или их могли эвакуировать, — напомнил я Ривер, — и мост рухнул сам по себе от времени и воды.

Она едва взглянула на меня, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Когда мы перевалили через вершину холма, показались остатки разрушенного моста. Ривер затаила дыхание; она наклонилась вперед так, что ее нос почти коснулся лобового стекла. Я положил руку ей на плечо, притягивая ее к себе, и уставился на торчащие в воздухе искореженные куски металла. Взглянув на набережную, я заметил еще одну массивную конструкцию, выступающую из воды.

Каим снова приземлился в кузов пикапа, когда Хок двинулся по дороге, идущей параллельно стремительному течению канала. Солнце освещало темно-синюю воду, и я почувствовал запах существ, живущих под ее поверхностью. Аромат напомнил мне о Ривер, но он был более острым, чем ее запах, и оставил у меня во рту что-то липкое. Заинтересовавшись вкусом, я облизал губы и почувствовал, что он солоноватый, но не неприятный.

— Ты видел что-нибудь еще? — спросил я Каима.

— Нет, с этой стороны все чисто.

— Хорошо.

Каим глубоко вздохнул и закрыл глаза.

— Океан, — пробормотал он. — Это напоминает мне о доме.

— Океан напоминает тебе Ад? — спросил Варгас.

Кайм улыбнулся ему и откинулся назад, чтобы расправить крылья над бортом грузовика. Их кончики почти касались асфальта.

— Нет, я все еще считаю Небеса своим домом. Небеса состоят не только из бесконечных облаков и небосвода, но и из рек и морей, таких темно-фиолетовых, что они кажутся почти синими. Ангелы восстали из этих вод так же верно, как варколак восстал из огня.

Аметистовые глаза Ривер расширились, а запах свежего дождя усилился. Часть Ривер также была создана из этих небесных вод.

— Я всегда чувствовала особую привязанность к воде и океану, — сказала она.

Я крепче сжал ее руку, переводя взгляд с нее на море. Мощное течение воды напомнило мне о ее силе; оно не дрогнуло.

Поднявшись на вершину очередного холма, Ривер вскрикнула, когда увидела еще больше обломков металла, торчащих в воздухе. Хок остановился возле разрушенных остатков второго моста и припарковал грузовик. Он вцепился в руль, глядя вокруг с удрученным выражением лица.

— Мне нужно выйти, — сказала Ривер.

Я открыл дверцу грузовика и выбрался из машины. Хок распахнул свою дверцу. Ривер выбралась следом за мной и побежала к краю холма, мы с Хоком последовали за ней. Грязь и камни взметнулись у нее из-под ног, когда она резко остановилась.

Схватив ее за локоть, я оттащил ее на шаг назад, когда она, казалось, даже не заметила, что ее пальцы свисают с края. Внизу, в воде, виднелось еще одно строение, серебристая краска которого покрылась ржавчиной. Вода перехлестывала через край берега. Вода хлынула по камням и тропинке, пытаясь найти новый путь в обход моста, перекрывающего ее естественное течение.

— Железнодорожный мост, возможно, все еще стоит. — Ривер отдернула от меня руку. Она побежала обратно к грузовику и запрыгнула за руль, прежде чем кто-либо успел ее остановить. — Залезай!

Я не стал снова забираться в кабину грузовика, а забрался на подножку. Расставив ноги, я положил руку на крышу и стал искать любой намек на опасность. Если бы на нас что-то надвигалось, я был бы готов к этому. Все остальные вокруг меня вскочили с мест и приготовились выхватить оружие.

Хок скользнул на пассажирское сиденье и захлопнул дверцу, когда Ривер рванула вперед. Она не нажала на газ, как я ожидал, но все равно ехала быстрее, чем Хок. Резкий удар по выбоинам сотряс грузовик и заставил его протестующе застонать, подпрыгивая на дороге.

— Все это скоро развалится, — пробормотала Бейл.

Я обвел взглядом здания, выстроившиеся вдоль разбитой улицы, с выцветшими вывесками, висевшими на фасадах или валявшимися на земле. Разбитые окна были почти в каждом здании, но ничто не двигалось в тени внутри них.

Наклонившись, я заговорил через открытое окно.

— Здесь всегда так тихо?

— Да. — Хок оперся рукой о крышу, когда Ривер налетела на ухаб, из-за которого мы все чуть не полетели. Я уперся пяткой в борт грузовика, чтобы лучше удерживать равновесие. — Раньше это была в основном туристическая зона, магазины и прочее, что их обслуживало. После войны в вещах, которые здесь продавались, отпала необходимость, а эти здания находились слишком далеко от жителей, чтобы их можно было использовать для чего-то еще.

Ривер заехала на сгоревшую парковку. Грузовик накренился и издал скрежещущий звук, когда она припарковалась, прежде чем остановиться. Оттолкнувшись от борта грузовика, я перепрыгнул через борт, когда она распахнула дверцу. Приземлившись рядом с ней, я старался держаться поближе к ней, высматривая любой намек на опасность, пока она мчалась к другой металлической конструкции, поднимающейся в воздух. В отличие от других мостов, этот создавал проход над водой.

***

Ривер

Я побежала по насыпи к железнодорожному мосту. Рельсы были опущены, чтобы протянуться через канал. На фоне голубого неба две башни моста гордо возвышались в воздухе по обе стороны канала.

Когда я была младше, рельсы обычно находились в воздухе, чтобы под ними могли проходить лодки и корабли, но они опускались, когда проезжал поезд. После войны поезда перестали ходить, поэтому мост оставался поднятым. Я не видела его опущенным много лет.

Я собралась прыгнуть на рельсы, когда Кобаль оттащил меня назад.

— Что ты делаешь?

Я попыталась высвободить руку.

— Притормози. — Он оглядел деревья на другой стороне канала, прежде чем посмотреть на небо. — Мы понятия не имеем, что может быть впереди.

— Кобаль…

— Мы не попадем в ловушку, — сказал он.

— Это может быть и не Люцифер. Это может быть что-то совсем другое. — Я не смог сдержать отчаяния в своем голосе. Я должен был немедленно добраться до Бейл и Гейджа. — Как Люцифер вообще узнал, что нужно искать меня или моих братьев здесь?

— Откуда ты знаешь то, чего не знает никто другой? Ты не единственный, у кого бывают видения.

— И он Люцифер, — сказал Каим, направляясь к нам. — У него тоже есть свои пути и последователи, обладающие способностями.

Мой взгляд вернулся к мосту.

— Мы должны найти моих братьев.

— Мы так и сделаем, — сказал Кобаль, прежде чем повернуться к Каиму. — Вы с Рафаэлем идите впереди нас и держитесь поближе. Не показывайтесь никому на глаза.

— У меня нет желания умирать, варколак, — ответил Каим, прежде чем перекинуться и взмыть в небо.

Кобаль повернулся к остальным.

— Возьмите свое оружие. Мы должны оставить машины здесь. — Они все поспешили выполнить его приказ, прежде чем присоединиться к нам у моста. — Оставайся со мной, — сказал мне Кобаль.

— Хорошо.

Отпустив мою руку, Кобаль двинулся впереди меня на рельсы, где перешел на бег вприпрыжку. Я последовала за ним, мое сердце бешено колотилось при каждом шаге, когда я ступала по железнодорожным путям. Хок бежал рядом со мной, а остальные следовали за нами.

Сквозь щели в рельсах я могла видеть темно-синюю воду канала под нами. Прохладные белые брызги на моих щеках напомнили мне, что я дома. Я мечтала вернуться, снова увидеть океан, своих друзей и семью, но это казалось таким неправильным.

— Раньше такого никогда не было, — задыхаясь, сказала я Кобалю. — Охрана держала железнодорожный мост закрытым, чтобы люди не могли попасть на нашу сторону, когда им это не положено.

— По обе стороны от него тоже всегда стояли охранники, — сказал Хок.

Теперь никто не стоял на страже.

Мои ноги ступили на асфальт велосипедной дорожки рядом с каналом, местом, где я годами проводила так много времени, ловя рыбу, чтобы прокормить свою семью. Нахмурившись, я пыталась понять, что не так, глядя на все эти знакомые вещи, которые теперь казались мне такими чужими. Большие скалы выглядели по-прежнему, маленькие волны все еще вздымались белыми пиками, и течение все еще бурлило повсюду.

Мой желудок сжался, когда я, наконец, поняла, в чем дело. Здесь никого не было. Никто не стоял на камнях. Не было слышно ни удочек, ни смеха, ни приветствий, обращенных к окружающим. Никто не ходил по воде, собирая крабов со скал. Не было видно ни чаек, ни цапель, сидящих на фонарных столбах или покачивающихся на воде. Тишину не нарушало ни одно карканье, с неба не падали мидии или моллюски, которые чайки роняли, пытаясь расколоть их раковины. Осколки этих снарядов устилали дорожку, но никто их не трогал.

Неважно, какое было время суток, здесь всегда кто-нибудь ловил рыбу, собирал крабов или проверял аквариумы с омарами. Птицы всегда лакомились тем, что предлагал им канал.

От абсолютной тишины и неподвижности у меня мурашки побежали по коже, и это напугало меня больше, чем то, через что я уже прошла.

— Что-то не так, — прошептала я.

