«Пожалуйста, мы можем увидеться завтра?»

Я знала, о чем идет речь. Марко хотел заняться со мной сексом как можно больше раз, прежде чем уедет, чтобы жениться. Эксперименты и грязные разговоры со мной прекратятся. Луиза была драгоценной и чистой. Как одна из менее чем ста женщин, родившихся в Северных землях, она была, по его словам, настоящей красавицей. Редкая жемчужина по сравнению с одной из трех десятых миллиарда женщин с Родины по ту сторону границы. Неудивительно, что Марко дорожил ею. Она станет матерью детей, о которых он так мечтал.

Я перечитала сообщение еще раз.

«Пожалуйста, мы можем увидеться завтра?»

Было так заманчиво сказать «да», и я почти согласилась, но вовремя остановилась. Т ы психолог. Примени то, чему научилась. Есть только один человек, который может прекратить твои страдания. Ты была зациклена на Марко и приучила свой мозг постоянно думать о нем. Что тебе нужно для исцеления, так это чистый порез.

Мое сердце кричало о нем, но мозг продолжал спорить. Боль реальна, так что отвлекись и не думай о нем. Не затягивай страдания и не жди, пока он уйдет.

Прежде чем мое сердце смогло оправдать последний день, проведенный в его объятиях, я изменила свой ответ и уставилась на слова, которые совершенно не соответствовали моим чувствам.

«Марко, готовься к своему турниру. У меня есть необходимые исследования. Береги себя и удачи во всем».

Появилось новое сообщение.

«Ух ты, как холодно».

За ним последовало еще одно сообщение.

«Скажи мне хотя бы одну вещь. У тебя были месячные?»

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, прежде чем написать последнюю большую ложь в одном маленьком слове.

«Да».

Со слезами на глазах и разбитым сердцем я посмотрела на фотографию Марко с нашего последнего разговора и прошептала последнее «Прощай».

Глава 17

Турнир

Марко

Это было безумие.

Я рисковал своей жизнью, чтобы жениться на женщине, которую не любил и к которой не испытывал влечения?

Даже миллион долларов, который принесет Луиза, не заставил меня по-настоящему захотеть выиграть этот бой.

С моим противником было нетрудно справиться. Парню было двадцать два, и он был слишком накачан и энергичен в движениях. Тем не менее, он нанес мне несколько хороших ударов, и я был недоволен собой.

Не помогло и то, что всего секунду назад я заметил лорда Хана и Магни среди зрителей. Как бывший чемпион предыдущих турниров, я дрался на главной арене перед большой аудиторией, которая, должно быть, недоумевала, какого черта я затягиваю этот бой, когда он должен был завершиться победой.

Это потому, что какая — то часть тебя не хочет побеждать, шептало мое подсознание.

Я хочу быть богатым и уважаемым.

Мой противник переминался с ноги на ногу передо мной, его кожа цвета черного дерева блестела от пота, а потрескавшиеся губы кривились в уверенной ухмылке.

— Ты устал, старик? — он провоцировал меня.

Мне было тридцать лет. Сильный, мужественный и быстрый. Моим ответом на его неуважение был чистый апперкот. Это должно было научить его раздутое эго держать руки наготове для защиты.

Отшатнувшись, он прищурился, прежде чем напасть на меня с нескоординированной яростью.

Этот бой уже должен был закончиться. У парня была такая слабая защита, и он предоставил мне все возможности нокаутировать его.

Так почему я этого не сделал?

Это было почти так же, как если бы я боролся не столько с ним, сколько с самим собой.

Если бы я только знал наверняка. У меня было неприятное чувство, что Шелли могла солгать мне о своих месячных.

Что, если она беременна?

Это не так. Она сказала, что это не так.

Но как мне узнать наверняка?

— Этот миллион долларов — мои деньги, — прошипел мне мой соперник, пока мы танцевали друг вокруг друга. — Я пошлю тебе привет завтра вечером, когда изолью свое семя в свою невесту.

Я фыркнул, но ничего не ответил.

С миллионом долларов мне не пришлось бы снова работать. У меня были бы деньги, чтобы написать книгу. Хорошие дроны, одежда и другие материальные ценности были бы в пределах моей досягаемости. Мужчины завидовали бы мне, и быть победителем турнира было очень престижно.

Так почему же я на самом деле не боролся за это?

Потому что я предпочел бы быть с Шелли.

Ответ на этот вопрос усилил боль, которую я испытывал последние три дня. После вечеринки я был готов признаться Шелли в своих чувствах. Именно эта чертова игра — смотреть ей в глаза — заставила меня мечтать. Маленький шанс на то, что она ответит мне взаимностью, не давал мне спать всю ночь, думая о том, как бы мне убедить ее, что мы подходим друг другу. Но прежде чем я успел опозориться, все было кончено. Шелли ясно дала мне понять, что между нами все кончено. Она повеселилась, и я какое — то время развлекал ее, но на этом все. Было почти смешно, что я думал, что смогу заставить ее передумать и захотеть выйти за меня замуж, когда она уже несколько раз отвергала меня.

Для Шелли хватило всего одного сообщения, чтобы сообщить мне, что я ей больше не нужен.

Может, я и не принадлежу к ее миру, но для меня это была большая игра в угадайку, когда я пытался понять, что заставило ее так холодно и внезапно отказаться от меня.

Возможно, я ей наскучил.

Возможно, для нее это действительно было вопросом исследования.

Может быть, я просто никогда ей так сильно не нравился.

Я безостановочно ломал голову, пытаясь придумать причины, но, в конце концов, это была глупая игра. Мне следовало с самого начала понять, что Шелли Саммерс не из тех женщин, к которым может привязаться любой мужчина. Она была создана для чего — то большего. Это была самая большая ошибка в моей жизни, когда я притворился Шторм и пошел тестировать секс-бота. Независимо от того, кого возьму в жены сейчас, я бы выбрал кого — то далеко не идеального. Сам того не желая, я бы сравнивал любую женщину с Шелли, что было бы несправедливо, поскольку никто не мог соперничать с такой выдающейся личностью, как она.

Бум, голень моего противника соприкоснулась с моей грудной клеткой. У меня перехватило дыхание, и этот ублюдок увидел свой шанс и обрушил на меня град ударов. Я почувствовал почти облегчение, когда эмоциональная боль, которую я испытывал, была затмеваема его физическими ударами по моему телу.

Защищая лицо и ребра, я принял удар и впервые понял, почему некоторые люди устраивают драки в барах. В боли было тихое место — мыльный пузырь разобщенности, где свист зрителей, их нецензурные выкрики и аплодисменты, призывающие аутсайдера победить меня, ощущались, но не влияли на меня. Даже отказ женщины, которую я любил, не имел значения в этом вакууме боли. Это было похоже на несколько секунд безумного кайфа, из которого я не хотел выходить.

— Марко… — донесся до меня голос Магни, и, как будто кто — то включил радио на полную громкость, крики толпы вернулись с удвоенной силой.

— Марко. — По тому, как голос Магни перекрывал все остальные, я понял, что он подошел поближе к краю арены. — Вставай, черт возьми, и заканчивай уже с этим.

Я был подавлен тем, что лучший воин в мире наблюдал, как я терплю поражение, в то время как я всегда хотел, чтобы Магни уважал меня. Желание произвести впечатление на Магни воодушевило меня, и я сосредоточил всю свою энергию на том, чтобы доказать ему, какой я великий боец.

Мой неопытный противник был настолько уверен в своем превосходстве, что улыбался кому — то из своих друзей. Когда его внимание было отвлечено, я сделал выпад, уперев сильное колено ему в живот и оттолкнув его назад, чтобы создать дистанцию, необходимую для удара с разворота. Он больше не улыбался, когда отшатнулся, его глаза расширились от недоверия.

— Все, Марко, теперь заканчивай, черт возьми, чтобы мы могли выпить пива, — крикнул Магни со стороны.

Мой противник, который до этого был таким самоуверенным, теперь отступал, потрясенный ударом с разворота в грудь, от которого ему стало трудно дышать. Выставив руки перед собой, я шаг за шагом продвигался вперед, а он пятился, пытаясь уклониться от моих ударов, поворачивая голову.

— Вот так, Марко, — крикнул Магни. — Покажи ему, кто чемпион.

Воодушевленный словами Магни, я использовал силу своего тела, чтобы нанести высокий удар ногой. Когда мой противник повернул голову, удар моей ноги пришелся прямо ему в висок.

Как у робота, у которого случилась поломка, в его глазах погас свет. Потеряв сознание, он упал вперед, приземлившись лицом на землю.

Все еще накачанный адреналином, я не сводил с него глаз, ожидая, что он встанет.

Когда он этого не сделал, диктор, наконец, перекрыл бурные аплодисменты зрителей.

— И у нас есть победитель.

Медики бросились к моему сопернику, лежащему на земле, в тот момент, когда Магни, вышедший на арену, поднял мою правую руку в воздух, похлопал меня по плечу и улыбнулся мне.

— Что — то ты долго возился, ленивый ублюдок.

Я вытер пот со лба.

— Пойдем, я уверен, что твои друзья хотят поздравить тебя. — Магни вывел меня с арены, и меня тут же окружили люди с улыбающимися лицами.

Хантер, Шторм, Неро и четверо других моих друзей похлопывали меня по плечам, и со всех сторон на меня посыпались комментарии, в которых говорилось, что это был мой худший бой в жизни.

— Что, черт возьми, произошло?

— Тебе было слишком скучно, чтобы драться, или ты просто играл с ним?

— Я был близок к тому, чтобы поддержать другого парня. По крайней мере, он выглядел так, будто хотел победить.

Вытирая пот полотенцем, я смеялся над комментариями своих друзей и улыбнулся, когда поднял глаза и увидел Милу, мою бывшую ученицу и дочь Магни.

— Я не знал, что ты здесь. — Я отошел от своих друзей к молодой женщине, которая выделялась среди всех мужчин. Ее приемная мать, Лаура, стояла рядом с Милой и казалась ей старшей сестрой, поскольку разница в возрасте между ними составляла всего десять лет.

— Мне жаль, что ты пострадал, Марко. — Мила протянула мне обе руки. — Да окружит тебя мир.

Меня удивило, что она все еще использует это официальное приветствие с Родины, прожив здесь, на Севере, столько лет. Миле сейчас было двадцать, но у нее все еще были те милые ямочки на щеках, которые я запомнил.

— Да окружит тебя мир, — вежливо сказал я и, дождавшись кивка Магни, взял ее за руки.

— Когда у тебя следующий бой? — спросила она с беспокойством. — Я приду и посмотрю.

Я улыбнулся.

— Я думал, ты ненавидишь насилие.

— Я ненавижу. Мои родители говорят, что я слишком чувствительная и что мне будет полезно закалиться перед моим собственным турниром.

— Значит, у тебя тоже будет турнир?

Она кивнула.

— Как — нибудь в следующем году. Сначала я не хотела, но мой отец настоял, и тогда я совершила глупость. — Она оглянулась на Магни, который стоял у нее за спиной. — Я сказала ему, что если он будет носить бусинку в бороде в течение года, я сделаю это.

— Ха. Это объясняет модную тенденцию.

Большие голубые глаза Милы посмотрели на меня.

— Я никогда не думала, что он это сделает или что это так распространится. Может быть, если бы я уточнила, что это должно быть больше одной бусинки и разных цветов… но я не думала так далеко вперед.

Единственная голубая бусинка в бороде Магни очень шла ему, и на его лице играла самодовольная улыбка.

— Послушай, Марко. — Мила понизила голос. — Я знаю, ты, должно быть, был очень разочарован, когда в последние два раза невеста не выбрала тебя, но я уверена, что на этот раз Луиза выберет тебя. Она пришла посмотреть на твой бой, и я видела, как она улыбнулась, когда тебя объявили победителем. Просто не забудь улыбнуться ей, когда будешь стоять рядом с четырьмя другими чемпионами. У тебя теплая и красивая улыбка. Она обязательно выберет тебя.

Мои челюсти сжались, эта мысль заставила меня напрячься.

— О нет. — Она склонила голову набок, бросив на меня сочувственный взгляд. — Я вижу, как ты боишься, что тебя снова отвергнут. — Мила неправильно истолковала мою реакцию как страх. — Не бойся. Если Луиза не выберет тебя завтра, я выберу тебя в качестве чемпиона в следующем году, если ты этого захочешь.

Лаура придвинулась ближе.

— Мила, пожалуйста, не давай таких обещаний. Это было бы нечестно по отношению к другим участникам твоего турнира.

— Я знаю, но у Марко доброе сердце, и он бы хорошо ко мне относился. Чем это отличается от того, что ты обещала папе, что выберешь его? Ты сделала это тоже из жалости. — Ее взгляд метнулся ко мне. — Прости, Марко, наверное, мне не следовало этого говорить.

— Все в порядке, Мила. Я знаю, ты просто пытаешься быть милой, но я бы никогда не стал драться на твоем турнире.

— П очему нет?

— Потому что я был твоим наставником. Это было бы странно.

— Ладно. — Она кивнула, и ее добрые голубые глаза выразили сочувствие. — Тогда будем надеяться, что Луиза выберет тебя завтра.

Я был благодарен Миле за доброту и за то, что Лаура и Магни помогли мне отвлечься от моих страданий, обсуждая со мной бои. Тем не менее, что — то срочное давило на меня изнутри. Мне нужно было поговорить с Шелли и быть на сто процентов уверенным, что она не беременна, прежде чем я проведу свой следующий бой. Извинившись, я нашел тихое местечко и позвонил ей.

Г лава 18

Доказательство

Шелли

У меня никогда не было склонности разбрасывать вещи.

До сих пор.

Турнир был грандиозным событием в Северных землях и транслировался в прямом эфире на всеобщее обозрение. На данный момент в стране не осталось бы ни одного бара, который бы не следил за турниром, и все больше людей следили за турниром из своих домов.

Я был в своем офисе и наблюдал за боем Марко, ненавидя то, как два комментатора критиковали его.

— Похоже, что в этой борьбе аутсайдер становится чемпионом. Для многих большое разочарование видеть Марко Поло таким растерянным.

Другой комментатор рассмеялся.

— Молодец, но ты прав, физически он выглядит в отличной форме, но психологически, похоже, не готов. Интересно, он все еще переживает разочарование от поражения на последних двух турнирах.

— Да, этот чемпион был близок к победе несколько раз. Возможно, он был настолько уверен в себе в поединке с этим аутсайдером, что его немного выбили из колеи удары, которые молодой Нил Джефферсон наносил ему до сих пор.

— О, ну вот, опять начинается. Черт, посмотри, с какой энергией Джефферсон атакует. Он действительно хочет победить, не так ли? Сын дьявола, это должно было быть больно. Ты видел, как Марко Поло ударили по лицу?

Для человека, который всегда утверждал, что я не привязана к определенному результату, наблюдение за боем Марко стало неожиданностью.

Я до смерти боялась, что Марко может получить травму, и уже решила, что, если его парализует, я приложу все свои силы, чтобы найти способ вернуть ему подвижность.

— Ты только посмотри, как Марко защищается? Почему он не дает сдачи?

— Это хороший вопрос. Тяжело смотреть на это, зная, что это тот же самый воин, который всего несколько лет назад победил таких великих чемпионов, как Дэниелсон и Циллингер.

— Т ы прав. Я бы хотел посмотреть, как он использует свои боевые навыки, которые, как мы знаем, у него есть.

Я прикрыла глаза руками, когда Марко наносил удар за ударом. Я не могла на это смотреть и отвернулась.

— А если вы посмотрите в правый угол, то увидите, что Магни Аврелий кричит на соперников. Он выглядит так, будто хочет сам выйти и подраться, не так ли?

— Хотелось бы, чтобы он это сделал; этот бой получился не таким зрелищным, как мы надеялись.

— Нет, но вы только посмотрите на это… — громко воскликнул один из комментаторов. — «Танцующие демоны»… какое возвращение. — Комментаторы смеялись, и это заставило меня осмелиться посмотреть еще раз. — Такой идеальный удар с разворота, и да… только посмотрите, Марко Поло только что нанес классический высокий удар, который сбил Нила с ног.

— Я думаю, это все. Нил не вернется к нам, не так ли?

— Нет, не вернется. Возможно, вы не услышите этого дома, но люди в зале аплодируют этому нокауту.

— Это не в его стиле, не так ли?

— Нет. Марко не такой боец, мы знаем это по прошлым годам. До сих пор он сохранял жизнь каждому из своих противников.

— Должен сказать, что, как боец старой школы, я считаю позором то, что это становится нормой. Раньше риск был гораздо выше, и именно это делало эти игры такими захватывающими.

— В этом я должен с тобой согласиться. Пока что на этом турнире у нас было всего два смертельных случая, что, должно быть, является самым низким показателем за всю историю. — Он тихо усмехнулся. — Скоро они будут использовать защитную экипировку.

— Мы не должны шутить по такому поводу; они могут услышать нас и подумать, что это отличная идея… о, а вот и командор Магни Аврелий. Он только что вышел на арену и объявляет Марко победителем.

Двое мужчин смеялись.

— Похоже, Марко Поло все — таки нашел дорогу назад. Давайте еще раз посмотрим последнюю часть в замедленном режиме.

Я разинула рот, когда Марко подпрыгнул, крутанулся в воздухе и со зверской силой ударил парня ногой. Я и раньше видела, как Марко дерется, но это всегда было в тренировочных целях, а сейчас все было по-настоящему — сосредоточенность на его лице, его закрывающиеся и открывающиеся глаза и то, как каждая мышца его тела работает как оружие. Они увеличили изображение лица Нила, когда он приземлился на землю, его голова несколько раз подпрыгнула, а губы и щеки задрожали из — за эффекта замедленной съемки.

Все эти разговоры о драках и смертях заставили меня выключить шоу. Марко, возможно, и выйдет победителем из этой схватки, но через несколько часов он снова примется за дело, рискуя своей жизнью.

Взяв небольшой инструмент, я швырнула его в дверь. Прежде чем упасть на пол, он издал глухой звук, словно дразня меня тем, что не оставил вмятины на двери и вообще ничего не изменил.

Я решила, что мне следует найти что — нибудь потяжелее, чтобы швырнуть, но практическая часть меня не видела в этом смысла. Взломом двери твое разбитое сердце не залечишь.

Было бы легче, если бы я могла достичь некоторой отстраненности и не беспокоиться.

Если бы нам суждено было быть вместе, он бы уже давно влюбился в меня.