— Куда мы идем? — спросил Кобаль, положив руку мне на плечо.

Сделав глубокий вдох, я отвернулась от канала и сосредоточилась на велосипедной дорожке.

— Сюда.

Он отпустил мое плечо, и я помчалась вдоль канала, прежде чем свернуть на тропинку, петлявшую по лесу. Мои ноги без усилий приземлялись между корнями деревьев, пробивавшимися сквозь грязь на тропинке, но остальные кряхтели, когда они попадали под них или спотыкались о них. Я знала эту тропу как свои пять пальцев. Я не проходила по ней уже несколько месяцев, но до сих пор помню каждую деталь, и ничего не изменилось. Ухоженная, даже растительность не пробралась сюда, чтобы восстановить ее.

В последний раз, когда я проходила по этой тропинке, здесь пели птицы и белки гонялись друг за другом по деревьям. Теперь ничто не двигалось, кроме листьев над головой, колыхавшихся на ветру ранним сентябрьским днем. Куда подевались все животные? Должно было случиться что-то ужасное, чтобы прогнать их всех прочь или напугать так, что они вынуждены были спрятаться.

Гейдж. Бейли.

Их имена вертелись у меня в голове, заставляя меня ускорять шаг. Сворачивая за угол, я задела пальцами ствол красного клена. Это было дерево, к которому я часто прикасалась, когда проходила здесь. Под своими пальцами я почувствовала, как корни клена зарываются в землю, а черви копошатся в них. Раньше я не знала, что значит испытывать это чувство, но теперь поток жизни наполнил каждую клеточку моего тела.

Я резко затормозила, когда тропинка закончилась в районе, где я выросла. Я окинула взглядом покосившиеся, потрепанные непогодой дома. Годы сосредоточенности на выживании не оставили людям времени беспокоиться о содержании своих домов. У многих из них облупилась краска, покосились веранды, отсутствовали ставни, а дворы заросли, но здесь всегда царили тепло и ощущение радушия. Здесь всегда сновали люди, здоровались с другими, отправлялись на рыбалку или возвращались на целый день. Они занимались садоводством или обменивались продуктами на бирже, которой миссис Лауд управляла из своего дома.

Теперь это было похоже на кладбище, только без надгробий.

Я напряглась, пытаясь что-нибудь расслышать, но тишина затягивалась, пока мне не захотелось кричать. С каждым вздохом становилось все труднее дышать.

Кобаль жестом подозвал тех, кто следовал за нами. Они рассредоточились среди деревьев, держа оружие наготове. Некоторые из них опустились на колени в тени, направив стволы на дома, другие остались стоять, готовые войти в город.

Рафаэль приземлился рядом с нами.

— Среди этих домов ничего нет, — сказал он. — Я не заходил далеко, но сделаю это, если возникнет необходимость.

— Не сейчас, — сказала я. — Это мой район. Сначала мы поищем здесь ответ на то, что произошло.

— Где все? — спросила Эрин у меня за спиной.

Я была одновременно в отчаянии и ужасе, узнавая ответ на этот вопрос.

Глава 47

Ривер

— Они могли все отправиться на старую военную базу, — предположил Хок. — Они не будут находиться так близко к океану, но если они посчитают, что для защиты лучше сгруппироваться поближе друг к другу, на базе есть много мест, где они могут остановиться.

— Или их могли эвакуировать, а Мак не знал об этом, — сказал Кобаль.

Я хотела, чтобы они оба оказались правы, но комок в животе и ощущение удушья в горле говорили мне, что это не так.

Я взяла Кобаля за руку и повела его за дом миссис Лауд в пустой город.

Они все должны были быть здесь в безопасности! Пожалуйста, не дай мне наткнуться на тела всех тех, кого я знала и любила всю свою жизнь.

Завернув за угол очередного дома, я отпустила руку Кобаля и взбежала по ступенькам дома, в котором жили мои друзья Асанте и Лиза. Я практически сорвала сетчатую дверь с петель, когда распахнула ее настежь. Схватившись за ручку, я повернула ее и распахнула дверь.

— Асанте! Лиза! — я закричала, а затем вздрогнула, так как мой крик прозвучал громче, чем выстрелы. Я колебалась секунду, но никто не выскочил, чтобы съесть меня, и я не услышала никакого взрыва шума снаружи.

Я поспешила по коридору, мимо картин в рамках и развешанных по стенам рисунков, сделанных крошечными ручками Бейли. Внутри еще сохранялся слабый запах вареных яблок, но не было никаких признаков жизни.

— Гейдж! Бейли! — позвала я.

Распахнув пару дверей, я едва заглянула в пустую спальню и ванную, прежде чем продолжить. Я застыла на месте, когда наткнулась на комнату с двумя раздельными кроватями. Потертый плюшевый мишка, лежащий на кровати у стены, и пара залатанных штанов, лежащих в изножье другой кровати, вызвали у меня комок в горле.

Бейли не может заснуть без этого мишки, а Гейдж постоянно рвет свои штаны или вырастает из них.

Голубые занавески, развевающиеся на ветру, врывающемся в открытое окно, отбрасывали тени на стены. Мой взгляд скользнул по мебели, но я не заметила ни пылинки ни на ней, ни на расческе, лежащей на прикроватной тумбочке. Прошло не так уж много времени с тех пор, как они были здесь в последний раз.

Доска позади меня скрипнула; Кобаль подошел ближе, чтобы заглянуть в комнату через мое плечо.

— Гейдж и Бейли жили здесь? — он спросил.

— Асанте и Лиза привели их сюда после того, как меня забрали на стену. — Но сейчас их здесь не было.

Дом родителей Лизы! Они могут быть там! Я развернулась к Кобалю и попыталась протиснуться мимо него.

— Ривер, притормози, — сказал он и положил руки мне на плечи.

— Я не могу. Они должны быть там… Я должна их найти. Так или иначе, я должна узнать, что с ними случилось!

— Ты узнаешь. — Притянув меня к своей груди, он крепко обнял меня, прежде чем отпустить. — Но ты должна успокоиться. Мы можем что-то упустить, если ты будешь продолжать бегать из одного места в другое.

Он был прав, но мне хотелось голыми руками разнести весь этот город в поисках них. Отступив на шаг, он обхватил мои щеки ладонями и приподнял мое лицо. Он наклонился, чтобы коротко поцеловать меня, прежде чем взять за руку и повести обратно по коридору. Я не могла заставить себя внимательно рассмотреть рисунки Бейли, иначе разрыдалась бы.

Рафаэль, Хок и Каим стояли у входной двери, но около сотни других людей и демонов оставались снаружи, готовые отреагировать на любой намек на опасность.

Выйдя на улицу, я отпустила руку Кобаля и быстрым шагом направилась обратно через город. Мои ноги споткнулись о тротуар, когда я резко остановилась рядом с общественным садом. В обычный день там было бы много людей, которые ухаживали бы за овощами и пропалывали сорняки. Лиза часто работала здесь, чтобы прокормить всех.

Сейчас я видела только горсть помидоров, которые упали на землю и так там и остались.

— Они бы никогда не позволили еде так испортиться, — пробормотала я Кобалю.

Я не помнила, как преодолела расстояние между садом и домом родителей Лизы, но обнаружила, что мои ноги едва касаются земли, когда я взлетела по ступенькам их крыльца. Я взглянула на свой собственный дом и внутренне съежилась, прежде чем распахнуть дверь на застекленное крыльцо и поспешить через него к другой двери.

Я двигалась так быстро, что не успела открыть внутреннюю дверь, как врезалась в нее плечом. Боль пронзила мое плечо до запястья, пока я возилась с ручкой. Кобаль оттащил меня назад и повернул ручку. Он не потрудился снова попросить меня притормозить, это было бы бесполезно. Я была слишком неуправляема, я знала это, но не могла сдержаться.

Дверь распахнулась, и я вошла в полутемную часть дома. У меня перехватило дыхание, когда в нос ударил вездесущий аромат лаванды. Я остановилась на минутку, чтобы рассмотреть книги, стоящие на полках, телевизор, задвинутый в угол, и поцарапанный кофейный столик с многочисленными кольцами для воды. Несколько таких колец я смастерила сама.

Пока я заставляла себя двигаться дальше, Кобаль прошел рядом со мной через гостиную на кухню.

Там никого не было, но в своей голове я слышала, как смеется мама Лизы, пока ее отец готовит блинчики на завтрак, а Лиза взволнованно рассказывает о том, что нового она обнаружила в саду.

Это так прекрасно разыгралось в моем воображении, что на секунду я увидела их образы перед собой, и их смех заменил шум моей крови, стучащей в ушах.

Затем они исчезли, и у меня остались только потрескавшиеся деревянные шкафы, выцветшие желтые занавески и захламленные прилавки. Я сидела на этих прилавках и разговаривала с Лизой больше раз, чем мог вспомнить. Это то место, где она сказала мне, что влюблена в Асанте, где она призналась, что влюблена в него, и где я впервые призналась кому-то в одном из своих странных видений.

Я осталась с полной уверенностью, что эта комната никогда больше не познает той любви и счастья, которые излучала семья Лизы.

Сколько раз я сидела за этим столом до того, как открылись врата, и ела блинчики руками? Сколько раз я сидела там до и после войны и чувствовала себя в безопасности так, как никогда не чувствовала в своем собственном доме?