Мы провели вместе месяц, и, рассуждая здраво, я понимала, что Марко был слишком привязан к своей цели — победе в турнире, чтобы быть открытым для чего — то еще.

Если бы я была чутким человеком, я бы радовалась тому, что Марко счастлив, даже если это с другой женщиной.

Я обхватила голову руками, поставив локти на стол перед собой. Возможно, со временем я стала бы утким человеком. Прямо сейчас все, что я могла чувствовать, — это жалость к себе.

Какое — то время я была погружена в жалость к себе, когда звук входящего звонка заставил меня слегка подпрыгнуть.

Передо мной всплыла фотография Марко с его потрясающими кудрями и очаровательной улыбкой, заставив мое сердце бешено заколотиться.

«Не отвечай», — прозвучало предупреждение в моей голове, но мои трясущиеся руки приняли вызов, прежде чем я смогла себя остановить.

— Шелли. — Лицо Марко было серьезным.

Откинув волосы назад, я напустила на себя храбрый вид.

— Привет, Марко. Поздравляю с твоей первой победой.

— Т ы видела бой?

— Частично.

— Насколько?

Я прикусила губу.

— Большую часть.

— Хм, это был не лучший мой бой.

— Ты победил.

— Да, я победил. — Он нахмурился. — Послушай, я думаю, что одна из причин, по которой я не мог сосредоточиться на этом поединке, заключается в том, что мне нужны доказательства.

— Доказательства чего?

— Мой следующий бой меньше чем через три часа, но мне нужно собраться с мыслями. У тебя действительно начались месячные?

— Да, я же сказала тебе. — Мое и без того бешено колотящееся сердце билось так быстро, что я чувствовала, как оно отдается в ушах. Когда вся энергия хлынула в мою кровь, я не могла усидеть на месте и встала со стула.

— Х орошо. Тогда для тебя не составит труда показать мне это.

Я нахмурила брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Покажи мне. — Марко выглядел совершенно серьезным.

Я издала звук, похожий то ли на вздох, то ли на смешок.

— Показать тебе?

— Д а. Ты и раньше снимала для меня штаны. Мне нужно убедиться, что у тебя месячные.

— Хочешь увидеть кровь на моих трусиках?

— Д а.

— Это отвратительно.

— Поверь мне, я могу справиться с небольшим количеством крови. Мне просто нужно быть уверенным, что ты не носишь моего ребенка.

Я почесала шею, внезапно почувствовав, что температура в комнате поднялась до температуры сауны.

— Шелли?

— Ммм.

— Покажи мне.

— Я не хочу …

Марко наклонил голову.

— Шелли, посмотри на меня и скажи еще раз, что у тебя месячные.

Я колебалась, перебирая пальцами и переставляя ноги.

— Шелли — и -и — и.

— Марко, я… — мой голос подвел меня, и я выдохнула и посмотрела в потолок. — Я не могу.

— П очему?

Когда я не ответила, Марко сделал логический вывод.

— У тебя ведь не начались месячные, не так ли?

— Н ет. — Это прозвучало как шепот.

— Тогда какого черта я здесь делаю? — воскликнул он низким голосом.

— Я не беременна. Просто у меня поздние месячные, вот и все.

— Ты продолжаешь это повторять, но прошло уже больше месяца с тех пор, как мы занимались сексом в первый раз, и когда я спросил тебя, когда у тебя в последний раз были месячные, ты ответила, что прошло несколько недель, прежде чем мы были вместе в первый раз. Это означает, что твоя задержка больше чем на две недели. Я посчитал это, Шелли, и месячные должны были уже прийти.

— Марко, даже если я беременна, это не должно мешать тебе следовать своей мечте.

— Моей мечте? — Он нахмурился. — Шелли, ты носишь моего ребенка. Это все меняет.

— Ты не уверен, что я беременна.

— Я возвращаюсь домой. — В его словах была такая решительность, что я испугалась.

— Марко, а что, если я не беременна? Не упускай свой шанс выиграть деньги и свою невесту — северянку. Ты будешь вечно на меня обижаться.

— Я сейчас ухожу и направляюсь прямо к тебе. Никуда не уходи. Я буду там сегодня вечером, и тогда мы найдем врача.

— Не говори глупостей, — возразила я. — Если тебе нужны доказательства, я могу сама сходить к врачу и сообщить тебе о результатах.

Марко покачал головой.

— Нет. Ты уже дважды солгала мне об этом.

— Потому что я не хочу становиться между тобой и твоей мечтой.

Он выглядел так, будто хотел накричать на меня, но отвернулся и собрался с духом, прежде чем заговорить.

— Обещай мне, что ты будешь там, когда я вернусь. Если ты сбежишь на Родину, я не знаю, что с тобой сделаю, Шелли.

— Это угроза?

— Скорее предупреждение. Я, черт возьми, просил тебя не врать мне, и ты снова это сделала.

— Это была ложь во спасение, — защищалась я.

— Нет, это была огромная, чертовски изменяющая жизнь ложь, и если ты этого не видишь, значит, ты не такая умная, как все думают.

— Я не хотела лгать, просто так получилось.

— Просто будь там, когда я вернусь. Ты понимаешь?

— Да, — выдохнула я.

Марко несколько секунд молча смотрел на меня.

— Я обещаю, — добавила я, прежде чем мы закончили разговор.

В течение трех часов я ходила как в тумане, ожидая приезда Марко. По меньшей мере семь раз я проверяла, не начались ли у меня месячные, но на трусиках не было кровянистых выделений.

Учитывая, что мои поздние месячные разрушили его мечту, неудивительно, что Марко был настроен серьезно, когда приехал. Первое, что он сказал, когда я встретила его у здания своего офиса, было:

— С этого момента больше не может быть лжи, Шелли.

Я кивнула и, опустив глаза, последовала за ним к его дрону. Первые пять минут мы не разговаривали, и атмосфера между нами была насыщена недосказанностью.

— Знаешь, обычно я не лгу, — прошептала я тихим голосом. — На самом деле, люди часто обвиняли меня в излишней честности.

Марко искоса взглянул на меня, но ничего не сказал.

— Я понимаю, что ты разочарован во мне. — Я изучала его профиль, когда он снова посмотрел вперед. Его борода была короче, чем когда я видела его в последний раз неделю назад, и это делало его больше похожим на того Марко, в которого я влюбилась много лет назад, когда была еще девочкой — подростком. Только тогда он улыбался и отпускал шутки.

— Я должна была быть честной с тобой. Я знаю, что сейчас не самое подходящее время для этого… ммм… очень неудачное.

— Ты так думаешь?

— Если бы я была честна с тобой в прошлое воскресенье, я могла бы сделать тест перед турниром, и ты бы знал, что я не беременна.

— Перестань так говорить, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— П очему? Я думала, мы оба надеялись, что я не беременна.

Марко медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня.

— Ч то? — спросила я с некоторым замешательством. — Ты надеешься, что я беременна?

— В отличие от тебя, я всегда хотел детей.

— Да, но с кем — то вроде Луизы, — вырвалось у меня.

— Ты выйдешь за меня замуж, — сказал он таким обыденным тоном, что я похолодела.

Покачав головой, я ответила ему тем же ровным тоном.

— Нет, Марко. Я не выйду.

Он не выглядел удивленным, но сказал:

— Тогда ты подпишешь контракт.

— Какой контракт?

— Что я смогу видеться с нашим ребенком.

— О чем ты говоришь?

— Если ты серьезно относишься к жизни на Родине, я хочу гарантий, что смогу видеться с нашим ребенком и быть отцом своему ребенку.

— Это глупо. Я говорю тебе, что я не беременна.

— Мы узнаем об этом завтра утром. Я нашел врача, который сможет тебя принять. Он друг моего друга, и когда мы пойдем туда, мы притворимся, что женаты. Ты понимаешь?

— Д а.

— Хорошо. — Марко по-прежнему выглядел очень серьезным. — Сегодня мы остаемся у меня дома.

— Тогда почему ты просто не мог заехать за мной завтра утром? — я спросила.

— Потому что я бы всю ночь переживал, что ты отправишься на Родину.

— Я понимаю.

Оставшуюся часть пути до квартиры Марко мы молчали.

— Ты меня ненавидишь? — спросила я, войдя в его квартиру, когда давление внутри меня стало невыносимым.

Марко, стоявший у зеркала и рассматривавший синяки на своем лице после драки, ответил хриплым голосом:

— Нет, я не испытываю к тебе ненависти.

— Но ты не разговариваешь со мной.

Медленно повернувшись, он посмотрел на меня.

— У меня сейчас такая хрень в голове, и я не знаю, что сказать.

— Что ты назвал в качестве причины, чтобы покинуть турнир?

— Я ничего не сказал, я просто ушел.

— Но им, наверное, будет интересно.

Марко отвел взгляд.

— Мне придется что-нибудь соврать. Я думаю, когда я нахожусь рядом с тобой, это дерьмо становится заразным.

Это задело.

— Я не пытаюсь разрушить твою жизнь. Ты ведь знаешь это, верно? Я имею в виду, что я ни о чем тебя не прошу.

Марко вздохнул и слегка кивнул, прежде чем сесть рядом со мной.

— Я знаю, Шелли, и это меня беспокоит. Я не нужен тебе так, как ты нужна мне.

— Я нужна тебе? — Мои глаза расширились.

Не сводя глаз с моего колена, он излучал напряжение.