— Кто здесь живет? — спросил Кобаль.

— Это дом родителей Лизы, — прошептала я. Я провела пальцами по кухонному столу, когда подошла к окну в задней двери. Когда-то этот двор отделялся от соседних забором. Забор был снесен много лет назад, чтобы освободить место для новых сельскохозяйственных угодий.

— В детстве я проводила здесь так много времени, что это стало моим вторым домом, моим единственным настоящим пристанищем. Сюда я приходила, когда моя мать выгоняла меня из дома или вела себя особенно жестоко. Родители Лизы всегда принимали меня без вопросов. Они любили меня. Я… я любила их.

Мои руки сжались в кулаки, когда я поняла, что говорю о них так, словно они уже мертвы. Я изо всех сил старалась сохранить контроль над собой и сморгнула слезы, жгущие глаза. Повернувшись, я прошла мимо Кобаля обратно через гостиную. Я заметила остальных, стоящих на страже снаружи, когда поднималась по ступенькам у входной двери на второй этаж.

Кобаль не отставал от меня, пока я проходила через комнаты наверху. Я знала, что дом пуст, но все равно искал хоть какой-нибудь намек на то, куда все могли подеваться, искал какой-нибудь признак того, что они все еще живы.

Еще больше воспоминаний нахлынуло на меня, когда я вошла в спальню Лизы. Фиолетовые стены не менялись с тех пор, как мы были детьми. Куклы, медведи и безделушки на полках стояли точно так же, как и до войны. Когда я была ребенком, я завидовала игрушкам Лизы и втайне мечтала о таких же для себя. После войны они превратились в пылесборники, о которых мы обе забыли.

Она никогда не снимала их, никогда не меняла и, насколько я знала, никогда больше с ними не играла. Я подозревала, что она хранила их таким образом, чтобы сохранить воспоминания о более счастливых временах, когда она была невинна, а мир был добрее. Вместо того чтобы завидовать им, я с удовольствием приходила сюда и рассматривала все игрушки, которые напоминали ей о лучших временах.

Из окна, расположенного рядом с кроватью Лизы, я смотрела на дом, который находился всего в сотне футов от меня. Его покосившееся крыльцо, сломанная обшивка и отсутствующая черепица на крыше были в гораздо худшем состоянии, чем у других домов вокруг. На фасадных окнах не хватало карнизов, а в одном из них также не хватало оконного стекла.

Я прожила в этом доме большую часть своей жизни; от одного его вида у меня в животе поселился холодный ужас. Я уперлась пальцами в стекло, пытаясь похоронить воспоминания обо всем, что мне пришлось пережить в этом жалком строении.

Я больше не была той девочкой, которая выросла там, или женщиной, которую забрали оттуда несколько месяцев назад. И все же одной мысли о моей матери было достаточно, чтобы я снова почувствовала себя испуганным ребенком, рассерженным подростком и обиженной женщиной.

У меня не было другого выбора, кроме как вернуться в то место.

Мои плечи опустились, когда я повернулась лицом к Кобалю, стоявшему в дверях. Его взгляд пробежал по ассортименту игрушек, расставленных на полках, прежде чем остановиться на картинках, разложенных на тумбочке рядом со мной. На фотографиях были Лиза, ее родители и школьная фотография Асанте, сделанная во втором классе, но у нее также были мы вдвоем.

Один из них был сделан, когда нам было по семь лет. Мы обнимали друг друга за шеи и улыбались в камеру, обнажая недостающие передние зубы. Другой снимок был сделан, когда нам было по шестнадцать. Мои джинсы были порваны, а рубашка Лизы расстегнута на вороте, когда мы сидели на камне у канала. Мы обе стояли, прислонившись друг к другу, и смотрели себе под ноги. Я отчетливо помнила, как мы болтали ногами взад-вперед, разговаривая приглушенным шепотом подростков, у которых было так много секретов, которыми они никогда не могли поделиться с миром, и все они касались жизни и смерти. В то время мы не знали, что она была там, но мать Лизы запечатлела этот момент.

Наклонившись, я сунула руку под кровать Лизы и схватилась за лямку спортивной сумки, которую, как я знала, она держала там. Я вытащила ее и поднялась. Одним движением руки я засунула в нее все фотографии. Позже я бы вернулась в другой дом, чтобы собрать вещи для своих братьев, но я не собиралась уходить отсюда без этих фотографий.

Я закинула сумку на плечо и повернулась к Кобалю.

— Мне нужно зайти в соседний дом, — сказала я. — Я должна вернуться туда, где жила.

Глава 48

Ривер

Я не побежала к соседям, не взлетела по лестнице с той же бесшабашностью, что и везде. Я не могла. Возможно, я уже не тот человек, который уехал отсюда, я буквально прошла через ад и вернулась обратно, но мои ноги словно отяжелели от цементных плит, когда я поднималась по ступенькам в дом, который никогда не был для меня домом.

Выцветшая серая входная дверь провисла на ржавых петлях. Дверная ручка отломилась с тех пор, как я была здесь, и от нее остались только сломанные механические детали внутри двери. Кобаль обнял меня за талию и притянул ближе. Мое тело напряглось, когда он нажал на механические кнопки, и что-то щелкнуло.

Положив руку на дверь, Кобаль толкнул ее внутрь. Я не смогла удержаться и вздрогнула от скрипа петель. Я столкнулась с Люцифером лицом к лицу, но этот тихий звук все еще заставлял меня содрогаться при мысли о том, что я могу разбудить маму. Я бы поплатилась за это, если бы сделала это.

Я потрясла головой, чтобы избавиться от навязчивого образа моей матери, приближающейся ко мне, и почувствовала, как липкий пот покрывает мою кожу.

В коридоре заиграли тени от солнечного света, проникающего за наши спины. Он осветил облупившуюся краску и участки обнажившейся, а в некоторых местах и отбитой штукатурки. В воздухе витал затхлый запах плесени. С потолка свисала паутина, а стены и стол в прихожей покрывал толстый слой пыли. Из-за грязи, покрывавшей пол, было невозможно определить, деревянный это пол или ковер.

По коридору пронеслось несколько листочков, когда в дверной проем подул ветерок. Другие дома казались недавно заброшенными, а этот выглядел так, словно в нем никто не жил уже несколько месяцев. Моя мать никогда не любила вести домашнее хозяйство, и это выпало на нашу с Гейджем долю. Потом она продала меня правительству, Гейдж и Бейли переехали жить к Лизе, и никто больше не помогал ей.

В течение многих лет, когда я открывала эту дверь, меня встречало гудение телевизора. Теперь было только еще больше тишины. Тяжело сглотнув, я поставила спортивную сумку на землю перед дверью и вошла внутрь.

Я вошла в гостиную, где моя мать провела большую часть своей жизни. Стоя на пороге, я смотрела на пучки желтой набивки, торчащие из-под потертой коричневой ткани любимого кресла моей матери. Поскольку пружины на сиденье лопнули много лет назад, она сидела на двух подушках и без конца смотрела новости по телевизору.

Я замерла, когда заметила светловолосую голову, сидящую в кресле, где я часто ее видела. Я не могла пошевелиться, так как мои колени подогнулись, а ступни вросли в землю. Моргая, я пыталась понять, галлюцинация ли это у меня или моя мать действительно сидит там. Чем больше я моргала, тем яснее понимала, что она не исчезает и не двигается.

В этом кресле сидела моя покойная мать! Она умерла, и никто не заметил этого, и некому было позаботиться о ней. Неужели ее разлагающийся труп пролежал там несколько месяцев?

Кобаль шагнул вперед. Я протянула руку и схватила его за предплечье, удерживая на месте. Если бы она умерла несколько месяцев назад, здесь пахло бы хуже, чем плесенью, не так ли? Возможно, к этому времени запах разложения уже выветрился, но я полагала, что в воздухе будет хотя бы намек на него. Все, что я почувствовала, несмотря на плесень, — это слабый запах океанского воздуха, запах тела и гнилой пищи.

Если бы она умерла совсем недавно, от нее бы еще не воняло.

Кресло не шелохнулось. Если бы она была жива, то услышала бы, как мы открыли дверь, или скрип половиц, когда Каим, Рафаэль, Хок и Корсон вошли в дом. Она даже не вздрогнула.

***

Кобаль

Я переводил взгляд с Ривер на кресло, когда ее пальцы так глубоко впились в мою плоть, что ногти пронзили кожу. Но она, похоже, и не подозревала, что цепляется за меня, как за спасательный круг. Она смотрела на всех существ и ангелов Ада с меньшим ужасом, чем тот, что мерцал в ее глазах сейчас.

Я давно понял, что единственное, что делало Ривер уязвимой, единственное, чего она когда-либо боялась, — это ее мать, женщина, которая, как я полагал, сидела в кресле перед нами.

Я подошел, чтобы притянуть Ривер ближе, но ее ноги по-прежнему стояли на земле. Затем она вздернула подбородок, сделала глубокий вдох и прошла дальше в комнату. Моя верхняя губа изогнулась, когда я оглядел комнату. В отличие от других человеческих домов, в которые я заходил, с их фотографиями и небольшими признаками семьи и любви, это место было мрачным.