— Я прекрасно понимаю, что ты можешь вернуться и присоединиться к какой — нибудь семье с нашим ребенком, но я останусь в стороне, и это меня пугает. Я зашел к друзьям по пути с турнира, и, похоже, я здорово облажался. Как мужчина, я не имею никаких прав, если ты вернешься на Родину, чтобы родить нашего ребенка. Для посещения мне понадобилась бы виза, и даже если бы я захотел переехать туда, я не смог бы этого сделать без твоего согласия.

— Марко, ты слишком много думаешь об этом. Единственное, что меня сейчас беспокоит, — это то, как сильно ты разозлишься на меня, когда выяснится, что ребенка нет, и ты поймешь, что зря покинул турнир.

— Да, думаю, мы узнаем об этом через десять часов. — Он встал с дивана. — У меня все болит после драки, и я бы не отказался принять душ. Ты можешь поспать в моей постели. Я могу занять диван, если хочешь.

— Нет, все в порядке. Мы можем разделить постель. — Я прикусила губу. — Я обещаю, что не прикоснусь к тебе.

Марко отодвинулся от меня слишком быстро, чтобы я успела разглядеть выражение его лица.

— У нас встреча с врачом ровно в восемь утра, — бросил он через плечо. — Он должен быть в состоянии определить, будет у нас ребенок или нет.

Г лава 19

А нализы

Шелли

Марко долго ворочался в ту ночь. Я знаю, потому что тоже почти не спала.

В восемь часов мы встретились с врачом, которому было чуть за тридцать, и он был чисто выбрит.

— Не смотрите на меня так шокированно, — сказал он и улыбнулся. — Вчера у моей жены был день рождения, и в ее списке желаний было, чтобы я неделю был чисто выбрит. Я знаю, что выгляжу глупо, но моя жена очень хотела посмотреть, как я выгляжу без бороды, поэтому мы от души посмеялись над этим.

— В ы, должно быть, действительно любите ее, — ответил Марко с улыбкой и слегка подтолкнул меня вперед. — Это моя жена. И, конечно, вы знаете, почему мы здесь.

Доктор улыбнулся.

— Да, и, поскольку я сам недавно женился, я понимаю ваше волнение. Иногда бывает трудно дождаться ответа, когда мы все так срочно хотим создать семью.

Я подняла бровь, глядя на Марко. Он подошел ко мне ближе и положил руку мне на плечо.

— Все верно, просто это произошло немного раньше, чем мы ожидали, поэтому мы еще не разобрались со всеми практическими деталями.

— Я понимаю, — сказал любезный доктор и улыбнулся мне. — Меня зовут Роберт, и для меня большая честь видеть вас своим пациентом.

— Спасибо. Я Шелли. Шелли Саммерс.

Его глаза расширились.

— Гений?

— Да, но моя жена на самом деле не она. Просто у них одинаковые имена, — сказал Марко, прежде чем я успела заговорить.

— Не волнуйтесь, я на самом деле не думал, что вы — это она. Я видел интервью и документальные фильмы с настоящей Шелли Саммерс. — Доктор усмехнулся. — Не то чтобы вы были ненастоящей, конечно. Просто это так впечатляет — видеть кого — то настолько одаренного.

— Я уверена, что вы более одарены, чем она, во многих областях, — сказала я. — Я встречалась с ней, и она не такая уж особенная.

— Вы с ней знакомы? — Его улыбка стала шире. — Чего бы я только не отдал, чтобы провести час в ее компании. Я был поражен ее изобретениями, которые дарят фотографическую память обычным людям. Конечно, мозговые имплантаты считались рискованными, поскольку во время войны многие из них были взломаны. Но вклад Шелли в создание современных имплантатов просто невероятен. Если бы это было законно здесь, на Севере, я бы рассмотрел это предложение. Представьте, что ваши глаза — это ваша камера, и у вас есть доступ ко всему, что вы когда — либо видели. Это меняет все, не так ли?

Марко кивнул мне в знак признательности.

— Звучит одновременно пугающе и блестяще.

— Да, мне не терпится узнать, что еще мы увидим от Шелли Саммерс. — Роберт расхаживал по своему кабинету. — В любом случае, я уверен, что ты постоянно слышишь о ней из — за своего имени.

Я пожала плечами.

— Такое случается.

— ну… — Доктор одарил меня еще одной искренней улыбкой. — Может, ты и не такой гений, как она, но ты намного красивее, и если тебе от этого станет легче, я уверен, что все мужчины в любой день предпочтут тебя ей.

— П очему? — моя вежливая улыбка застыла.

Роберт присел на корточки перед полкой, чтобы что — то найти.

— О, просто потому, что ни одному мужчине не понравится чувствовать себя неполноценным по отношению к своей женщине. Мы гордые мужчины Севера.

Марко избегал смотреть мне в глаза, и даже доктор заметил, как он напрягся, когда выпрямился.

— Расслабься, Марко, у нас скоро будет ответ для тебя. Давай начнем с анализа мочи и крови, хорошо?

— Д а.

— После тестов я могу осмотреть вас, если хотите. — Робертс перевел взгляд с Марко на меня. — Конечно, Марко останется в комнате и проследит, чтобы не произошло ничего неподобающего.

— Сколько у вас пациенток? — я спросила.

— Четыре. — В голосе доктора звучала гордость. — Мне очень интересны женщины, и я надеюсь привлечь больше пациентов. Это вносит разнообразие в мою работу и ставит новые задачи. — Во время разговора он собрал все, что ему было нужно, и протянул мне стаканчик овальной формы. — Вам нужно помочиться в этот, пожалуйста.

— Куда можно пройти?

— Эм, куда хотите. — Оба мужчины смотрели на меня так, словно я должна была задрать платье и пописать у них на глазах.

— У вас есть туалет?

— Конечно, сразу за дверью и налево.

Марко последовал за мной и остановился, только когда я попросила его остаться снаружи.

— Мне не нужно, чтобы ты помогал мне писать.

Когда я закончила, он все еще стоял на страже за дверью.

— Т ы в порядке? — он спросил.

— Да, я в порядке.

— Хорошо. — Марко был напряжен и держался поближе ко мне. — Хочешь, я возьму это? — спросил он, кивнув на стаканчик.

— Нет, я сама.

Доктор улыбнулся и взял чашку обеими руками, как будто это была драгоценность.

— Присаживайтесь. Это займет всего несколько минут, прежде чем мы получим результат.

Я села, как было велено, пока Марко расхаживал по комнате.

Роберт повернулся к нам, снял перчатки и улыбнулся.

— Я провел тест. Теперь нам придется подождать результата две минуты.

Атмосфера в комнате была напряженной из — за того, что Марко ходил взад — вперед, и я не знала, что с этим делать.

— Каковы наиболее распространенные причины смерти в Северных землях? — я спросила Роберта, чтобы поддержать непринужденную беседу.

Роберт удивленно приподнял брови.

— Не думаю, что кто — нибудь когда — либо спрашивал меня об этом. Вы беспокоитесь о своей безопасности здесь?

— Нет, мне просто любопытно.

— Ладно. Что ж, я полагаю, вы, жители Севера, думаете, что люди умирают насильственной смертью, и я бы сказал, что раньше так было со всеми войнами и мятежами, от которых страдала наша страна, но это уже не так. Сейчас люди умирают в основном от болезней и несчастных случаев.

— От каких несчастных случаев?

— О, существует длинный список несчастных случаев на охоте, связанных с падением с большой высоты и получением ранения. Многие ведут активный образ жизни на природе и считают себя бессмертными; на прошлой неделе у меня был пациент, который умер, потому что настаивал на скалолазании без надлежащего защитного снаряжения.

— Две минуты еще не истекли? — нетерпеливо спросил Марко.

Роберт повернулся к тесту и опустил голову, чтобы лучше видеть.

— Несчастные случаи, связанные со спортом, вы сказали? Что еще? — спросила я в отчаянной попытке оттянуть время, прежде чем доктор сможет дать ответ, которого я боялась. — Что еще?

— О, вы же знаете. Самоубийства здесь случаются слишком часто. Темные зимы — самое страшное.

— Просто скажите мне, что показывает тест! — воскликнул Марко пронзительным голосом.

— Наберись терпения, Марко. — Роберт подождал пять секунд, пока таймер не издал звуковой сигнал, и затем взялся за тест. — Поздравляю, результат положительный.

Все мое тело напряглось, мир замедлился, и я не сводила глаз с Марко.

— Ты уверен? — он обратился к врачу, и ему показалось, что он не дышит.

— Да, ты станешь отцом.

— Ты полностью уверен? — спросил Марко.

— Эти тесты очень точны. Конечно, нам все равно нужно сделать анализ крови и обследование, но да, Марко, я уверен, что твоя жена беременна, как ты и подозревал.

— Уууф. — Марко запрокинул голову, глядя в потолок, прежде чем закрыть глаза.

Роберт рассмеялся.

— Я знаю, что это грандиозное событие. Я не могу дождаться, когда настанет моя очередь. Мы с женой пытаемся это сделать уже почти год. — Доктор похлопал Марко по плечу. — Ты счастливчик.

Марко кивнул, и доктор повернулся ко мне.

— Конечно, я также поздравляю и вас. Это, должно быть, так волнующе.

У меня на глаза навернулись слезы, и я тихо прошептала Марко

— Прости, но доктор неправильно понял меня.

— Не нужно извиняться за свои эмоции. Я знаю, что у нас, мужчин Севера, репутация суровых людей, но я подозреваю, что и сам могу немного вспылить, когда настанет мое время услышать такие замечательные новости.

Сдав анализ крови и пообещав дать ответ на следующий день, врач снова предложил мне пройти гинекологический осмотр. Он выглядел глубоко разочарованным, когда я сказала ему, что сделаю это на Родине во время моего следующего визита.

— Вы уверены? Я очень тщательно изучил женскую анатомию, и для меня было бы большой честью провести свой первый гинекологический осмотр.

— Что такое гинекологический осмотр? — спросил Марко.

Когда я объяснила, он прищурился, глядя на Роберта.

— Может быть, в другой раз, — сказала я с вымученной улыбкой доктору, когда мы выходили за дверь, которую Роберт придержал открытой для нас.

— Просто дайте мне знать. И еще раз, поздравляю вас обоих с хорошими новостями. Теперь вы можете пойти домой и обсудить, как назвать вашего ребенка.

Г лава 20

Альтернативные варианты

Марко

За последние двадцать четыре часа все изменилось.

Сегодня я должен был бороться за Луизу. И, скорее всего, она выбрала бы меня, и мы бы создали семью вместе.

Вместо этого я уже создал семью с Шелли.

— Прости, — повторила Шелли в третий раз с тех пор, как мы получили результат. Я отвез ее в одно из моих любимых мест за городом, и мы сидели на большом камне, болтая ногами. Пышный луг был полон полевых цветов, а в маленьком ручье под нами успокаивающе журчала вода. Мы сняли обувь и пошли вверх по течению, чтобы посидеть на камне, пока что обходя на цыпочках неизбежную тему о ребенке, растущем внутри нее.

Я не стал комментировать ее извинения; вместо этого я пытался переварить тот факт, что собираюсь стать отцом. Э то могло быть лучшим, что когда-либо случалось со мной, а могло быть и худшим — все зависело от того, смогу ли я убедить ее позволить мне быть частью жизни ребенка.

Это место было спокойным, и внезапное видение того, как мой ребенок играет с водой, как в детстве у меня, заставило мое сердце забиться быстрее.

— Я часто приходил сюда в детстве. — Я бросил маленький камешек в ручей и указал направо. — Моя школа была меньше чем в миле отсюда.

— Держу пари, ты был симпатичным ребенком.

— Кто знает? Насколько я помню, я был нарушителем спокойствия.

— П очему?

— Слишком любопытен для своего же блага и убежден, что я умнее наших наставников. — Я слегка улыбнулся. — Я был мастером розыгрышей. Однако этот навык сослужил мне хорошую службу. Я всегда на шаг опережаю своих учеников, когда они пытаются подшутить надо мной.

Шелли улыбнулась.

— Помнишь, как ты сказал мне проверить свою кровать, прежде чем ложиться в нее?

— Н ет.

— У нас была ночная смена, и ты сказал мне, что мальчики вели себя странно и что ты подозревал, что они что — то замышляют. — Подтянув ноги к себе, Шелли обхватила колени руками. — Ты предложил проверить мою комнату, но в тот день мы подшучивали друг над другом, и я была слишком горда, чтобы позволить тебе. Я хотела, чтобы ты воспринимал меня как равную.

Ко мне вернулись смутные воспоминания.

— Что тогда случилось?

— Я обнаружила змею в своей постели и испугалась.

— Почему ты не попросила меня убрать ее?

— Потому что я не хотела выглядеть слабой или инфантильной. Долгое время я стояла в углу комнаты, боясь, что змея пошевелится, но она оставалась свернувшейся посреди кровати. После того, как я преодолела самый сильный страх, я нашла способ передвинуть змею, не прикасаясь к ней и не подходя слишком близко, взявшись за четыре угла простыни. — Шелли продемонстрировала это руками. — Я крутила простыню, пока змея не оказалась в ловушке. После этого было легко высунуть ее из окна и отпустить с безопасного расстояния.

— Ты могла бы просто взять змею и выбросить ее в окно. Или, что еще лучше, подложить ее в кровать одного из мальчиков, чтобы отомстить. Ты ведь знаешь, что это сделали они, верно?

— Честно говоря, я подумала, что это мог быть ты.

— Я? — я ткнул себя пальцем в грудь. — Ты только что сказала, что это я предупредил тебя, чтобы ты проверила свою постель.

— И если бы я согласилась, и ты нашел змею, я была бы перед тобой в долгу, не так ли? С твоей стороны это могло быть простым заговором.

Это заставило меня рассмеяться.

— Леди, у вас проблемы с доверием.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что это был не ты.

Обхватив подбородок Шелли левой рукой, я заглянул в ее прекрасные глаза.

— Клянусь, я не подкладывал эту змею тебе в постель.

Она прищурилась и выдержала мой взгляд.

— Ты поручил кому — то другому сделать это?

— Нееет.

— Хм… — в ее голосе звучал скептицизм.

Подняв ладони, я ухмыльнулся.

— Хорошо, я признаю, что забыл о змее, но правда в том, что я знал, что она там была.

— Ага! — Шелли ткнула меня пальцем в грудь. — Это был ты.

— Я заметил, как Уильям и Платон, хихикая, вышли из твоей комнаты, поэтому, естественно, я зашел проверить. Сначала я собирался убрать, но потом мне пришла в голову мысль о том, что ты попросишь меня о помощи. Вот почему я предупредил тебя.

— А когда я не попросила тебя о помощи?

Я отпустил ее подбородок и отстранился.

— Я, конечно, был разочарован.

— Зачем Уильяму и Платону пытаться причинить мне вред? Я всегда думала, что нравлюсь им.

Отвернувшись, я бросил в воду еще один маленький камешек.

— Они не пытались причинить тебе вред. Эта змея была безобидной. Если тебя это утешит, я позаботился о том, чтобы они понесли наказание.

— Я думала, что нравлюсь им, — повторила я.

— Эй, тебе действительно не стоит принимать это на свой счет. Ребята время от времени задирали всех нас, наставников. Для них это была всего лишь забавная шутка, и я уверяю тебя, что в детстве я постоянно совершал подобные глупости.

Шелли немного посидела, уронив голову на колени, которые все еще были прижаты к груди.

— Ты бы назвал свое детство счастливым?

— Да, я бы так и сказал. Я имею в виду, что на мою долю выпало немало шлепков и физических наказаний, но это сделало меня стойким и сильным.

— Насилие — это неправильно.

— Так говорите вы, мамаши, но в Северных землях так было веками, и, пока я рос, я и не подозревал, что может быть по-другому. — Я прочистил горло. — Когда я был ребенком, все было проще. Из — за непроницаемой стены между нашими странами не было ни программы подбора партнеров, ни интегрированных школ. Все, что у нас было, — это Северные земли с десятью миллионами мужчин и что?… сотня женщин или около того. Поскольку нас назвали в честь образцов для подражания из прошлого, нас воспитывали в мечтах о величии и учили бороться, чтобы мы могли стать чемпионами. Я вырос в окружении друзей, и все мы мечтали об одном и том же главном призе — жене.

— По статистике, мало кто из вас смог бы осуществить эту мечту, если бы у вас была сотня женщин.

Выпятив грудь, я напомнил ей:

— Я чемпион.

— Конечно, но из каждых пяти чемпионов только один женится.

— Верно.

Шелли нашла ту самую прядь волос, которую всегда накручивала на палец, когда напряженно думала. Накручивание пряди волос на палец, казалось, каким — то образом успокаивало ее.

— Марко, я чувствую себя виноватой за то, что встала между тобой и твоей мечтой.

— Перестань извиняться. Я устал это слышать. Мне нужно, чтобы ты сказала, что выйдешь за меня замуж. — Это прозвучало как — то неуклюже, и я со вздохом потер лоб.

Шелли была пугающе тиха, пока я боролся со своим страхом остаться здесь в одиночестве, если она заберет нашего ребенка на Родину, где я не смогу до него дотянуться. Когда она наконец заговорила, ее голос звучал непринужденно, как будто на кону не стояло все мое чертово будущее.

— Знаешь, что делает человека гением?

— Да, высокий IQ.

— Т ы мог бы так подумать, но это неправда. На протяжении всей истории были люди с высоким IQ, которые не внесли никакого существенного вклада в развитие мира. Дело не в этом.

— Так что же тогда определяет гениальность?

— Это трудно определить, но я считаю, что это тот, кто оригинален в своих мыслях и достигает чего — то, чего никто раньше не делал. Они видят взаимосвязи там, где другие их не видят. — Она откинулась на камень, заложив руки за спину для поддержки. — Сначала гениев часто считают сумасшедшими из — за их безумных идей, но потом, когда выясняется, что они правы, мы называем эти идеи революционными. Интересно, сколько революционных идей было отвергнуто недалекими людьми, потому что идея не соответствовала норме.

— Много, — предположил я.

— Единственное, что можно сказать о гениях, — это то, что они продуктивные люди, благословенные или проклятые, в зависимости от того, как ты на это смотришь, с умом, который постоянно работает. Т ы знаете поговорку: Ключ к созданию отличной идеи — это иметь много идей?

— Ага.

— Продуктивность — это важная составляющая, но также важны выносливость и дисциплина. Нельзя лениться и браться за первое попавшееся решение проблемы. Всегда есть другие варианты, просто нужно их изучить.