Я не знал, как такой человек, как Ривер, умудрился выйти из этого места, но я бы позаботился о том, чтобы о ней заботились до конца ее дней.

На пустом экране напротив женщины отразилось ее бледное лицо и немигающие глаза, когда Ривер подошла ближе. Следуя за Ривер вокруг кресла, я заметил тарелки с едой на полу. Большая часть заплесневелой еды была неузнаваема, хотя на полу возле правой ноги женщины лежало яблоко.

— Мама? — прошептала Ривер.

Не последовало ни ответа, ни каких-либо признаков реакции. Другая моя рука легла на талию Ривер, когда ее ногти еще глубже впились в мою руку. Хлынула кровь, но я не пытался ослабить ее хватку.

— Нам пора, — хрипло сказал я, намереваясь унести ее из этого места и от этой женщины навсегда.

— Нет… Я должна знать.

***

Ривер

Подойдя к креслу, я посмотрела на женщину, уставившуюся в телевизор. Ее пальцы вцепились в потертые подлокотники кресла. Вьющиеся светлые волосы, обрамлявшие ее лицо, подчеркивали тени, залегшие под глазами. Ее лицо было более изможденным, чем я помнила, и гораздо бледнее, но в остальном она не изменилась.

Я все еще не могла понять, жива она или мертва, пытаясь уловить малейшее движение ее груди. Когда я протянула дрожащие пальцы, чтобы коснуться ее щеки без морщин, ее водянисто-голубые глаза метнулись ко мне. Не в силах сдержать писк, я подпрыгнула и отдернула руку. Я бы отшатнулась, если бы Кобаль не был рядом и не помешал мне это сделать.

Он положил руку мне на поясницу, повернувшись боком, словно защищая меня. Мое сердце бешено заколотилось в груди, когда глаза моей матери прожгли меня насквозь. Если бы ненависть могла обрести форму и убить кого-то, она бы разрезала меня с головы до ног этим взглядом.

— Дьявольское отродье вернулось, — проскрежетала она голосом, который звучал так, словно им не пользовались несколько месяцев.

— Мама, — прошептала я, не зная, что еще сказать или что сделать. Я не могла отрицать ее слов. Во мне текла кровь Люцифера, и каким-то образом она знала об этом или подозревала с самого начала. Возможно, ее испорченный разум случайно наткнулся на веру в то, что она родила дьявольское отродье, и так и не смог избавиться от нее.

— Я надеялась, что ты умрешь, когда тебя отправят к стене, — сказала она.

Я прижала руку к сердцу, прежде чем осознала, что делаю, и опустила ее. Я пришла к выводу, что, как бы сильно я ни защищалась от этой женщины, она всегда находила способ преодолеть мою защиту. У меня не было оружия против нее, но как только я найду Гейджа и Бейли, я оставлю ее гнить в этом месте.

Кобаль зарычал и шагнул к ней.

— Нет. — Я положила руку ему на грудь, чтобы удержать его.

Глаза моей матери метнулись к Кобалю и расширились, когда она увидела его.

— Демон! Ты привела демона в мой дом! — в ее голосе зазвучали истерические нотки, которых я никогда раньше не слышала. — Убирайся, демон! Убирайся вон!

— Иди, — сказала я Кобалю и подтолкнула его к двери.

— Я не оставлю тебя с ней, — заявил он, когда она продолжала кричать на него, чтобы он убирался.

— Со мной все будет в порядке. — Я сильнее надавила ему на грудь. — Я должна выяснить, известно ли ей что-нибудь о моих братьях, но она не скажет мне, пока ты здесь. Иди.

Он смягчился, вышел в холл и скрылся из виду. Входная дверь открылась и снова захлопнулась, но я знала, что он не ушел. Это было сделано для нее. Моя мать продолжала кричать, как птица, целую минуту, прежде чем резко замолчать и, повернув голову, уставиться на выключенный телевизор.

— Мама, где все из города? — я спросила.

Она не ответила. Я чуть было не встряхнула ее, но вовремя сдержалась. Прикосновение к ней только еще больше разозлит ее, а мне это ничего не даст.

— Где Гейдж и Бейли? — я не смогла сдержать дрожи в голосе, когда задавала этот вопрос.

— Ты их у меня отняла! — выплюнула она. — Но ведь ты отняла их у меня много лет назад. Из-за твоих коварных манер манипулировать людьми ты всегда нравилась им больше, чем я.

— Да, я манипулировала ими, любя их, когда ты не могла или не хотела.

— Если бы ты не родилась…

— Что? — спросила я, когда она замолчала. — А что, если бы я не родилась?

— У меня могла бы быть нормальная жизнь. — Она провела рукой по своим грязным волосам и посмотрела на свое отражение в телевизоре. — Я была красивой и популярной. Меня могли бы любить. Но после тебя ни один мужчина не остался бы со мной. Как только они поняли, что находятся с женщиной, которая родила отродье дьявола, они бросили меня.

Скорее, они ушли, когда поняли, что у нее не все в порядке с головой, но я держала это при себе.

— Ни один мужчина не захотел слушать, когда я говорила им, что ты — отродье самого сатаны, — сказала она.

Я знала, что остальные подслушивали в коридоре, но не услышала ни шороха перьев, ни вздоха. Я не испытывала смущения из-за того, что они услышали. Они знали правду о моем происхождении, и моя мать никогда ни от кого не пыталась скрыть свою сильную неприязнь ко мне.

— Гейдж и Бейли не отродья сатаны, и ты их тоже никогда не любила, — сказала я, не в силах сдержать свои слова. Я бы никогда не опустилась так низко, чтобы ударить ее, как она делала это много раз за эти годы, но и не стала бы больше ее словесной грушей для битья.

Когда ее взгляд вернулся ко мне, в нем снова горела ненависть.

— Ты погубила меня! Предполагалось, что это была всего лишь интрижка, но я заплатила за это тем, что мне пришлось выносить тебя! Все то время, пока ты росла во мне, я знала, что ты злая.

— Я не злая. Я… — я замолчала, чтобы сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Спорить с ней было бессмысленно. Она никогда не увидела бы во мне ничего иного, кроме того, кем, по ее мнению, я была. С тех пор как я узнала о своем происхождении, я боялась, что она всегда была права, а я была злой, но в тот момент я поняла, что она ошибалась; я никогда не стану тем, кем она всегда считала меня.

Чтобы я потеряла связь с жизнью, мне пришлось бы предпринять ряд шагов, которые я никогда не планировала предпринимать. Даже если бы случилось что-то радикальное, что подтолкнуло бы меня к этим шагам, я никогда не смогла бы стать такой, как Люцифер. Моя любовь к Кобалю, моим друзьям и братьям не давала мне потерять того, кем я была сейчас.

— Где Гейдж и Бейли? — я спросила.

— Я должна была сделать аборт, как и планировала!

Я вздрогнула, когда эти слова словно ножом вонзились мне в грудь. Никогда, за все годы, что я была с ней, она не говорила мне ничего подобного. Из коридора показался Кобаль. Моя мать была так сосредоточена на мне, что не заметила, как он прошелся по комнате с глазами, горящими расплавленным золотом.

Я не сомневалась, что он убьет ее, если она попадет к нему в руки.

Глава 49

Ривер

— Нет! — я закричала и уперлась рукой ему в грудь, чтобы остановить его. Подойдя ближе к матери, я посмотрела на нее, а она продолжала сердито смотреть на меня. — Тогда почему ты этого не сделала? — спросила я ее. — Почему ты держала меня при себе, если я была тебе не нужна, ты не любила меня и считала меня злой?

Кобаль обхватил меня рукой за запястье. Я не знала, утешал ли он меня или собирался убрать со своего пути. Его взгляд был прикован к ней, когти вытянулись. Ему хватило бы одного удара, чтобы снести ее голову с плеч.

Она мгновенно перестала сопротивляться и откинулась на спинку стула.

— Потому что они сказали мне не делать этого, — прошептала она.

Я в замешательстве нахмурилась.

— Кто тебе сказал не делать этого? Твои бабушка и дедушка?

Ее родители умерли еще до моего рождения; она жила с бабушкой и дедушкой, пока они оба не умерли. Я их не помню, но это был их дом.

Она усмехнулась.

— Они записали меня на прием.

Каждый раз, когда она открывала рот, мне казалось, что это новая комбинация «раз-два». Однако я продолжала стоять рядом с ней, жаждущая продолжения. Она никогда раньше так много не рассказывала; мне нужно выслушать ее.

— Тогда кто? — потребовала я, и пальцы Кобаль крепче сжали мое запястье.

— Я сидела в приемной, горя желанием избавиться от тебя, — прошептала она. — Я знала, что ты ошибка. У меня был еще ранний срок беременности, но я все время была измотана и очень слаба. С Гейджем и Бейли никогда так не было, но я чувствовала, как ты высасываешь из меня жизнь.

Я закрыла глаза на ее слова, зная, что они были правдой. Даже тогда я искала жизнь, и она была единственным доступным мне источником. Должно быть, для нее это было ужасно и изнурительно.

Впервые в жизни я поставила себя на ее место. Ей было пятнадцать, и она была беременна ребенком, которого не хотела, и который истощал ее изнутри. Я не могла понять ее ненависти, но я понимала ее страх.