— Не уверен насчет этого. Иногда ты связан и у тебя нет выбора.

Шелли нахмурилась.

— Не будь слоном, Марко.

— Кем?

— Слоном. Ну, знаешь, гигантским животным с длинным хоботом.

— Да, я слышал о них.

— В истории человечества было постыдное время, когда люди порабощали животных и держали их для развлечения. Т ы мог бы подумать, что такое большое и мощное животное невозможно сдержать, но люди поработили их разум.

— Как?

— Привязав их к столбу, когда они были маленькими. Вначале они пытались освободиться, но в конце концов сдались и смирились с тем, что веревка на их шее означает, что они не могут двигаться.

— Ты меня запутала, Шелли.

— Ты сказал, что иногда люди связаны, и я сослалась на слонов, потому что все эти ограничения были в их сознании. Всегда есть больше вариантов, даже если некоторые из них кажутся безумными. Может быть, гения отличает смелость мыслить безумными категориями и видеть взаимосвязи между обычными вещами, которые, будучи взаимосвязанными, становятся революционными. Именно это я и сделала с помощью фотографического мозгового имплантата. Я не изобретала мозговые имплантаты, фотографию или технологию, позволяющую управлять вещами глазами. Все эти вещи уже были изобретены. Все, что я сделала, — это нашла способ объединить их таким образом, чтобы человечеству было легче.

— Так ты признаешь, что ты гений? Раньше тебе не нравилось, когда я называл тебя умницей.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли опытным мыслителем.

Я улыбнулся.

— Опытный мыслитель, который отлично умеет мастерить.

— Забавно, но ты понимаешь, к чему я клоню?

Забравшись чуть выше на большой камень, чтобы быть поближе к ней, я признался:

— Понятия не имею, черт возьми. Честно говоря, я думал, что это просто еще одна из твоих случайных лекций. В этом есть смысл?

— Конечно, в этом есть смысл. — Шелли переменила позу, поджав под себя ногу. — Ты всегда предлагаешь нам пожениться. Похоже, ты не видишь других вариантов, но брак — это только одно из решений, Марко. Давай рассмотрим, какие еще варианты у нас есть.

— Шелли, я хочу быть частью жизни моего ребенка.

— Я понимаю это. — Шелли положила свою руку на мою. — Я не пытаюсь отнять это у тебя, я просто хочу найти лучшее решение для нас. Нам не нужно копировать других людей, когда может быть альтернатива, которая подходит нам больше.

— Так ты позволишь мне видеться с нашим ребенком?

— А почему бы и нет? На Родине люди вместе растят детей, не будучи женатыми. Если обратиться к истории, то можно найти множество примеров родителей, не состоящих в браке.

Я застонал.

— Самое поганое, что Шторм скоро переезжает, но я найду другого соседа по комнате и обещаю, что буду работать на двух работах и сделаю все возможное, чтобы у нашего ребенка было все, что ему нужно.

— Шторм переезжает?

— Д а. Он должен был остаться всего на месяц или два, а прошло уже почти пять, так что пора, но мне бы не помешали деньги на аренду.

Шелли улыбнулась.

— Это могло бы нас устроить.

— Как?

— Я снимаю комнату с семейной парой. Если Шторм съедет, я могла бы снять комнату у тебя.

Мне так не терпелось, что я взял ее за обе руки и спросил высоким голосом:

— Ты бы переехала ко мне?

— Мне придется провести некоторое время на Родине, но было бы целесообразно иметь базу здесь, в Северных землях, куда я могла бы возвращаться, когда буду здесь.

— Как часто это будет происходить?

— Я не знаю. Это зависит от того, над какими проектами я работаю. Если я смогу работать здесь, я сделаю это, но это может быть не всегда так.

Я хотел сказать ей, чтобы она оставалась со мной, но это была Шелли, и ограничивать ее было бы эгоистично, поэтому вместо этого я тихо пробормотал:

— Я понимаю.

— Ты серьезно насчет того, чтобы работать на двух работах?

Я кивнул и отпустил ее руки, следя глазами за листком, который плыл по течению.

— Тогда у меня есть для тебя работа.

Я поднял глаза и встретился с ней взглядом.

— Что за работа? Если ты собираешься предложить мне деньги за помощь в твоих исследованиях, не предлагай! Я не беру денег за секс.

Она рассмеялась.

— Это не то, что я собиралась предложить.

— Хорошо, потому что это было бы чертовски оскорбительно.

— «Передовые технологии» платят сотруднику мужчине Севера за то, чтобы он был моим защитником. Он всегда наготове, когда бы я в нем ни нуждалась, что случается нечасто, поскольку я почти все ночи провожу в офисе. Я могла бы попросить Чарли нанять тебя на эту работу вместо него.

— Шелли, нет… — я поднял обе руки. — Ты носишь моего ребенка. Конечно, я буду защищать тебя. За кого ты меня принимаешь?

— Того, кто достаточно умен, чтобы позволить «Передовым технологиям» платить ему за то, что он мог бы делать бесплатно.

— Но что, если я буду в школе, а тебе нужно будет куда — то пойти?

— Мы что — нибудь придумаем. Я уверена, что у тебя есть друзья, которые могли бы вмешаться в случае чрезвычайной ситуации, но я не думаю, что это будет проблемой.

— Они действительно заплатят мне за то, чтобы я защищал тебя? Эта идея показалась мне настолько странной, что мне нужно было, чтобы она подтвердила ее еще раз.

— Д а.

— О какой сумме идет речь?

— Я не знаю, но все, что угодно, помогает, верно?

— Да, конечно.

— Сколько Шторм сейчас платит за комнату?

— Две сотни в месяц, но тебе не придется ничего платить. Я был бы в восторге, если бы ты переехала ко мне и позволила мне быть поближе к тебе и нашему ребенку.

— Две сотни? — Шелли склонила голову набок. — Я не специалист по северным деньгам, но это звучит очень дешево. Это потому, что он твой друг?

— Нет, это обычный тариф.

— Этого не может быть. Я плачу шестьсот за свою комнату, а она лишь немного больше.

— У тебя есть собственная ванная?

— Н ет.

— У тебя есть вид из окна?

— Да, но ничего особенного.

— Это исключительное место?

— Нет. Я так не думаю.

Мое лицо расплылось в улыбке, и я пихнул ее локтем.

— Ты просто гений. Т ы платишь втрое больше, а сама и не подозревала.

— Мне сказали, что это разумная цена.

— К то?

— Персонал.

— Кто это?

— Это наш отдел кадров. Они организовали это для меня. Одна из работающих там женщин — сестра женщины, у которой я снимаю комнату. — Шелли закрыла глаза, как только произнесла это, и произнесла на выдохе: — Что, конечно, объясняет высокую цену.

— А как насчет нанятого защитника? Он связан с той же сестрой, с которой ты живешь?

— Да, он друг ее мужа.

Я продолжал смеяться.

— Будем надеяться, что ему тоже платят втрое больше.

Шелли нахмурилась.

— Прекрати смеяться. Не очень — то любезно с их стороны так нас обманывать.

— Эй, люди делают то, что должны, если это служит их целям. Ты тоже меня обманула, и именно из — за этого мы и оказались в такой ситуации. — Я поднял руку, когда она снова нахмурила брови. — Я собираюсь остановить тебя, пока ты снова не извинилась. Это уже надоедает.

— Х орошо. — Шелли облизнула губы и опустила взгляд. — К этому нужно привыкнуть. К мысли о том, что я стану чьей — то мамой.

— Я понимаю, — сказал я и спрятал руки под бедра. — Что ты чувствуешь по поводу того, что я отец твоего ребенка?

На ее лице промелькнула застенчивая улыбка, и это мгновенно успокоило мою душу.

— Я никогда не думала о том, чтобы завести детей или жить в одной комнате с мужчиной, но если бы это случилось, я бы хотела, чтобы это было с тобой.

Мои брови поползли вверх.

— Д а?

Она кивнула.

— Может быть, тогда мой ребенок будет спортивным и социально компетентным.

Я одарил ее лучезарной улыбкой, и она улыбнулась в ответ с юмором на лице.

— К тому же, ты немного повысишь его IQ, что хорошо.

— Эй. — Я толкнул ее рукой в плечо. — Продолжай твердить себе, что ты самая умная. Это не я, кто платит за квартиру в тройном размере.

Мы вместе рассмеялись и с минуту сидели, болтая ногами, и улыбались.

— Так или иначе, я думаю, у нас все получится, — размышляла вслух Шелли. — Мы придумаем свою собственную версию семейного устройства.

— Включает ли это устройство секс между родителями? — спросил я ее с надеждой в сердце.

Шелли прищурила один глаз, когда солнечный луч упал ей на лицо.

— А тебе бы этого хотелось?

— Это вопрос с подвохом?

— Я не знаю. У меня сложилось впечатление, что ты покончил со мной.

Я в полном недоумении открыл глаза и рот еще шире.

— Что, черт возьми, создало у тебя такое впечатление?

— Ты всегда говорил, что все закончится, когда ты поедешь на турнир.

— Это было тогда.

— Но ты уехал.

— И я вернулся.

— Из — за беременности. Не из — за меня.

— Что? Это ты беременна. Ты не можешь разделить одно и то же.

— Да, я могу. Тебя бы здесь не было, если бы не ребенок.

Я оттолкнулся от скалы и спрыгнул вниз, чтобы встать перед ней, опустив босые ноги в воду.

— Шелли, ты была единственной, кто сказал мне, что у тебя есть исследования. Мы расстались до того, как я ушел. Ты так и не дала мне возможности сказать тебе, что…

Она опустила глаза и прервала меня.

— Мы можем не говорить об этом прямо сейчас? Я пытаюсь осознать, что беременна. Хватит на сегодня.

— Хорошо. Я поговорю со Штормом и узнаю, когда он сможет переехать. Ты поговори на работе и попроси их назначить меня своим защитником.

Шелли попыталась слезть, но не знала, как это сделать, поэтому я протянул к ней руки.

— Осторожно, — предупредила она. — Не урони меня, а то мы оба промокнем.

— Когда мы сможем рассказать людям о ребенке? — спросил я, сдерживая волнение.

— Мы можем подождать хотя бы несколько месяцев? Я должна рассказать своей семье, прежде чем кто — нибудь узнает.

— Как ты думаешь, что они скажут?

Шелли откинула голову назад и посмотрела на белые облака.

— Они скажут … что я сошла с ума.

Ее слова встревожили меня.

— Ты ведь все равно переедешь ко мне, верно?

С усталой улыбкой она слегка кивнула.

— Если ты думаешь, что я позволю чужому мнению определять, как мне жить, то ты меня недооцениваешь. Я привыкла к тому, что люди считают меня сумасшедшей, эксцентричной, странной, неловкой — выбирай сам.

— Я бы выбрал единорога.

Ее брови удивленно приподнялись.

— Разве это не лошадь?

— Да, но самый редкий и красивый из всех, какие только есть. Он волшебный.

— Я не верю в волшебство. — Шелли зевнула. Она, наверное, тоже плохо спала прошлой ночью.

— Ты устала. Х очешь вернуться ко мне? — спросил я, надеясь провести с ней больше времени.

— Я просто потрясена всем этим. Это не входило в мои планы, и я не думаю, что я еще до конца это поняла.

Мы все еще стояли в ручье, позволяя воде стекать по нашим босым ногам.

— Да, я тоже. Когда твой живот начнет расти, это будет легче понять, и, возможно, тогда ты будешь больше этому радоваться.

— Да, может быть, когда пройдет первоначальный шок. У тебя все по-другому. По крайней мере, ты всегда знал, что хочешь детей. Я не думала об этом, пока ты не появился во мне пять недель назад.

— Но ты ведь полюбишь нашего ребенка, не так ли?

— Конечно. — Она приподнялась на цыпочки и коснулась моего лица. — И я буду любить тебя.

Я был так ошеломлен неожиданными словами Шелли, что она пошла обратно тем же путем, каким мы пришли, прежде чем я включил передачу.

— Ты имеешь в виду, что будешь любить меня, потому что я отец твоего ребенка, или ты будешь любить меня по-настоящему?

Шелли продолжала идти.

— Это одно и то же.

— Нет, это не так. Ты бы любила меня, если бы у нас не было ребенка?

Она бросила взгляд через плечо.

— А, так мы задаем друг другу один и тот же вопрос. Я спросила тебя, был бы ты здесь, если бы не ребенок, а теперь ты хочешь знать, любила бы я тебя, если бы не ребенок.

— И каков твой ответ? — я спросил.

Шелли вскарабкалась по камням туда, где мы оставили свои ботинки.

— Шелли, ты любишь меня? — я раскинул руки и запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее снизу вверх.

— Да. — Это было немного странно, потому что она надевала босоножки и не смотрела на меня.

Неудовлетворенный, я подошел к ней, отряхнул руки о штаны и встал перед ней в полный рост.

— Почему я чувствую, что в этом предложении есть какое — то «но»?

— Марко, ты мне всегда нравился.

Я подошел ближе.

— Просто скажи мне, если…

Прижав руку к моему рту, она заставила меня замолчать.

— Пожалуйста, Марко, я устала, и мне нужно немного времени, чтобы все это переварить.

Я стоял в стороне и смотрел, как она идет к беспилотнику, пока я обувался. Она сказала, что любит меня, но не было никаких признаков того, что это была романтическая любовь. Скорее, она только что осознала, что мы родственники, и теперь чувствовала себя обязанной любить меня как своего родственника.

Заставь ее влюбиться в тебя.

Никогда еще я не желал ничего так сильно, как этого. Я бы нашел способ убедить ее принять меня как нечто большее, чем просто соседа по комнате. Она носит моего ребенка. Понимала Шелли это или нет, но это делало ее моей парой.

Г лава 21

Обещания

Шелли

— Мама, если бы люди знали, как ты живешь, они бы не воспринимали тебя так серьезно, — сказала я и осмотрела ее кухню, где красочная мебель была установлена на стене таким образом, что люди, которые ее создавали, даже не предполагали этого. Комод висел на боку, выдвижные ящики были превращены в узкие выдвижные полки, а ножки — в горизонтальном положении, с них свисали сковородки и кастрюльки. Рядом с ним висел красивый стеклянный шкаф, перевернутый вверх дном, с тарелками, расположенными на том месте, которое было задумано как нижняя сторона полок.

Мама улыбнулась мне, и ее темные волосы, ровно настолько длинные, чтобы можно было заправить их за ухо, упали на лоб.

— Шелли, жизнь должна быть веселой — ты никогда этого не понимала, не так ли?

— Я веселая.

— Ты странная, а это не одно и то же.

Ковыряя вилкой салат, я наморщила лоб.

— Как я могла не быть странной? Я выросла в доме, где обувь и стулья были приклеены к потолку.

Моя мама подняла голову.

— Это художественная инсталляция.

— Хм.

— Люди слишком ограничены в своем мышлении. Вот почему я так горжусь тобой, моя дорогая. — Мама наклонилась вперед и погладила меня по щеке. — Ты никогда не боялась мыслить нестандартно

Я слегка улыбнулась ей.

— Верно, но что, если я настолько поглощена всем, что выходит за рамки привычного, что упускаю все хорошее, что есть внутри?

— Что ты имеешь в виду?

— Я никогда не была нормальной.

Моя мама отстранилась и слегка усмехнулась.

— Нормальной. Что это вообще такое? Определенно, это не то, к чему стоит стремиться.

Я вздохнула.

— Ты всегда так говоришь, но вместе с нормальностью приходит невидимость, а для такой, как я, это звучит как суперсила.

— Ты меня сбила с толку.

— Я Шелли Саммерс, гений.

— Итак, я Шиана Рене Саммерс, член городского С овета. У всех нас есть индивидуальность.

— Но разве тебе никогда не хотелось, чтобы ты могла ходить повсюду и чтобы никто ничего от тебя не ждал?

Мама смахнула крошки со стола в ладонь и положила их на пустую тарелку.

— Нет. Я горжусь тем, кто я есть, и той ролью, которой я служу.

— Да, но это потому, что ты потрясающая. У меня в голове просто бурлит поток мыслей, и половина из них даже мне кажется идиотской.

— Какая разница? Ни одному гению никогда не приходили в голову только блестящие идеи. — Шиана мягко улыбнулась мне и сжала мою руку. — Я начинаю беспокоиться о тебе, дорогая, — откуда эта новая неуверенность в себе, и с каких это пор тебя стало волновать, что думают другие люди?

— Я не беспокоюсь. — Повернув голову, я искала способ сказать ей, что единственное одобрение, которое меня волновало, — это одобрение Марко.

— Т ы уверена? В тебе что — то изменилось. Это не из — за тех писем, о которых мне рассказывал Чарли, не так ли? Я была так потрясена, узнав, что ты получаешь письма с угрозами. Знаешь, я сказала ему, чтобы он не беспокоился о тебе, потому что тебя никогда не волновали такие вещи, но, видя тебя такой, я удивляюсь.

— Все в порядке, мам, эти письма не имеют значения.

Она с интересом наблюдала за мной, как будто я была загадкой, которую нужно разгадать.

— Может быть, у тебя появился интерес к общению? Видит бог, ты всегда нравилась людям. Я была бы рада.

— У меня есть друзья, — сказала я, немного оправдываясь.

— Конечно, но ты их когда — нибудь видишь?

— Я не так давно видела Тристана.

— Это один человек, Шелли. А что насчет Рошель? Она твоя сестра, и она сказала, что давно не получала от тебя вестей.

— Я погружаюсь в свою работу и забываю о времени. Это то, что есть.

— Всю твою жизнь я видела, как люди окружают тебя и пытаются стать твоими друзьями. Я бы хотела, чтобы ты расставила приоритеты в этой части своей жизни, дорогая. Социальные связи важны.

— Я знаю, но я в порядке.

— Ты обещаешь?

— Д а. — Я на секунду опустила глаза. — Мам, я подумываю о том, чтобы продлить свое пребывание в Северных землях.

Она вскинула голову:

— Почему?

— Потому что я кое — что делаю с этим проектом, и у меня много работы.

— Здесь можно было бы многое сделать.

— Там, на месте, более уединенно.

Моя мама скрестила руки на груди.

— Если ты хочешь уединения, тогда поезжай в деревню к бабушке. Тебе там понравится.