— Что помешало тебе довести это до конца? — я спросила.

— Голоса, — прошептала она, вцепившись пальцами в спинку стула. — Я ждала своей очереди, когда они впервые заговорили со мной шепотом. Они сказали мне, что я должна сохранить тебе жизнь, что я должна заботиться о тебе, и что если я избавлюсь от тебя, они убьют меня, и я буду гореть в аду целую вечность. Столько раз за эти годы я думала о том, чтобы избавиться от тебя и твоего зла, и каждый раз голоса возвращались и говорили мне, что я должна оберегать тебя, иначе мне придется заплатить за это.

Я не знала, что было хуже: то, что она слышала голоса, или тот факт, что на протяжении всей моей жизни она часто подумывала о том, чтобы убить меня.

Корсон, Рафаэль, Хок и Каим появились в дверном проеме, привлекая к себе мое внимание. Лицо Рафаэля оставалось непроницаемым, но на лице Каима было написано любопытство и замешательство.

— Когда я сказала голосам, что с тобой что-то не так, что ты убиваешь меня, что ты злая, они сказали мне, чтобы я все равно оберегала тебя, — продолжала моя мать. — Я сказала им, что верю в то, что ты — дьявольское отродье, а они сказали мне, что это не имеет значения; дитя Люцифера должно жить. Они сказали мне, что я никогда никому не смогу рассказать о том, что они открыли, и я была слишком напугана, чтобы пойти против них. Впрочем, это больше не имеет значения, теперь все знают правду.

— Сукин сын, — выдохнула я, не отрывая взгляда от Рафаэля. Кобаль повернул голову к ангелу, и его глаза сузились.

— Затем, однажды, они сказали мне сдать тебя, избавиться от тебя, и я была так счастлива. Наконец, все закончилось. Я была свободна от тебя, но было слишком поздно. Ты уже обернула свое зло вокруг Гейджа, Бейли и остального города. Ты настроила их всех против меня.

Ее слова вернули мое внимание к ней, и я вспомнила кое-что. В тот день, когда она продала меня солдатам, или в тот день, когда ей, очевидно, сказали продать меня им, я стояла рядом с ней точно так же, как сейчас. Я вспомнила, как подумала, что, несмотря на то, что ее волосы были растрепаны, немытый беспорядок обрамлял лицо, и она почти постоянно хмурилась, годы не тронули ее, а кожа была гладкой и без морщин.

Теперь я снова обратила внимание на ее немытые волосы и одежду. Не обращая внимания на тени под глазами, изможденную фигуру и впалые щеки, я увидела ее молодую кожу без морщин. Ей было шестнадцать, когда она родила меня, и двадцать пять, когда открылись врата. Сейчас ей было тридцать восемь, но у нее не было ни морщинки от смеха возле глаз, ни морщинки на лбу.

У меня закружилась голова, когда я попыталась переварить эту информацию. Я поднесла руку ко лбу и покачнулась на ногах. Кобаль поддержал меня, когда в моей голове всплыли слова Магнуса, сказанные, когда мы еще были в Аду. Мы готовились к путешествию к печатям, и он просмотрел свитки, прежде чем отвести меня и Кобаля в сторону вместе с другими…

— В ней есть что-то еще, — сказал нам Магнус.

Сбитая с толку его словами, я не знала, как реагировать и чего ожидать.

— Что? — я спросила.

— Я верю, что часть твоей огромной власти над жизнью заключается в том, что вы нашли друг друга и признали другого своим Избранным. Обнаружение Избранного делает демона сильнее, даже такого смертного демона, как ты, — сказал Магнус мне и Кобалю.

— А во что ты веришь в остальном? — спросил Кобаль.

— Я не знаю, — ответил Магнус. — Что я знаю точно, так это то, что она не похожа ни на кого из тех, кто был до нее, и я верю, что она положит конец Люциферу.

Он продолжал говорить, что считает меня первым истинным Путешественником по Миру. Первым отпрыском ангелов, способным пройти по Земле, Аду и Небесам, но он не знал почему.

Теперь я поняла.

Опустив руку, я снова уставилась на свою мать.

— Ты не постарела за тринадцать лет, — выдохнула я. — С тех пор, как открылись врата.

Она моргнула, глядя на меня, как будто не осознавала этого, и, возможно, так оно и было. Я не думала, что она имеет представление о том, кто она такая. До недавнего времени никто не знал, что настанет время, когда я тоже перестану стареть.

— Ты происходишь от ангелов. Вот кому принадлежат голоса и почему они могут говорить с тобой, — сказала я.

На мгновение лицо моей матери озарилось светом. Ее губы изогнулись в улыбке, а глаза потеплели так, как я никогда раньше не видела.

— Ангелы, — пробормотала она. Затем ее глаза затуманились, и она откинулась на спинку стула. — Они не хотят иметь со мной ничего общего, только с тобой. Все всегда было связано с тобой.

Я посмотрела туда, где в дверном проеме стояли Рафаэль и Каим. Рафаэль оставался равнодушным, но Каим выглядел так, словно его ударили под дых, когда переводил взгляд с моей матери на меня и обратно.

— Она не ангелоподобная. Это невозможно, — пробормотал Каим, хотя вид у него был такой, будто он не до конца в это поверил. — Мы знаем свой род, мы следовали ему. Мало у кого из нас остались потомки. Я имею в виду, я предполагаю, что там могла быть черта, которую мы считали погибшей, или ребенок, потерявшийся по пути, но я так не думаю. Она, должно быть, сумасшедшая.

— Нет, — решительно ответила я. — Нет, она сказала, что у меня дьявольские глаза. Она всегда знала, от кого я происхожу, и голоса… ангелы сказали ей.

Каим уставился на мою мать, прежде чем сосредоточиться на Рафаэле.

— С чего бы ангелам разговаривать с ней? — потребовал ответа Каим. — Почему они — то есть ты — не хотели бы прекращения рода Люцифера? Ривер — последняя из его потомков. Почему бы не позволить ее матери сделать аборт и покончить с этим?

Рафаэль с минуту смотрел на меня, потом запрокинул голову и уставился в потолок. Когда он снова посмотрел на меня, то начал говорить.

— Перед рождением Ривер Ариэль я получил предчувствие, что она должна выжить. Чего бы это ни стоило.

— Она заплатила за это, — сказала я и махнула рукой в сторону своей матери. — Ангелы сломили ее, когда внезапно заговорили с ней и сказали ей оставить меня, когда я буду питаться от нее.

— Некоторые люди недостаточно сильны, чтобы справиться с голосом ангелов, но она должна была знать, чтобы сохранить тебе жизнь и чтобы ты была рядом с ней. То, что с ней случилось, было прискорбно, но необходимо.

— Прискорбно? — мой голос дрогнул на этом вопросе. — Прискорбно!

Кобаль убрал мою ладонь со своей груди и притянул меня ближе к себе. Его ладонь успокаивающе погладила меня по руке, но я была не в том настроении, чтобы меня успокаивали. Пламя заплясало на кончиках моих пальцев, прежде чем я погасила его. Моя мать убежала бы прямо сквозь стену, если бы увидела, что я размахиваю огнем.

— Ты понятия не имеешь, что она со мной делала! Что она мне наговорила, и какую ненависть она ко мне питает. Ты не представляешь, каково это — расти, не понимая, почему женщина, которая должна любить тебя безоговорочно, обращается с тобой хуже, чем большинство людей обращаются со своими собаками!

— И теперь я знаю, что это потому, что она была права. Я потомок Люцифера. Я наполовину демон и наполовину ангел. Ангелы разрушили хрупкий разум испуганной пятнадцатилетней девочки, и все, что ты можешь сказать, это то, что это было прискорбно? Почему ты хотя бы не позволил ей отдать меня кому-нибудь другому?

— Твой путь — оставаться с ней, — ответил Рафаэль. — И ты пошла по нему.

— И она продолжит идти еще многими путями, — прорычал Кобаль.

— Да, она пойдет, но мы почти ничего не знаем о том, куда они заберут ее отсюда. Ариэль знала, как сохранить ей жизнь и когда обратить в солдата. Если бы Ривер не родилась, некому было бы закрыть врата, когда люди открыли их, но ее отец все равно смог бы снять печати. Ей нужно было существовать, чтобы противостоять человеку, который ее создал. Ариэль никогда не предвидела в себе ничего другого, даже того, что она станет Избранной варколака. Хотя, я полагаю, в этом есть смысл.

— И почему это? — спросил Кобаль.

— Сила притягивает силу и…

Голос Рафаэля затих, когда Варгас, Эрин и Магнус прокрались в дверной проем. Я не слышала, как они вошли, но потом немного отвлеклась. Когда они посмотрели на меня, на мою мать и обратно, я поняла, что они были в доме уже некоторое время.

— По какой линии ангелов происходит моя мать? — спросила я Рафаэля. — От кого еще я происхожу?

Его губы сжались в тонкую линию, когда он пристально посмотрел на меня. Ярость захлестнула меня с такой силой, что я поняла, что значит — кровь закипела. Если бы это было возможно, я бы задушила его прямо сейчас. Спас мне жизнь или нет, но мне надоело, что ангелы играют со мной.

— Скажи мне, от кого она произошла. Который из падших ангелов? — я спросила.