Она была права. Моя бабушка жила на юге, в маленькой деревушке с видом на красивый залив, где все дома были прилеплены к склонам холмов. Это был замечательный способ позволить земле сохранять прохладу в домах летом. Мало того, что из панорамных окон домов открывался великолепный вид на море, так еще и верхние окна, расположенные между полевыми цветами на склоне холма, обеспечивали естественное освещение комнат, расположенных в задней части дома.

— Это неплохая идея, — вежливо сказала я, — но у меня есть все, что мне нужно, в Северных землях, и я уже говорила об этом с Чарли.

— Что он сказал?

— Что он хочет, чтобы я была счастлива.

Моя мама пожевала губами.

— Да, конечно, он бы так сказал.

— Он должен был бы. Мои изобретения могут принести пользу многим людям.

— Создание современных секс-игрушек для мужчин не входит в десятку самых необходимых в этом мире. — Ее тон был жестким для жительницы Родины.

— Может быть, и нет, но мой робот стал бы самым совершенным роботом в истории, и после этого технология могла бы быть применена ко всем другим роботам.

— Роботы уже удивительны. Секс-боты, которыми я пользуюсь, выглядят очень аутентично.

— Только пока ты не присмотришься поближе. — Я сделала паузу и подождала, пока она встретится со мной взглядом. — Мама, мой был бы компаньоном, а не просто секс-игрушкой. Она сможет общаться, разделять юмор, и если мужчина не будет с ней любезен, она будет ворчать, как обычная женщина.

— Все это очень хорошо, Шелли, но то, что ты можешь копировать человека, не означает, что ты должна это делать.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не вышло.

Моя мама встала и отнесла чашку с чаем в раковину.

— Однажды мы потеряли миллиарды людей, потому что человечество было ослеплено оптимизацией человеческого опыта. Все эти мозговые имплантаты, позволяющие людям говорить на разных языках и получать доступ к бесконечным данным. Какую пользу это им принесло?

— Мам, это было так давно. Теперь мы стали мудрее.

— А так ли это? — Она развернулась, прислонилась к раковине и пронзила меня взглядом. — Мозговые имплантаты вернулись. Я слышала, ты даже помогла их усовершенствовать. Теперь ты хочешь создать идеальную женщину для мужчин. Откуда эта одержимость совершенствованием того, что и так идеально?

— Т ы неправильно поняла. Я делаю все наоборот. Секс-боты — это пародия на настоящих женщин с их искусственными формами. Я возвращаю акцент на красоту настоящей женщины. Это моя мотивация.

Моя мама задумалась и вздохнула, прежде чем заговорить.

— Ты чего — то недоговариваешь. Почему тебя так волнует, с какими секс-ботами играют мужчины? Остальным из нас было бы все равно, и в любом случае это не наше дело. Если мужчины Севера хотят секс-ботов с четырьмя грудями и двумя вагинами, то мы должны им это предоставить. Если это делает их счастливыми, кто мы такие, чтобы судить?

— Мне не все равно.

— Но почему, Шелли? — Шиана всплеснула руками, на ее лице отразилось разочарование. — П очему?

Ее вопрос послужил толчком, и причина выплеснулась наружу.

— Потому что, когда я была помощником учителя в экспериментальной школе, мы отправились в путешествие по Родине и познакомились с передовыми технологиями. Там были секс-боты, и мальчики и учителя — мужчины говорили о них с таким восторгом.

— И что?

Я вытаращила глаза и сжала руки.

— Я была рядом, мам.

— Д а?

— И никто из них никогда не проявлял ко мне никакого интереса. Они предпочли бы заняться сексом с ботом, чем… — я не могла этого сказать.

— Чем с тобой. — Закончила за меня мама.

Я отвела взгляд, мои плечи поникли, и я пришла к очевидному выводу, в котором мне никогда не хватало смелости признаться самой себе. Этот проект всегда был посвящен Марко. Он задел мою гордость в тот день, когда похвалил секс-ботов и в то же время смотрел мимо меня. Я хотела создать настоящего секс-бота, чтобы доказать, что мужчины предпочтут настоящую женщину фальшивой.

— Шелли?

Склонившись над столом, я закрыла лицо руками, прижав их ко лбу.

— Шелли, ты в порядке? — Моя мама села рядом со мной и погладила меня по спине. — Ты тогда была подростком. Мы все погружены в себя и беспокоимся о том, что другие думают о нас в те годы нашей жизни. Но теперь, когда ты стала старше, ты можешь посмеяться над этим, не так ли? В любом случае, ты бы не захотела заниматься сексом с мужчиной. Это был просто удар по твоей гордости

Я медленно повернула голову и посмотрела на маму.

— У меня был секс с мужчиной.

Ее глаза расширились.

— Не один раз, а несколько.

— Милая… — на ее лице отразилась глубокая жалость.

— Ты не должна так на меня смотреть. Я не больна.

Моя мама больше не гладила меня по спине.

— Я не говорила, что ты больна, но очевидно, что у тебя стресс. Я хочу, чтобы ты отправилась в место для размышлений. Это не ты.

— Вот тут ты ошибаешься. — Мой голос был тихим, но тон твердым.

— Шелли, я беспокоюсь за тебя.

Я обвела кухню руками.

— Ты всегда учила меня, что отличаться — это хорошо. Ты была права, мама. Секс — это совсем другое, и в то же время он потрясающий.

— Так вот почему ты хочешь остаться в Северных землях? Чтобы заниматься сексом? — То, как приподнялась ее верхняя губка, когда она произнесла последнее слово, заставило меня покачать головой. Я приехала сюда, чтобы сказать ей, что беременна и что я переезжаю к Марко, но она не была готова это услышать.

— Шелли, пожалуйста, не возвращайся в Северные земли. — Голос моей мамы дрогнул, и слезы навернулись на ее глаза, когда она сжала мою руку. — Пожалуйста.

— Я ухожу, мам. Это правильно для меня, и со мной все будет хорошо. — Я подошла, чтобы успокоить ее.

Шиана плакала в моих объятиях.

— Что, если один из них причинит тебе боль во время секса?

— Мам, я не буду заниматься сексом со случайными мужчинами. Только с одним, и я ему доверяю.

Вытирая слезы ладонями, Шиана вытерла их.

— Просто пообещай мне одну вещь.

— Что?

— Не выходи замуж за северянина, как все остальные женщины. Я знаю, что ты умнее этого, но я хочу, чтобы ты пообещала мне, Шелли. — Ее слезы продолжали литься.

Я любила свою маму и хотела избавить ее от боли, которую причинила ей. Поцеловав ее в щеку и крепко обняв, я прошептала слова, которые должны были ее успокоить:

— Я обещаю, что не выйду за него замуж.

Глава 22

Добро пожаловать

Марко

В моей квартире никогда не было так чисто.

Прошел месяц с тех пор, как мы узнали, что Шелли беременна. Шторм наконец — то съехал, а Шелли вернулась после двухнедельного визита к своей семье и друзьям. У нас было мало времени вместе, потому что она была занята на работе, и я чувствовал, что ей нужно побыть одной, чтобы смириться с новой ситуацией.

— Перестань переживать из — за этого, — настаивала Шелли после того, как я показал ей, сколько «Передовые технологии» платит мне за ее защиту.

— Но это, должно быть, какая — то ошибка, верно?

— Тебе платят за то, чтобы ты был рядом, даже когда ты не работаешь.

— Но, по сути, они платят мне в два раза больше, чем я зарабатываю в месяц как наставник.

— Т ы должен воспринимать это как благо.

— Это нелепо, вот что это такое.

Шелли откинула волосы назад и взяла дольку апельсина, которую я порезал для себя.

— Почему ты этому не радуешься?

— Потому что мне кажется нечестным брать столько денег за такую малость, особенно когда они еще и платят мне за квартиру.

Она пожала плечами.

— Деньги — это просто фиктивные цифры, переходящие из рук в руки.

— Нет, это не так. Только мамаши могли бы так сказать. Деньги не выдуманные. Они вполне реальны. С таким доходом я мог бы внести залог за новый беспилотник через два месяца.

Шелли улыбнулась.

— Тогда почему ты этого не сделаешь?

— Потому что, когда что — то слишком хорошо, чтобы быть правдой, обычно так оно и есть. — Я поставил перед ней большой стакан воды и внимательно посмотрел на нее. Шелли выглядела такой же красивой, как и тогда, когда я видел ее в последний раз, и каждая частичка меня хотела поцеловать ее. За последние две недели я думал об этом моменте миллион раз, понимая, что должен поступить правильно, иначе могу напугать ее. Я хотел, чтобы она переехала ко мне по-настоящему. Не в гостевой спальне, как соседка по комнате, а в моей постели, как моя женщина.

— Не будь пессимистом, — сказала она и пососала виноградину. Этого было достаточно, чтобы заставить меня напрячься. Пытаясь отвлечься, я сосредоточился на предмете, который мы обсуждали.

— «Передовые технологии» поймут, что переплачивают, и потребуют вернуть свои деньги.

— Сомневаюсь. — Шелли улыбнулась и кивнула на тарелку с фруктами, стоящую перед ней. — Ты собираешься постоянно меня так обслуживать? Для Шторма ты тоже так делал?

— Нет, но я подумал, что должен быть добр к тебе в твою первую ночь здесь.

— С пасибо.

— Ты заставила меня поволноваться. Я уже начал думать, что ты собираешься остаться на Родине.

Шелли слегка нахмурилась, поставив локоть на стол и подперев подбородок ладонью.

— Я думала об этом.