— Я бы и сам хотел это знать, — пробормотал Каим.

Рафаэль упорно молчал.

— Скажи ей, или я убью тебя, — решительно заявил Кобаль. — Мне все равно, поможешь ли ты победить Люцифера. Я не потерплю, чтобы у тебя были секреты от нее. Я прикончу тебя здесь и сейчас.

Корсон, Хок и Магнус подобрались поближе к Рафаэлю, готовясь схватить его, если он попытается сбежать. Каим прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди, давая понять, что не будет вмешиваться.

— Скажи ей! — скомандовал Кобаль. Он не повысил голоса, но моя мать вздрогнула, и напряжение в комнате возросло.

— Тебе не победить этого варколака, Рафаэль, — тихо сказал Каим. — Он был рожден специально для того, чтобы сражаться с ангелами. Именно поэтому он так долго прожил с Люцифером в Аду. Девушка имеет право знать, почему с ее жизнью играют таким образом.

— Ты ищешь ответы только для себя, — ответил Рафаэль.

— Мы ищем ответы для всех нас! — возразил Каим.

Рафаэль снова уставился в потолок. Когда он закрыл глаза, я поняла, что он общается с ангелами. Я посмотрела на потолок, но увидела там только разводы воды.

Глаза Рафаэля были более насыщенного фиолетового оттенка, чем обычно, когда они снова встретились с моими.

— Есть линия ангелов, о которой до недавнего времени знал только один ангел, — сказал Рафаэль.

— Кто? — спросила я.

— Когда Михаил и Ариэль ходили по Земле, они общались с людьми, исцеляя их, принося им мир и любовь существа, — ответил Рафаэль. — Они даровали чудеса избранным людям, и в то время существо действительно благоволило к людям. Более того, Михаил и Ариэль принесли надежду страдающему народу. Существо дало им разрешение на это и планировало позволить остальным ангелам также ходить по Земле, как только люди привыкнут к их присутствию. Именно по этой причине мы все можем покинуть Небеса, но только Михаил может позволить нам вернуться. Как и варколак, Михаил, обладавший таким контролем, был способом контролировать ангелов и разделять миры, как это и должно быть.

— Так что же все это изменило? — я спросила.

— Ангелы были созданы для того, чтобы повиноваться, но мы совершаем ошибки. Находясь на Земле, Михаил влюбился в человека и поддался искушению.

В тишине, воцарившейся после этих слов, можно было услышать звук падающей в фарфор булавки.

— У них родился общий ребенок, — продолжил Рафаэль. — Его звали Адам, и да, это был тот самый Адам, который был помещен в Эдем. Адам также является твоим предком, — сказал мне Рафаэль. — Ты единственный человек, который когда-либо существовал, в котором соединились линия падшего ангела и линия единственного незапятнанного ангела. И не только это, но и то, что ты являешься потомком двух самых могущественных ангелов в мире.

Глава 50

Ривер

У меня перехватило дыхание, но мой шок не шел ни в какое сравнение с выражением лица Каима. «Ошарашенный» — это еще мягко сказано. Затем оно исчезло, сменившись таким грозным выражением, что я ожидала, что он начнет сносить дом.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Стекла в оконных рамах задребезжали от его рева. — Это невозможно! Невозможно!

— Спокойно, — раздался голос Магнуса у него за спиной.

Каим резко повернул к нему голову. Магнус поднял руки и отступил от разъяренного ангела. Затем Каим смерил Рафаэля убийственным взглядом.

— Михаил был тем, кто так настаивал, чтобы мы ни в чем не сомневались, так непреклонно придерживался того, что мы следуем законам, но он никогда не говорил почему. Знал ли он, что мы не могли покинуть Небеса из-за него, и скрывал это от нас?

— Да, но у него были на то свои причины, — ответил Рафаэль.

— О-о-о, я уверен, что так оно и было, — прорычал Каим. — И какие же это были причины?

— Да, расскажи, — попросила я.

Рафаэль сложил руки перед собой, произнося эти слова.

— В отличие от демонов, которым для размножения нужен Избранный, и, следовательно, у них есть форма контроля над рождаемостью бессмертных, ангелы на Небесах не испытывают желания, которое удерживало бы их от переизбытка бессмертного потомства. Однако в мире смертных все по-другому. Эти желания воплощаются в ангелах, и, подобно людям, по образу и подобию которых были созданы ангелы, мы можем делиться ими с кем угодно. Михаил, самый стойкий и верный из нас, дрогнул, пока был на Земле. Когда он это сделал, существо осознало, что это может случиться с любым из ангелов, и приказало Михаилу и Ариэль вернуться на Небеса. Затем существо приказало Михаилу никогда не говорить о том, что произошло.

— Обеспокоенное тем, что ангелы начнут предпочитать жизнь на Земле и не будут возвращаться на Небеса так часто, как следовало бы, существо установило закон, согласно которому ангелы никогда больше не смогут ходить по Земле. Поскольку жизнь не может развиваться на Небесах, существо создало больше младших ангелов, чтобы обеспечить достаточное количество ангелов для поддержания бесперебойной работы Небес и всей жизни.

— Я помню, как возросло число младших ангелов, — процедил Каим сквозь зубы. — Но я не помню, чтобы кто-нибудь хлопал Михаила по спине и поздравлял его с тем, что он стал гордым отцом смертного. Должно быть, я пропустил эту заметку.

Рафаэль удивленно уставился на него. Я не поняла, то ли он не уловил сарказма Каима, то ли понятия не имел, как с этим бороться.

— Прежде чем Адам родился, это существо скрыло его от всех ангелов и поместило в саду с Евой и некоторыми другими людьми. Это существо и раньше позволяло некоторым людям попасть в рай, поэтому никто из нас не подозревал об Адаме ничего необычного, и только Михаил знал правду об этом все эти годы.

— Люцифер начал сомневаться во всем вскоре после рождения Адама, — пробормотал Каим.

— Да, вскоре после этого началась война, — ответил Рафаэль.

— Адам и Ева действительно были изгнаны из рая? — спросил Варгас.

— Нет, — ответил Рафаэль. — Они ушли.

— Почему?

— Никто раньше не покидал рай, поэтому существо не ожидало, что Адам сделает это, когда помещало его туда, но люди никогда не поступают так, как от них ожидают. Они покинули рай примерно в то же время, когда Люцифер и ангелы были изгнаны с Небес. Истинная природа Адама оставалась скрытой от всех, но его родословная распространялась.

— Вот черт! — выдохнула я, не в силах сделать что-либо большее. Кобаль обнял меня за шею и поцеловал в висок, поглаживая пальцами мои напряженные мышцы.

— Если связь была скрытой, то как ангелы узнали, что они могут общаться с ней? — спросил Корсон, махнув рукой в сторону моей матери.

— Михаил знал. В то время он не раскрыл, как и почему он узнал, что она может говорить с нами. Мы тоже не сомневались в этом. Мы все предполагали, что она была из рода падших ангелов, и Михаил каким-то образом почувствовал это. С годами мы потеряли некоторых из их детей.

— Понятно, — пробормотала я.

— Вот почему Адам прожил так долго, — сказал Каим. — Не потому, что он был облагодетельствован, а потому, что он тоже произошел от ангела. Он черпал силу из Земли, а мы этого не осознавали, ни в Раю, ни в Аду, и уж точно не осознавали, когда умирали на этом плане.

— Да, — подтвердил Рафаэль. — И я тоже не сомневался в этом.

— «И сказал Господь: да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею». Бытие 1:26, — пробормотал Варгас, и его взгляд остановился на мне. — Считалось, что Адам обладал особой привязанностью к земле, был связан с ней, и они были правы.

На это у меня не было ответа.

— Михаил не сказал ни слова. Он просто позволил войне продолжаться, хотя мог бы остановить ее или, по крайней мере, раскрыть причину, по которой ангелы не могли вернуться на Землю, — прошептала я. Каким-то образом из всех ангелов у меня в предках оказались два самых больших засранца.

— Однажды Михаил ослушался этого существа, он не сделает этого снова, раскрыв то, что ему было запрещено раскрывать, — ответил Рафаэль.

— До сих пор, — сказал Каим.

— Михаил знает, что, когда существо вернется, оно будет наказано, что, скорее всего, оно будет уничтожено, но он понимал, что остальные архангелы должны были знать, кто оно на самом деле.

— Потому что ты бы не пришел на Землю только ради отпрыска Люцифера, — пробормотала я.

Рафаэль пристально посмотрел на меня, в его глазах читалась мука.

— Да, я бы так и сделал, — наконец признался он. — Было несправедливо ожидать, что ты заплатишь своей жизнью за многочисленные ошибки, которые мы все совершили за эти годы. Однако то, что я узнал о тебе, облегчило мне принятие решения.

— Ты действительно первая настоящая Путешественница по миру, — пробормотал Магнус. — Теперь все становится намного понятнее.

— Можно подумать, ангелы все еще не хотят моей смерти, — сказала я. — Мои дети продолжат род Люцифера.

Кобаль издал звук, от которого у меня волосы встали дыбом, а большинство присутствующих в комнате отшатнулись. Моя мать зажала уши руками и задрожала. Он бросил на нее полный ненависти взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на Рафаэле.

— Мы не хотим твоей смерти. Ты стала бы концом рода Люцифера, но род Михаила продолжается, как и род некоторых других падших ангелов, — сказал Рафаэль. — Дети ангелов впутались в ткань этого мира. Я не уберу женщину, которая сильнее всех остальных линий ангелов и которая готова пожертвовать собой, чтобы остановить Люцифера. Я здесь, чтобы помочь спасти человечество, а не убивать кого-либо. Без людей мы все погибнем.

— Я… — Мне не хватало слов. Я понятия не имела, что сказать. Люцифер и Михаил. Адам и его дети. Я не спрашивала о Каине и Авеле, я предпочитала не знать. Всего этого было слишком много. Повернувшись обратно к матери, я уставилась на нее, пытаясь осознать все, что было приведено в действие за тысячелетия до моего рождения.

— Михаил — это тот, кто низверг Люцифера с небес, — сказал Каим.

— Я знаю, — ответил Рафаэль.

— Неужели ты не понимаешь, что это значило для тех из нас, кто был изгнан с Небес? — потребовал ответа Каим, привлекая мое внимание к себе. — Как лицемерно со стороны святого Михаила поступать так?

— Да, но он был полон решимости соблюдать законы, установленные после его преступления.

— И когда Люцифер начал сомневаться во всем, Михаил увидел возможность стать любимым сыном, изгнав Люцифера.

— Нет, — сказал Рафаэль. — Михаил знает, что он никогда не сможет стать избранным. Он всегда будет постоянным напоминанием о первой неудаче существа. Существо всегда питало слабость к Люциферу, и независимо от того, кем он стал, он, вероятно, останется Утренней звездой для существа. Когда Люцифер начал сомневаться, у Михаила не было ни хороших, ни плохих намерений; он только видел, что нужно сделать, и делал это.

— Откуда ты это знаешь? — требовательно спросил Каим.

— Потому что я обсуждал это с ним. Он не гордится тем, что было сделано с падшими ангелами, и ему не стыдно. Он выполнил свой долг.

— Замечательно, — сказала я, вмешиваясь в их дискуссию. — Они все выполнили свои обязанности, но Люцифер все еще на Земле. — Я сосредоточилась на Рафаэле. — Ты сказал, что род Михаила продолжается без меня, ты имел в виду моих братьев?

— Да.

— Значит ли это, что мои братья однажды тоже станут бессмертными?

— Да, — подтвердил Рафаэль.

— Ох. — У меня было такое чувство, что я была бы в возрасте Кобаля и все еще не усвоила бы всего того, что свалилось на меня за последние пять месяцев. — У моих братьев нет никаких способностей, — заявила я, прежде чем взглянуть на маму. — Но я и не подозревала, что у нее тоже есть способности.

— Ты не видела у них никаких проявленных способностей, — ответил Рафаэль. — Возможно, они тоже черпают из Земли. Не так сильно, как ты, но достаточно, чтобы они прожили до ста с лишним лет, прежде чем откроются врата. Возможно, они могут делать что-то еще, или, возможно, их способности скрыты. Поскольку линия Михаила была скрыта, многие из его потомков не проявили своих способностей.

— Мы должны найти их и остальных жителей этого города, — заявила я.

— Умер, — сказала моя мать, и у меня кровь застыла в жилах.

— Кто умер? — Мне удалось выдавить из себя.

— Город. — Она вцепилась пальцами в спинку стула, и кусочки набивки посыпались на грязную землю. — Город мертв. Все мертвы.

Глава 51

Ривер

— Что? — я ахнула. — Почему?

Прежде чем я успела подумать, я схватила ее за руку. Она вырвала ее у меня и дала мне пощечину так быстро и сильно, что я даже не заметила, как это произошло, прежде чем отшатнулась.

— Дьявольское отродье! — выплюнула она.

Я поднесла руку к горящей щеке, но впервые вместо гнева и унижения из-за ее действий я почувствовала странную отстраненность. Раньше я всегда задавалась вопросом, почему она ненавидит меня, почему не может полюбить, и теперь у меня были ответы. Возможно, ей все еще следовало любить меня. Несмотря ни на что, я была ее ребенком, но голоса сломили ее до такой степени, что она была неспособна заботиться обо мне.

Кобаль приблизился к ней, обнажив клыки и когти.

— Нет! — воскликнула я. Я восстановила равновесие и, спотыкаясь, двинулась вперед, чтобы помешать ему убить ее. — Нет!

— Ей не сойдет с рук то, что она ударила тебя! — прорычал он.

— Все в порядке. — Я втиснулась между ними. — Она больше не сможет причинить мне боль.

Мышцы Кобаля напряглись, когда он уставился на нее с ненавистью, которая буквально завибрировала в воздухе вокруг нас. Моя мать подтянула колени к груди и обхватила их руками, издав жалобный мяукающий звук.

— Демон, — простонала она.

Я попыталась оттолкнуть Кобаля, но он не сдвинулся с места.

— Я не позволю ей прикасаться к тебе таким образом, — заявил он.

— Она больше не причинит мне боли, ни физической, ни эмоциональной. — Я была удивлена, осознав, что верила в это. Она ранила меня своими словами больше раз, чем я могла сосчитать, била меня больше раз, чем я могла вспомнить, но она больше не могла причинить мне боль. Я столько раз верила в это на протяжении многих лет, снова и снова верила, что защищена от нее, но она все равно проскальзывала мимо, чтобы так или иначе пронзить меня насквозь. Для нее больше не было возможности ускользнуть.

— Она больше никогда не причинит мне вреда, — сказала я. Он не бросился на нее, но и не отступил. Повернувшись к ней, я встала между ними, пока говорила. — Что случилось с людьми в городе?

— Забрали. Мертвый город. Твой отец пришел забрать их, — сказала она певучим голосом, каким дети прыгают через скакалку на детской площадке.

— Люцифер был здесь?

— Он пришел за тобой. — Она хихикнула и снова посмотрела в телевизор. Те немногие винтики, которые еще оставались у нее в голове, начали откручиваться прямо у меня на глазах. — Он нашел только людей и детей.

— Почему он оставил тебя здесь? — спросил ее Корсон.

— Оставил сообщение для своей дочери.

— Какое? — Она уставилась в телевизор, вместо того чтобы ответить мне. Я встала перед телевизором, привлекая ее внимание к себе. — Что это за сообщение?

— Он знает правду, и ты тоже должна знать, — сказала она и ткнула в меня пальцем, прежде чем снова обхватить себя руками за ноги. — Если я сегодня поеду в город, можно мне купить кроликов?

В своей голове я услышала, как последний винтик с грохотом вылетел из ее мозга и ударился о землю. Что Люцифер сделал с ней? Что все ангелы сделали с ней?

— Какую правду? — я спросила.

— Думаю, вместо этого я бы предпочла цветы, — пробормотала она.

— Мама, какую правду?

— Не твоя мать, а просто сосуд.

— Она сломлена, — пробормотал Хок.

— Она уже давно сломлена, — сказала я, опускаясь перед ней на колени. — Где Гейдж и Бейли?

— Ну, они с ним, — ответила она и хлопнула в ладоши. — В конце концов, мы все родственники, и они тоже его родственники.

Я перевела взгляд на Каима, и ужас свернулся у меня в животе, как протухшее молоко.

— Люцифер знает, что я — смесь двух ангелов? — спросила я.

— Нет, или, по крайней мере, он не знал, — ответил Каим. — Я бы знал, если бы он был в курсе. Мы бы все знали, если бы Люцифер узнал, что Михаил размножался, находясь на Земле. Гнев, который он закатил бы, был бы слышен по всему Аду. Однако, если она, — он махнул рукой в сторону моей матери, — говорила с ним о голосах, и после того, как он увидел, что ты сделала с печатями, он, возможно, понял это.

— Он не мог заподозрить, что это потомок Михаила, — настаивал Рафаэль. — Ты ничего об этом не знал.

— Люцифер не дурак, и он не верит в вас, придурков! — огрызнулся Каим. — Михаил и Ариэль были единственными ангелами, которые ходили по Земле до падших. Если Люцифер подумает об этом, он во всем разберется. И поскольку Ариэль никогда не ходила вразвалочку с беременным животом, он очень быстро разберется, кто именно накосячил.

— О, — выдохнула я. — Мама, Люцифер сказал тебе, куда он ведет Гейджа и Бейли?

Ее глаза прояснились, и она оскалила зубы, глядя на меня.

— Отродье сатаны.

— Да, это уже установлено, — ответила я, нетерпеливо махнув рукой. — Ты была права, но куда делся сатана с Гейджем и Бейли?

— Когда мы поедем в город, я бы хотела покататься на пони, — сказала она и отвернулась от меня. — Поиграй в какие-нибудь игры, как мы, съешь еду, всю еду целиком. Голодная. Когда приедут грузовики, они заберут и меня тоже?

— Мама, пожалуйста, где они? — взмолилась я.

Она уставилась на экран через мое плечо.

— Я бы хотела съездить в город, поиграть в игры и послушать музыку, прежде чем ехать на грузовиках.

— Мама…

— Дьявольские глаза! Гнилое семя.

Она подняла руку, чтобы снова ударить меня, но я поймала ее за запястье, прежде чем она успела это сделать. Я удержала ее, когда она попыталась вырвать ее у меня.

— Нет! — прошипела я. — Я больше не боюсь тебя, и я не позволю Кобалю убить тебя, но ты никогда больше не ударишь меня. — Я хотела сказать ей, что она никогда больше не сможет так со мной разговаривать, но я не думала, что она понимает и половину того, что говорит.

Когда она снова дернула рукой и надулась, как капризный ребенок, я отпустила ее и поднялась. Кобаль не сводил с нее глаз, прежде чем перевести их на меня.

— Я найду твоих братьев, — поклялся он.

— Но что Люцифер сделает с ними до этого? — я спросила. — Из-за меня, из-за них, — я ткнула пальцем в Рафаэля, — Гейдж и Бейли, возможно, страдают прямо сейчас!

Кобаль взял мою руку и прижал ее к своей груди.

— Я найду их.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бурлящие эмоции. Если кто-то и мог справиться с ними, то это был Кобаль, и я знала, что он не успокоится, пока не освободит моих братьев от Люцифера. Моя мать сказала, что остальная часть города погибла, но я надеялась, что мы сможем найти и освободить и их тоже. Я не могла думать обо всем, что могло случиться с ними до этого; я бы сошла с ума, если бы подумала. Я должна была сосредоточиться на том, что я могла сделать сейчас. Это был единственный способ пройти через это.

— Мы найдем их, — прошептала я.

— Да. А теперь пришло время уходить отсюда.

— Голоса велели мне найти солдат и отдать тебя им, — прошептала моя мать, когда мы шли к двери. — Я ходила в город и играла в игры! — Она снова захлопала в ладоши, а когда я оглянулась, она раскачивалась взад-вперед на своем сиденье. — Можно я сыграю их снова, когда ты поедешь в город?

Я замерла, когда до меня дошли ее слова. Моя резкая остановка остановила Кобаля.

— Я знаю, где они, — сказала я.

— Тогда мы пойдем туда, — пообещал он.

Я постаралась не оттолкнуть его со своего пути, когда спешила к своим братьям, и последовала за ним к двери. Однако броситься очертя голову на Люцифера было верным способом, чтобы все у нас рухнуло. Люцифер не стал бы убивать моих братьев, но он использовал бы их против меня, и он был бы готов искалечить их.

Когда мы вышли на крыльцо, я повернулась к двум мужчинам, стоявшим на страже вместе с Бейл, Ликсом и Верин. Калах и Лопан стояли у подножия лестницы.

— Моя мать внутри. Отведите ее обратно к машинам и обеспечьте ей безопасность, пока мы не вернемся, — проинструктировала я мужчин.

Кобаль застыл рядом со мной, но прежде чем он успел возразить, я повернулась к нему лицом.

— Она не смогла справиться с тем, что с ней сделали ангелы, и сломалась. Она будет сидеть там, пока дом не рухнет вокруг нее, но она не умрет, больше нет. Никто не может жить в таком состоянии, и какой бы ужасной она ни была по отношению ко мне, она не заслуживает такой участи. Мы найдем место за стеной, подальше от нас, где она сможет жить. Я больше никогда не увижу ее, но я не оставлю ее в таком положении. Я бы никогда не простила себя, если бы сделала это.

— Она не сделала бы того же для тебя, — сказал Кобаль.

— Я знаю, но я совсем не такая, как она.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. На секунду я позволила своим глазам закрыться, наслаждаясь его теплом.

— Нет, это не так, — пробормотал он.

— С Люцифером нужно покончить, — сказал Рафаэль, когда охранники проскользнули внутрь.

— С ним будет покончено, — ответил Кобаль.

— О, конечно, с ним должно быть покончено, — саркастически парировал Каим. — Сделай мне одолжение, Рафаэль. В следующий раз, когда ты будешь разговаривать со святым Михаилом, или, я имею в виду, с грешником Михаилом, скажи ему, что он может убираться восвояси от меня.

Каим отвернулся от нас и побежал вниз по ступенькам так быстро, что его ноги не касались их. Запрокинув голову, он указал средним пальцем на небо.

— Пошел ты, Михаил! — проревел он, прежде чем указать на небо обоими средними пальцами. — Пошеееееел, тыыыыыы!

Люди и демоны, стоявшие ближе всего к нему, обменялись растерянными взглядами, прежде чем отойти от разъяренного ангела, который бросился к дому Лизы, а затем развернулся обратно к нам. Я была так сосредоточена на Каиме, что не заметила тени, кружащей по земле, пока Кобаль не встал передо мной, словно защищая. Все гончие на поляне низко пригнулись, их шерсть встала дыбом, когда они уставились на небо.

Мой желудок сжался, когда Оноскелис приземлился в нескольких футах от Каима. Каим развернулся к ней и встал на задние лапы в защитную позицию. Сложив крылья за спиной, Оноскелис улыбнулась ему свирепой улыбкой.

— Ты сделал неправильный выбор, брат, — промурлыкала она, когда вокруг нас приземлилось еще больше ангелов.

Люди и демоны отступили, сгруппировавшись поближе к моему дому. Тени поползли сквозь деревья, прежде чем из леса появились демоны более высокого и более низкого уровня.

— Держу пари, что большинство этих демонов высшего уровня из сотой печати, — пробормотал Корсон.

— Как они добрались сюда так быстро? — спросила Бейл. — Я сомневаюсь, что ангелы везли их через океан.

— Два аэропорта все еще открыты, — ответил Кобаль.

— Идея о демонах в самолете абсурдна, — сказал Хок.

— Более абсурдна, чем сама идея о демонах? — поинтересовалась Эрин.

— Да, немного.

— Демоны, стоящие за сотой печатью, не отказались бы помочь Люциферу и получить то, что они считают оправданной местью, независимо от того, что им пришлось сделать, чтобы попасть сюда, — заявил Магнус. — Некоторые из них, возможно, вышли из врат на нашей стороне и перегруппировались здесь.

— Люцифер может общаться по телефону, — сказал Рафаэль. — Он может привлечь своих последователей и сообщить им, где он находится.

— Неважно, как они сюда попали, они здесь, — сказал Кобаль. — И мы окружены.

— Сатана хотел бы поговорить с тобой, дорогая племянница, — обратилась ко мне Оноскелис. — И он действительно хотел бы убить тебя, — сказала она, еще раз улыбнувшись Каиму, который оставался неподвижным. — Рафаэль, — поприветствовала она. — Я бы хотела сказать, что рада видеть тебя снова, но это было бы ложью.

— Это было бы то же самое, если бы я сказал это тебе, Оноскелис, — ответил Рафаэль.

— Держу пари, она была отъявленной стервой еще до того, как ее крылья почернели, — сказал Магнус.

— Так оно и было, — подтвердил Рафаэль.

— Похоже, у некоторых из наших бывших братьев и сестер были секреты. Наш король жаждет узнать их все. Если вы последуете за мной, — сказала Оноскелис и махнула рукой в сторону леса.

— Что нам делать? — прошептала я.

По крайней мере, две дюжины ангелов уже опустились на землю, и тени от тех, что все еще кружили над нами, продолжали метаться по траве. Краетонсы сгруппировались поближе и окружили мой дом, пока он не превратился в море черных крыльев, лиц демонов и других адских созданий вокруг нас.

— У нас нет выбора, — сказал Кобаль. — Мы не можем позволить им добровольно отвести нас туда, где находится Люцифер. Это играет им на руку. Мы должны бороться.

Бейл вытащила меч из ножен на спине, и Корсон выпустил когти, когда гончие издали вой, эхом прокатившийся по земле.

Глава 52

Кобаль

— Оставайся со мной, — сказал я Ривер. — Что бы ни случилось.

— Я сделаю это.

Каим придвинулся к нам поближе, но Оноскелис следила за ним, пока она вертела рукоять меча взад-вперед в руках.

— Они превосходят нас числом, — сказал Варгас.

— Я могу помочь с этим, — сказал Магнус.

Склонив голову, Магнус развел руки перед собой. Через несколько секунд вокруг нас замелькали изображения демонов и людей. Фигуры не сильно отвлекали, но они заставляли ангелов и демонов гадать, что реально, а что нет. Еще больше образов Ривер окружили ее и растеклись по ступеням крыльца. Затем он добавил, что в толпе есть и я.

— Ты собираешься снова стать похожим на меня? — прошептала ему Ривер, не в силах скрыть свое беспокойство по поводу такой возможности.

— Если это будет необходимо, — ответил Магнус, поднимая голову.

Поняв, что мы не придем добровольно, падшие ангелы и демоны издали боевой клич и бросились в атаку через открытое пространство между этим домом и соседним. У некоторых было оружие наготове, другие атаковали, жестоко размахивая руками или смертоносными хвостами. На поляне раздались выстрелы, когда люди открыли огонь по тем, кто пытался их уничтожить.

Гончие прыгнули вперед, их челюсти захрустели костями. Их жертвы закричали, когда они встряхнули их, прежде чем разорвать на части. Гончие выплюнули оторванные головы, чтобы уничтожить как можно больше своих врагов. Внутри меня Феникс и Крукс шевелились, умоляя выпустить их на свободу, но я держал их в клетке до тех пор, пока для них не пришло идеальное время ринуться в бой.